Сон о Мидуэе

«Сон о Мидуэе»
(который хоть и неожиданный для меня, но который я всё же посвящаю жертвам Тихоокеанского театра военных действия во Второй Мировой Войне, будь то хоть японцы или американцы)

Это случилось недавно. Я не мог уснуть всю ночь, ибо беспокоили кошмары. На следующее утро сон нормализовался, и я решил потратить хотя бы час на него, чтобы в кой-то веке отдохнуть, но не тут-то было...
 
- Его ведь звали Джек Ред? – я стоял на мостике, в бинокль наблюдая за приближением девяти «Летающих крепостей». Задал этот вопрос я не нарочно. Просто кровь прильнула в голову, и от нарастания адреналина хотелось сказать нечто пафосное, но я не смог придумать ничего лучше вопроса об американце, что сдал нас так быстро и так нагло.
- Адмирал Ямагучи!  - донёсся у моего уха голос Харуки-сан из рации.
- Слушаю Вас, адмирал Нагисари!
- Вы назначаетесь контр-адмиралом, и, боюсь, что очень не вовремя.
  Когда «Летающие крепости» начали сбрасывать, вот тогда я понял, о чём говорила госпожа адмирал. «Не вовремя» - это мягко сказано, тут же подумал я, когда «Хирю» чуть качнуло вправо под силой волны, пробуждённой взрывом.  Но оставалось ли мне в тот момент что-то ещё, кроме чести от того, что адмирал Нагисари доверила мне роль контр-адмирала в предстоящем сражении? Я не мог просто так взять и отвезти подальше от Мидуэя «Хирю». Это было бы неправильно. Мне бы не дали уйти. Но, учитывая безумие генерала Нагисари, которая находилась в предвкушении встречи с американским флотом, я мог предсказать исход сражения задолго до его начала.
 Мне в лицо попали брызги волн, и я, не выявляя в себе никакого протеста, ответил:
- Понял Вас, адмирал Нагисари. Я не подведу Вас.
- Не подведите Императора, контр-адмирал Ямагучи. А о себе я как-нибудь сама позабочусь.
 В рации послышался хруст. У адмирала Нагисари была привычка перед сражением «вправлять» себе шею. Я был уверен, что это от волнения, но так ли это на самом деле отвечать не берусь.
- Капитан 1 ранга Каку! – крикнул я, забежав в центр управления «Хирю».  Я хотел сказать что-то суровое и воодушевляющее, но чуть не упал, поскользнувшись. «Хирю» снова качнуло. С палубы донеслись предупредительные крики: «Бомба! Бомба!». И вправду, посмотрел я, бомба, но она не детонировала.
- Осторожно, - крикнул с мостика капитан 1 ранга Каку, пробежав мимо поднимавшегося меня. И ни один из матросов так не подошёл и не помог мне встать или отряхнуться. Оно и было понятно: несмотря на своё звание или победы, мой характер не делал из меня того самого флотоводца, который мог бы внушить уважение к себе со стороны матросов.
 Капитан Каку изредка похлопывал мне по плечу в утешение, когда после очередной операции мне никто даже «спасибо» не говорил. А я был слишком робок, чтобы требовать наград. И я почти всегда проигрывал из-за своей мягкотелости, потому многие операции (и даже знаменитая «пощёчина Америке»!) могли провалиться. Но госпожа Нагисари, обнажая клыки перед эскадрами союзников, почти всегда сразу исправляла мои этические «ошибки», и никогда не осуждала меня за робость. Можно даже сказать, что я оказался на слуху в Императорском Флоте только благодаря тому, что меня постоянно спасала от моей слабости госпожа Нагисари.
 Она прославилась крайне агрессивной скоростной тактикой. Не любя медленные авианосцы, она активно пользовалась нашей авиацией, но чаще же всего вводила в бой линкоры, чтобы напалмовыми атаками таранить корабли союзников. Её тактика больше напоминала сюрреалистичные картины западных художников: хаотичное использование всех средств ведения боя на море, непрекращающиеся атаки линкорами, уничтожение всего флота противника до последнего матроса (именно поэтому она была вне себя от ярости, когда 3-ю волну атаки на Пёрл-Харбор отменили, таки не уничтожив американские подводные лодки и склады с горючим для самолётов; она называла неоконченную «пощёчину» роковой ошибкой для Империи, и, как мне кажется, полностью оказалась права – американские субмарины стали для нас той ещё проблемой), молниеносные передвижения на поле боя.  Я был уверен в том, что адмирал воспользуется своей сложной агрессивной тактикой и на этот раз. Но я ошибся: в тот день, 4 июня, она была очень осторожна.   
  Я оглядел небо. Американская эскадрилья атаковала авианосец «Кага», что расположился впереди идущим по правому борту от нас, с двух сторон. Несколько десятков «Zero» сбили в тринадцати – пятнадцати милях большую их часть, но четыре торпедоносца всё же смогли прорваться к нам, выйдя на линию атаки. Они сбросили торпеды и улетели восвояси. Благо, ни одна торпеда так и не сработала. 
