Четвёртая жрица. Часть 1

Однажды вечером, когда я уже закончил приём и собирался домой, ко мне в кабинет совершенно неожиданно вошла Майя. Моя телохранительница, пациентка и даже ну очень периодически любовница «в одном флаконе».

«Трахни меня» - ещё более неожиданно (и очень тихо) попросила она. «Раздень и трахни...»

Мы уже много раз занимались сексом (после каждой порки, да и «просто так»), но она никогда она меня об этом не просила настолько прямо... и настолько грубо. Ибо была на удивление романтичной особой для своей совсем не романтичной профессии оперативника Конторы.

«У меня сегодня первое изнасилование» - спокойно объяснила она. «Ну, и работа у Наташи в ночь. Потом тебе нужно будет меня очень жёстко высечь. Так что я подумала...»

Она глубоко вздохнула и закончила:

«... что мне будет немного легче, если ты меня трахнешь... перед этим».

По совершенно непонятной для меня причине, каждая женщина-оперативник Конторы (а также сама Лилит – что было ещё более странно) периодически должна была проходить через жестокое групповое изнасилование.

После чего должна была отработать ночь в элитном борделе «Афродиты», которым владела некая Наташа. Отношения с которой у меня были, мягко говоря, странными (а с её единственной дочерью Асей – и того необычнее и непонятнее).

Лилит объясняла это странное и очень жестокое правило (требование даже), во-первых, необходимостью умаления оперативниц – ибо они имели действительно необъятную власть в нашем несовершенном мире; во-вторых, восстановлением некоего фундаментального закона мироздания – женщина должна подчиняться мужчине, служить ему и так далее...

И, в-третьих, тем, что кроме своих прямых обязанностей женщины-оперативницы должны были ещё и служить проводником, ретранслятором живительных и спасительных духовных энергий в наш в высшей степени грешний мир.

А для этого им был необходим усилитель... точнее, усилители. В виде боли и секса, которые сами по себе духовно нейтральны. Как и власть, слава, деньги, интеллект, воля и так далее, вокруг которых в течение тысячелетий было сломано просто немеренное число копий.

Последнее было более всего похоже на правду – особенно учитывая, как я их называл, «похождения Лилит и прочих метагомов в эпоху раннего христианства». Где ради торжества спасительного вероучения она и её коллеги (с которыми я, правда, так никогда и не виделся) подвергали себя такому, по сравнению с чем и групповое изнасилование, и ночь работы в борделе и даже жесточайшая порка всего лишь комариные укусы.

Её и на кол сажали, и на кострах жгли, и кожу живьём сдирали, и в котле варили... в общем, почитайте Жития Святых. Всё что там описано, Лилит испытала на собственной идеально-совершенной шкурке. И, как я сильно подозреваю, ещё очень многое другое, не вошедшее в вышеупомянутые Жития.

Идея всех этих эскапад была проста и примитивна – если её Бог позволяет ей без какого-либо вреда для здоровья перенести «всё вышеперечисленное», значит, Он реально всемогущ.

Поэтому всем зрителям (а её «обрабатывали» публично и при ну очень большом стечении народа) надлежало немедленно отречься от идолов, которым они до того поклонялись и срочно перейти в истинную – христианскую – веру. Что, собственно и происходило сразу после окончания «марлезонского балета».

Поэтому совершенно неудивительно, что именно эти «представления метагомов» (а вовсе не во многом мифические «самопожертвования христианских мучеников») внесли решающий вклад в победу христианства в масштабах Римской империи.

По словам Лилит, она чувствоваал боль практически так же, как и люди, хотя сама человеком не была. Ибо изначально была создана как принципиально иное существо – так называемое «существо пятого слоя».

А вот сила её воли была совершенно за-человеческой, сверх-человеческой и не-человеческой – и потому позволяла ей выдерживать такую боль, от которой человек хоть и не умер бы от болевого шока (которого в природе не существует), но точно лишился бы рассудка.

Впрочем, пережить всё вышеперечисленное (посажение на кол, сожжение на костре и всё такое прочее) без какого-либо вреда для здоровья Лилит позволял вовсе не Иисус Христос (которого она знала лично и с которым у неё отношения были... неоднозначные), а уникальное внутреннее строение её ни разу не человеческого тела.

У меня не было никакого желания увидеть подтверждение истинности её историй своими глазами (я совершенно всерьёз опасался, что у меня от этого, как говорится, «крыша поедет»), но она таки настояла.

Видимо, это было частью некоего процесса инициации – моего превращение в некое не совсем человеческое существо. Людена, если использовать не совсем корректную терминологию братьев Стругацких.

Всё началось с относительно мягкой (по сравнению с последующими действами) демонстрашки. Меня (в очередной раз) отвезли на подмосковную Виллу Вевельсбург, где в точной копии «зала обергруппенфюреров» (который ИМХО уже давно было пора переименовывать в «зал оберст-группенфюреров» ибо и тех, и других расплодилось просто немерено) Лилит спокойно и даже величаво разделаь догола, обнажив совершенно нечеловеческой, иномирной красоты тело.

