Увидеть Париж и не умереть

УВИДЕТЬ ПАРИЖ И НЕ УМЕРЕТЬ


«Печальней осени в Париже
Лишь дождь московский на стекле,
Что, как котёнок, лижет крыши
В той безразличной суете,
Где много бликов и контрастов,
Где день, как ночь, а ночь, как день,
Где есть любовь, но мало счастья,
Где всё не так, как у людей…»

«Париж – это состояние души. Это вкус, который ты ещё не почувствовал, но уже не можешь забыть.
Париж – это жизнь, ты убегаешь от него, а потом бежишь за ним.
Париж – это время, которые мы тратим напрасно и ценим только лишь тогда, когда понимаем, что нашего Парижа не существует, потому, что у каждого он свой…»

ОТ АВТОРА

"Он неспеша спускался по длинной узкой улочке, уставленной впритык машинами, с бумажным пакетом в руках. Унылая луна, висящая над черепичными крышами, отражалась в серых лужах. Подойдя к своему золотистому «Икс пятому», он поставил пакет с продуктами на капот и полез в карман джинсов за ключами от машины.
Неожиданно, словно мотылек на свет, из темного переулка выскочила девушка и с размаху ударилась о заднее крыло его «БМВ». Оставив на машине кровавый отпечаток руки, она сползла вниз со словами: «Аide... s'il te plait…» («Помогите… пожалуйста…» - франц.)"
Вот так по-французски обычно началась эта необычная русская история.
ДИНАМИЧНЫЙ СЮЖЕТ
НАСТОЯЩИЙ ПАРИЖ
СИЛЬНЫЕ ЧУВСТВА
ДРАМА
ИНТРИГА
НЕПРЕДСКАЗУЕМЫЙ ФИНАЛ
И... ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

ПРОЛОГ

Москва, осень 2017 года
Наум отбросил телефон на сиденье «Порше». Слова Холода засели у него в голове: «Её хотели взорвать». Он с силой надавил на клаксон, пытаясь разогнать образовавшуюся перед ним на Варшавке пробку. Выругавшись, он выехал на тротуар и, не обращая внимания на людей, светофоры и полицейских, вдавил педаль газа до упора, забрызгивая пешеходов потоками воды из грязных луж. Вцепившись в руль до побелевших костяшек пальцев, он мысленно вспомнил сотни разных картин, когда убивали его и когда убивал он сам. Картинки в голове сменяли одна другую все быстрее и быстрее, и вдруг память словно замерла на паузе… Набережная Сены. Белый «Ситроен», подброшенный мощным взрывом. Языки пламени из вылетевших наружу стекол и ее крик… Это потом он поймет, что кричало что-то внутри него… что-то, полоснувшее его душу этим взрывом, что-то, разделившее мир на до и после… то, что…
Наум тяжело вздохнул, пытаясь подобрать внутри себя слова, которые могли бы его успокоить.
- Главное, она жива, - вслух произнес он и надавил на педаль газа снова, словно, не веря себе…
«Она жива» - это просто слова, сиюминутное облегчение. Возможно, они успокоят, но ненадолго. Ведь если внутри тебя что-то перевернулось, то нужно слишком много времени, чтобы все вернулось на прежнее место. Иногда на это хватает нескольких секунд, иногда уходят годы… А иногда целые десятилетия…
«Десять лет назад», - Наум поморщился, - такая же проклятая и мокрая осень… Осень, которая перевернула внутри него все с ног на голову. Только не здесь, а там, в Париже, в городе вечной любви, где эту любовь так просто найти и еще проще потерять. В Париже, ради которого многие готовы умереть, а другие наоборот, готовы ради него жить. Только для чего жить, если любовь, которую ты там нашел, там же и потерял?..
ПЕРВАЯ ГЛАВА
ВСТРЕЧА ПОД ДОЖДЁМ БЕЗ ЗОНТА
«Быть парижанином –
это не просто родиться в Париже.
Это значит родиться в нём заново…»

