Криминальдиректор. Часть V. Зондеркоманда

Гейдрих усмехнулся, но комментировать нахальное (и, по мнению Колокольцева, совершенно безрассудное и безответственное) заявление новоиспечённого криминальинспектора не стал. Колокольцеву даже показалось, что и Гейдрих побаивается эту «адскую фурию из Равенсбрюка» - по крайней мере, подсознательно.

Вместо этого шеф РСХА сообщил: «Я позвоню в архив вермахта, попрошу, чтобы вам подготовили личные дела погибших на Западном фронте. Какие временные рамки указывать?»

Колокольцев пожал плечами (пора было перехватывать инициативу у фурии, иначе совсем уж неприлично всё выглядело).

«Судя по реакции на гибель сына... ну или брата, всех, кто погиб в день заключения перемирия или после. Ну, и где-то за неделю до – для очистки совести...»

«Второй вопрос» - буднично осведомился группенфюрер. «Военнослужащие только вермахта или ваффен-СС тоже?»

Колокольцев покачал головой: «Только вермахта. В ваффен-СС все добровольцы, да и из таких семей, в которых гибель сына за родину и фюрера почётна. А не основание для борьбы с режимом. Я бы начал с самой обычной пехоты – танкисты, люфтваффе, даже артиллеристы, не говоря уже о специалистах всё-таки из другого теста...»

Гейдрих кивнул: «Согласен. Сделаю»

Шефа РСХА в вермахте откровенно не любили, считая наглецом-выскочкой, выкравшим генеральские сапоги (и погоны). Но побаивались всерьёз, ибо хоть гестапо и не имело права шпионить за военными, умение людей Гейдриха обходить все и всяческие законы Германии было известно с самых первых дней существования Третьего рейха.

Впрочем, и в рамках закона группенфюрер и его люди могли существенно осложнить жизнь кому угодно в Германии, а то и вообще сделать её невыносимой. Поэтому Колокольцев не сомневался, что просьба Гейдриха будет выполнена, причём в кратчайшие сроки и вне всякой очереди. Тем более, архивистами вермахта.

Группенфюрер вздохнул: «Бланк подписки о неразглашении гостайны для вашего... доктора возьмёте в канцелярии. Группа соберётся через 15 минут в комнате 225. Свободны».

На этот раз Ирма обошлась без всякого «Хайль Гитлер!». Что ещё раз подтвердило ещё один её уникальный талант – быстро учиться и осваиваться в любой обстановке.

В канцелярию Колокольцев заходить не стал, ибо (как и все оперативники всех времён и народов), бюрократию ненавидел просто люто. И потому в своё время добыл целую пачку таких бланков, часть которой всегда обитала в его служебном портфеле. Который он – как и другие оперативные работники гестапо – носил на ремешке через плечо, чтобы руки оставались свободными для табельного оружия.

Пожилой бухгалтер РСХА (как две капли воды похожий на казначея НСДАП Франца Ксавера Шварца) при виде записки Гейдриха недовольно хмыкнул. Видимо, ему было не впервой выполнять подобные распоряжения начальства. Но возмутиться не рискнул – и сумму аванса выдал Ирме быстро и чётко.

«Однако» - усмехнулась она, отходя от кассы. «Я конечно знала, что в штаб-квартире платят неплохо, но чтобы так...»

Сумма аванса превышала её зарплату СС-Кригсхельферин в разы. Причём зарплату не за один месяц. Колокольцев на это не отреагировал никак. Ибо система оплаты сотрудников штаб-квартиры РСХА, особенно людей из ближнего круга Гейдриха, была государственным секретом.

Гейдрих считал, что для максимальной эффективности работы его ключевых сотрудников у них не должно быть не только финансовых, но и вообще никаких материальных проблем.

Поэтому и платил он в разы выше официальных окладов СС (не говоря уже о полицейских), и пайки у его ключевых людей были впечатляющие. Последнее в условиях всё более ужесточавшейся карточной системы в рейхе было ещё важнее первого.

Колокольцева ни зарплата, ни пайки не волновали совсем. Он мог бы и вообще бесплатно работать. Ибо у него была ещё вторая работа – его отец оставил ему в наследство огромную подпольную фирму-спрута, поле деятельности которой даже во время войны простиралось от Лос-Анжелеса до Токио через Лиссабон, Мадрид, Париж, Рим и даже Лондон.

Рулили этой фирмой два польских еврея (и друзья детства Колокольцева) – Марек и Янек. Обоим он сделал «свидетельства фольксдойче», так что оба (и их многочисленные семьи) как сыр в масле катались.

Занимались братья в основном крайне увлекательным делом – снабжением воюющей экономики Третьего рейха стратегическими материалами, причём гнали их не только из пока ещё нейтральных США и нейтральных Швеции, Испании, Португалии и так далее, но и из Британии, Канады, Австралии, Индии и даже Южной Африки.

Которые вообще-то с рейхом воевали, но, как известно, что нельзя купить за деньги, можно купить за очень большие деньги. Разумеется, не забывая и себя любимых – на чёрный рынок (торговля на котором, вообще говоря, в рейхе каралась гильотиной) братья потоком гнали всё мало-мальски ценное – от испанской свинины до американских женских чулок и туфель.

