Московские Геродоты

Продолжаю знакомить вас с моей новой книгой «Сотворение мифа». Надеюсь, что вы захотите иметь её в своей библиотеке.

Итак,
Часть 2, глава вторая «Московские Геродоты»

Эта глава повествует о безуспешных попытках русских людей XVII — начала XVIII века самим написать русскую историю с применением научного метода. Прямо рок какой-то. А начиналось всё так...

3 ноября 1657 года дьяка Тимофея Кудрявцева вызывают в Тайный приказ, где ему зачитывают государеву волю: «быти приказу Записному в Набережных хоромах», и сидеть ему, дьяку, в том приказе и «записывать степени и грани царственные с великого государя царя Фёдора Ивановича… по нынешний по 166-й год (1657)».

Речь шла о создании особой историографической комиссии, призванной продолжить Степенную книгу царского родословия. Этот своеобразный учебник русской истории, читаемый далеко за пределами царского дворца, был написан во второй половине 60-х — начале 70-х годов XVI века, при митрополитах Макарии и Афанасии.

Ко времени создания Записного приказа уже существовал летописный свод 1652 года — официальный памятник патриаршего летописания, заключительная статья которого под 1652 годом рассказывала о перенесении в Москву мощей святого митрополита Филиппа и об избрании митрополита новгородского Никона «без жребия» на патриаршество. Однако летописный метод отображения прошлого больше не соответствовал идеологическим потребностям новой династии.

В отличие от летописей, Степенная книга не ограничивалась погодными записями, а разворачивала повествование в виде историософской концепции. Русская история мыслилась как «лествица», чьими ступенями были семнадцать поколений русских «самодержцев», от Владимира Святого до Ивана Грозного (по-древнерусски, ступень — «степень», отсюда и название: Степенная книга). Каждой степени посвящён особый раздел — «грань», состоящая из коротких «глав», или скорее, параграфов. Подразумевалось, что по ступеням лествицы царствий русский народ как бы совершал восхождение к Богу.

Степенная книга обрывалась на событиях 1559 года и упоминании взятия Полоцка войсками Ивана Грозного (1563). В задачу Записного приказа входило восполнить недостающие степени и вписать в историю деяния «самодержцев» из новой династии Романовых.

В помощь Кудрявцеву были назначены восемь подьячих — два старших и шесть младших (которых нужно было взять из других приказов). На жалованье шло: старшим по 10 рублей, младшим по пяти; на прочие расходы выделялось 100 рублей, а для письма велено было выдать из Посольского приказа 50 стоп бумаги.

Охранять казну Записного приказа приставили сторожа Павла Гаврилова, за которого поручились другие дворцовые сторожа.

Сбор исторических материалов о деяниях царей и высшего духовенства считался делом государственной важности. Кудрявцев в конце одного доклада недаром спрашивал: «И подьячим без верного обещания по Евангельской заповеди (то есть без присяги. — С. Ц.) у того великого государева дела мочно ли быть?» Царского ответа не сохранилось, но известно, что Алексей Михайлович лично регламентировал деятельность Записного приказа, который сразу принял вид особого отделения Тайного приказа.[1] В одном документе он назван Приказом тайных Записных дел. Через Тайный приказ Записному приказу выдавали дрова и свечи, деньги на расходы, через него проходили все материалы, а доклады Кудрявцева на царское имя принимал приказной дьяк Дементий Башмаков или изредка — ближний государев человек, князь Юрий Иванович Ромодановский.
----------------------------
[1] Тайный приказ, или Приказ тайных дел — личная царская канцелярия с элементами надзора за административными органами. Создан около середины 1650-х годов для разбора челобитных на царское имя и стал одним из важнейших правительственных учреждений: «А устроен тот Приказ при нынешнем царе, для того чтоб его царская мысль и дела исполнилися все по его хотению» (дьяк Григорий Котошихин). Приказом руководил лично царь, бояре и думные чины к его делам не допускались. Вопреки распространённому мнению Приказ тайных дел не занимался розыском по государственным преступлениям и даже не имел своего застенка. Упразднён после смерти Алексея Михайловича.
------------------------
Однако, несмотря на высокое покровительство, работа сразу не заладилась.

Первым делом Кудрявцев осматривает выделенное для приказа помещение. Глазам его предстаёт тесная, прогнившая изба, готовая вспыхнуть от малейшей искры. «А поставлена [изба], — докладывает он царю, — на сводах Набережных палат,[2] а не на стенах; и те своды дождевою и снеговою водою размыло, потому что без крыши были многие лета». Рядом с приказом содержатся колодники, под охраною стрельцов, которые постоянно заходят в приказную избу, из-за чего Кудрявцев опасается за сохранность казны. Сторож не может уследить за приказным имуществом и даже за личными вещами: у него самого украли ножницы.
------------------
[2] Двухэтажные Набережные (Ответные) палаты ограничивали царский двор с юга, у подножия Боровицкого холма. Здание было выстроено в 1502—1508 годах. Набережные палаты чаще всего использовались для рабочих дипломатических встреч и угощения рядовых участников посольств. До нашего времени не сохранились.
----------------
Двух старших дьяков Кудрявцев получает из Поместного приказа, а младших так и не сыскали. Да и старших постоянно занимают другими службами.

