Мягкая сила

- Давным-давно, еще только Михаил Горбачев пришел к власти, мы с Николаем работали у художника Якова Денисовича Красножона, - начал свой очередной рассказ Петр. Выстукивали из металла фрагменты для скульптурного портрета, который он вылепил из бетона. Тогда он жил на улице…, не помню названия, а огород выходил прямо к речке. И калиточка там была. Красиво так.

Скульптору этому давали задания и вождей пролетариата лепить.  Заказов у него было много. Тогда у всех художников и оформителей работа была. Он и в худсовете был. Нас с Николаем уважал… Нанял нас тайно, за наличные… Мы же прикладники.

В мастерской у него много различных барельефов, скульптуры из дерева, из гипса, бетона…  Он и Кармелюка – народного мстителя вылепил, Лесю Украинку. Скульптуры Тараса Шевченка и, даже, Антона Макаренка вылепил. Правда, постамент немного наклоненный. Николай ему об этом, как-то, говорил.

- Почему он там кривой? - возражал Яков Денисович.

- Я смотрел, он ровный! - стоял на своем Яков Денисович.

- А вы строителям бутылку поставили? - не унимался Николай.

- Нет, почему это я буду давать! - ответил Яков Денисович.

-Так вот, если бы вы поставили бутылку, он бы ровный был, - поучительно  настаивал Николай.

Но это так, эпизод. Мы, говорю же вам,  нанялись помочь Якову Денисовичу.
Пришли к нему утром рано, еще и семи не было. Нам долго объяснять не надо, мы как раз специалисты по металлу. Принялись за работу. Начали выстукивать молоточками, расположившись возле мастерской.

Правда в восемь часов, когда открылись магазины, Николай сбегал за чернилом. Так мы называли вино дешевое. Сели передохнуть. Но тут на порог  своего дома вышел Яков Денисович и переспросил.

- Почему не работаем, не стучим?

- Маленький перекур, - отвечает Николай, потягивая из стакана.

- Да и маловато вы нам хотите заплатить, - добавляет щурясь.

- Я вам хорошо заплачу, стучите дальше, - пообещал Красножон и ушел в дом кушать кашку. Жена его, Катя, уже сварила. Слышно как пахнет аж в мастерскую.

- Тук, тук, тук-тук, тук, ттук, тукк, - выстукивали мы быстро и даже казалось, что иногда – мелодично. Нам наша работа всегда нравилась…

-Эй вы, перестаньте стучать, голова болит!- послышался сверху голос, нервный такой.

Петр оглянулся и увидел соседа Якова Денисовича, который до половины вылез на забор, хотя он и высокий,  и материл нас оттуда. Злющий, худой,  лицо красное… И что он только не говорил… Даже мы не все такие ругательства слышали раньше…

Мы перестали стучать, вернее – работать. Вы же знаете, как работают чеканщики… Стали курить. А тот сосед тихо сполз с забора и ушел к себе.

- Почему перестали стучать?, - с порога  дома послышался громкий голос Красножона.
 
- Что, сосед ругается, вылезал на забор?  – переспросил он  уже спокойно.

- Да ругается, еще как! – отвечаем ему.

- Петр, иди сюда, - повелительно позвал  Яков Денисович.

- Ну, я иду за ним, в мастерскую его. Хорошая мастерская, окна большие. Он там в советское еще время головы «вырубывал» выдающимся партийным  деятелям.

- Неси это,  -  попросил Яков Денисович, указывая на барельефы Карла Маркса, Энгельса, Ленина.

- Повесь их на гвоздики под крышей мастерской, - распорядился он.
Ну, я и вывесил их в ряд на веревочках, так что они были повернуты к соседскому забору.

- А теперь стучите, продолжайте работать, - улыбнувшись проговорил Красножон.

Только начали стучать. Опять видим – сосед уже на заборе.

- Эй вы! - только успел крикнуть, а потом – зырк,  искоса на барельефы.

А они втроем висят и на  него смотрят. Мягка сила, но сила действующая! Посмотрел с грустным выражением лица, молча опустился с забора и тихо исчез в своем доме. Где – то через час приходит Яков Денисович.

- Ну что хлопцы, работаете!? Работайте!

- А вылезал  сосед? - переспросил улыбаясь.

- Да, вылезал, - отвечаем.

- Что сказал, не ругал? - снова спрашивает Яков Денисович.

- Ничего не сказал, только посмотрел, - говорим.

- Да он восемнадцать лет отсидел! - понизив голос, объясняет  такие перемены Яков Денисович.

- Я вождей леплю, а он их ругает… Разве можно так, - улыбается Красножон.

- Мне же за них деньги платят, а ему тюрьмы дали, политический какой-то. - А может быть и не политический, но восемнадцать лет отсидел.

- Так вот он только глянет на них и сразу боится. Наверное, воспринимает их как земных богов, - подумал я. Забыл, видать, что только с Богом можно говорить обо всем!

- Правда их, к тому времени уже почти «списали». Ленина, и то – значительно меньше стали хвалить, а остальных «списали!- Я же это и по радио слышу!

- Боги всегда служат людям своеобразной мягкой силой, - убежден я.

К вечеру мы выполнили свою работу. Яков Денисович хорошо заплатил нам и даже угощал на природе, в своем дворике. На улице ведь тепло, весна пришла.

Пригласил и своего соседа. Потом Яков Денисович вынес гитару и начал задушевно петь на стихи нашего земляка Александра Олеся.

Песня плыла по всем большим и маленьким улицам нашего города. Вы такую, пожалуй, и не слышали. Потом мы еще долго пели вместе, уже и не помню какие.

А сосед не пел, а только слушал и кушал, набирался  силы.


Рецензии
да, "жизнь прожить не поле перейти"! у каждого своя судьба. при любой власти должно оставаться "человеком"! я тоже люблю украинские песни, они замечательные! отличный рассказ! прочитал с удовольствием! с уважением, Анатолий!

Анатолий Матиенко   10.05.2020 17:59     Заявить о нарушении
Спасибо, Анатолий!
Благодарю за восприятие того, "как оно было".
С уважением, Александр

Александр Стадник 2   10.05.2020 19:43   Заявить о нарушении