Финансировал всю эту лютую уголовщину... банк Ватикана. С которым связываться не рисковали ни американское ФБР, ни британская МИ-5, ни, тем более, РСХА, поэтому братьям все сходило с рук.

Как и Колокольцеву, который крепко держал в своих руках ключевые контакты фирмы как с Ватиканом (приобретённые ещё во время испанской гражданской войны), так и с правительством Франко (аналогично). Плюс, когда было нужно, решал проблемы с крипо и гестапо (ну и с соответствующими спецслужбами в Испании и Италии).

За что братья ему регулярно выплачивали нехилые дивиденды – как в твёрдой валюте (доллары, фунты, швейцарские франки, золотые слитки), так и натурой. Последним внаглую пользовалась Ирма, которая, несмотря на войну, и питалась шикарно, и одевалась так, что и довоенные парижские модницы позавидовали бы.

Гейдрих обо всё этом знал, конечно, но помалкивал. Ибо стратегическое сырьё шло в рейх во всё возрастающих количествах, а хитрые финансовые схемы (Янек был просто гением по этой части) позволяли не тратить драгоценные валютные ресурсы Германии. Кроме того, существенная доля доппайков РСХА поступала как раз «от Колокольцева». Что во время войны было очень и очень нелишне.

Комната 225 оказалась неожиданно просторной для вечно переполненных полицейских помещений. Что, впрочем, во время войны было делом обычным, ибо фронт пожирал персонал гестапо во всё возрастающих количествах (ГФП, эйнзацгруппы, фельджандармерия и всё такое прочее), освобождая «рабочее пространство».

В «зондеркоманде Пушеля» (по неизвестно откуда взявшейся традиции, рабочим группам и в вермахте, и в СС присваивали имена их руководителей) было шесть человек. По меркам мирного времени явно недостаточно, а вот по меркам времени военного неслыханная щедрость начальства.

То, что Фриц Пушель (кадровый аполитичный полицейский и даже не член НСДАП, не то что СС) был в чине всего лишь криминалькомиссара (что соответствовало в лучшем случае гаупштурмфюреру - капитану СС), вовсе не означало, что начальство не придавало «делу об открытках» большого значения.

На самом деле, всё обстояло ровно наоборот – Гейдрих и особенно шеф гестапо Мюллер прекрасно понимали, что эффективнее всего такими зондеркомандами руководят максимум криминалькомиссары – сотрудники рангом повыше гораздо больше думают об «организационной политике», чем о деле.

Впрочем, это не помогло, ибо дело безнадёжно буксовало. Поэтому после обязательных «Хайль Гитлер!» (сотрудники зондеркоманды явно не разделяли отношения шефа РСХА к нацистскому приветствию) Колокольцев коротко представил себя и Ирму и немедленно перешёл к изложению новой рабочей версии. Ибо мнение детективов, которые за полгода произвели на свет результатов ровно ноль интересовало его ровно в той же степени. В нулевой.

«Я ваш новый начальник – руководитель вашей группы, криминальдиректор и оберштурмбанфюрер СС Роланд Таубе...»

Теоретически Колокольцев имел право и на более высокое полицейское звание - оберрегирунгс- унд криминальрат. Ибо именно оно в табели о рангах РСХА соответствовало его эсэсовскому званию. Однако и ему, и Гейдриху вся эта «гражданская бюрократия» была глубоко безразлична.

Ибо для работы было вполне достаточно и криминальдиректора – тот факт, что он был ближайшим помощником Гейдриха, имел несопоставимо большее значение по сравнению с любым званием. Хоть с эсэсовским, хоть с армейским (подполковник), хоть с полицейским. Особенно с полицейским.

«Я помощник начальника РСХА группенфюрера СС Рейнгарда Гейдриха по особым поручениям. Моя очаровательная коллега – криминальинспектор Ирма Бауэр. Которой я и передаю слово для изложения новой рабочей версии. Ибо существующая завела вас в такой глухой тупик, из которого вы уже полгода выбраться не можете...»

Ирма чётко, спокойно и уверенно повторила версию, которую она изложила в кабинете Гейдриха. Когда она закончила, один из сотрудников группы – криминальинспектор Вернер Гранау – задумчиво произнёс:

«Вот что значит свежий женский взгляд из Равенсбрюка...»

В гестапо, да и вообще в РСХА, скорость стука явно опережала скорость звука. Если дело не касалось важных государственных секретов, разумеется (хотя и в этом случае бывало всякое). Поэтому об эскападах СС-кригсхельферин Ирмы Бауэр в гестапо было известно практически всем.

Гранау глубоко вздохнул и добавил: «Как говорят русские, а вот слона-то мы и не приметили. В общем, вынужден признать, что все мы тут законченные идиоты...»

Ему немедленно возразил другой криминальинспектор (единственный в группе член как НСДАП, так и СС – в звании унтерштурмфюрера) Альберт Ильген:

«Не мы. Наше начальство просто помешалось на идее подпольной группы Сопротивления. Везде им мерещится. А это заразно...»

Какое именно начальство, никто уточнять не стал. Ибо и так было понятно.

«Это дело прошлое» - отрезал Колокольцев. «С данного момента отрабатываем только версию Ирмы Бауэр. Для этого...»

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ


Рецензии