Самый нормальный из всех!!

Не во всех странах почитают 14 февраля, как День влюблённых. К примеру, в США это ещё и День презерватива, в Японии – День обнажённых мужчин, а в Германии – день психически больных людей. Причём интересно, что немцы считают святого Валентина покровителем не столько влюблённых, сколько психически нездоровых людей. Именно 14 февраля в часовнях Германии священники проводят заупокойные богослужение о душе святого Валентина и о здравии психически больных людей. Все профильные лечебницы в этот день люди украшают фигурками ангелов, а также алыми ленточками.

***

«Самый нормальный из всех!!»
Раньше он был нервозным работником на заводе. У него были друзья, работа, родные. Но всё изменилось, когда с жалобами на панические атаки, он обратился к психиатру...

- У вас всё хорошо? Как кормят? Каково отношение персонала?
- ...
  Он сидел, смотря на свои руки, собранные замочком. Он безэмоционально и молча вглядывался в каждую клетку своей кожи. Да, он слышал человека, задающего вопросы. Слышал, но... не мог ничего сказать. Будучи ходячим «овощем», он не мог даже ускорить дыхание во время сильного стресса.
- Послушайте, - улыбнулся тот, кто задаёт вопросы и пододвинулся к нему, - я приехал сюда из столицы, чтобы проверить условия нахождения в этом диспансере. Вы можете рассказать мне всё. И я помогу Вам.
 Спустя пять бесполезных минут он вышел из той комнаты в коридор, где трое медсестёр, болтавших между собой, посмотрели на него и зловеще ухмыльнулись, мол «ты всё-таки ничего не рассказал, овощ». И он побрёл дальше, опираясь на стены: ноги не хотели двигаться.
 Но всё же он вошёл в палату очень торопливо и пройдя ряд поставленных вплотную друг к другу кроватей, упал задом на свою, смёл с подушки штукатурную пыль и положил на неё голову, уснув в позе эмбриона. Конечно, через час его разбудили для внутримышечного лекарства, но он уже на автоматизме поднимался и давал себя уколоть. А затем вновь ложился, ибо какое бы ни было лекарство, радоваться жизни оно ему уже никогда не поможет.
Через месяц он выбрался на крыльцо, закрывая за собой дверь, надел на голову «детективную» шляпу и в пальто, с чемоданчиком, побрёл к воротам. За ними его ждала свободная жизнь, без злых санитаров, без самовлюблённых медсестёр, без уколов и без остальных тюремных условий. Но он не обрадовался. Он всё ещё чувствовал боль от уколов, от лекарств и от тех унижений, которые он претерпел за эти два месяца.
 Уже дома он лениво сделал себе кофе и, упав на стул, хлебнул из чашечки. Нервно качая головой, он сказал сам себе шёпотом:
- Я пришёл к врачу с жалобами на нервы, а попал туда с диагнозом, совершенно не соответствующим моим жалобам... Это было ужасно, Боже!
  Он стыдливо закрыл слезливое лицо и отвернулся от мира, решив, что внутри себя ему будет не настолько стыдно за те унижения, что он стерпел. И он был прав: среди королевских рыцарей, принцесс и королей, среди драконов и кавалерии из замков ему было куда веселее. Кофе уже остыл, и теперь от него не шло пара, а наш герой продолжал смотреть в потолок, зря себя самым смелым и самым жизнерадостным из рыцарей. Там, в своих фантазиях, он улыбался и радовался жизни, там его уважали и ценили, относились по-человечески.
 И стоило ему вернуться в наш мир, как он тут же понял: здесь его бросили, унизили, считали скотом.
«Со мной не разговаривали, не отвечали на вопросы, швыряли меня и иногда били...»
- Боже, - снова он прикрыл плачущее лицо ладонями, - Боже, Боже!
 Через день приехала его старая мама. Он называл её «маман», и ей это всегда нравилось. Она помнила его очень жизнерадостным, спокойным, шутником. Но дверь перед ней открыл какой-то «овощ», не способный даже узнать её с первого взгляда. Он тогда спросил: «Вы кто?», и маман просто зашла, пройдя мимо него; кинула на стол пакет с овощами и фруктами и начала что-то говорить. Судя по выражению лица, она гнобила его.  Но он не слышал её. Он махнул рукой ещё тогда, когда он прошла мимо него. Он присел на стул, вновь погрузившись в фантазии. Она ругалась, показывала палец, затем рассказывала о том о сём за готовкой щей, а потом ушла, сказав: «Кушай щи, пока не остыли». Прошла ночь, щи прокисли, а наш герой продолжал без эмоций смотреть в стол, душою улыбаясь очередной победе – за ночь его войско смогло взять штурмом большую крепость.  «Ещё чуть-чуть, - сказал он вслух, - и наша страна выиграет!». Для него это было радостно.