 
  Адмирал Нагисари наблюдала за всем с авианосца «Кага» и качала головой. Она была против нашей традиционной тактики. Ей, любительнице линейного боя, было не по нраву, когда крупные авианосцы улитками тянулись впереди линкоров, что делало их отличной целью американцев. Я лично ничего против старой тактики не имел, так как в основном прорабатывал воздушный бой, но адмирал Нагисари держала зуб на свою открытость, поэтому, судя по тут же пущенному слуху, собиралась покинуть авианосец «Кага» и сделать своим командным флагманом один из эсминцев, кажется, «Макигумо». Но, окажись она в окружении хотя двух американских кораблей, то оказалась бы в положении Гадкого Утёнка среди других животных, и тогда она уже не стала бы прекрасным лебедем, ибо эсминец «Макигумо» не отличался вооружением, хотя и был манёвреннее любого линкора или авианосца.
 Но мотив адмирала Нагисари я прекрасно понимал: массивный авианосец «Кага» уже оказался под первой атакой американцев, никто не мог утверждать, что они не пожелают атаковать его вновь. Адмирал была бы в опасности, находясь на одном из впереди идущих авианосцев, поэтому пересесть в быстроходный эсминец, который затерялся среди остальных мелких кораблей,  было хорошей идеей.
 Что же до меня, то я был в ещё больше опасности, ибо авианосец «Хирю», на котором я в тот момент находился, был ничем не заметнее «Каги», поэтому я и капитан Каку тоже являлись открытыми целями для американской авиации.
- Контр-адмирал Ямагучи! – я пробудился от своих странных мыслей, когда ко мне подбежал капитан Каку и схватил меня за локоть. – Отчего Вы без дела-то стоите?
- А, я...
- Вы знаете, что мы отдали уже слишком много побед! Вас назначили контр-адмиралом, господин Ямагучи!  До сих пор Вы ставили нас в неловкое положение, будучи вечно неопределённым в своих действиях. Но на этот раз... На этот раз Вы не имеете права подставить эскадру!!!      
- Вы правы, капитан первого ранга Каку, - пришёл я в себя. – Мы справимся.
 В целом, атака «Летающий крепостей» оказалась безрезультативной, и большинство из нас могли спокойно выдохнуть. Большинство, но не вице-адмирал Нагисари и её электорат. Она разослала по кораблям своё радиообращение, в котором отрицала простую победу и приказала остальным вице-адмиралам не расслабляться. Также она предупредила, что за «слишком заносчивое поведение» будет топить своих же.
 Среди остальных вице-адмиралов вице-адмирал Нагисари являлась адмиралом. И ни один из известных адмиралов Императорского Флота, кроме главнокомандующего Ямамото, не был способен контролировать её действия в случае противоречивости приказов. В основном, адмиралы доверяли её смекалке и её преданности. Если же быть кратким, то вице-адмирал Нагисари больше походила на королеву пиратов, нежели на бравого бойца Императорского Флота.
 Более успешной была ночная атака вооружённых торпедами четырёх «Каталин». Из трёх сброшенных торпед одна угодила в танкер и нанесла ему незначительные повреждения, он лишь снизил ход. Американцы никаких потерь в ходе атак не понесли.
 - Что дальше?
 «Что дальше?» - подходящий вопрос, который был задан мной в момент, когда на танкере начался пожар.
- Адмирал Нагисари, сколько ещё времени Вы собираетесь бездействовать, пока противник наводит на нас свои силы? – удивительно, но кто-то и вправду так переволновался, что посмел отдёрнуть руку адмирала Нагисари, предварительно обхватив её обеими кистями. Это был невысокий лысый мужчина лет сорока пяти, и я бы даже дал ему лишние пять лет за неухоженное, морщинистое уродливое лицо.
- Успокойтесь, капитан Фуджита, - с улыбкой произнесла адмирал Нагисари, в секунду придя в себя после возмущения от непокорной наглости капитана. – Никто не собирается идти на прямое столкновение с флотом противника.
- Наша задача – атака на Мидуэй! Неужели Вы пойдёте против цели?
- Супротив приказа главнокомандующего я никогда бы не пошла. И всё же... лучшее средство выиграть сейчас – это выжидание момента для атаки.
- Но время... у нас нет времени!
- У нас никогда его нет, - пожала плечами адмирал Нагисари, ни о чём не беспокоясь. Однако не прошло и минуты, как она отвернулась от бушующего моря и обратилась к нескольким связистам, сидящим в одну линию у радиоустройств. – Так уж и быть, - начала она серьёзно, - «Хирю» и «Сорю»... пускай отправляют небольшую группу бомбардировщиков... И чтобы не пришлось потом сожалеть об этом ходе, пусть с ними отправят и истребители для прикрытия атаки.
- Приём, «Хирю»: готовьте для атаки на заданный курс торпедоносцы. Выставьте, сколько сумеете.
- Все не надо, - возразила адмирал Нагисари, - Тридцати будет достаточно.
- Тридцать шесть торпедоносцев, «Хирю».
 Так, в 4:30 утра 4 июня стартовала первая волна бомбардировщиков и истребителей прикрытия. В 4:45 самолёты построились и легли на заданный курс — 36 торпедоносцев Nakajima B5N «Кейт» с авианосцев «Хирю» и «Сорю», 36 пикирующих бомбардировщиков «Вэл» с авианосцев «Кага» и «Акаги» и 36 истребителей «Зеро», по 9 с каждого авианосца. Истребителями прикрытия командовал лейтенант Суганами Минору, которого я видел только раз, и сразу же запомнил его мужественным воином. В 6:20 атакующая группа из 108 самолётов достигла атолла и нанесла удар по базе, причинив ей значительные разрушения.