После чего Магдалена Эва-Мария ван Хоорн (кто ж ещё) выпустила в свою, строго говоря, начальницу, полную обойму... нет, не из табельного Глока, а всего лишь из американского «Кольта» М1911А1. Того самого, сорок пятого калибра. Видимо, сочла, что восьми пуль будет вполне достаточно (в магазине её Глока было восемнадцать патронов)

Результат был, скажем так, неожиданным. Нет, пули, выпущенные из «Кольта», не отскочили от тела Лилит как от танковой брони. И хорошо – иначе жертвой всего этого безобазия запросто мог стать ваш покорный слуга.

Но и не застряли в её теле, как в бронежилете или в Терминаторе (во второй серии франшизы – той, которая «Судный день»). Видимо, из эстетических соображений – дабы не испортить совершенную красоту нагого тела баронессы.

После попадания в её тело пули... просто упали на пол у её совершенных ступней. Упали – и всё. Лилит грациозно нагнулась, аккуратно собрала пули – и предсказуемо вручила их мне. До сих пор валяются у меня в одном из ящиков письменного стола. А на её коже (если у метагомов вообще есть кожа) даже покраснения не было.

После чего женщины перешли ко второй части этого самого натурального мистического триллера. Ну, или ужастика – это уж от крепости нервной системы и психики зрителя зависит.

Ибо, как я прочитал в одной из глав «Утра магов» (в магии и ужастиках её авторы явно знали толк), «самое страшное – это не расчленённые трупы и даже не лагеря смерти – а когда в вашем саду заговорят лилии...»

А увиденное мной уже было похлеще говорящих лилий. Впрочем, это была всего лишь преамбула. Очень скоро началсь самая настоящая амбула...

Несмотря на глобальное потепление (не знаю, насколько глобальное, но в ближнем Подмосковье очень даже реальное), «на природе» стоял самый настоящий мороз. По моим оценкам, градусов пятнадцать как минимум – а то и все двадцать. Хорошо хоть ветра не было (стоял практически полный штиль), а то мне бы поплохело конкретно...

Мы вышли во внутренний двор виллы - как и замок Вевельсбург, по образу и подобию которого и была построена вилла, она была треугольной формы с неожиданно просторным внутренним двориком.

После чего Лилит (явно не испытывавшая ни малейшего дискомфорта, несмотря на то что шла голышом и босиком по снегу в двадцатиградусный мороз), спокойно, негромко и бесстрастно проинформировала:

«Сейчас Магда обольёт меня холодной водой,  после чего свяжет за спиной руки, поставит на колени на гвозди... и я буду стоять, покрытая ледяной коркой, пока она будет готовить костёр...»

Меня аж передёрнуло. Нет, я не проходил подготовку по программе выживания на природе в зимний период (у меня и без этого впечатлений в жизни хватало выше крыши), однако все пять с половиной лет учёбы в МИФИ я близко дружил с очень серьёзными горными туристами.

От которых узнал много чего на самом деле полезного. В том числе, и то, что мороз (причём не обязательно лютый и даже в полный штиль) может сделать с человеком.

Для начала, замерзание роговицы глаза, вызвав серьёзное помутнение зрения, восстановление которого даже при максимально эффективном лечении может занять несколько недель.

Во-вторых, полностью заморозить конечности, в результате чего человек лишится ушей, пальцев, а то и вообще рук или ног. Или всего вышеперечисленного. А если обморожение распространится внутрь человеческого тела (что произойдёт намного быстрее, чем может показаться на первый взгляд), это может привести (и таки приведёт) к повреждениям органов, несовместимыми с жизнью.

В-третьих, мороз неизбежно снижает температуру человеческого тела (что вызывает гипотермию, которая скорее рано чем поздно приводит к аналогичному результату). 

Организм человека приспособлен для поддержания внутренней температуры на отметке 37 °C. Снижение температуры до 32-35 °C запускает процесс, сопровождающийся постоянной дрожью, усталостью, учащенным дыханием и другими крайне неприятными симптомами.

Дыхание несчастного (или несчастной) замедляется из-за гиповентиляции легких, а его (или её) поведение напоминает (вследствие гипоксии – нехватки кислорода) состояние алкогольного опьянения с плохой координацией и невнятной речью. Собственно, это и есть в некотором роде опьянение – отравление накапливающимся в организме углекислым газом.

Когда температура тела опускается ниже 28 °C, происходит потеря сознания, зрачки расширяются, а дыхание и пульс становятся едва заметными. Требуется немедленная реанимация но на этой стадии даже опытный врач не всегда сможет предотвратить летальный исход.

Гипотермия ослабляет умственные способности и путает мысли. На поздних стадиях замедляется кровоток и кровеносные сосуды расширяются, из-за чего пострадавшим кажется, что они будто охвачены пламенем, хотя на самом деле их тело стремительно теряет тепло. В результате они нередо раздеваются догола, тем самым обрекая себя на неминуемую гибель.

Еще одной странной реакцией на переохлаждение может быть так называемое «поведение закапывания». Как полагают ученые, в мозге человека под воздействием холода включается автономный процесс, подобный инстинкту животных, которые перед зимой роют себе норы.

