Вдвоем

   Домашний теплый вечер. Мы вдвоем. Боковой свет отбрасывает авангардные рисунки  теней на стены. У моих ног спит объевшаяся фрикадельками  собака, рядом с тобой на диване примостилась кошка. Громкое  «урррррр»  напоминает  уют  дачи, печной лежанки, прошлого лета.  Мы читаем. Каждый свою книгу.  Ты – любимую средневековую поэзию Японии, я – молодых поэтов России.

   Читаю и думаю о том, что поэзия, как ничто в этом мире, передает код души. Обладающий эмпатией чувствует его с первых строк, не совсем подготовленный читатель тратит чуть больше времени. Душа видна до полной прозрачности. Вначале  у юных, горячих, неровных  могут быть наложены слой за слоем  злость, раздражение, упрямство, вызов, дерзость, заброшенность,  –  много чего. Весь джентльменский  выплеск из темноты пространства. Видны вихри, будто ураганы на газовых гигантах. И кажется, что в такой душе никогда не расцветала доброта. Но это не так.  Ты идешь вглубь , не боясь  отчаянных  проявлений  защиты от всех и от всего. Глухая оборона отталкивающих подстрочий, сквозь которые приходится продираться, как  в терновом лесу. Пережить все вызовы. Испачкаться. Оцарапаться. Но не испугаться. Потому что… Потому что, когда, собрав силы, ты все-таки решишь двинуться  дальше, слои станут  более тонкими, пусть пока еще  тусклыми, с опытом ошибок, неуверенности в себе, страхом перед огромным и несправедливым миром… Как у  подростка, в котором борется чистота детства с неумением выживать во взрослости. С желанием всех спасти без знания как.  Твоя задача идти вдоль строк дальше, туда, где та самая свеча, которая горит и светит внутри… Туда  не попадают  дерзость, обида, злость. Это тот рубеж, за которым тебя, читающего,  перестают уничтожать харизмой.  Там заканчивается война и начинается  главное, не от ума, от сердца: нежное, мягкое, теплое, узнаваемое, созвучное, родное. Единое для всех… Но до него такой трудный путь… Все другое читать неинтересно.  Особенно, когда просто переписывают чьи-то мысли и стихи своими словами.  Такое творчество  не раздевает  душу, оно, в лучшем случае, может быть   писательским  мастерством  и только.
 
   - О чем  думаешь?

Ты опять за мной подглядывал… Не могу  привыкнуть к твоей супер-, супер-,  суперчувствительности. Она запредельна для обычного человека. И  вдруг…

   - Знаешь, о чем  думаю я?  Как на ладони видна душа пишущего человека со всей ее красотой и изъянами. Писатели – самураи.  Не бояться показаться перед всем миром раздетыми до внутреннего огня.

   Я смотрю на тебя …  И у меня  нет слов… Такого не бывает.  Но оно есть. Вот, проявленное, говорит, дышит, живет единственное, но в двух экземплярах.
 
   Ты улыбаешься, прочтя очередной абзац  у меня на  лбу,  и тихо встаешь, чтобы не потревожить кошку:

   - Пойдем-ка попьем чаю. Тебе с липовым цветом?

Ну, конечно… А как ты догадался?



Из сборника: "На языке прикосновений".


Рецензии