- Докладываю: американские истребители, из тех, что находились на базе в момент атаки лейтенанта Суганами, вступили в бой и, несмотря на тяжёлые потери, сбили несколько бомбардировщиков и, по меньшей мере, три «Зеро». Большинство американских машин было сбито истребителями лейтенанта Суганами. Вернулись 10 самолётов из 25. 221-я авиагруппа была уничтожена.
- А куда делись ещё четыре бомбардировщика?
- Как я понял, разбились при посадке.
- Принято.
  Лейтенант Томонага, которого я также знал очень плохо, был назначен госпожой Адмиралом в качестве человека, который бы взял под своё руководство атаку наших самолётов. Как мне доложили, а мне докладывали всё почти сразу, он рассказал госпоже Адмиралу о том, что  американские бомбардировщики успели покинуть базу до налёта и наземная оборона не подавлена.
- Это значит, что перед высадкой десанта потребуется ещё один удар с воздуха, - предположил я, выслушав доклад с «Макигумо».
- Вы и вправду думаете, что мы можем позволить себе ещё раз отправить группы самолётов? – может быть, я и не видел лица адмирала Нагисари в тот момент, зато я прекрасно знал эту женщину, и мог представить себе его недовольное выражение. Таким же образом я был способен представить тон её речи. – Это исключено. А как же резерв в случае атаки авианосцев противника?
- Адмирал Нагисари, мы должны докончить начатое! Вы же не оставите это на самотёк, тем более, что нам осталось-то чуть-чуть до полного уничтожения базы врага! 
- ... – адмирал Нагисари тем пуще задумалась.
- Прошу Вас, адмирал Нагисари! До Мидуэя-то чуть-чуть отсюда!
- Хорошо. Но сначала отразим атаку новой волны бомбардировщиков. Только когда опасность быть атакованными ими сойдёт на «нет», я позволю отправить ещё одну группу самолётов для того, чтобы они повторили удар по Мидуэю.      
 «Что-то Нагисари-сан сильно осторожничает, - подумал я, не зная, чем бы заняться, - Взрывную женщину как будто подменили. А с другой стороны, во что бы нам обошлась её агрессивная тактика боя? Имея дело со столь крупной группировкой противника, нельзя совершать ошибок. В сражениях с малыми группами кораблей тактика госпожи Адмирала легко проходила, но сегодня нам предстоит биться против целой армады американцев. Это страшно...»
 И также, как было страшно мне, было страшно адмиралу Нагисари. По её действиям можно было судить о её уверенности в скорейшей победе. И тем не менее, в победе она всё равно была уверена, иначе давно бы уже либо увела нас подальше от цели, либо пошла бы на таран.
 Было уже 5 часов 30 минут, когда вдалеке мы узрели еле видимый силуэт морского патрульного бомбардировщика врага. Теперь мы точно знали, что нас засекли, и медлить было нельзя. Об обнаружении нашего флота было доложено, по-видимому, быстро, так как атака и вправду взлетевшей с Мидуэя заранее группы американских самолётов не заставила себя ждать слишком долго. Из-за отсутствия истребителей прикрытия с американской стороны, атака была отбита нашими истребителями без заметного ущерба для кораблей, при этом были сбиты все атакующие самолёты, кроме трёх, которые всё же успели улизнуть от нас.
 И вот только тогда адмирал Нагисари жёстко и уверенно отдала приказ перевооружить оставленный резерв бомбами для повторной атаки Мидуэя. Всего в резерве было 36 пикирующих бомбардировщиков с «Хирю» и «Сорю», 36 торпедоносцев с «Кага» и «Акаги» и 36 истребителей, снова по 9 с каждого авианосца. Работы по перевооружению начались суетливо, и мы с нетерпением ждали отправки ударной группы. Однако...
 - Адмирал Нагисари! – бежал он, выбиваясь из сил, на мостик. – Адмирал Нагисари! Адмирал!
- Что? В чём дело?
- Наш самолёт-разведчик только что доложил...
 Его перебили связисты, тоже поймавшие сигнал:
- В нескольких милях от нас обнаружены значительный морские силы врага.
 Вздрогнув всем телом, адмирал Нагисари сжала кулак и бросила его в сторону бушующего моря с криком:
- Прекратить перевооружать резерв! Немедленно!
- Так точно. Внимание: приказ отменён. Повторяю: приказ отменён.
  На резервные самолёты вновь начали ставить торпеды. Становилось страшно с каждой минутой. Затишье после атаки американцев логически оказалось затишьем перед большой бурей, и самая настоящая битва лишь только предстояла всем нам. У меня начался тремор, но я держал себя мужественно, морально готовясь биться на полном серьёзе.
- Оставить панику, адмирал Ямагучи! – я содрогнулся и обернулся к радио-центру. – Где пропадает господин Каку?
 Каку положил мне на плечо свою руку и саркастично произнёс:
- Он ходил по-маленькому, Адмирал. Но скоро вернулся и готов вовсю подстрекать нашего разорванного по частям Тамона на кровавую резню с любителями кока-колы.
- О-о-о, это прекрасно, что Вы решили удосужиться поддержать колеблющийся боевой дух своего товарища. Это похвально, капитан 1 ранга Каку!
