Залесово

Фантастическая повесть.
(Все события и герои вымышленные, любые совпадения случайны)

Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей;
Там лес и дол видений полны...

Глава 1.

   Мирослава второй день была за рулем, с непривычки затекла шея и спина, ныли ноги. Расстояние больше тысячи двухсот километров казалось бесконечным, короткая ночевка в придорожном мотеле не принесла желанного отдыха. Неуютная обстановка, шум и разговоры дальнобойщиков за окном, жесткая постель, полусон полудрема, и сейчас в глазах было ощущение песка и ломота в теле, утешало то, что оставалось совсем немного, и она на месте. Мирослава ехала в небольшую деревеньку на берегу живописного озера, её ждал дом, который скоро будет принадлежать ей по наследству от бабушки, умершей чуть больше полугода назад.  Она не была там около тридцати лет, отец Миры привозил свою мать в Москву показаться врачам и повидать родню, так они и встречались. В Залесово бабуля жила уединенно и до последнего отказывалась покинуть родные края, не стало её в один из приездов в столицу. Возможно, дорога оказалась тяжелой для весьма преклонного возраста, или просто время подошло.
   Мирослава выехала из мотеля затемно, сейчас рассвет с трудом пробивался сквозь нехотя расходящиеся тучи. Всю ночь шел мелкий, серый дождь, но день обещал быть солнечным. Розовато-голубые солнечные лучи робко освещали верхушки деревьев, вздымающиеся стеной с двух сторон шоссе. Когда наконец появился нужный указатель, Мира притормозила. Асфальтированная дорога резко уходила влево, ей, судя по всему, предстояло съехать на грунтовую. Местность с небольшими возвышенностями была покрыта густым смешанным лесом, справа петляла в низине небольшая, но быстрая речка.  Мирослава повернула и не торопясь продолжила свой путь. Один поворот сменял другой, но деревня как будто исчезла. Неприятный холодок пополз по спине. Прав был муж, отправится одной в эти заброшенные места было крайне неразумно.  Дорога заметно уходила под уклон, впереди показалась лощина, наполненная колыхающимся как зыбкое море молочным туманом.  Мира невольно затормозила, размытая грунтовая дорога и так не легко давалась мощному внедорожнику, а при нулевой видимости и незнакомой местности дальнейшее движение становилось опасным. Но поразмыслив минуту женщина снова тронулась и тихонько вползла в белое невесомое пространство. Казалось, прошла целая вечность, пока дорога снова пошла на подъем и последние клубы тумана растаяли в свежем утреннем воздухе. Мирослава с облегчением выдохнула и вот наконец за очередным поворотом открылась деревенская улочка с деревянными срубами. Бабушкин дом был в самом конце, там за огородами шел резкий спуск, где в каменистых берегах плескалось прозрачная вода небесно-голубого цвета. Природа поражала своей первозданной красотой, некоторое время женщина стояла у калитки, жадно вдыхая густой травянистый воздух. От неожиданного звука голоса за спиной Мирослава вздрогнула.
- А вы к кому, женщина?
Соседка подошла тихо. Мира сразу узнала Марию Федоровну, лучшую подругу бабушки. Несмотря на прожитые годы и глубокие морщины, покрывшие лицо старушки, её серые глаза и добрая улыбка остались прежними.  Но она, судя по всему, не узнала Мирославу.  Да и сложно было увидеть в сорокасемилетней женщине с уставшим и грустным лицом, ту румяную, пухлую девчушку, которая приезжала погостить к бабушке так много лет назад.
- К бабушке. Вернее, в её дом, Мария Федоровна это я.
- Славочка! Лапушка ты наша! Как хорошо, что приехала! Надеюсь, надолго? Вон какая бледная, синяки под глазами. Город ваш до добра не доводит!
Она сердечно обняла Мирославу, и вместе с ней вошла в дом.
- Я тут прибиралась, так что располагайся. За огородом правда не ходила, за своим смотреть сил едва хватает.
Женщина обошла дом, ничего не изменилось. Почти треть просторной кухни занимала русская печь, в детстве Мирослава грелась на ней, когда приезжала на зимние каникулы. В памяти возникла картина из прошлого. Она лежит, прижавшись к теплой стенке, за окном тихонько подвывая плачет вьюга, снег пушистыми хлопьями бьется в заиндевевшее окно. Бабушка сидит на лавке, ловкие пальцы быстро перебирают спицы, и её голос, низкий и родной рассказывает о давних временах, то ли быль, то ли сказки, но слушать очень интересно. Незаметно для себя самой она засыпала, так крепко и сладко, как бывает только в детстве.
