Море Ясности. 8 - Истинный облик Рассудка

Стойко игнорируя алые кольца перед глазами, я брёл между полок.

Меня покачивало, голова кружилась, и конечности немели, как будто из тела медленно вытекала кровь, скрытая от зрения. Это началось ещё тогда, когда эры добровольного заточения пересекли порог числа Грэма, и ухудшалось с каждой новой вечностью. Возможно, думал я, это как-то связано с нервом мира, который вибрировал ещё в Море Холода. Возможно, он был слишком повреждён, чтобы зажить без лечения. Возможно, я даже знал ответ на эту загадку. Так или и иначе, я избегал о ней думать.

Я нёс в чашке свечу, которая упорно не хотела гореть. Огонь дёргался, мигал, съёживался до синей искорки на фитильке и никак не мог вспыхнуть в полную силу. Приходилось подносить его вплотную к корешкам книг, чтобы разглядеть названия.

Конечно, я мог бы достать из кармана пузырёк солнечного света. Он принёс бы в сотню раз больше пользы, чем эта умирающая искорка, но…

- Наконец-то я нашла тебя, Франц!

Свеча чуть не выпала у меня из руки.

- Да что б ты чокнулась, змея, - выругался я, оборачиваясь.

На фоне россыпей звёзд, сияющих между подвижными, как дымка, облаками, стояла фигура в плаще, прижимая к груди какую-то кипу бумаг, а свободной рукой держа тусклый газовый фонарь. Лицо девушки призрачно и таинственно белело во мраке.

- Прости меня, - она осторожно приблизилась, сутулясь, и фонарь колыхнулся в её дрожащей руке. – Прости меня, Франц. Я не хотела, чтобы всё кончилось так ужасно. Когда это случилось… ну, то есть, когда произошла авария на АЭС, я была так шокирована и напугана, что не смогла придумать ничего лучше, чем просто сбежать…

Опершись плечом о стеллаж, я недоумённо вскинул бровь.

- Я не знала, что тебе сказать, - взволнованно продолжила она, и пара листов скользнула из её охапки на пол. – Возможно, если бы я придумала правильные слова, если бы попыталась что-то изменить, то сейчас всё было бы иначе и мы смогли бы победить Лорели… ну, там, вышли бы из четвёртого измерения и обратились бы к врачу…

- Что ты несёшь, Рассудок? – раздражённо перебил я. – У тебя память отшибло?

- О чём ты? – удивилась она.

Ещё пара листов слетела ей под ноги, и я увидел на них стихотворные строфы.

- Ты же сама явилась ко мне в Море Холода и подала идею с компромиссом. А потом заявила, что соврала и что компромисс невозможен. Что, не было этого, по-твоему?

Её глаза стали размером с блюдца:

- Нет.

- Ты прикалываешься?

- Нет! Я вообще ни слова не поняла!

- Неудивительно, - я запнулся. – Господи, как же я сразу не догадался…

- Франц, ты объяснишь, что здесь происходит?

Подняв ладонь, я провёл ею по глазам, чтобы стереть из пространства эти хаотичные алые кольца. Меня тут же затошнило, и я медленно осел на пол. Голос Рассудка кинулась ко мне – тенью взметнулся подол её плаща, на котором показались пятна лунного света. Я зажмурился, избегая соблазна слизнуть их.
 
- Ты нездоров, - дрожащим шёпотом произнесла она. – С тобой что-то не так, и говоришь ты очень странные вещи. Конечно, это не удивительно после того, как Лорели расщепил вас надвое, но… тебе не кажется, что уже точно пора принять меры?

- Ё* твою мать, Рассудок, – разозлился я. - Понятия не имею, где ты шлялась всё это время, но в Море Холода от твоего имени ко мне обратился Лорели. Он обманул меня и обманом привёл к отказу от эскапизма, а ты этого даже не знаешь! Это нормально, нет?!

- Он… - девушка застыла. – Он ч т о сделал?

Повисла тишина, и я вдруг отчётливо осознал абсурдность своих слов.

- Франц…

- Да-да, я в курсе, что немного болен, - нетерпеливо оборвал я. – Моё восприятие наверняка искажено. Но я клянусь Морем Познания, что мои слова – истина. Если не ты говорила со мной в Море Холода и здесь, в читальном зале, то это 99,9% был Лорели. И в этой ситуации меня волнуют два вопроса, - потерев веки пальцами, я сглотнул дурноту. – Первый: почему ты ничего не знаешь? Второй: он что, тоже кукушкой двинул?..

- Может, это какой-то дьявольский план, чтобы привязать тебя к себе? – опасливо предложила девушка. – Ну, такой неочевидный и хитроумный?

- Не знаю…

Успокаивая вибрирующий нерв мира, я прикрыл ресницы и откинул голову назад. Девушка вздохнула, притянула к себе рассыпанные листы и села рядом со мной. Она как никогда была похожа на Принцессу Творчества, правда, отощавшую, нервную и болезненную. У меня даже мелькнула мысль, что эти искусанные губы, блестящие лунными подтёками, выглядят очень уж маняще. Эту мысль я отогнал как деструктивную.

- Слушай, а ведь если задуматься, - прошептала девушка, и плечом я чувствовал, как её тело сотрясает дрожь, – и если забыть о загадочных мотивах Лорели, то его план оказался действенным. Я так поняла, ты действительно отказался от эскапизма?

- Почти.

- Лорели умеет найти ключик к твоей душе, - продолжала девушка дребезжащим голоском. – За десятку своих нотаций я не смогла бы добиться того, чего добился он.