- Служу верой и правдой. Конец связи. А теперь, - Каку ударил меня по щеке не какой-то там оплеухой, а кулаком, правда, тихонько. – Возьмите себя, наконец-то, в руки, адмирал Ямагучи!!! Кто как не Вы обязан нести волю императора, в конце-то концов!!!
- Мой Вам выговор, капитан 1-ого ранга Каку, - произнёс я строго, ибо всё равно было больно. – А теперь... – тогда я обратился к команде авианосца, - Приготовить самолёты к бою!!! Все до единого должны быть готовы взлететь хоть сейчас!!!
 Но мне тут же стало плохо. Я схватился за сердце и сильно согнулся, посмотрев в лицо улыбающегося Каку. Он понимающе кивнул и похлопал меня по согнутой спине, после чего спустился с мостика на палубу для того, чтобы взять полное руководство работой авианосца на себя. Я лишь облегчённо выдохнул и вошёл в центр управления «Хирю».
 Ещё через полчаса от разведчика поступило сообщение, что обнаружен всего один авианосец противника. Видимо, остальные просто ещё не было засечены. Но это не успокаивало меня, ибо мы все понимали, что у противника мог быть какой-то план. Было предсказуемо, что американцы захотят атаковать нас, именно когда японские авианосцы будут принимать и заправлять самолёты.  А затем... небо разверзлось. Будто враг пустил на нас все свои самолёты! Будто не самолёты это были вовсе, а рой шершней! Будто саранча, жаждущая пожрать всех нас в качестве возмездия за прошлые поражения Америки!
 Первую волну мы приняли энергично, и даже во мне проснулся энтузиазм, когда я узрел, как с десяток пикирующих бомбардировщиков горят, взрываются и падают в бушующее море, которое взбушевалось лишь ещё больше прежнего. Но адмирал не стала ждать новых волн. Она приказала изменить курс и направиться на северо-восток, что незамедлительно наш флот и сделал. В 7:50 наш флот встретила эскадрилья из 16 пикирующих бомбардировщиков, которая тут же бросилась в бой. На подходе мы сбили первые три самолёта, но толи по несчастливой случайности, толи к счастью адмирала Нагисари, большая часть бешеных псов Америки кинулась терзать мой флагман. В 8:08 авианосец увернулся от четырёх бомб. В 8:12 ещё две бомбы легли справа. Корабль тряхнуло и засыпало осколками. Четыре матроса были убиты, шесть ранено. Три ублюдка атаковали авианосец «Кага», но им, слава богам, не удалось попасть ни разу. Практически все американские пикировщики были сбиты.
 Когда мне радостно доложили об окончании атаки, я сидел в каюте и протирал пот со лба. Мне не дали отдохнуть и пяти минут, ибо сразу же раздался оглушительный выстрел.
- Что это? – спросил я у матроса, поднявшись с кровати.
- «Тонэ» дал залп, господин!
 И вправду: тяжёлый крейсер «Тонэ» открыл огонь орудиями левого борта, сигнализируя о появлении тяжёлых бомбардировщиков – «летающий крепостей». Японские истребители прикрытия осторожно атаковали их в течение 10 минут, не нанеся существенных повреждений. И пока я наблюдал за их атаками, я мечтал о доме. Мне очень хотелось домой. «Летающие крепости» сбросили бомбы и ушли второпях восвояси. И снова боги были на нашей стороне! И снова «Сорю» и «Хирю» - главнейшие авианосцы флота! - не получили никаких повреждений. Каку это радовало, но меня могла порадовать лишь окончательная победа нашего флота.
- Как я и предполагала, - досадовалась спокойно адмирал Нагисари, - атака на Мидуэй была не целесообразна. Командованию было совсем нечего приказывать, кроме как атаковать этот никудышный атоллишко. 
- И даже так, - капитан эсминца «Макигумо», Фуджита Исаму, поднёс к адмиралу пиалу с горячим чаем, - Вы всё равно попытаетесь выполнить поставленную задачу?
- Куда я денусь, капитан Фуджита? – задала риторический вопрос адмирал и хлебнула из чашечки.
- Адмирал Нагисари! Пришло сообщение от нашего разведчика!
- Что там? – адмирал была как никогда спокойна, хотя сердце её и колотилось очень громко.
- Гидросамолёт передаёт: «Колонну противника замыкает корабль, похожий на авианосец».
Было 8:17. Появилась группа «Виндикейторов», которая взлетела с аэродрома на Мидуэе вместе с другой вражеской эскадрильей, но отстала от неё на несколько часов. С высоты 150 метров они атаковали линейный крейсер «Харуна». Капитан 1-го ранга Такама блестяще управлял линейным кораблём «Харуна». Американцы сбрасывали одну бомбу за другой, но старый линкор ухитрился увернуться от всех. Два близких разрыва были отмечены в 8:29, но командир дивизиона живучести капитан 3-го ранга Иосино доложил, что они не причинили никаких повреждений. Эта эскадрилья тоже не смогла повредить японский флот. Боги всё ещё оставались с нами, но опять же никто не радовался раньше времени.
- Мы ничего не делаем, - фыркнула адмирал Нагисари и бросила опустошённую пиалу за борт, как бейсбольный мяч. – Так и до отступления недалеко. Мне нужна мясорубка. Да, - она покивала сама себе, - мне нужна кровавая баня, огонь и вода, дождь из стали. Устройте этим тварям земной ад!!!
