Море Ясности. 9 - Финал

Когда я вышел из дворца Моря Познания, то был ошеломлен этой синевой.

Несколько эр я стоял над морем, запрокинув голову к небу. На нём не было ни единого облачка, хоть и колыхались мои волосы от ветра. Солнце ослепительно сияло в зените, отражаясь в лазурных водах, что рокотали за краем скалы.

Невозможно было поверить, что Море Ясности уже здесь, передо мной и во мне, живое и прекрасное, и что таким же оно будет в измерении третьем, если я его сберегу. Раскачиваясь на носках, я вдруг расхохотался и едва не потерял равновесие. Пришлось даже опереться на новый посох с набалдашником в виде тессеракта. Смеялся я долго, даже как-то слишком долго, но не всё ли равно? Море во мне шептало и пело, и его голос сплетался с симфонией жизни, которую я слышал теперь гораздо полнее, чем раньше.

Море Ясности.

Море.

Яс…

Нет, рано. Рано радоваться. Ведь мы ещё не дошли до тоники, верно?

Я ударил посохом о скалу, и за спиной распахнулись золотые крылья. Вольным прыжком кинувшись в Море Ясности, я полетел на северо-восток, к полоске берега. С каждым хлопком крыльев вода содрогалась подо мной, подхватывая ритм полёта.

Наша с Лорели скромная хижина была цела и невредима, устроенный нами пожар не отразился на ней в других морях. Вот только клочок земли, в центре которого она стояла, выглядел до безобразия плохо. Черёмуха за воротами и яблоня, на которую Принцесса Творчества весила фонарь – оба деревца иссохли. На заднем дворе кусты роз, когда-то алых, белых, лиловых, чёрных и нептуновых, превратились в чахлые кустики.

А когда я коснулся ногами травы, она тут же рассыпалась пеплом. Мне вспомнился уголь, которым писал Лорели в Море Познания.

У окна, выходящего на передний двор, всегда стоял маленький столик. Раньше на нём частенько красовался графин с лунным светом. Мы коротали за ним вечера, выпивая бокал за бокалом и глядя в окно на волнующие снежные бури. За этим столиком я теперь и нашёл Лорели. Его силуэт в полумраке был едва-едва заметен.
Я стукнул посохом о порог, и тессеракт вспыхнул, залив комнату светом.

Сердце у меня сжалось.

- Поторопись, - шёпотом произнёс Лорели. – Я хочу умереть раньше этого мира.

Он не поворачивал головы – смотрел в окно, на солнечный ветер, прилетевший вслед за мной. Его руки, сложенные на столе, казались прозрачными. Из многочисленных ран сочилась кровь. Её было так много, что она стекала на пол, образовав широкую лужу.

Я подошёл и поставил перед ним пузырёк, созданный из кусочка чёрной дыры.

Лорели повернул голову, и колтун упал на его серые губы, покрытые язвами. При взгляде на его лицо я невольно вздрогнул – он исхудал так, что кожа резко очерчивала череп, а глаза глубоко впали. Тем не менее, никакого страха не промелькнуло в горизонте событий его зрачков. Он спокойно, хоть и едва владея рукой, потянулся к флакончику.

Я вовремя опомнился и отодвинул его на край стола.

- Нет, ещё рано, - мягко сказал я. – Сначала я хочу услышать твои объяснения.

Лорели прикрыл веки:

- А что, использовать мозги для тебя непосильный труд?

- Ты не в том положении, чтобы мне язвить, Лорели.

- О, прошу прощения, мой мастер.

В этой фразе наверняка предполагалась издёвка, но я её почти не различил.

Неторопливо отодвинув стул, я сел напротив. Наши взгляды встретились, как магниты. Мигнуло что-то снаружи, и ноги почувствовали мощный подземный толчок.

- Итак, - начал я, -  во-первых, хочу выразить благодарность за то, что ты сделал для меня. Независимо от того, каковы были твои мотивы, ты совершил невозможное. Не знаю, чем это кончится для меня. Не знаю, смогу ли я хоть чего-то добиться в третьем измерении. Но я готов бороться за свою жизнь, и в этом помог мне ты. Спасибо, Лорели.

