День первый

Он молча наблюдал за тем, как она разбирает вещи, и никак не мог понять, как это у нее получается: не замечать его присутствия. Она будто бы была одна. Нет, ну действительно. Он ущипнул себя. Нет, не спит. Она в полуметре от него заполняет полки вещами. Ванная забита разными баночками и бутылочками. Кухонные шкафы - посудой. Она заполонила собой все вокруг, а он толком и не знал, зачем он здесь и к чему это приведет.
- Мы же можем разговаривать? - Спросил он, когда она оторвалась от шкафа.
- Да. - Она достала последнюю вещь и повесила её на плечики. - Мы будем много разговаривать.
- Тогда можно вопрос?
- Конечно. - Она посмотрела на его все ещё не разобранный чемодан. - В шкафу ещё полно места.
- Я сейчас всё разберу. Тебе не кажется, что ты не всё продумала? - Он расстегнул змейку и бездумно стал рассматривать вещи.
- Что именно? - Она села рядом, поджав под себя ноги.
- Ну, допустим тот момент, что мы не контролируем себя во сне. Или ты предлагаешь нам не спать? - Она хотела ответить, но он продолжил. - Ты можешь обнять меня во сне, я тебя. А это уже...
- Мы должны как-то себя обезопасить?
- Как? - С усмешкой в голосе спросил он. - Ты же сказала, что нельзя никак...
- Я не думаю, что неосознанные соприкосновения что-то значат. Мы даже помнить об этом не будем.
- Конечно, особенно, если проснёмся в объятиях друг друга.
- Кровать очень вместительная, так что мы легко можем разделить её на две зоны.
- Закроешься от меня подушками?
- Даже если и так. И если мне захочется что-нибудь обнять, у меня под рукой будет подушка.
- Хорошо. - Он начал раскладывать вещи по полкам. - Между нами будет гора подушек. Ты реально думаешь, что мы вот так будем жить месяц?
- Я бы могла всю жизнь так прожить.
- Со мной?
- Чтобы никто ко мне не прикасался.
- У тебя фобия?
- У меня принципы.
- У тебя маразм.
- Ты можешь уйти в любой момент.
- Нет уж, мне интересно, как ты заговоришь, когда я буду тебя..., - он указал на кровать, - прямо на твоих подушках.
- Излишняя самоуверенность до добра не доводит. - Игриво ответила она, развалившись на кровати "звёздочкой".
- Тоже самое можно и о тебе сказать. - Он закрыл шкаф и задвинул чемодан в угол. - Подвинься или всё закончится прямо сейчас.
- В таком случае ты останешься ни с чем. - Съязвила она, но место освободила. - Чтобы ты хотел на ужин?
- Тебя под взбитыми сливками. Хотя можно и без них. Десерт и так слишком приторный.
- Значит я приторная? - С вызовом спросила она.
- Сахарный диабет можно заработать с первой ложки.
- Так какого... ты здесь делаешь?
- Я не хочу, чтобы тортик зачерствел.
- А что если ты опоздал?
- Да, если бы не твоя упёртость, мы бы давно уже проверяли эту кровать на прочность.
- Ишь чего захотел.
- А ты о чем думала?
- Я думала, - она подвинулась к нему максимально близко, что он мог чувствовать её дыхание, - что мы будем делать, если сломаем её к чертям собачьим. - Он протянул руку, но она вовремя увернулась. - Ты же не хочешь, чтобы всё закончилось так скоро? - Спросила она, находясь в дверях. - Фаршированные мясом блинчики будут как нельзя кстати. - Послышалось уже из коридора.
Он обнял подушку и лёг на кровать. В мыслях было лишь одно: зачем? Она даже не пыталась упростить его положение, напротив провоцировала. Этот слишком короткий халат. Насколько он короткий он убедился тогда, когда зашёл на кухню. Она что-то искала в нижних шкафах, опять не обращая на него ни капли внимания. Он снова заперся в спальне в обнимку с подушкой.
- Ты понимаешь, что я живой человек? - Спросил он, когда влекомый голодом и аппетитными ароматами, решился таки вернутся на кухню.
- Какой ты пьешь чай? - Она проигнорировала его вопрос или просто не хотела на него ответить.
- Черный, как твоё сердце.
- То, что я отказываюсь удовлетворять твои мелочные физические потребности, не делает мое сердце черным. Напротив, я бела, как чистый лист. - Она поймала на себе недовольный взгляд. - Тебя никто сюда силком не тащил и уж тем более не держит. Это твой выбор.
- Зачем это тебе? - Спросил он, когда она поставила перед ним тарелку с горячими блинами. Её рука была в миллиметре от его и если бы...
- А тебе? - Она убрала со стола руку, а после села напротив, вооружившись ножом и вилкой. Аккуратно отрезала небольшой кусочек и отправила в рот. По тарелке медленно растекался сок мясной начинки. Так же он блестел на её губах, отчего они казались больше. Ещё один кусочек. Она положила столовые приборы на тарелку. Промакнула губы салфеткой. Он ловил каждое её движение. - Тебе не нравится? - Спросила она, взяв в руки большую кружку с ароматным, как и всё чего касалась её рука, чаем.