Мира тряхнула головой, картина была настолько реальной, что она перестала слушать соседку.  А та, суетясь, продолжала:
-  Как видишь, все в порядке. Дом крепкий, на века. Какая же ты молодец, что собралась навестить нас!
Мария Федоровна вновь порывисто обняла Мирославу и солнечно улыбнулась. Да, ничего не изменилось.  Длинная лавка у стены, покрыта вышитым домотканым ковриком. Стол у окна, старые деревянные стулья, ситцевые занавески, потемневшие от времени казанки и кастрюли на приступке. Было еще две комнаты: спальня и зала, как называла их бабушка. В первой стояла высокая кровать с тремя подушками, тяжелый древний комод и темный шкаф его ровесник. Во второй диван, пара кресел, сервант с посудой и крошечный, давно не работающий, телевизор, завешанный вышитой салфеткой. На круглом столике у окна осталась корзинка с неоконченным вязаньем, на стене тикали ходики, даже время было верным. Казалось, хозяйка вышла ненадолго и скоро вернется. Мирославе стало очень грустно, она любила бабушку и скучала без неё, а этот дом вернул её в счастливое и беззаботное время. Почему она так долго не приезжала сюда? Наверное, по той же причине, по которой теперь здесь.
От размышлений её снова отвлекла Мария Федоровна.
- Иди сюда, покажу как с печью обращаться. Поди забыла уже все. Дров осталось много, отец твой заботился, ну а мы чужого не берем.
Старушка вывела её во двор и показала большую поленницу под навесом. Взяв оттуда несколько дровишек, женщины вернулись на кухню. Мирослава следовала за соседкой как сомнамбула, усталость после долгой дороги навалилась тяжестью на все тело, очень хотелось есть.
Старушка быстро разожгла печь, веселыми языками пламени вспыхнуло полено и в комнате стало уютнее и теплее. Ненадолго отлучившись, соседка вернулась с корзинкой продуктов. Скоро яичница весело скворчала на чугунной сковороде. Свежий хлеб с хрустящей корочкой, намазанный темно-желтым маслом и до черноты заваренный чай с молоком, покрытый сливочной пенкой, выглядели необычайно аппетитно.  Мирослава накинулась на еду, а соседка, присев у стола подперла голову рукой. Когда тарелки опустели, Мария Федоровна стала прощаться:
- Ну отдыхай, если что, я рядом.
И снова обняв Мирославу, ушла.  Глаза стали слипаться, Мира с удовольствием улеглась на пышную перину, голова утонула в подушке и сразу же уснула.

Глава 2.

- Просыпайся! Нельзя спать на закате!
Мария Федоровна трясла Мирославу за плечо. Женщина с трудом разлепила глаза, сон цепко держал в своих объятиях и не хотел отпускать.
- Еще чуть-чуть… - прошептала Мира, снова утыкаясь в подушку.
- Вставай! – требовательно и весело не отступала соседка.
- Я тебе пирогов пополдничать принесла.
И действительно из кухни неслись аппетитные ароматы выпечки.
С трудом поднявшись Мирослава пошла за старушкой и плюхнулась на скамью у окна. Мария Федоровна заварила душистый чай и разлила его в старые со стертыми узорами кружки. Сначала Мирослава молча уплетала тающие во рту пирожки, но постепенно женщины разговорились.  Впрочем, Мария Федоровна все больше молчала или задавала вопросы, а Мира, незаметно для себя самой рассказала соседке, что не ехала сюда, а бежала, от той жизни и, наверное, немного от самой себя. Последние двадцать пять лет пролетели как в угаре, работа, дом, дети, они с мужем выбивались из сил, чтобы обеспечить себе жизнь, как говорится не хуже, чем у других. Сын и дочь выросли, и казалось должно стать легче, но все только усугубилось. С мужем не складывалось, каждый из них давно жил своей жизнью, бытовых и мелочных проблем не становилось меньше, и вскоре Мирослава поняла, что единственное чувство, которое она испытывает, это усталость. Тяжелая, хмурая усталость, ничего больше не радовало и не приносило удовольствие, ощущение замкнутого круга все больше давило и стягивало узел на шее, мешая жить и дышать. И тогда она взяла отпуск за свой счет и поехала в этот заброшенный край, благо были небольшие накопления.