Он кивнул, принимая благодарность.

- Во-вторых, - я вычерчивал число Пи в лужице его крови, - не узнать о причинах такого геройства я не могу. Сам понимаешь, твоё самопожертвование выглядит крайне странным. Быть может, ты объяснишь мне, зачем сам себя загнал на плаху?

По губам Лорели скользнула ломаная, тоскливая улыбка.

- Я когда-нибудь говорил, что люблю тебя? – сказал он.

Мой палец остановился на тринадцатой цифре после запятой.

- Это не может быть причиной, - ответил я. – Это не рационально.

- Ты уверен?

Под его насмешливым взглядом я снова ощутил себя Францем из Океана Бурь.

- Послушай меня, дорогой рационалист, - сказал Лорели прежде, чем я привёл мысли в порядок. – Неужели ты думаешь, что моя самостоятельность – пустой звук? После Моря Дождей мы поделили пополам наши права и чувства. Как следствие, я могу принимать решения, не советуясь перед тем с тобой. Единственное, чего я не могу – это умереть без твоего согласия, поэтому ты и практикуешься тут в психологическом садизме.

Он красноречиво посмотрел на мой палец, и я едва скрыл смущение.

- И раз уж я стал относительно свободным, - продолжил он, - я могу испытывать любые чувства, на какие способна моя личность. Ты - человек, Франц. Почему же ты удивляешься, что и во мне есть твоя человечность? Как одинокая в реальном мире душа, нуждающаяся в понимании, ты сделал меня не демоном, а другом, верным и любящим, пусть опасным, и не хочешь превращать меня в злого врага. Моя личность прямо пропорциональна твоей. Я подчиняюсь этому закону даже сейчас. Он фундаментален.

Я хотел что-то ответить, но Лорели остановил меня слабым жестом руки.

- Конечно, во мне, как и в тебе, есть тёмное начало, - надтреснуто говорил он. – Какое-то время я надеялся, что наш план возможен. Я верил, что ты сойдёшь с ума и будешь счастлив со мной в мире видимой стороны Луны. Но в Заливе Зноя мои иллюзии рухнули. Злоба, с которой я боролся, чуть не заставила меня превратить твою жизнь в ад, и очень трудно было смягчить урон. Я принял решение отступить, позволил тебе всё исправить. В итоге я на эшафоте, а ты – мой палач. Это наш последний разговор.

Глянув на его костлявые руки, я вдруг понял, что они дрожат.

- Да, - сказал я. – А что насчёт…

- О её природе я ничего не знаю, - перебил Лорели. – Может, Трусость, может, действительно Рассудок, мне всё равно. Вот только толку от неё нет ничерта. Вместо того, чтобы тебя поддержать в Море Холода, она даже не появилась. Пришлось вмешаться мне.

Откинувшись на спинку стула, я прислонил ко лбу набалдашник посоха. Через сомкнутые веки всё равно пробивался золотистый свет. Краем уха я слышал, как за стенами что-то грохочет и трескается, и звуки эти становятся всё громче, всё весомее.

Но открыв глаза, я снова стал Францем из Моря Познания.

- Лорели, - тихо и серьёзно произнёс я, – скажи мне честно, что ты такое?

Он устало посмотрел в окно, за которым уже не было земли:

- Я то, чем ты меня назовёшь.

- По-твоему, это ответ?

- Это ответ на в с е твои вопросы, Homo Sapiens. Ты меня вообще слушал?

Какое-то время я молчал, обдумывая решение. Потом я коротко кивнул на пузырёк.

- Пей, - велел я.

Лорели протянул руку. Худыми пальцами, наверняка уже онемевшими, он взялся за колпачок, и на его впалые щёки легли тени от по-прежнему пышных ресниц. Без тени сомнения я сидел и наблюдал, как он поднёс горлышко к губам, как жадными глотками стал пить то, что могло избавить его от страданий. Через вечность на его подбородке блеснула пара ослепительных капель, стекла вниз и со звоном упала на стол…

Когда флакончик выскользнул из его руки, я встал и направился к выходу.