  Приказ адмирала был тут же передан по всем кораблям.
- «Устройте врагу кошмар наяву», да? Адмирал не в духе.
- Забудь о её духе, - сказал мне Каку. – Осталось совсем недолго до настоящего боя. Момент, когда противник больше не сможет слать на нас своих жалких мушек... Тогда-то мы покажем, на что способны. Ибо в бою с авианосцами каждый сам за себя.
- Эти бешеные псы давно не чувствовали ударов Флота Императора, - согласился я и пришёл в себя.
  Чуть позже 15 торпедоносцев атаковали наше соединение, без колебаний идя на нас прямым курсом.
- Пф, глупцы, - произнесла адмирал Нагисари и приказала снять их всех.
  Наши истребители прикрытия сбили все торпедоносцы, кроме одного безбашенного самолёта, который успел сбросить торпеду и несколько позже, повреждённый, посадил машину на воду, и мы добили его уже с кораблей. Эскадрилья врага была полностью уничтожена, и это была уже шестая по счёту атака американцев за утро. Благо, адмирал успела выпить чаю и стала бодрее.
Американцы таки не хотели встречаться с нами флот на флот.  В 9:40 очередная эскадрилья «глупцов» разделилась на два отряда и атаковала нас. Возможно, их целью был «Кага», и они хотели атаковать его с двух сторон. Но будто бы мы им это позволили! В 15 милях от авианосца псов атаковали 25 истребителей «Зеро». Только 4 торпедоносца вышли на линию атаки, сбросили торпеды и повернули обратно. Повредить «Кагу» врагам так не удалось. И вновь мы должны были радоваться, но не радовались. Напряжение в сердце адмирала Нагисари лишь росло, и я чувствовал это своим собственным сердцем. Мне было тяжело на душе, пока тяжело было госпоже Адмиралу.
 В 8:45 началась 8-я американская атака за утро, однако наши истребители быстро перехватили их, и в 10:15 атакующие самолёты были уничтожены.
- Дьявол! – Каку был очень зол. Он терял терпение. – Почему мы защищаемся!
- Эм... – я хотел что-то ответить, причём обоснованно.
- Нет, я понимаю, что защищаемся мы идеально, но не пора ли адмиралу предпринять атакующий ход, чтобы сойтись с американцами лоб в лоб?
 Я не знал, что ответить.
- Чёрт, - послышалось от адмирала Нагисари. – Было бы проще сойтись с врагом стенка на стенку, а не отбивать вечные атаки их палубной авиации. Мы тратим время. Но и всё же... – адмирал опустила голову, - я не могу пока действовать открыто. Нужно выждать ещё немного.
 Каку в этот же момент продолжил:
- Ну что этим псам наша оборона! Ну отбиваем мы постоянно их жалкие атаки, и что? Их флот от этого не страдает. Нам нужно нанести удар по их авианосцам, чтобы «пчёлы» перестали пытаться нас ужалить! Но нееет... мы будем топтаться на месте, топя в море вражеские эскадрильи!
Как же обрадовался Каку, когда доложили о том, что перевооружение наших бомбардировщиков  было завершено, и 93 машины, ожидая сигнала, стояли на полётных палубах. В 10:20 адмирал Нагисари приказала поднять самолёты, и авианосцы начали разворот на ветер.
 Ещё одна эскадрилья врага встретилась нам чуть ли не сразу после взлёта нашей эскадрильи. 14 самолётов атаковали авианосец, а последние 4 сбросили бомбы на эсминец и линкор. Японские истребители были заняты уничтожением другой эскадрильи, зенитного огня тоже не было. Авианосцы были беззащитны. И в глазах моих отобразилось высокое пламя, что низвергалось в небо, будто из вулкана. Авианосец «Кага» разрывался огнём, и я видел, и я слышал... Крики... боль... голубое пламя...
 Только я упал на колени от глубочайшего отчаяния, как ко мне подбежал Каку и взял под подмышки, крича под взрывы:
- Встань! Встань, не позорься перед командой! Вставай давай!
- Там же... там же могла быть... – я был в истерике.
- Да, могла быть, но не была! Вставай, адмирал! Живо!
  В голубых глазах адмирала Нагисари море поалело. Над развивающимися длинными волосами шатенки-адмирала проявилось зарево. На лице адмирала не дёрнулось ничего. Она произнесла в ответ на незримый шок капитана Фуджиты:
- Это был мой любимый флагман, великий «Кага». Боги... – она отвернулась от пламени и прошла к капитану, чей взгляд залип на пожаре «Каги». - Его уже не спасти.
 Через два часа после атаки бомбардировщиков мы засекли американскую подводную лодку. Спустя несколько секунд она выпустила 3 торпеды по «Каге», добив её пробитым дном. Как мне известно, две торпеды прошли мимо, а третья не разорвалась.
- Передайте флоту, - адмирал сказала это так, что у всех побежали мурашки, - пусть готовят ответную атаку. Мне надоело выжидать. На сей раз боги не наградят нас за терпение.
  Для нанесения ответного удара по американскому флоту капитану «Хирю» Каку удалось собрать 18 пикирующих бомбардировщиков «Вэл» под командованием лейтенанта Митио Кобаяси и всего шесть истребителей «Зеро» для сопровождения под командованием лейтенанта Сигемацу, которыми мною был назначен ответственным за атаку. Он так обрадовался, когда я печально отдал приказ снаряжаться на бой. Я не понимал его радости.