Из Посольского приказа приходит решительный отказ в выдаче бумаги — мол, нет излишков, весь годовой запас расходуется без остатка.

Не лучше обстоит дело и с поиском источников.

Царский указ 17 ноября 1657 года предписывал Кудрявцеву брать книги из приказов и «где он, дьяк, сведает».

Кудрявцев начинает поиски с Посольского приказа. Но тамошние дьяки Алмаз Иванов и Ефим Юрьев объявляют ему, что никаких книг, кроме посольских, у них нет, а те летописи, что некогда были, уже взяты «в Верх», к его царскому величеству Алексею Михайловичу.

Такие же неутешительные ответы Кудрявцев получает и в других приказах.

Тогда он начинает наводить справки о владельцах частных библиотек.

На розыск надобных ему рукописей уходит больше года. Наконец, от сведущих людей он узнаёт, что у князей Воротынского и Львова может храниться «Временник» дьяка Ивана Тимофеева,[3] а в Чудовом монастыре — старые летописные книги. На доклад Кудрявцева царь отвечает распоряжением «книги имать». Результат, однако, всё тот же. В домах обоих князей Кудрявцеву говорят, что книги уже взяты другими лицами; начальство Чудова монастыря отмалчивается.
-------------
[3] Историко-мемуарное произведение первой четверти XVII века о царствовании Ивана Грозного, Фёдора Ивановича и последовавших событиях Смутного времени.
--------------
С большим трудом Кудрявцеву удаётся сделать незначительные приобретения: польские книги о последней войне с Москвой, хронику Матвея Стрыйковского, хронограф, какие-то родословные великих князей и сокращённый летописец. Но польские книги нужно кому-то переводить, а из прочих рукописей в Степенную книгу «вписать нечего» по причине краткости находящихся в них известий.

1 ноября 1658 года Кудрявцев составляет подробный план будущей работы — записей степеней и граней царственных, воинских походов и дел патриарших, от царя Фёдора Ивановича и до государя Алексея Михайловича, — прибавив, что «без книг недоуменно к началу дела коснутися».

21 декабря того же года Алексей Михайлович даёт Кудрявцеву подсказку: посмотреть список рукописного собрания патриаршей библиотеки. Исполнительный дьяк в тот же день отправляется в приказ Большого Прихода, где хранилась роспись патриаршим домовым книгам. Кое-какие материалы привлекают его внимание. Только вот само патриаршее книгохранилище по случаю удаления патриарха Никона в Воскресенский монастырь запечатано печатями князя Алексея Никитича Трубецкого и окольничего Родиона Матвеевича Стрешнева.

Начинается приказная карусель. Кудрявцев пишет доклад на царское имя и относит дьяку Дементию Башмакову. Тот, прочитав, говорит, что государя о таких делах заботить нечего и отсылает Кудрявцева напрямую к Стрешневу. Окольничий по рассуждении дела отвечает: как государь укажет. На другой день Кудрявцев является к Башмакову с новым докладом. На этот раз бумага уходит «на Верх», во дворец, и спустя шесть дней возвращается с царской пометой «книги дать». Кудрявцев поспешает к Стрешневу, но выясняется, что тот уже уехал в свою деревню, а попытка пробиться с докладом к князю Трубецкому оканчивается провалом. Царское повеление опять остаётся неисполненным.

Последнюю докладную записку Кудрявцев подаст 13 января 1659 года. В ней он известит о находке неких «тетрадей перечневых» (то есть с перечислением княжений), где о деяниях русских государей от Рюрика до Василия III Ивановича писано гораздо полнее, чем в существующих летописях и хронографах. В связи с этим Кудрявцев осведомится, не прикажет ли государь пополнить известия Степенной книги о начале русского народа, правлении Гостомысла и призвании новгородцами Рюрика с братьями почерпнутыми из этих тетрадей сведениями.

Вместо ответа 11 марта «с Верху» последует распоряжение сдать дела дьяку Разрядного приказа Григорию Кунакову. Опись собранных Кудревцевым за 16 месяцев материалов составит всего 9 пунктов. В архиве Записного приказа не обнаружится ни одной новой строчки в прибавление к Степенной книге. Не окажется даже её старого экземпляра, по которому можно было бы узнать, с чего начинать её продолжение. «И начала тому великому государеву делу ничего не учинено», — доложит Кунаков.

Заказать книгу или помочь её изданию
https://planeta.ru/campaigns/134432


Рецензии