Париж, осень 2007 года.
Наум неспеша спускался по длинной узкой улочке, уставленной впритык машинами, с бумажным пакетом в руках. Унылая луна, висящая над черепичными крышами, отражалась в серых лужах. Подойдя к своему золотистому «Икс пятому», он поставил пакет с продуктами на капот и полез в карман джинсов за ключами от него…
Неожиданно, словно мотылек на свет, из темного переулка выскочила девушка и с размаху ударилась о заднее крыло его «БМВ». Оставив на машине кровавый отпечаток руки, она сползла вниз со словами: «Аide ... s'il te plait…» («Помогите… пожалуйста…» - франц.)
Наум повернулся в сторону переулка, из которого появилась незнакомка, и увидел три темные фигуры, которые не стали светлее при свете фонарей. Один из негров, не обращая на него никакого внимания, тяжело дыша, подбежал к машине и, забросив девушку на плечо, собирался уже было исчезнуть, но Наум остановил его:
- А ну-ка погоди, папуас!
Негр проигнорировал окрик Наума, зато его друзья равнодушными не остались. Один из них, повыше ростом, подтянув сползающие широкие штаны, вихлястой походкой подошел к нему. На Наума из-под черного капюшона уставились белки глаз, прочерченные красными капиллярами лопнувших сосудов. Руки негра замахали перед лицом Наума, напоминая жесты сурдопереводчика из телевизора. Свой плохой французский здоровяк пытался компенсировать неприличными жестами, обозначающими на всех языках одно и то же: «Кто ты такой? И не свалил бы ты на хрен!»
Когда грязные пальцы мужчины приблизились к лицу Наума, он перехватил негра за ладонь и со всей силы боднул его головой в грудь. После того, как тот согнулся, Наум ударил кулаком прямо поверх капюшона, накрывавшего голову. Упавший на колени верзила даже не сообразил, когда получил еще один удар, на этот раз коленом прямо в челюсть. Его друг поспешил на помощь валяющемуся на брусчатке и причитающему товарищу. На ходу он вытащил из-под кожаной куртки пистолет и, говоря что-то очень плохое про «маман» и «папА» Наума, пошел прямо с ним наперевес к незнакомцу, который еще раз пнул ногой его друга в капюшоне. Приставив пистолет к груди Наума, он что-то злобно прошипел, но тут же отскочил назад, получив локтем в голову. Наум вырвал из его розовых ладошек «Глок» и с размаху влепил рукояткой негру прямо в лоб. Оказавшись рядом со своим другом в неглубокой лужицу, парень без оружия попытался встать, но Наум навел на его голову пистолет и покачал головой: «Не надо».
- Эй! – Наум крикнул в спину негру, который до этого не обращал на него внимания.
Наконец тот его расслышал и повернулся. Сняв с плеча девушку, он аккуратно посадил ее возле серой стены и пошел в сторону Наума. Вытащив из кармана какой-то железный предмет, он зажал его в ладони и встряхнул. Предмет превратился в телескопическую стальную дубинку, которая со свистом пролетела прямо возле виска Наума. От второго удара Наум ушел влево, едва не поскользнувшись на мощенных булыжниках. От третьего он присел и поднырнул под руку огромной обезьяны с железной палкой. Когда черный амбал замахнулся четвертый раз, Наум сплюнул и, вспомнив про пистолет, нажал на курок. Выстрел в полной тишине пролетел эхом по всему кварталу. Звук вылетевшей из ствола пули тут же растворился в реве громадного негритоса, который, схватившись за простреленную ногу, попытался еще раз махнуть дубинкой, но, потеряв равновесие, грохнулся на тротуар, хорошенько стукнувшись, не без помощи Наума, конечно, кучерявой головой о фонарный столб.
Его дружки тем временем поднялись. Один, клацая белоснежными зубами, вытащил из кармана нож, но, посмотрев на валяющегося друга с дыркой в ноге, тут же убрал его, примирительно подняв руки и попятившись назад. Второй, в капюшоне, что-то быстро заговорил. В его речи слышались слова «мсье» и «путана». Тараторя, словно читая рэп, он просил прощения за своих друзей и себя и приближался к лежавшей у стены без сознания девушке. Глядя на молчащего Наума, он решил, что все улажено и кивнул головой своему товарищу, который передумал лезть к Науму с ножом, жестом показывая, чтобы тот поднял раненного в ногу друга, а сам тем временем подошел к девушке, пытаясь поднять ее. Но дуло пистолета в руках Наума уставилось прямо ему в голову:
- Вали отсюда на ***, черномазый, - с улыбкой на лице произнес Наум по-русски.
Негр в капюшоне понял и попятился в сторону темного переулка, откуда он и появился. А вот его товарищ отреагировал неправильно и все-таки бросился на Наума, зажав в руке нож. Пуля «Глока» с размаху влепилась ему в ладонь, заставив выронить нож вместе со сжимающими его пальцами и громко заорать.
Отпихнув нож вместе с пальцами в сторону, Наум подошел к девушке и поднял ее на руки. Поглядывая назад через плечо на валяющихся в лужах собственной крови негритосов, он подошел к машине. Прижав к себе незнакомку, голова которой безвольно болталась, он нащупал в кармане ключи и, пискнув кнопкой пульта, открыл машину, а потом ее завел. Распахнув заднюю дверь, он аккуратно уложил девушку на кожаные сиденья и, еще раз посмотрев на верещащего негра без пальцев и ножа, сел за руль и надавил на газ. С капота «БМВ» слетел пакет, и по мостовой ночного Парижа покатились вниз пять красных сицилийских апельсинов и головка сыра «Канталь» вместе с хрустящими французскими булками.