 Пока он отсиживался дома, совсем перестав выбрасывать мусор (да и перестав мусорить вообще), его соседи говорили о нём на лестничной клетке, его друзья говорили о нём за гаражами, его бывшие одноклассники обсуждали слухи о нём в разных городах, медсёстры из диспансера, где он проходил курс, вспоминали о нём, усмехаясь и ностальгируя. А он лежал на кровати и смотрел в потолок, находясь в мире, в котором он всегда чист, сыт и всеми любим. В том мире он помогал страждущим и голодным, отказывался от эротических игр с женщинами, которые были ему благодарны за его подвиги, и всегда был азартен в очередном бою. И он совсем забыл про унижения в диспансере.
 Его работодатель как-то заехал к нему. Поговорили, побеседовали. Узнав о том, где был его работник три месяца, работодатель с улыбкой поблагодарил за чай и ушёл, предварительно предупредив о том, чтобы он зашёл на следующий день подписать заявление об увольнении.
 На следующий день он не пришёл. Фантазии поглотили его, зима была близко что в нашем мире, что в его «средневековье».  К нему стучали все, кому не попадя: почтальоны, любители проверять счётчики, коллеги с работы (прям с подъезда кричали, что начальник злой на него), даже полиция. 
 В один день наш герой сидел на диване и смотрел на помехи в телевизоре. А потом... дзинь, и свет вырубился. А потом газ, а потом и отопление.
 Через неделю к нашему герою заглянули родственники. Сказали, что мать его умерла. Он смолчал. Молчал по пути в соседний город, молчал при подписании каких-то бумаг, молчал когда принимал соболезнования. С болью молчал, когда его родственники со всех концов земли начали лицемерно поминать почившую, говоря о ней хорошие слова. Он молчал, когда они спорили, а правда ли она была такая хорошая, как о ней поминали некоторые. И молчал наш герой ровно до тех пор, пока не начали закапывать гроб его матери. В обстановке, где все плачут и охают, а кто-то даже скорбно молчит, он улыбнулся.  Широко улыбнулся. И держал улыбку долго. Мужчины заметили это, бабы заметили это. Бабам было не до его выходок, они плакали и соревновались, кто громче плачет. А вот мужчины не церемонились. Начали звать его, манить его руками. Но он оглядел их всех с застывшим улыбающимся лицом и не обратил внимания. Мужчины были всё злее, бабы кричали всё громче, и вот оно – смех среди скорби, самый искренний и честный на всём мероприятии. Смех сквозь слёзы, истерика и... очередной раскол сознания. Средневековый мир, где наш герой уже как пять месяцев после выписки из ПНД совершает подвиги, разрушился под гнётом реальности. Наш герой смеялся так, что перекричал неискренне плачущих баб, перекричал эйкающих мужиков и даже перекричал себя, ибо внутри он плакал, не ясно от чего, а снаружи смеялся по той же «причине».
 Родственники не знали о его пребывании в ПНД, они не подозревали, что с ним что-то не так. Они не поняли его. И не были бы способны понять даже со знанием диагноза. А наш герой ржал, ржал и не краснел. Он получил по челюсти уже через десять минут. До конца похорон не дожил, его выгнали с могилы, и он пошёл на вокзал. Последние деньги свои потратил он на билет домой. И уже дома снова лёг на кровать и с улыбкой уже начал глядеть в потолок – проверенная тактика жизни.
 Но мир рыцарей и замков уже был разрушен, и в голову ничего не приходило. Наш герой ничего не чувствовал, ничего больше не хотел. И ему было плохо, ему было больно. Он на час вспомнил о своём пребывании в ПНД, и его начало тошнить, рвать. Он вспоминал об унижениях, о дерьме, которым его кормили, о лекарствах, которыми его пичкали. Он по-настоящему зарыдал. И рыдал всю ночь, ударяясь в истерические конвульсии на своём полу. Он не кричал и был молчок. Соседи даже не догадывались, что на пятом этаже, в квартире 28, мужчина средних лет страдает за все грехи Человечества. И я не преувеличиваю. Ему было стыдно за всё. Ему было страшно ощущать себя психически нездоровым, и он был в ужасе перед возвращением в диспансер. И самое главное – он не понимал, кто он есть и что делать дальше. Попробуйте лишить себя мысли безвозвратно, ощутите себя пустым и бесчувственным, начните думать, что это навсегда. Что вы тогда будете чувствовать? Начнёте ли понимать этого героя?