- Я задумался. - Он быстро разрезал блинчики на несколько частей и стал есть, стараясь не обращать на неё внимания. Фарш был сочным, а блинчики тонкими и воздушными. Он поднял на неё взгляд. Положив ещё одну порцию, она взяла заварной чайник и долила себе чаю, придерживая крышечку указательным пальцем, а после так же аккуратно и медленно, как она всё делает, поставила его на отведенное для него место.
- Ты и в постели такая? - Не выдержал он, когда она так же медлительно пополняла его тарелку новой порцией блинов.
- Какая? - Она потянулась к чайнику, но он закрыл крышку рукой.
- Педантичная. - Ответил он, наблюдая за тем, как она разглаживает салфетку на коленях. Внезапно ему захотелось стать этой салфеткой.
- Ты даже представить себе не можешь на что я способна. - В голосе не было вызова, претензии, простая констатация факта, которая, как ни странно, задела за живое.
- Тоже самое я могу сказать и о себе. - Обиженно ответил он.
- Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? - Спросила она, убирая со стола посуду и отправляя её в раковину.
- Ты очень вкусно готовишь. - Сказал он первое, что пришло в голову.
- Нельзя оценить мастерство повара по одному блюду. - Ответила она, стоя с двумя креманками в руках. - Ты будешь десерт? - Увидев надежду в его глазах, она нахмурились. - Не меня, а творожный йогурт. - Она протянула ему креманку, он её взял и следуя её примеру поставил на блюдце. Удивляясь, какой смысл приобретает, находящаяся в её руках чайная ложка. Она опустила её в сметанообразную субстанцию, а после отправила в "пункт назначения". Обхватив губами, задумчиво держала её во рту, а после вытащив, отправила в креманку за новой порцией.
- Как успехи на работе? - Спросил он, уткнувшись в креманку.
- Всё весьма плодотворно. - Её язык скользил по пальцам, собирая с них йогурт, но заметив, как он неё смотрит, она взяла салфетку. - Как видишь, я не так педантична, как ты думаешь. - Она качала ложку, зажав её большим и указательным пальцами, лишь слегка касаясь десерта кончиком ложки. - Знаешь, такой вид казни - "маятник". - Он молча наблюдал за тем, как ложка раскачивались сильнее, всё глубже проникая в мягкую субстанцию. А после она снова зачерпнула небольшое количество десерта, взяла креманку в руки, встала и подошла к нему. - Ложечку за маму. - Она поднесла ложку к его губам, говоря с урчащими нотками сытой кошки. Не зная, что делать, он проглотил десерт. - Ложечку за папу. - Он снова съел. - Какой хороший мальчик. - Со смехом в голосе сказала она, возвращаясь на свое место. - Ешь, это правда вкусно.
- Ты..., - он хотел, что-то спросить, но проглотил фразу, снова наблюдая за тем, как она опустошает креманку.
- Помоешь посуду? - Спросила она, облокотившись руками о бортик раковины. Он лишь быстро кивнул, замялся и смог расслабиться лишь тогда, когда она покинула кухню.
Расставляя тарелки на сушку, он думал о том, что с большой долей вероятности, он не сможет продержаться и пары дней.
Но эти мысли сразу сменили другие, когда он услышал, как зашумела вода в ванной. Причем не приглушённо, а это говорило о том, что она даже не позаботилась закрыть дверь. Ёрзая на стуле, он искал себе оправдание и оно нашлось довольно быстро. Нельзя было попасть в спальню, не пройдя мимо ванной. Он встал, решительно пошел в спальню, решив излишне себя не мучить, но его тело, объявив протест, застыло около приоткрытой двери. Вода бежала отдавая паром, а она медленно и педантично, как и всё, что она делает, снимала с себя одежду, аккуратно складывая её в стиральную машину. После шторка задернулась, но был четко виден силуэт, прослеживалось каждое её движение. Она взяла шампунь, вылила его на ладонь, её пальцы казались чем-то инородным, распределяя шампунь по волосам. Потом в дело пошел гель для душа. Вообразив себя её руками, он ласково гладил её тело, распределяя по нему, пахнущую лесной ягодой, пенящуюся субстанцию. А после она смывала с себя пену, отведя плечи назад, подставив грудь под напор воды, будучи её руками, мысленно он касался каждого миллиметра ее тела. От макушки до пальцев ног. Она выключила воду и опомнившись, он метнулся в спальню.
- Я думаю тебе просто необходимо тоже пойти "помыться". - С намеком на двусмысленность сказала она, вытирая полотенцем мокрые волосы. После постелила другое на подушку. - Ты не против, если я буду спать так? Не люблю сушить волосы феном. - А после сбросив полотенце, быстро нырнула под одеяло. - Полотенца в стирку тоже брось. - Попросила она, выстраивая баррикаду из подушек.
- Ты одеться не хочешь? - Раздражённо спросил он, ещё до конца на отойдя от фантазии связанной с ее-его руками.
- Я сплю так. Иначе мне не удобно.
Он не нашел, что ответить, а просто молча вышел из комнаты, а после в душе представлял, что его руки - это её руки и они творили такие непристойности, на которые могли только быть способны.
Собравшись таки с силами, он заставил себя лечь в постель. Она обнимала подушки, и казалось, что спала крепко. Выстроенная стена разрушилась под весом её тела. Пять минут, он лежал не двигаясь, просто наблюдая за тем как она спит. А после лежал с закрытыми глазами, слушая её дыхание, периодически проваливаясь в тревожный сон. Так закончился первый день, впереди были ещё 29.


Рецензии