- Муж-то знает, что ты благополучно добралась? – спросила Мария Федоровна.
- Я звонила ему, и, хотя была еще в пути, соврала, что уже на месте.
Соседка лишь покачала головой.
- А здесь связь есть? - Мирослава вертела в руках безжизненный телефон.
- Что ты касатка, какая связь. Почитай в лесу живем.
- Я так почему-то и подумала.  И заранее предупредила, что звонить не смогу.
Мира положила на подоконник бесполезный девайс.
- А электричество? – женщина встала и щелкнула старенький выключатель у двери.
Старушка ласково рассмеялась.
- Нет, милая. Вон свечей целый короб в углу. Спички на приступке.  Раньше было, а теперь живем как в стародавние времена. При свечах, да лучинах. Спать ложимся с петухами, с ними же и просыпаемся.
Мирослава обескураженно вертела в пальцах чуть липкую тонкую свечу.
- Удивительно. «Настоящий воск?» —спросила она, и с удовольствием вдохнула терпкий медовый запах.
- А то! Дед Тимофей знатный пасечник. Всех и медом, и воском снабжает.
Мира промолчала и улыбнулась. Здорово. Она сбежала от всех благ города, наверное, будет тяжело с непривычки, но оно и к лучшему.
- И ладно!
Мария Федоровна ласково погладила женщину по руке.
- Отдохнешь на свежем воздухе, выспишься, и все встанет на свои места.
- А кто еще здесь живет? – перевела разговор Мирослава.
- Да мало народу осталось. А пойдем, познакомишься. Вон, все на улицу высыпали, интересно им с тобой пообщаться.
   Соседи оказались очень милыми людьми. В начале улицы в самом большом доме жили супруги, бежавшие, как они говорили сами, от городской суеты. Коренастый бородатый Николай и его жена Людмила, статная голубоглазая женщина, были ровесники Светланы, их взрослые дети остались в городе. Напротив, от дома бабушки, жил крепкий и синеглазый Михаил лет сорока – сорока пяти, по словам Марии Федоровны, на все руки мастер. Остальное население состояло из нескольких старушек и одного деда Тимофея, похожего на старый мухомор, если бы мухоморы курили самокрутки. Все встретили Мирославу доброжелательно и каждый старался чем-то помочь. Домой она вернулась с корзиной продуктов и кладезем советов.

Глава 3.

   Легкое позвякивание за печью сначала вплеталось в сон, потом, стало более громким и навязчивым. Мирослава проснулась, стояла кромешная тьма, ей не померещилось, на кухне кто-то был. Сердце ёкнуло и застучало быстрее, дрожащей рукой она нащупала коробок на круглом столике у кровати. С тихим шипением спичка вспыхнула, зажечь свечу удалось не сразу. От страха и обступающей густой темноты руки дрожали и сердце уже колотилось как от быстрого бега. Наконец, свеча загорелась, осветив небольшое пространство. Углы спальни по-прежнему тонули во мраке. Женщина, осторожно поднявшись почти бесшумно подкралась к двери и вошла на кухню. Никого.
- Кто тут? – голос Миры дрожал.
Она схватила, стоявший у стены ухват, решительно подошла к печи и заглянула за выступ, там было опрокинуто блюдце, с присохшим молоком. Мира облегченно улыбнулась, ну конечно, у бабушка была кошка, а сейчас её нет, это просто расшалились мыши. Нужно завтра посоветоваться с соседкой, как справится с такой напастью. Она вернулась в спальню и вскоре опять погрузилась в глубокий сон.
   Тяжесть на груди казалась невероятной, как будто на неё положили огромный камень, стало тяжело дышать. Мира, вздрогнув, открыла глаза, на ней сидело что-то чернее окружавшей её темноты, размером с очень крупного и толстого кота.
- Господи, - прошептала женщина.
- Бу!, - издало звук существо.
  Мирослава заверещала так, что дзинькнули оконные стекла, и буквально рухнув с постели, сшибая углы и мебель вылетела из дома. Стояла глубокая ночь, где-то глухо ухнула сова, ветер, шелестя кронами черных деревьев, вел тихую беседу с мерцающими звездами бездонного неба. Мира нашла за дверцей сарая старый тулуп и завернувшись в него присела на землю, прислонившись спиной к крыльцу. Что это было женщина не знала, возможно, просто расшалившиеся нервы или бесконечная усталость, с некоторых пор поселившаяся в её душе и теле. Как бы там ни было, этой ночью она в дом не вернется.