***

Особняк в квартале Гро-Кайю, осень 2007 года
Наум положил девушку на диван, бросил куртку на винтажное кресло семидесятых годов и, взяв в руки пульт, опустил светонепроницаемые шторы на панорамном окне с видом на Эйфелеву башню. Подойдя к бару, он вытащил из него бутылку бурбона и плеснул себе полстакана. Он уже собирался отправиться на кухню за льдом, но вспомнил о пистолете, торчащем у него за ремнем сзади. Положив пистолет на журнальный столик из вулканического стекла, он подошел к огромному холодильнику и, открыв морозильную камеру, зачерпнул оттуда горсть морозных ледяных кубиков, которые неспеша опустил в бокал с бурбоном. Вернувшись в зал с камином, он уселся прямо на журнальный столик и изучающе посмотрел на лежащую без сознания на диване девушку. На вид ей было не больше двадцати. Волнистые каштановые волосы, собранные в пучок, ровный чистый лоб с аккуратными полосками бровей, ярко очерченная линия пухлых губ и пушистые ресницы. Она была довольно симпатичная. Из-под расстегнутой потертой кожаной куртки виднелся вырез черной футболки, не столько скрывающей, сколько подчеркивающей  очертания аккуратной груди. Сообразив, что пялится куда-то не туда и думает не о том, Наум посмотрел на ее грязные кроссовки «Найк» и дырку на кожаной куртке в районе правого плеча, вокруг которой расплылось уже подсохшее кровавое пятно.
Хлебнув бурбон, он вздохнул и вновь вернулся на кухню. Посмотрев на навесные шкафы, сделанные из массива канадского клена, он открыл один из них и, покопавшись, вытащил коробку с лекарствами. Достав оттуда обезболивающее и бинты, он нагнулся к нижней тумбочке и, открыв ее, вытащил обычный тюбик клея.
По пути в зал он прихватил из бара бутылку «Абсолюта» и направился к кожаному дивану. Девушка на нем уже не лежала, а сидела, направив на Наума оставленный им же на столике пистолет:
- Qui ;tes vous? («Кто ты?» - франц.) O; suis-je? («Где я?» - франц.) – она прикусила губу и ткнула в Наума пистолетом.
- В жопе ты полной, - ответил на чисто русском Наум и рывком выхватил из ее ослабших рук ствол, - по-русски можешь говорить.
- Откуда вы… - начала было она, но Наум остановил ее:
- В машине ты бредила. По-русски, - он убрал пистолет под ремень, - зовут-то тебя как?
- Вика, - девушка моргнула своими напуганными глазами.
- Наум, - он кивнул ей и посмотрел на дырку в куртке, - снимай давай.
- Зачем? – девушка, побледнев еще больше, вжалась в кожаную спинку дивана.
- Чинить тебя будем, кукла Вика, - рассмеялся Наум.
Он помог ей снять куртку и изучающе уставился на след, оставленный пулей на плече по касательной:
- Жить будешь. Дырку, правда, тебе заклеить надо, - Наум посмотрел на рану и засунул в нее палец.
- Ай! Больно! – отдернулась девушка.
- Это хорошо, - улыбнулся Наум, - значит ничего серьезного не задето. Держи, - он протянул ей бутылку водки, - пей.
- Я не пью вообще, - девушка потянула резинку для волос и тряхнула рассыпавшимися по плечам волнистыми волосами, - и не пила никогда.
- Ну когда-то надо начинать, - Наум отхлебнул бурбон из бокала и посмотрел, как девушка, неумелыми движениями сворачивает пробку с бутылки «Абсолюта». После того, как она сделала глоток, Наум кинул ей бутылек с анальгетиками, - ешь штук пять и запивай сколько влезет.
Девушка с трудом проглотила таблетки и сделала глоток водки, которая обожгла ей горло. Она хотела убрать бутылку, но Наум удержал ее возле ее побледневших губ:
- Пей сказал, - Наум посмотрел девушке в глаза, - а то доктора вызову.