  Обратно на «Хирю» вернулись 5 пикировщиков и 1 истребитель. Как докладывали, во время атаки были сбиты 5 японских пикировщиков, но 7 прорвались к авианосцу и добились трёх попаданий.
- Чёрт, - адмирал Нагисари протёрла уголок рта от слюны кулаком. – Что ж так не везёт-то? – затем подумала немного. – Готовьте вторую атаку!
 Было поднято в воздух 10 торпедоносцев под командованием лейтенанта, имя которому Томонага, и 6 истребителей лейтенанта Мори. Торпедоносцы атаковали двумя группами по 5 самолётов, живыми из боя вышла только одна группа лейтенанта Хасимото и три истребителя. Бой окончился в 14:52. Торпедоносцы добились двух точных попаданий.
 В 17:03 наш сигнальщик сообщил об атаке американских самолётов, но времени отреагировать на атаку у нас уже не оказалось: пикировщики добились четырёх попаданий 1000-фунтовыми бомбами, которые вызвали взрывы и многочисленные пожары в трюмах моего авианосца, справиться с которыми команде не удалось, как бы не старались. Несколько позже на флот сбросили бомбы несколько B-17, но не добились ни одного попадания. Однако наш флот вымотался окончательно.
- Надо было сразу в агрессивную идти, - высказалась адмирал Нагисари, наблюдая за пожаром на третьем и последнем крупном авианосце её соединения.
 Больше атак не было. Наступила тишина. Вечером, любимцы флота – «Кага» и «Сорю» - пошли на дно, окончательно затонув в обозлившемся на людей море. Хотя и оно под сумерки сделалось мёртвым и спокойным.
  Хотя пожар на «Хирю» остановить не удалось, авианосец на дно не шёл, хотя и участвовать в бою не был способен. Меня этот факт сильно раздосадовал. Я не знал, что мне делать. Даже Каку приуныл и просто сел покурить, смотря на звёзды.
 А мне припомнился тот самый день... Красивый, солнечный день... Харука Нагисари в бледно-розовом платьице, шла мне навстречу,  резко сдёргивая с хвоста столь же бледный бант. Она расправила свои тёмно-русые волосы и широко улыбнулась, затмив этой улыбкой даже яркое яванское солнце.
 Мы тогда решили пообедать в совершенно непримечательной кафе, которым заведовал молодой яванец. Несколько кусочков вяленой рыбы у меня и у неё, палочки меж пальцев. И важный разговор, который я забыть не могу...
- Офицеры думают, что ты трусливый. Мол, ты не создан для битвы на море.
- Отчасти они правы, - стыдливо заметил я и опустил взгляд.
 Но своими следующими словами она заставила меня поднять его. Она сказала:
- Во время захвата острова Уэйк ты сделал то, чего не смогла сделать ни я, ни кто-либо из нас. Когда американцы уничтожили эсминец «Кисараги», я еле спаслась. Меня пробрал ужас, а гордость за Великую Японию куда-то на мгновение исчезла. Я испугалась. Я хотела бы оказаться там, на тонущем флагмане «Кисараги» и... умереть вместе с ним. Я приказывала вернуть меня, и мой приказ сумел оспорить только ты. Ты был единственным мужчиной в тогдашней эскадре, который осмелился одарить меня оплеухой. И сейчас, по прошествии трёх лет, я отправила на верную гибель всех офицеров, который в той битве готовы были послушаться моего приказа. Всех, кроме тебя. Ты сказал мне тогда: «Воля Его Величества ещё не давала Вам права жертвовать собой, достопочтенная!». И ты был прав. Если бы я тогда потонула вместе с эсминцем «Кисараги», то адмирал Кадзиока не был бы вдохновлён мной, которую вдохновил ты. Только тогда я дала по шее Кадзиоке! Только тогда он начал действовать.
- Но... остров мы захватили только со второго раза.
- Зато захватили! Благодаря тебе.
- ... – в тот момент я поник.
- Послушай, Тамон-сан, я тоже боюсь. Мне тоже страшно, понимаешь? Но чего мы хотели? Чего мы ещё ждали, когда направлялись сюда из академии? Неужели ты думал о вечеринках с красивыми яваночками и о свиданиях со мной?
- С ВАМИ?!
- А что? Ты разве не влюблён в меня, Тамон-сан? – я покачал головой. – Ой, да не ври ты! Будто со мной это прокатит. Я воевала бок о бок с тобой слишком долго, чтобы не понять, как ты врёшь. А врёшь ты, позволь заметить, очень плохо.
- Ну, может, и люблю. Но разве это о чём-то говорит? Я – неуверенный в себе офицер Императорского Флота. А Вы... Вы – будущая главнокомандующая всем этим флотом. Чего я стою по сравнению с Вами, госпожа Нагисари? Я и рядом с Вами не стою! И никогда не буду! Да что я вообще Вам всё это объясняю! Вы и сами прекрасно это знаете! Просто, - я успокоился, - издеваетесь над жалким глупцом, на чью любовь Вы никогда не ответите взаимностью.
 К моему удивлению, она с улыбкой покачала головой и приблизилась ко мне, расположив грудь над столиком.