Мальчик равномерно покачивал ножкой, сидя на крыльце, и под ним серебристой россыпью проплывали звёзды, таинственные завитки галактик, дымки туманностей и вспышки сверхновых. Мальчик поднимал лицо и вглядывался в величественный холод космоса, с любопытством искал подвижные созвездия, собирал их в сияющую ладошку. Этими созвездиями он чистил свою тонкую свирель, чтобы она звучала звонче и яснее.

Я подошёл и остановился рядом, очарованный красотой глубокого космоса. Мальчик поднял на меня белые глаза, совсем недетские, и лукаво сощурился.

- Помнишь, я обещал тебе сказку, – сказал он, - когда стану моложе и бодрее?

- Было дело, - улыбнулся я.

- Моложе-то я стал, да вот беда: все сказки повылетали у меня из головы, - мальчик безмятежно подул в свирель. В вакууме она прозвучала неслышно, но звёзды вокруг нас завибрировали, как отражение в осенней реке. – Получается, что я тебе соврал. Не дело это. Хочешь, я сочиню сказку прямо сейчас? Я отличный фантазёр, к слову.

- Давайте немного подождём, Господин Ветер. Не хочу слушать сказку один.

Мальчик пожал плечами и снова отвернулся к лику вселенной.

- Странное решение ты принял, - сказал он.

- Разве? – я опустился рядом на корточки, взял у него свирель и поднёс к губам. – Кто я такой, чтобы уничтожать собственный Рассудок?

- Рассудок?..

- Возможно, я ошибаюсь, но ничто не мешает мне взять его  в реальный мир, где он будет мне очень полезен. Как Рассудок он полностью доказал свою эффективность.

- Значит, ты всё-таки нашёл компромисс?

- Это не компромисс, Господин Ветер. Это лучшее решение.

Расслабленно наигрывая на свирели обрывки мелодий, я смотрел, как с губ Господина Ветра срываются витки ионизированных частиц. Он жмурил глаза, поводил головой в такт музыке и покойно дышал, с каждым выдохом разрушая мою ирреальность.

- А вот и Лорели, - сообщил он, не оборачиваясь. – Видимо, шок уже прошёл.

Опустив свирель, я повернулся к двери-червоточине, которая исчезла уже наполовину. На пороге стоял Лорели, держа в руках посох, который я по рассеянности оставил в доме. С кольцами кудрей на обнажённых плечах, с алой улыбкой на полностью здоровом лице, охваченный языками психоделического огня, он спустился с лестницы.

Приблизившись, он протянул мне посох.

- Никогда его не оставляй, - сказал он хрустальным тенором-сопрано, тем самым, что звучит прямо в голове, иглой пронзая её насквозь. - Это очень важная штука, Франц.

- Хорошо, - легко согласился я.

Он будто с трудом отвёл от меня горящий взгляд и обратился к бескрайнему космосу. Я заметил, как дрогнуло его горло, когда он затаил от неожиданности дыхание.

- Так вот, к чему мы пришли, - тихо произнёс он. – Игра стоила свеч, правда?

- Да, - улыбнулся я. – Стоила.

Долго мы, стоя плечом к плечу, смотрели на звёзды и слушали сказку Господина Солнечного Ветра, который сметал мои слова и нервы с карты Луны. Я наигрывал немые колыбельные на свирели, глядя на это великое разрушение. Я без слёз, без тоски и горечи наблюдал, как истончается канва волшебного сна, что долгие годы был моим домом.

Я не знал и не знаю, что будет со мной дальше. Я не знаю, каким окажется итог.

Но я точно знаю дорогу, которая всегда приведёт меня к лазурным волнам, преломляющим солнечный свет. Я не нашёл бы её, если бы не слушал Лорели.

Он помог мне вывести формулу ясности и узнать, что счастье существует.

Пора начинать жить.







 



Рецензии