Михаэль. Часть 2

Просьба... ну, или приказ Лилит (которая была моим де-факто боссом) меня не удивила ещё и потому, что мне была прекрасно известна и другая причина её... похождений на заре христианства.

Да, ей и её коллегам-соратникам действительно нужно было обратить в христианство некую критическую массу населения Римской империи, но имелась и вторая (пожалуй, не менее важная) цель.

Ибо инъекции Духа Святого в наш уже почти совсем падший мир, которую Иисус Христос сделал своим самопожертвованием на Голгофе (впрочем, выбора у него, по сути, не было) оказалось, к сожалению, недостаточно. Даже в сочетании с весьма мощной «добавкой» во время Пятидесятницы.

Поэтому потребовались ещё десятки, а то и сотни, дополнительных инъекций, дабы устранить вполне себе экзистенциальную угрозу человечеству. Инъекций, которые и пришлось сделать метагомам – ценой своих боли и страданий. Нечеловеческих, за-человеческих боли и страданий.

А поскольку в настоящее время человечество столкнулось аж с двумя (а то и более) экзистенциальными угрозами... то нет ничего удивительного в том, что ему потребовались новые инъекции спасительных энергий.

Инъекции, которые должны быть сделаны... правильно, метагомами, люденами и так далее. Именно отсюда и, как говорится, и «росли ноги» всех этих алго-эскапад... коими я и занимался последние месяцы. В том числе, и «морозно-огненного шоу» зимой – и нынешней просьбы Лилит.

Зал оберст-группенфюреров изменился не сильно с момента моего предыдущего его посещения. За исключением того, что в самом центре символа Чёрного Солнца в середине зала находилась небольшая платформа на маленьких колёсиках.

Платформа представляла из себя квадрат размером примерно метр на метр, плотно утыканный гвоздями длиной сантиметров пять и диаметром... да миллиметров пять, наверное. Остриями вверх, разумеется.

У стены зала стоял стул, на которй кто-то поместил две небольшие коробочки с иглами. Одна была с длинными – сантиметров пятнадцать – и довольно толстыми (миллиметра два-три) металлическими иглами. Игл было... да точно не менее двух десятков. Во второй коробочке иглы были короче – всего сантиметра три – и тоньше (миллиметр или около того). И ровно десять – ни одной больше, ни одной меньше.

Большие иглы я ещё не использовал, хотя и отлично знал, для чего они предназначены. А маленькие и тонкие уже аж дважды – ввёл их под ногти пальцев рук Магде, а через примерно неделю – Марте Эрлих.

И та, и другая перенесли эту... экзекуцию в стиле Малюты Скуратова (узнать всю подноготную – это оттуда) на удивление спокойно (а потом столь же удивительно быстро восстановились).

Хотя обычный человек вполне мог сойти с ума от боли даже после трёх игл, и та, и другая выдержали все десять, причём почти десять минут. Со стонами и плачем (по щекам текли предательские слёзы), но без криков.

Лилит разделась догола, обнажив нереальной, нечеловеческой, иномирной красоты тело. Одежду аккуратно сложила на стул. Покорно вытянула вперёд руки. Я последовательно – одну за другой – и очень аккуратно ввёл ей маленькую иглу под ноготь каждого из её совершенных аристократических пальцев.

Ощущение было... странное, хотя в чём-то, наверное, совершенно естественное. Словно с каждой введённой иглой я чуть шире открывал энергетический канал. Канал живительных, спасительных энергий, жизненно необходимых нашему несовершенному миру. Над которым, к тому же нависло аж сразу несколько вполне себе экзистенциальных угроз – и внутренних, и внешних.

Закончив с малыми иглами, я приступил к большим. Каждую из них я ввёл сначала в ареолы сосков Лилит, а затем – и просто в её идельные, совершенные груди. Почти до самого конца, благо размер груди позволял – более чем.

Раньше я никогда такого не делал, да и не стал бы делать никому – ни женщине-людену, ни, тем более, женщине-человеку. Ибо слишком трепетно относился к женской груди – что бы мне там не говорили про регенерацию Магда и её... коллеги. Но Лилит была, строго говоря, не женщиной (ибо ни разу не человеком), поэтому с ней это было для меня дозволено.

Лилит молчала – только спокойно, ровно и размеренно дышала. Видимо, включила режим... продвинутого людена, скорее всего. Ибо на достаточно высоком уровне развития женщина-люден так же спокойно переносит иглы в грудь, как обычная женщина – горчичник на спину. Ну или кусючий перцовый пластырь. Хотя я, разумеется, не проверял – и категорически не собирался.

