Криминальдиректор. Часть VIII. Персонажи

«Вы начинаете меня серьёзно пугать, криминальинспектор» - улыбнулся Гейдрих, покручивая в руке коньячную рюмку, наполненную до нужного уровня драгоценнейшим нектаром лучших французских производителей.

«Мои не самые последние детективы возились над этим делом полгода, вы пообещали его раскрыть и арестовать преступников за сутки... а сами справились...»

«За тринадцать часов и сорок четыре минуты» - обворожительно улыбнулась Ирма. Которая явно наконец-то нашла себя в жизни. По крайней мере, в профессиональной.

Они – Гейдрих, Колокольцев и Ирма – отмечали успешное завершение «дела открыточников» в комнате отдыха шефа РСХА (смежной с его рабочим кабинетом).

К роскошному коньяку сорокалетней выдержки прилагалась не менее роскошная закуска – фрукты, шоколад, выпечка... всё, разумеется из закромов фирмы Колокольцева.

Поставленных, что самое смешное, польскими евреями – его друзьями детства Мареком и Янеком – прямо ко столу едва ли не злейшего врага евреев, группенфюрера СС Рейнгарда Гейдриха. Впрочем, в «странном мире человечьем» случалось и не такое...

«Знаете, подполковник...»

С началом войны Гейдрих всё чаще и чаще обращался к своим подчинённым по их армейским, а не эсэсовским званиям.

«... чем больше я узнаю Вашу... сожительницу, тем больше я в недоумении – то ли порадоваться за вас, то ли посочувствовать...»

«И то, и другое» - рассмеялась Ирма.

«Наверное» - задумчиво произнёс Гейдрих. Затем совершенно неожиданно повернулся, взял с тумбочки какой-то документ на бланке СС и протянул Колокольцеву.

«Что это?» - удивлённо посмотрел на него криминальдиректор.

«Разрешение рейхсфюрера СС на Ваш брак с фройляйн Бауэр» - спокойно и бесстрастно ответил шеф РСХА.

Согласно незыблемым правилам СС, офицер этой организации (начиная со звания лейтенанта должен был получить одобрение на свой брак лично от рейхсфюрера СС.

К 1941 году организация разрослась настолько, что это стало уже не актуально (достаточно было разрешения RuSHA – Главного управления СС по вопросам расы и поселений), но для «особо важных» офицеров, к которым относился и Колокольцев (то есть, извините. Роланд Таубе) это требование продолжало действовать.

«Всю жизнь мечтал» - мрачно подумал Колокольцев. И немедленно начал обдумывать «план побега». От своей теперь уже типа невесты.

«Видите ли, в чём дело, подполковник» - задумчиво произнёс Гейдрих. «Я, конечно, понимаю, что с такими покровителями, как Лилит и её свита...»

Ирма изумлённо уставилась на Колокольцева: «Это ещё что за персонажи??»

«Не сомневаюсь, что скоро вы с ними познакомитесь, криминальинспектор» - усмехнулся Гейдрих. «Ибо они довольно ревниво оберегают свою в некотором роде собственность...»

Глубоко вздохнул и продолжил: «Ну так вот, с такими покровителями, Вы можете себе позволить игнорировать не только правила СС, которые требуют от каждого офицера вступить в брак и произвести на свет как можно больше детей. Но я Вас всё-таки призываю не создавать дополнительных проблем ни мне, ни рейхсфюреру... а то люди Мартина Бормана уже под Вас по этому поводу серьёзно копают. А нам и без того головных болей хватает...»

Борман и Гиммлер были заклятыми конкурентами. Поэтому каждый постоянно искал способ напакостить сопернику. И неженатый офицер СС, да ещё ближайший помощник Гейдриха был для генерального секретаря НСДАП Мартина Бормана чуть ли не идеальным инструментом. Ибо позволял задавать рейхсфюреру крайне неприятные вопросы.

Решение пришло мгновенно. Колокольцев пожал плечами

«Вы не хотите головных болей, группенфюрер? Их не будет ни у Вас, ни у рейхсфюрера...».