- Не надо доктора, - девушка испуганно покачала головой.
- Тогда пей, - кивнул Наум.
С трудом, морщась, она сделала пару глотков, а на третьем водка уже спокойно полилась сама в согретое горло. Вика почувствовала, как по ее телу разливаются горячие волны, от которых вдруг стало спокойно и хорошо.
- Руку давай, - Наум посмотрел на нее и, взяв протянутую ладонь, снова посмотрел на рану, - сейчас клеить тебя будем, а то шрам как от топора останется.
Он взял из рук девушки бутылку и намочил её содержимым бинт. Осторожными движениями он обтер кровь вокруг раны. Убедившись, что ничего постороннего в самой ране нет, он сдавил кожу вокруг кровавой борозды пальцами и, не обращая внимания на Викино скрежетание зубами, провел по ране открытым тюбиком клея. Вика продолжала испуганно смотреть на него, но водка уже сделала свое дело – сил сопротивляться и что-то говорить не было.
- Ну вот и все. Вроде как склеили, - Наум убрал пальцы и посмотрел на аккуратно склеенную ранку, - подуть на бо-бо не надо? Где ж тебя так угораздило? – он открыл упаковку со вторым бинтом и уверенными движениями наложил тугую повязку.
- Я потом скажу… Мерси… То есть спасибо, - Вика почувствовала, как в голове ее кружится карусель из водки и обезболивающего, -  я сейчас просто очень спать хочу.
- Спи, - кивнул Наум и поднялся со столика вместе со стаканом бурбона.
Вика сползла на диван и свернулась на нем калачиком, попытавшись снять грязные кроссовки и укрыться курткой, но так и не смогла, обессиленно упав на кожаные подушки.
Наум покачал головой, сделал глоток бурбона и, взяв куртку двумя пальцами, отнес ее в мусорный бак на кухню. Потом вернулся, снял с нее кроссовки и бросил туда же. Подойдя к шкафу, он достал из него пакистанский кашемировый плед и небольшую уютную подушку. Ее он подложил Вике под голову, а пледом накрыл сверху. Посмотрев на нее несколько секунд и послушав ровное дыхание, он вернулся на кухню, допил бурбон и поставил бокал в посудомоечную машину, после чего подошел к холодильнику и, открыв его, обнаружил, что в нем нет ничего, кроме упаковки шампиньонов и десятка яиц. Вспомнив про апельсины с булками и сыром, он почесал подбородок и, взяв яйцо с полки, разбил его об угол шкафа и неспеша втянул в себя, зачем-то посолив после этого рот.
Постояв так минуту, Наум вытащил из-за пояса пистолет и, выдернув на всякий случай магазин, положил его на микроволновку, взяв с нее пульт от небольшого телевизора. Щелкнув кнопкой, он достал из кармана пачку сигарет и закурил.
На экране появилось лицо какой-то известной французской репортерши в нелепом красном платье, которая, эмоционально жестикулируя руками, стала рассказывать о перестрелке в двадцатом округе и убийстве албанских мафиози. Какой-то случайно отловленный полицейский в сползающей на уши фуражке начал что-то рассказывать про наркодельцов, постоянно оглядываясь на машину скорой помощи, в которую его коллеги затаскивали тела в серебристых мешках для трупов.
Наум отвернулся от экрана и подошел к мусорному баку. Открыв его, он вытащил простреленную куртку Вики и внимательно посмотрел на дырку.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СОВЕРШЕННО БЕСПЛАТНО НА https://litnet.com/ru/book/uvidet-parizh-i-ne-umeret-b212164


Рецензии
Автор вроде бы владеет словом, но читать скучно. Кто объяснит этот феномен?

Николай Тарлев   18.12.2020 19:55     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.