 На следующее утро он, так и не уснувший, поднялся из-под кровати и вышел в тапочках на лестничную площадку, к ящикам. В его ящике лежало уведомление, где было сказано, что наш герой сильно задолжал. И он бы рад обратить внимание, но... всё. Дальше делать уже нечего. Его жизнь уже никогда не станет прежней, ибо никто его не пожалеет, никто не поможет ему. И если вы посмеете сказать: «Пусть не жалеет себя и поможет себе сам», то я не просто возражу вам, я мысленно дам вам по шее. Легко говорить тем, для кого подобные состояния здоровы и временны. Для нашего же героя это была патология. В своей стране он был обречён.   
 И вот наш герой, больше смахивающий на бомжа, сидит далеко за посёлком, весь в снегу, дрожащий от холода. Его лишили дома и он около месяца пытался побираться на улицах и помойках. Однако сильно ослаб и больше не сходил с места. Но теперь он был свободен окончательно от оков «нормального» мира. 
  Его уже ничего не волнует. Он не чувствует боли, страха и сожаления. Ему уже не стыдно. Ему больше никогда не будет стыдно за свою болезнь. Он больше не будет бояться недопонимания и скотского к себе отношения. Почему? А, действительно, почему?
 Потому что он умер... как последний нормальный, самый искренний и честный, самый невинный человек на всём белом свете. Всё, больше таких не будет. Он стал птицей, не думающей о хлебе насущном, и взлетел высоко.  Последнее, что он увидел перед смертью, - это прекрасный королевский дворец, где всё королевство махало ему с радостными лицами, где все были благодарны ему за его подвиги, где товарищи отдавали ему честь и где несли золотой гроб его через улицы, по мосту, в гробницу древних королей. Последнее, что он увидел, - это чистое голубое небо. И сам подумал, что это довольно иронично – видеть небо в своих фантазиях и оказаться на нём в реальном мире.
 Возможно, единственное, о чём он жалел перед смертью, - это его роковая ошибка, когда он согласился лечь в психическую лечебницу. Психиатрия в его стране не была инструментом медицины, она была карательной, и как любой карательный орган убивала всё человеческое. Концлагерь, в котором оказался он, был ещё не самым плохим.
«Когда-то я был жизнерадостным...» - его последние слова, произнесённые, когда побелевшие глаза пялились в небо.
 На следующее утро какая-то шпана нашла этого человека. Представляете, он улыбался. Улыбался небу, улыбался солнцу, улыбался тем, кто проводил его в последний путь. Но самое главное – он улыбался смерти, ибо нельзя любить выживание, называемое жизнью.

***

Как обстоит дело с отношением общества к психически больным людям? Да, сейчас празднует Германия День психически больных людей, однако ещё несколько десятков лет тому назад правительство этой страны издавало жестокие указы, в соответствии с которыми для пациентов психиатрических больниц было только два пути – либо физическая ликвидация, либо непрофильные клиники, где их использовали для проведения различных анатомических и фармакологических исследований. Теперь, как бы расплачиваясь за жестокость предшественников, нынешнее правительство Германии не пошло на поводу современных европейских тенденций тотальной экономии на психиатрических стационарах, подаваемой под видом заботы о больных, мол, им лучше лечится в кругу семьи. По причине этого, к примеру, в Италии были закрыты все без исключения профильные лечебницы, а в Англии – 50 %. Теперь местные правоохранительные и социальные службы столкнулись с колоссальными проблемами – больных в периоды обострения госпитализировать просто некуда. А вот немецкое министерство здравоохранения на пациентах решило не экономить и оставило достаточное количество койко-мест. Да к тому же там тратится целых 20 % всего бюджета медицинского министерства на лечение и уход за психиатрическими больными. Для сравнения, — в Украине этот показатель колеблется в зависимости от области от 2 и до 7 %. В России же... и того меньше.
   


Рецензии