  Сон сморил её незаметно, и Мира уже не слышала тихого, но явственного топота нескольких пар быстрых и легких ног и сдерживаемые смешки невидимых обитателей двора.
   Мария Федоровна трясла Миру за плечо, яркое солнце ударило в глаза, невольно зажмурившись женщина с трудом потянулась. Она так устала, что уснула во дворе на жесткой земле и теперь затекшая спина нещадно болела.
 - Ты чего это? - удивленно спросила соседка.
Мира, немного смутившись, все же рассказала ей ночное происшествие. Мария Федоровна весело рассмеялась:
- Шалит дедушка, давно не кормили.
На недоуменный взгляд Мирославы продолжила:
- Домовой здешний, молока просил с хлебом, ну и напугал тебя невольно. А так он славный, хозяйственный.
Женщине показалось, что она сходит с ума, сначала ночные галлюцинации, а сейчас это еще более странное объяснение старушки. Может быть ей и это кажется? На всякий случай переспросила:
- Покормить надо?
- Ну да, - Мария Федоровна охотно пояснила:
- Вечером поставь за печку блюдце молока и краюшку хлеба, да скажи, что мол угощайся. По-хорошему с ним поговори. Ты по-доброму и он с добром.
Старушка улыбалась и женщине пришла мысль не шутит ли она. Но переспросить еще раз не решилась.
День пролетел незаметно. Мирослава убралась в доме, и наладила небольшое хозяйство. Выгрузила из багажника привезенное с собой: вещи, книги, запасы тушёнки, круп и сахара, разложила все по местам. Навела порядок в дворике, и даже посадила небольшую клумбу, соседки дали рассаду для будущего цветника. Физическая работа на свежем воздухе приносила удовольствие, с непривычки заболели мышцы и ломило руки, но на душе было легко и спокойно. Уже готовясь ко сну, женщина вспомнила совет Марии Федоровны. Она налила в чистое блюдце молока и отломив кусочек свежего каравая, положила на выступ за печкой. Помявшись среди кухни, прокашлялась и нерешительно проговорила:
- Ну ты угощайся. И давай дружить что ли… Ладно?
В ответ ей была лишь шуршащая тишина старого дома. Ночь прошла спокойно, утром заглянув за выступ Мира с удивлением увидела, что угощение исчезло. «И все-таки где-то здесь живет кошка», - упрямо подумала она.
От этих размышлений её отвлек оклик с улицы, за калиткой стояла Людмила.
- Хватит спать, пойдем искупнемся.
Соседка была в прекрасном настроении. Мирослава зябко поежилась, было прохладно, легкий ветерок тревожил придорожные заросли, солнце стояло уже довольно высоко, но повсюду еще блестели россыпи росы.
- Давай, поторопись, нужно босиком по траве пробежаться, - настаивала Людмила.
Нехотя Мира взяла полотенце и двинулась за ней к озеру.
-А зачем бегать, - хмуро спросила она.
— Это лучшее лекарство от хвори и хандры.
Весело рассмеявшись, соседка скинула кеды и встала на землю. Мира последовала её примеру, сначала было прохладно и колко, сделав несколько неуверенных шагов, она пошла по склону, осторожно ступая на изумрудные травинки сверкающие под лучами солнца. Не торопясь женщины вышли на берег озера. Вода, прозрачная как слеза, покрытая легкой рябью, была отчаянно холодной. Людмила первая быстро скинула платье и, забежав в озеро, несколько раз окунулась. Мирослава последовала за ней, дрожь охватила тело, она покрылась мурашками, но зайдя по пояс быстро присела. Первое впечатление как от ожога, остатки сна улетучились мгновенно, кожа загорелась и внезапно настроение с показателя унылое перепрыгнуло на отличное. Женщина решила немного проплыть, сделав небольшой круг уже близко к отмели почувствовала, как что-то легко коснулось её ноги. Невольно дернувшись, она, задвигала руками быстрее и вскоре вышла на берег.
- Рыба у вас здесь водиться? - спросила она.
Соседка утвердительно кивнула:
- И рыба, и русалки.
«Еще одна сумасшедшая», - подумала Мирослава. Но Людмила, не замечая её насмешливого взгляда продолжила:
- Но здешние, водяницы, не опасны. Они и на берег никогда не выходят, могут только пошалить, пощекотать в воде.