- Нет. Не знаю я, что ты там о себе думаешь, Тамон-сан. Но я прекрасно знаю, что даже в случае ответа на твою любовь мы не сможем донести её до конца.
- Почему Вы так считаете, госпожа Нагисари?
- Потому что за бортом бушует злобное море, полное черноты бездны, над нами алеет опустошённое небо и падают сбитые самолёты, под нами же расположились останки наших боевых машин и достойных бойцов. И нет ничего, чтобы позволило нашей любви сохранять тепло.
- Тепло? Зачем ей какое-то тепло? Она не нуждается в тепле.
- Ты... и вправду так думаешь?
- Да.
- Тогда я приму к сведению твою точку зрения.
 В тот день она поцеловала меня. В первый и последний раз. И вот, под звёздным небом, вдыхая дым сигареты, которую курил Каку, я прислонил три пальца к губам, вспоминая тот поцелуй.
- Вот бы ещё раз... испытать это, - прохрипел я еле слышно. Даже Каку не услышал этого. – Вот бы ещё раз прочувствовать горький привкус её помады.
- А, - согласился Каку. - Только не дано тебе уже, контр-адмирал Ямагучи, ничего с этим сделать.
- Это верно. Ничего уже не попишешь.
  Я встал с ящика, на котором мы с Каку сидели. Я оглядел свой авианосец и смог вынести окончательный вердикт:
- Это всё. «Хирю», каким мы его знали, приходит конец.
 Была глубокая ночь, и отряд из 4 тяжёлых крейсеров, направленных для обстрела Мидуэя, сделал резкий поворот из-за обнаруженной американской подводной лодки. При этом замыкающий крейсер «Могами» врезался в идущий перед ним крейсер «Микума». На «Могами» была разрушена носовая часть, на «Микуме» началась утечка топлива. Оба повреждённые крейсера в сопровождении двух эсминцев стали отходить к ближайшей базе — острову Трук. Всё было хуже некуда.
   Я чуял упадок всей эскадры. На сердце... на сердце нас обоих было тяжко, а в груди душно. Однако адмирал как ни в чём ни бывало попивала чай, с грустью наблюдая за прокажённым пламенем авианосцем «Хирю».
- Он горит также, как эсминец «Кисараги» в день битвы за Уэйк, - произнёс с издёвкой над адмиралом Нагисари капитан Фуджита. – Как Ваш прошлый флагман, госпожа Адмирал. Что Вы думаете о моём замечании?
- Пока ещё не поздно, - сидящая на стуле адмирал Нагисари поставила чашку с зелёным чаем на журнальный столик и положила «замок» из пальцев себе на коленки, - я скажу, что все Ваши замечания, как и большинство вопросов, чересчур провокационны. С моей точки зрения, Вас и убить мало.
 Капитан Фуджита понял иронию и улыбнулся до ушей, кивая головой.
- Враг сам решит, мало или нет, - ответил Фуджита на шутку адмирала, и та тоже покивала.
- Вы хотите дать врагу решать за Вас? Да Вы трус и предатель, как я погляжу.
- О нет, адмирал. Я верой и правдой служу Императору.
- Так пусть же только он – а не противник! - решает, как умрёте Вы. Вам ясна моя мораль, капитан Фуджита?
- Так точно, адмирал.
- Я довольна Вами.
- Борьбы за живучесть безуспешна, - произнёс Каку и выплюнул окурок, после чего придавил его. – Ясно, что корабль уже не спасти, - он говорил это мне, но я стоял и смотрел в тихое море. – Эй!
 Каку не любил, когда его игнорировали, поэтому сразу же решил привлечь к себе внимание тем, что хотел взять меня, но я грубо оттолкнул его и крикнул:
- Я понял Вас, капитан 1-ого ранга Каку! И чего Вы от меня-то хотите? Чтобы я вымолил у богов спасение?! Или чтобы они даровали нам новый флагман?! Это всё уже бесполезно, господин Каку.
 Я хотел уйти от него, оставшись с собой наедине, однако Каку...
- Ты прекрасно знаешь, чего я хочу от тебя, контр-адмирал Ямагучи. Не лги, что не знаешь, - я обернулся к нему, - Не лги мне!
 Я сделал шаг к нему, и тут же сердце ушло в пятки. «Я беспомощная крыса на этом корабле...» - подумал я в полном отчаянии, однако услышал в голове слова Харуки, моей Харуки Нагисари:
- Разве мы не воины Его Величества, исконно преданные Японии?
  Когда она это сказала, я ответил так:
- Я уверен, что мы именно воины.
- Ну тогда где Ваша воинская доблесть, Ямагучи? Или забыли Вы то, чему учили нас поколения ушедших дней Былой Славы? Не позорьтесь, господин  Ямагучи! Помните мудрость наших предков, чьей доблести не было ни конца ни края...
- Лучше разбиться драгоценным камнем, чем уцелеть черепицей, - произнёс вслух я, воодушевлённо посмотрев на строго глядящего мне в глаза Каку. Тот плюнул себе за плечо и, полностью соглашаясь, начал кивать. Я медленно подошёл к радиооборудованию.
- Приём. Адмирал Нагисари, приём.
- Адмирал Нагисари слушает Вас, контр-адмирал Ямагучи.
- Авианосец «Хирю» и авианосец «Акаги» более не способны сражаться во имя Японии и Императора. Мне очень жаль.