Введя все иглы в груди баронессы (и, таким образом, расширив энергетический канал ещё на несколько единиц измерения), я вернул теперь уже пустую коробочку на стул... после чего связал Лилит руки за спиной и помог ей опуститься на колени на доску с гвоздями.

И... даже не почувствовал, наверное, а каким-то странным внутренним зрением увидел, как баронесса превратилась в мощный источник света. Неземного, неотмирного, но живительного и спасительного света, который широкой колонной спускался из бесконечных глубин Мироздания, через коленопреклонённую баронессу проходил в Чёрное Солнце, а через него входил в наш грешный и несовершенный мир. Спасая и исцеляя его...

На доске с гвоздями она должна была простоять ровно час. Моё присутствие при этом не требовалось, поэтому я отправился... найти кого-нибудь. Чтобы просто пообщаться – и поэтому, желательно, кого-нибудь, кто не имел никакого отношения ко всем этим алго-эскападам...

Как говорится, «бойтесь своих желаний – они могут и исполниться». Ибо «кем-нибудь» оказался человек, хоть и лично знакомый с Лилит (ещё со времён Третьего рейха), но бесконечно далёкий от всего вышеперечисленного. «Застрявший во времени» обергруппенфюрер СС и генерал полиции, начальник службы безопасности DNS/ODESSA Генрих Мюллер.

Поскольку территория виллы Вевельсбург была не только совершенно недоступна, но и даже просто невидима ни для одной спецслужбы мира (не говоря уже о так называемых «правоохранительных органах»), Мюллер мог позволить себе щеголять в новенькой фельдграу с петлицами обергруппенфюрера СС и золотыми погонами с зелёной окантовкой генерала полиции... только вот пока непонятно чего.

Я вскинул вверх правую руку: «Хайль Гитлер!». Ну да, люблю я поиздеваться... безнаказанно. Ибо, несмотря на свою громкую (и грозную) должность Генрих Мюллер не мог мне сделать ровно ничего. Ни хорошего, ни плохого.

«Очень смешно» - недовольно буркнул Мюллер. В его новой организации нацистское приветствие времён Третьего рейха, скажем так, не приветствовалось (извините за каламбур).

«Чем обязан?» - с улыбкой осведомился я. Ибо, на самом деле, был даже рад столь радикальной смене обстановки. При всех своих несомненных достоинствах, мощнейшей энергетике и столь же несомненном могуществе, Лилит меня периодически не по-детски напрягала. Особенно когда вынуждала меня проводить какие-то совершенно запредельные алго-сессии. Как, например, сегодня...

Мюллер протянул мне флэшку. Которая с его фельдграу, ну и вообще с его персоной сочеталась... да никак не сочеталась, на самом деле. И, тем не менее, это была самая настоящая флэшка. Transcend ёмкостью 64 мегабайта...

«Я предлагаю Вам соавторство» - уныло-буднично, до невозможности скучно... и совершенно неожиданно объявил обергруппенфюрер.

«Не понял» - изумился я. «Как это – соавторство?»

«Всё очень просто» - попытался улыбнуться бывший шеф гестапо. Получилось... не очень, откровенно говоря. «Вы работаете над серией документальных книг о Третьем рейхе?»

Я кивнул: «Работаю». Во всё более и более коротких перерывах между алго-сессиями и прочей работой на Лилит и компанию.

«Я предлагаю Вам» - уже гораздо более уверенно произнёс Мюллер, «несколько поменять порядок Ваших книг. В соавторстве со мной написав книгу о гестапо...»

От ТАКОГО предложения отказаться было решительно невозможно. Написать книгу о гестапо в соавторстве с его бессменным шефом... о такой возможности любой историк Третьего рейха пришёл бы в экстаз, сравнимый разве что с оргазмом.

«Согласен» - улыбнулся я. И тут же задал совершенно естественный вопрос: «Опасаетесь, что Балканец опередит?»

«Опасаюсь» - честно признался Мюллер. Балканцем был ещё один «застрявший во времени» - обергруппенфюрер СС и генерал полиции Одило Лотарио Глобочник. Которому было что рассказать о Холокосте... и не только.

Затем вполне предсказуемо предложил: «Партию в шахматы... пока Вас там дожидается прекрасная дама?»

Это с его стороны было откровенным издевательством. Ибо в своё время Генрих Мюллер был лучшим шахматистом не только СС, но и всей нацистской партии, а там любителей и мастеров этой древней игры хватало. А я – всего лишь очень скромным второразрядником – и то «в прошлой жизни». Тем не менее, я согласился – и даже продержался почти час.

А потом вернулся в зал оберст-группенфюреров. Чтобы продолжить работу с Лилит...

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ


Рецензии