Поднимались женщины в гору молча, уже наверху, тепло попрощались, и Мирослава зашла в дом. Её удивляла простодушная вера местных жителей в чудеса, может быть близость к природе и отсутствие городских благ сделало их такими суеверными. После холодного купания было зябко, захотелось горячего чаю. Женщина довольно быстро разожгла печь, благо этого топлива отец запас года на три, можно было не экономить. Поставив чайник, она пошла в залу и удобно устроившись на диване с книгой, незаметно задремала. Что-то мягкое и лохматое чуть коснулось её руки.
- Ох! - раздалось над самым ухом.
Мира подскочила.
- Да что ж такое!
Но тут тонкое чутье уловило еле заметный запах дыма. Женщина быстро забежала на кухню, несколько тлеющих угольков выпали из печи, она не плотно закрыла заслонку, деревянная половица и коврик тлели постепенно разгораясь. Ойкнув, она схватила графин с водой и выплеснула на пол, потом взяв тряпку убрала беспорядок и сняла давно закипевший чайник.
Растерянно посмотрев по сторонам, Мира вышла во двор, покачивая головой. В этом доме действительно творится что-то странное.

Глава 4.

   Первая неделя пребывания в Залесово подходила к концу. Июньское солнце ласково согревало землю, ночами часто шелестел дождь, но каждое утро вырвавшийся из лесного плена ветер весело разгонял тяжелые тучи, освобождая дорогу солнцу.
   А Мирослава опять затосковала. Терзала мысль, что отпуск пройдет, и все опять вернётся на круги своя. Встав утром, она хмуро посмотрела на своё отражение в старом зеркале и с досадой отвернулась. Чайник весело булькал на печи, пора было завтракать и думать, чем занять сегодняшний день. «Может пора домой», - внезапно пришла мысль. «От самой себя не убежишь». Но словно в ответ на этот вопрос раздался резкий и неожиданный стук. Мира распахнула тяжелую дверь не спрашивая, здесь было некого опасаться.
- Доброе утро.
Михаил, стоя на крыльце, держал в руках объёмный ящик с инструментами. Мира отступила и невольно поправила волосы. Она понимала, как выглядит спросонья в сером растянутом свитере и старых джинсах. И хотя женщина давно поставила на себе крест, записав если не в старухи, то в отжившие свой век замужние женщины, сейчас невольно смутилась и рассердилась на соседа за неожиданный и ранний визит.
- Доброе.
Тон Миры не оставлял сомнений в дурном расположении духа. Но Михаил, словно, не замечая столь прохладного приема, продолжил:
- Дверь в баню пришел поправить.
И не говоря больше ни слова ушел в глубь двора. Вскоре оттуда послышался стук топора. Старая дверь за весну заметно осела в землю и не поддавалась, мыться приходилось в летнем душе, вода в котором при хорошей погоде прогревалась к обеду.  Мирослава вернулась в дом, быстро нанесла легкий макияж. Переодеваться она не будет, это слишком явно выдаст желание понравиться. Женщина небрежно растрепала волосы, зная, что это ей точно идет и стала заваривать чай. Интересно, а он завтракал? Может пригласить соседа к столу? Но ей и угощать толком нечем, Мира в растерянности застыла посреди кухни. Для начала нужно самой выпить чаю и успокоиться. Она успела позавтракать и вымыть посуду, а Михаил все не возвращался. Женщина вышла во двор. Сосед закончил работу и аккуратно укладывал инструменты.
- Баня хорошая, - сказал он, не поднимая головы.
- Как соберешься топить позови, помогу.
После этих слов он встал и легко подхватив тяжелый ящик пошел со двора. Михаил уже вышел за калитку, когда, опомнившись, Мира запоздало крикнула:
- Спасибо.
- Не за что.
Мужчина удалялся очень быстро и его ответ долетел уже с другой стороны улицы.
«Ну да», - прошептала она, вернувшись в дом. «Он просто по-соседски помог». Мира села на диван и грустно уставилась в пол. «Нужно заняться делом, и вся дурь пройдет», - через минуту сказала самой себе и решительно поднялась.
Для начала она оглядела стройные ряды тушенки, круп, сахара и прочих запасов, привезенных из города.