Из последних сил несчастные пытаются защитить свои тела, максимально зарывшись в снег. Что, разумеется, гарантирует летальный исход. Примерно это и произошло с участниками печально известной «группы Дятлова» (никакой мистики, тем паче злого умысла, там и близко не было).

Поэтому обливание водой на морозе (да и даже просто выставление нагишом на мороз) было, вообще говоря, не истязанием, а одним из способов приведения в исполнение смертного приговора. Способом, который (хоть и довольно редко) использовался ещё в древнейшие времена. 

Примерно так, согласно легенде, были казнены святые Римма, Инна и Пинна (сказка о которых, видимо, была основана на реальной истории очередного подвига Лилит).

Если верить этой легенде (чего, впрочем, делать категорически не следует), святые были христианскими миссионерками в Скифии, которых за это предсказуемо (ибо местный князь почему-то христиан люто ненавидел – возможно из-за критики гомосексуализма) арестовали и, после того, как они категорически отказались то ли принести жертвы языческим богам, то ли прекратить критиковать гомосеков, приговорили к смерти.

Княжеские палачи использовали именно этот - чрезвычайно редкий - способ казни (точно князю в тот день какая-то шлея под хвост попала – ибо зимой мухи обычно не кусаются).

Или просто потому, что тогда стояла жестокая зима; река скреплена была морозом так, что по льду ходили не только люди, но и кони и возки. Что и вдохновило правителя на... в общем, понятно.

Князь приказал поставить в лёд большие брёвна (почти что целые деревья), и привязать к ним святых. Когда под их тяжестью лёд стал прогибаться, то вода поднялась до шей, и они в таком положении умерли от переохлаждения.

Колокольцев подозревал, что на самом деле мучениц было не три, а одна (Лилит). Которая, понятное дело, не умерла, а спокойно выбралась на лёд и нагишом явилась на всеобщее обозрение изумлённой публике. С предсказуемым результатом – поголовным обращением последней в христианство.

К сожалению, жертвы Воронежской и Соликамской ЧК (тайной полиции большевиков) метагомами не были. Поэтому погибли от переохлаждения.

В Воронежской губернии, в селе Алексеевском и других селах совершенно потерявшие берега от классовой ненависти сотрудники ЧК выводили приговорённых революционным трибуналом к смерти голыми на мороз и обливали холодной водой до превращения их в ледяные столбы.

24 декабря 1918 года так был казнен Феофан (Ильменский), епископ Соликамский. Его раздели, заплели волосы в косы, связали их, продели в них жердь и на этой жерди опускали в прорубь на реке до тех пор, пока епископ не покрылся льдом толщиной в два пальца.

Примерно это и ожидало Лилит. Доска с гвоздями (ясное, дело, для женщины-метагома западло стоять даже на стиральной доске – тем паче на горохе – ей настоящая жесть нужна) была уже заботливо приготовлена.

Магда вернулась в дом, принесла оттуда стандартное десятилитровое ведро с водой (явно почти нулевой температуры) и, как и было обещано, окатила Лилит с головы до ног. 

После чего действительно связала ей руки за спиной (похоже, банальной бельевой верёвкой) и поставила на колени на доску с гвоздями. А затем действительно отправилась готовить костёр в стиле «времени огня» - сиречь «охоты на ведьм». Благо столб был уже заботливо вкопан – в основании внутреннего треугольника виллы.

Я же вынужденно остался наблюдать за этой... инфернальной феерией (если верить Данте, то в Аду имеются не только царство огня, но и вполне себе ледяное царство).

Лилит и сама по себе была просто божественно, неотмирно, не-человечески, божественно прекрасна, а покрытая тонкой корочкой льда, искрившегося и переливавшегося всеми цветами радуги (даже на неярком подмосковном зимнем солнце)... в общем, в человеческом языке нет слов, способных описать жутковатую, демоническую красоту этого иномирного зрелища.

Нет, мне не было страшно; напротив, я впал в какой-то транс. Этакое «альтернативное внутренее состояние» - возможно, ради этого всё это и затевалось.

Лилит дышала споконо и ровно – и вообще стояла на коленях просто идеально, как белоснежная статуя, совершенно без движения. Хотя было совершенно очевидно, что ей и очень больно (стоять коленями на гвоздях – то ещё удовольствие), и крайне некомфортно. Ибо ощущения от воды и холода у неё были точно такими же, как и у типичной женщины вида Homo Sapiens. Хотя человеком она (в отличие от люденов) никогда не была.

Магда готовила костёр за моей спиной, поэтому я не видел, как у неё «продвигается дело». Минут через... не знаю, сколько, на самом деле – ибо время для меня остановилось – она вернулась к нам и буднично отрапортовала:

«Всё готово. Можно начинать...»

И тут я получил такой шок, что... в общем, я понял, почему палачи, пытавшиеся казнить Лилит, в большинстве своём либо сходили с ума, либо на месте падали замертво от инфаркта или инсульта.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ


Рецензии