Криминальдиректор. Часть II. Сочетание несочетаемо

Начало здесь: http://proza.ru/2019/04/29/1764

23 марта 1941 года

Берлин, Германская империя

Однажды Ирма ему прямо сказала:

«Я прекрасно знаю, что ты знаешь всё о моей... службе. И всех моих жертв можешь перечислить поимённо. И что поэтому я тебе отвратительна. Но ты знаешь и другое...»

Повернула его к себе, заглянула ему в душу бездонно-голубыми, почти васильковыми глазами и медленно отчеканила:

«Ни одна из твоих других женщин не встанет между тобой и Смертью. А я встану. И не промахнусь...»

Он это знал. Ибо – хотя она ему это никогда не рассказывала – читал отчёт о её... другой эскападе. Отчёт, который попался ему на глаза... весьма предсказуемым образом.

Каждый раз после его возвращения из очередной длительной командировки, его помощник унтерштурмфюрер Зайдель вываливал ему на стол внушительную пачку телефонограмм от коменданта концлагеря, в котором на тот момент служила Ирма. Со слезными просьбами сделать хоть что-нибудь, чтобы унять эту адскую фурию, которая вот-вот весь лагерь ко всем чертям разнесёт.

Поскольку иметь дело с этой фурией даже в гестапо хотел чуть меньше, чем никто, рапорты автоматом пересылали на самый верх – начальнику Главного Управления Имперской Безопасности (РСХА) группенфюреру СС и генерал-лейтенанту полиции Рейнгарду Тристану Ойгену Гейдриху. Офицером по особым поручениям которого и служил Михаил Евдокимович Колокольцев (то есть, извините, СС-оберштурмбанфюрер Роланд Таубе).

Гейдриху было, понятное дело, не до какой-то там СС-кригсхельферин, поэтому он немедленно пересылал с курьером соответствующий рапорт Колокольцеву с краткой резолюцией: «Разберись!»

Колокольцев разбирался – быстро и эффективно. Правда, хватало этого ненадолго. Ему это уже начало порядком надоедать... как вдруг он получил фельдъегерской почтой от Гейдриха документ совсем иного содержания.

С началом войны появилась настолятельная необходимость для комендантов концлагерей быстро добираться до Берлина, а для курьеров и офицеров РСХА – в обратную сторону. Поэтому вблизи каждого мало-мальски крупного лагеря оборудовали аэродром. Небольшой, но вполне себе работоспособный.

По безжалостному «закону больших чисел», который, несмотря на несомненное мастерство пилотов и механиков люфтваффе, продолжал действовать, однажды случилась беда.

При посадке надломилась стойка шасси небольшого двухмоторного транспортника Siebel Fh 104, который вёз курьера из Берлина с каким-то очень важным пакетом для коменданта лагеря.

Снеся шасси, машина грузно, всей своей двухтонной тяжестью рухнула фюзеляжем на землю, проползла, высекая из грунта веер ярких искр, несколько десятков метров вперёд — и загорелась! А двери и люки, как назло, заклинило...

К счастью для пилотов и курьера, неподалёку находилась... правильно, Ирма Бауэр. Не теряя ни секунды, она бросилась к горящему самолёту. Ибо с секунды на секунду должны были взорваться бензиновые баки и крупнокалиберный боекомплект бортовых пулемётов MG-131.

Ирма вместе с присоединившимися к ней охранниками лагеря взломала аварийные люки (помогла крестьянская закалка), решительно залезла в полыхающую жарким пламенем машину, помогла зажатому в искорёженной кабине экипажу и ошалевшему курьеру выбраться на волю, а затем оттащила оглушённых людей — как говорится, «с помощью такой-то матери» — на безопасное расстояние.

Самолёт взорвался через считанные секунды. Ирму и охранников наградили Железными крестами второй степени. Но поскольку о концлагерях уже давно говорить публично в рейхе было не принято, награды вручили на закрытой церемонии. Вручил лично рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер – в присутствии и Гейдриха, и генерального инспектора люфтваффе Эрхарда Мильха.

Когда Колокольцев спросил у Ирмы, почему она об этом не рассказала даже ему – и никогда не носила награду на своей форме СС-Кригсхельферин, она ответила коротко и просто, пожав плечами:

«Я лишь выполняла свой долг – только и всего».

Колокольцев так и не смог привыкнуть к этому совершенно, вроде бы, несовместимому сочетанию чудовищной жестокости по отношению к беззащитным заключённым и готовности без колебаний не только рисковать своей жизнью, но и отдать её за родину и фюрера.