- И куда столько приперла? Длительную осаду пережить можно…
Произведя ревизию и протерев пыль в кладовой, Мирослава вышла во двор, и упершись одной рукой в бок, а другую приставив козырьком ко лбу, осмотрела поле деятельности, как полководец оглядывает вражеские войска. Большой огород весело шелестел сорняками. Посевной сезон закончился, но не мешало бы и здесь навести порядок. Однако это оказалось куда сложнее, чем она предполагала. Подойдя к работе крайне ответственно, Мира тщательно полола сорняки, а затем вскапывала и рыхлили землю. Через два часа стало темнеть в глазах от усталости, а спина немилосердно заныла. Однако разогнувшись женщина обнаружила, что результат её труда выглядит весьма плачевно. В море разнотравья скромно чернел клочок очищенной земли. «Пожалуй, на сегодня хватит», - решила Мирослава и все еще в полусогнутом положении побрела в душ.
В этом краю время существовало совсем по другим законам. В городе часы и минуты мчались друг за другом как ошалевшие, здесь же утро неторопливо сменялось вечером, один день другим. Вот и сейчас, казалось, с момента пробуждения прошла целая вечность, она успела переделать множество дел, а день только начинал клониться к вечеру. «Пойти погулять что ли?», - разговаривать с самой собой входило в привычку. Не глядя по сторонам, Мира быстрым шагом устремилась по улице, она задумалась и уже забыла, что пошла гулять, а не преодолевать среднюю дистанцию на максимальной скорости. Дед Тимофей, сидя на завалинке у своего дома, не торопясь пыхал неизменной папироской, с улыбкой провожая медленно заходящее солнце.
- Куда бежишь, Славка! – окликнул он женщину.
- Чего как оглашённая несёшься? У нас тут люди так не ходют. Подь как сюды.
Он похлопал рукой на завалинке рядом с собой. Мирослава подошла и послушно присела рядом.
- Не спеши. – снова обратился к ней дед Тимофей
- Отдохни, глянь красота какая.
Небо начинало полыхать багровым закатом, птицы чертили черные полосы в темнеющем воздухе. Мирослава уселась поудобнее и вытянула ноги.
— Вот и правильно. – одобрил дед.
- Ты послушай, что я тебе расскажу.
Похоже старичку захотелось поговорить, и он был рад неожиданной слушательнице. Дед Тимофей неторопливо закрутил очередную папиросу коричневыми заскорузлыми пальцами и улыбаясь в густую седую бороду начал:
- Места у нас здесь глухие, не смотри, что районный цент близко, а чуть дальше повсюду леса, реки да озера. Пошел я как-то летом за грибами, давненько это было, в тот год их уродилось мало, пришлось долго бродить по лесу, сам не понял, как заплутал, хотя места все знакомые сызмальства. Завел меня леший на болота, чем я ему не угодил на тот раз не ведаю. Глухое место, ветви густых деревьев закрывают солнце, валежник преграждает путь, а впереди трясина ряской покрытая. Стал я выбираться оттуда, тут глянь стоит кто-то у самой топи, баба не баба, не поймешь, тощая, длинная, космами грязно-зелеными завешена, пригляделся, батюшки! Лихо одноглазое, вот так напасть, видать натворил неладное, да и выпивать в то время лишку начал, вот оно и нашло меня. Убежать он этой нежити невозможно, нюх как у зверя, сила немеряная и быстра как ветер. А уж если привяжется, пиши пропало, такие невзгоды наваляться, никому не выдюжить. Высосет оно всю радость и удачу из жизни, тоску и уныние нагонит, болезнями свяжет, и не отступит пока не сведет в могилу. Вижу, дремлет, глаз полуприкрытый, а рядом злыдни шныряют едва видимые в сумраке лесном. Они всегда Лиху сопутствуют, худо если в доме заведутся. Нищета и разруха поселяться в жилище вместе с ними, не будет ни мира, ни лада в семье. Хороший хозяин домовой близко эту нечисть не подпускает, а ежели выгнать его по неосторожности или с дуру, тут и жди беды.   Затаился я, ножичек грибной в кармане нащупал и стал подкрадываться в обход чуток, думаю авось повезет, и не заметит меня. Тут ветерок поднялся, я и зашел с подветренной стороны, шум листвы приглушил мои шаги. В последний момент оно и обернулось, глаз свой черный распахнуло, тянет высохшие руки. Ну терять нечего, размахнулся я и ударил прямо в зенку, кровища, как вода заплесневелая болотная хлынула, взревело лихо страшно, а я бежать. Убить нежить нельзя, только задержать на время, пока глаз новый не нарастет, силу свою теряет и двигаться почти не может. А оно то мне и нужно. Бегу, а тут туман густой окутал, истома навалилась, мысли путаются, ноги как каменные, это Лихо меня не пускает. Призвал я Хозяина Лесного на помощь, кричу:
- Помогай отец, чем провинился перед людьми, или сделал не так, выправлюсь. Защити от   горя лютого!