Поднялся из-за стола, подошёл к телефонному столику с городским аппаратом (Гейдрих и в комнате отдыха должен был быть на связи), поднял трубку, продиктовал номер телефонистке РСХА:

«Марта? Это... в общем сама знаешь кто. Баронессу позови, пожалуйста»

Гейдрих и особенно Ирма ошарашенно смотрели на него.

«Баронесса?» - осведомился Колокольцев. «Мне тут наш общий хороший знакомый сообщил, что его коричневое преосвященство под меня копать начал не по-детски. Будь добра, объясни ему – ты это очень хорошо умеешь – что этого делать не следует. Для здоровья вредно. Сделаешь? Отлично!»

Он повесил трубку.

«На будущее, группенфюрер» - жёстко объявил Колокольцев. «Мне такие проблемы нужны ещё меньше, чем Вам. И нашей общей знакомой тоже. Поэтому если у Вас – или у рейхсфюрера – из-за меня будут какие-то сложности, Вы мне просто сразу скажите. И я их решу – быстро и эффективно...»

И добавил: «А вступать в брак – только чтобы угодить Борману... да хоть фюреру, я не буду точно. Никогда. И ещё – поссориться с Борманом Вы себе позволить можете. У вас и так отношения хуже некуда. А вот поссориться с этими персонажами, как их назвала Ирма – Вы себе позволить не можете...»

Затем жёстко повернулся к Ирме и объявил, словно загоняя ей в голову раскалённые гвозди: «Этого разговора не было. Я никому не звонил и ни с кем не разговаривал. И этих... персонажей в природе не существует. Понятно?»

Ирма судорожно кивнула: «Понятно»

«Отлично!» - улыбнулся Колокольцев. «Итак, о чём му только что говорили? О деле открыточников.?»

Гейдрих вздохнул: «Да, конечно, именно об этом деле...»

Продолжать обсуждение Лилит и компании после взбучки, которую ему устроил его формальный подчинённый, он явно не хотел. Поэтому с удовольствием переменил тему.

«При личном досмотре» - проинформировал присутствующих Гейдрих, «у Клауса Лемме в кармане пальто обнаружили открытку из той же серии, что и обнаруженные ранее. Чернила и почерк тоже совпадают. Припёртые к стене столь неопровержимыми уликами, они сознались – и подписали признательные показания»

Колокольцев пожал плечами. «Их лишили последнего смысла жизни – возможности мстить. Ибо понятно, что даже если муж возьмёт всё на себя, то по закону от 28 февраля 1933 года жена пойдёт по пути Эльзера. Например, в Равенсбрюк – без суда и следствия, на неопределённый срок. А там всякое может случиться...»

Убийства «нежелательных узников» в концлагерях были в рейхе делом не частым, но и не исключительным. Ибо случалось, что вина того или иного сабжа была очевидна (и заслуживала смертной казни), но по тем или иным причинам прогонять их черех конвейер прокуратура-суд-гильотина было нецелесообразно.

В этом случае они просто тихо умирали в концлагере (по официальной версии). На самом же деле...

«Я её без колебаний насмерть забью – хоть кнутом, хоть ботинками» - асболютно бесстрастно объявила Ирма. «Впрочем, почти что любая моя коллега это сделает... если нужно».

«Так что завтра дело уйдёт в прокуратуру» - констатировал Гейдрих, «послезавтра – в Народную судебную палату... а там и до гильотины рукой подать»

На самом деле, не так уж и рукой. Ибо по закону рейха, смертный приговор приводился в исполнение по истечении 90 дней после вынесения. Иногда проходило и больше времени, но очень редко – меньше.

«Гильотина – не лучший вариант» - неожиданно заявил Колокольцев.

«У тебя есть лучшее предложение?» - удивился Гейдрих.

«Есть» - спокойно и уверенно подтвердил Колокольцев.

«Объясни» - потребовал группенфюрер.

Колокольцев объяснил.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ


Рецензии