Два с лишним года спустя он познакомился с ещё одним – даже более ярким – примером сочетания несочетаемого. Звали этот пример Йозеф Менгеле.

В июне 1941 года тогда лишь унтерштурмфюрер (лейтенант) СС наконец добился – несмотря на серьёзные проблемы со здоровьем – чтобы его отправили на фронт, в действующую армию. Батальонным врачом знаменитой 5-й танковой дивизии СС «Викинг».

Бои на Украине были жаркими, поэтому, когда пришлось, лейтенант Менгеле взял в руки не медицинскую сумочку, а пистолет-пулемёт МР-40. Воевал он умело и эффективно, за что получил вполне заслуженный Железный крест второго класса.

А в январе 1942-го года он сделал практически то же самое, что и Ирма Бауэр за пару лет до него – взломал люки горящего танка Panzer-IV и вытащил оттуда двоих обожжённых танкистов. Которым немедленно оказал необходимую медпомощь – и тем самым спас от неминуемой смерти. За что был награждён Железным Крестом уже первой степени и произведён в гаптштурмфюреры – капитаны СС.

Весной 1942 году он был ранен на Восточном фронте и признан непригодным к службе в действующей армии. После выздоровления 24 мая 1943 года получил должность доктора «цыганского лагеря» в Освенциме. Где очень быстро натворил такого, что его имя стало синонимом чудовищной жестокости и военных преступлений.

Среди его экспериментов были попытки изменить цвет глаз ребёнка впрыскиванием различных химикатов в глаза, ампутации органов, истязание женщин ударам тока высокого напряжения с целью тестирования их выносливости и т.д.

Впрочем, он был скорее правилом, чем исключением. Ибо охранники концлагеря Дахау (и других) без колебаний ушли на фронт в 1939-м, сформировав легендарную дивизию СС «Мёртвая голова».

Прекрасно понимая, что это «билет в один конец». Назад не вернулся ни один. Только во время прорыва из знаменитого «Демянского котла» дивизия потеряла 80% личного состава – но своих боевых товарищей из окружения вывела...

Ирма, хоть и «существо женского пола», была из того же теста. Поэтому отношения Колокольцева с ней и были... терпимыми (её было за что уважать – а это уже немало).

Впрочем, он тоже её использовал. Ибо кроме своих прочих достоинств, она обладала феноменальной, почти фотографической памятью. И поэтому регулярно снабжала его детальнейшей информацией о концлагерях, в которых работала.

Лихтенбурге. Равенсбрюке. Биркенау. Берген-Бельзене.

А он не только отправлял эту информацию Сталину (который весьма эффективно её использовал в информационной войне с нацистской Германией), но ещё и использовал её (и, разумеется, своё служебное положение и связи), чтобы вытаскивать обречённых женщин из этого Ада на Земле.

К марту 1941 года по маршруту концлагерь-Берлин-Париж-Мадрид (каудильо Франко был его другом ещё со времён гражданской войны в Испании) проследовали двадцать две женщины.

Только вот как вытащить из этого Ада саму Ирму он не имел ни малейшего представления. А вытаскивать было нужно. Ибо только отношения с ним удерживали её от чудовищной силы взрыва, который похоронит не только неизвестное количество её... ближних (по обе стороны бараков), но и её саму.

Его молитвы были услышаны самым неожиданными ушами (такое бывает гораздо чаще, чем кажется). Он ещё не успел окончательно проснуться, как его чуть ли не к потолку подбросил омерзительный (почти фронтовой) грохот служебного телефона. В смысле, его второго домашнего телефона, установленного исключительно для связи с его работодателями.

Колокольцев протянул руку (аппарат был установлен на столике рядом с кроватью), снял трубку.

«Оберштурмбанфюрер Таубе слушает»

«Криминальдиректор Таубе» - поправил его необычно высокий для мужчины голос на другом конце провода. «Ибо сегодня Вам предстоит работа по линии гестапо».

«Слушаю Вас, группенфюрер». Его собеседником был шеф РСХА Рейнгард Гейдрих. Который принципиально игнорировал нацистское приветствие, ибо считал, что верность фюреру нужно доказывать конкретными результатами работы, а не славословиями. Результаты были впечатляющими, поэтому ему это сходило с рук.

«Служебная машина за Вами выехала» - сообщил Гейдрих. «Через час жду Вас у себя в кабинете.»

И неожиданно добавил: «Вместе с несравненной фройляйн Бауэр. Форма одежды гражданская...»

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ


Рецензии