- Это не отменяет факта его манипуляции.

- Тоже верно…

Мы помолчали.

- Кажется, я начинаю понимать, - снова сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая горечь. – Это Море Познания - удивительное место. То, что было до этого неясным, стало вдруг таким очевидным. Похоже, Франц, я и близко не твой Рассудок...

У меня затряслись руки. Я потянулся к карману брюк.

- А кто ты тогда? – слабо поинтересовался я.

- Трусость, наверное.

Солнечный свет, пузырёк с которым я вытащил наружу, брызнул во все стороны и тысячью лучей пронзил алые кольца, сжигая их. Он был настолько ярким, что девушка с возгласом отвернулась, прикрыв глаза ладонью. Я же откупорил его, перевёл дух и сделал пару долгих глотков. Пока я пил, слабость отступала, и заметно проходила тошнота.

- Трусость легко спутать с разумностью, - шептала девушка, избегая смотреть на пузырёк в моей руке. – Она тоже предлагает осторожность и говорит об опасности. Но трусость захочет грубо прервать игру, даже если это приведёт к последствиям ещё более тяжким, чем её продолжение. Разумность же пытается найти лучший вариант, при котором цель достигается с минимальными затратами энергии. Это чем-то похоже на…

- Прямолинейное распространения света, - закончил я. – Да, точно.

Отстранённо и задумчиво я слушал далёкий шелест бескрайнего моря о скалы. Пузырёк, который я вертел в пальцах, опустел. Комната снова погрузилась в полумрак, и было видно, как огонёк на фитильке по-прежнему бьётся в попытке не погаснуть.

Скоро этот мир начнёт рассыпаться, как рассыпается засохшая роза, которую забыли в вазе. Полетят искры, потечёт небо, нарушатся законы физики и логики. Ничто не выживет, и даже я, Мастер Снов и Жрец Красоты, не смогу предотвратить апокалипсис.

Такой катастрофы мир видимой стороны Луны ещё не знал…

- Ну что ж, Голос моей Трусости, - сказал я, обратившись к притихшей девушке. – Раз уж мы всё выяснили, пожалуйста, укатывайся к чёрту. Мне нужно хорошо подумать, а потом я пойду разбираться с Лорели. У меня есть к нему пара серьёзных вопросов.

Девушка неловко встала, отряхивая от пыли подол плаща.

- Тебе точно не нужна помощь врача? – спросила она. – Ну, по вашей проблеме?..

- Проблемы здесь нет.

Белые глаза, похожие на луны, блеснули тревогой, но девушка промолчала. Она собрала листы со стихами, прижала их к груди и посмотрела на меня сверху вниз.

- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - сказала она. – И всё-таки, мой долг велит…

-  …напугать меня? – оскалился я.

- Дурак ты, Франц!

Она досадливо передёрнула плечами и зашагала прочь, покачивая цепочку с фонарём на руке в такт движениям. Мелькнул кончик плаща, мигнуло пространство, и её шаги канули в тишину. Я облегчённо вздохнул, освобождённый от призрака творческой лихорадки. Симфония Моря Познания снова, как вода сосуд, заполнила моё внимание.

Лилась далёкая музыка рока и фатума, и капля за каплей вытекала из тела кровь, капля за каплей вытекал из четвёртого измерения смысл. В мою раскрытую ладонь упал лепесток, который когда-то наверняка был алым. Я слегка сжал пальцы, и он рассыпался бурой пылью. Солнечный ветер – предвестник конца – подхватил её и унёс в полумрак.

Ты помнишь, как всё начиналось, Лорели?

Тогда здесь не было ничего, лишь темнота заполняла ирреальность. В зелёном, как юная листва, платье, на тонких каблуках, в серьгах из чистейшего света, опершись о мою руку своей, такой слабой и сильной, ты спросил меня: «Где мы, мой мастер?», и я ответил: «В Раю». «За кого ты меня держишь? - насмешливо сказал ты, - здесь же ничего нет!» Тогда я поправил зелёный галстук и ударил посохом об осеннюю ночь. «Мы сами построим Рай!» - сказал я, и твоя улыбка невиданной красоты была мне наградой.

Мы создали священные алмазные реки, вьющиеся по шёлковым равнинам, как твои волосы вьются, ниспадая с узких плеч. Я сотворил воду, а ты – блики солнца на ней. Я отделил травинку от травинки, а ты изящным узором бросил тени от них. Я вырастил черёмухи и кудрявые леса берёз и осин, а ты посадил на них сладкоголосых птиц, что пели для нас в течение влажно-лиственного мая. Из слов и нервов я построил дом с хлипкой дырявой крышей, через которую видно небо, а ты подарил этому дому огонь – так человек человеку дарит своё сердце. Прилетел ветер, принёс с собой тучи и навечно поселился в тех местах. Мы нарекли его Господином, и верным другом стал он для нас.

Мы создали Океан Бурь, мы создали Море Лета. Мы создали Море Кризисов и заливы Росы и Радуги. На севере затрещало морозами Море Холода, на юге вспыхнули, как капли калины, моря Влажности, Облаков и Нектара. Ты зажёг, точно звезду, возлюбленный свой Залив Зноя, а я разлил по земле меланхоличное Море Дождей. Лишь Море Ясности мы не смогли сотворить тогда, и только теперь я понял, что оно никогда

никогда

никогда не прижилось бы в четвёртом измерении.

Чего ты теперь хочешь от меня, Лорели? Какой исход считаешь возможным? Зачем и почему ты собственноручно возвёл для себя эшафот?


Рецензии