 В трубке рации было молчание, и тогда я, полностью уверенный в своих словах, произнёс следующее:
- Поскольку постольку авианосец «Хирю» сейчас лишь замедляет ход нашего отступления, я намереваюсь отдать приказ команде о необходимости покинуть судно.
 На лице адмирала Нагисари застыло вопросительное выражение, и она, сердцем чуя истинные намерения своего подчинённого, не знала, как на них реагировать. Но, в конце концов, она услышала от меня:
- Мне лишь нужно получить непосредственный приказ, госпожа Адмирал.
-...
- Вы же... отдадите его... не так... ли...
- Да, - кивнула она, продолжая находиться где-то не в этом мире. – Я дозволяю Вам эвакуировать экипаж авианосца «Хир-р-рю». Делайте, что... – она шмыгнула носом, - что считаете нужным... контр-адмирал.
 Я облегчённо выдохнул прямо в рацию и улыбнулся.
- В таком случае я сделаю то, что велит мне сделать моё сердце, искренне преданное Японии, её Императору и... Вам, госпожа.
«Ты же знаешь, что я намереваюсь сделать, верно?» - спросил я её про себя, и она будто ответила, тяжко протянув:
- Да~... Конечно же. По-другому и быть не может.
- Тогда я...
- благодарю Вас за дарованную мне...
- свободу действий.
- Рассчитываю стать драгоценным камнем на Вашей шее, госпожа Нагисари.
- Что? О чём он говорит? – начали перешёптываться за спиной у адмирала офицеры.
- Должна ли я понимать Ваши слова как запрет на повторение Ваших дальнейших действий, контр-адмирал Ямагучи? – она уже не могла себя сдерживать. Я не знаю, каково ей было: знать о том, что случится дальше и ничего с этим не смочь сделать. Но, наверное, для столь ответственного флотоводца, как адмирал Харука Нагисари, это было очень и очень больно. Но... чего она хотела? Неужели она ожидала чего-то другого на войне?
- Прощай...
- ...Харука.
  Она сжала рацию в кулаке так, что та дала трещину. А вот слезам она воли не дала. Хоть они уже и блестели на её глазах, перед остальными ей было нельзя плакать. Она подумала: «Поплачу о тебе, когда останусь в полном одиночестве, а пока, Тамон-сан, делай, что велит сердце. Я не посмею осудить тебя за твой выбор... Уже никто не посмеет...»
 Собрав уцелевших моряков на дымящейся палубе, я, впервые такой уверенный в своих словах и действиях, сказал: «Как командир дивизии авианосцев я один несу ответственность за гибель «Хирю» и «Сорю». Я останусь на борту до конца. Приказываю всем немедленно покинуть корабль и продолжать верно служить Его Величеству императору».
 В эту ночь, в эту звёздную ночь я приказал всем оставить авианосец и добить его торпедами. Сам я вместе с командиром авианосца капитаном 1-го ранга Каку остался на борту, желая своей смертью искупить вину за потерю вверенного мне соединения. И я искупил. Я верю, что искупил.
 Какой же... страшный сон приснился мне! И когда проснулся, я был без сил что-либо сделать с собой, пребывающим в шоке от такого реалистичного сна, где творилась история Второй Мировой Войны. 
***
  Битва за Мидуэй закончилась плачевно для японского флота. 58 пикирующих бомбардировщиков с «Хорнета» и «Энтерпрайза» безуспешно искали главные силы японцев, уходивших на запад и находившихся в зоне плохой погоды.  6 июня американские самолёты с авианосцев вновь атаковали японские тяжёлые крейсеры «Микума» и «Могами». «Микума» был потоплен, «Могами» получил новые повреждения, но добрался до порта. В этой бесполезной битве Япония потеряла самых опытных пилотов японской палубной авиации. Командующий ударной группировкой вице-адмирал Тюити Нагумо (который в моём сне предстал Харукой Нагисари) и раненый Кусака пытались покончить жизнь самоубийством, но офицерам удалось уговорить их не делать этого. Потеряв 4 тяжёлых авианосца и тяжёлый крейсер, а также более двухсот боевых самолётов палубной авиации, главнокомандующий Объединённым императорским флотом адмирал Ямамото в 23:55 4-го июня был вынужден отдать приказ о прекращении наступательных действий и возвращению остатков ударной группировки к берегам Японии. К этому времени в распоряжении Ямамото всё ещё оставалось около 100 кораблей, в том числе 11 линкоров.
 После сражения у атолла Мидуэй Императорская Япония потеряла инициативу в войне и была вынуждена перейти к оборонительным действиям.
Командиру 2-й дивизии авианосцев контр-адмиралу Тамону Ямагути (коего я сыграл в этом ярком сне), который отказался покинуть борт авианосца «Хирю» и погиб вместе с флагманом, согласно традициям японского Императорского флота присвоено звание вице-адмирала посмертно.
Надеюсь, что больше не увижу таких снов. А что ещё лучше – не увижу сюжета этого сна в и без того тяжёлой реальности...
КОНЕЦ
27.03.2020
19:46


Рецензии
Познала многое, спасибо.

Майя Жлобицкая 2   01.04.2020 18:43     Заявить о нарушении
Вам спасибо, за прочтение, Майя. Огромное спасибо и от всей души :)

Микаями   02.04.2020 12:46   Заявить о нарушении