Шевельнулись впереди лапы еловые, вижу, стоит он, высокий, борода вьется до пояса, рога на косматой голове, посох в руке держит, и смотрит укоризненно. Пальцем погрозил и кивнул, рассеялось наваждение навье, и дорога впереди расступилась в зарослях. Эх и бежал я, хотя и не молод тогда уже был, да страх гонит лучше собаки. С той поры исправился, и вот почитай уже сколько годков живу, лиха не знаю. Так-то милая.
Улыбка у деда добрая, а выцветшие голубые глаза с хитринкой, не поймешь, то ли правду говорит, то ли шутит.

Глава 5.

   Несмотря на предложение соседа о помощи в подготовке к растопке бани, Мирослава, в виду своей крайней самонадеянности, решила: «Я сама».  Эта суббота была объявлена днём спа-процедур, и началась она с генеральной уборки. Отремонтированная Михаилом дверь легко открылась, пропуская в маленькую комнату с деревянной скамьей, бочкой для воды и еще какой-то утварью, сваленной в углу и на лавке. Крошечное окошко, заросшее паутиной, едва пропускало дневной свет. Мирослава опасливо пригнувшись вошла внутрь, притолока располагалась как раз вровень с её лбом. «Для гномов что ли строили», – проворчала она, оглядываясь по сторонам.  От накопившейся повсюду пыли немедленно защекотало в носу, но это была не проблема. Проблемой и очень большой были многочисленный пауки, оккупировавшие с прошлой осени все помещение. Их Мирослава боялась до смерти.  Даже дверь в парилку была густо покрыта серыми, липкими нитями.  Воспоминания из детства сохранили уютное и теплое помещение, пропитанное запахами трав и березовых веток. Сейчас же баня больше напоминала готовый реквизит для фильма ужасов. Просить соседа о помощи по-прежнему не хотелось, и она, взяв веник решительно ринулась в бой. Отряд членистоногих бросился врассыпную, но один из них, дезориентировавшись, скаканул женщине на предплечье и бодро подбрасывая лапы побежал вверх. Раздался оглушительный визг, способный разбудить мертвого. Ну или на худой конец вызвать сход лавины, обвал в горах, или какое-нибудь еще стихийное бедствие. Мирослава, пулей вылетев во двор, чудом не трепанировала себе череп, отделавшись лишь скользящим ударом по лбу. Страшно размахивая руками и мотая головой, она с жаром исполнила на круглом пяточке земли танец обезумевшего дикаря.  Однако, быстро устав от непривычной активности, женщина, тяжело дыша, остановилась. Бежал подлый агрессор или был убит оставалось за завесой тайны. Тщательный досмотр тела и одежды (насколько позволяла шея, отягощенная остеохондрозом) давал надежду, что опасность миновала. Наконец, Мира отдышалась. Подняв выброшенный в панике веник, она сжала его как штык-нож в чуть дрожащей руке и тихонько подвывая от ужаса, снова вошла внутрь. Минут пять все шло совсем даже не плохо. Серый ком на венике рос, а обитатели бани предпочитали ретироваться в щели. И тут что-то нежно защекотало её лицо. Скосив глаза, Мирослава с отвращением увидела, что с челки на полупрозрачной нити свисает и беспардонно раскачивается, довольно упитанный представитель семейства паукообразных. На это раз её крик больше напомнил вой пожарной сирены. Она снова рванула наружу.  В этот день судьба благоволила Мирославе. От серьёзной черепно-мозговой травмы её спасла щель в рассохшейся деревянной доске.  Зацепившись за неё ногой, она потеряла равновесие и рухнула на пол, эффектно подняв в воздух столб пыли и с гулким грохотом сбив по дороге какие-то старые и ни в чем не повинные ведра, мирно стоявшие до этого на лавке. И тут она заметила мужские кроссовки прямо у себя под носом, а их обладатель возвышался над нею, с интересом наблюдая за происходящим.
- А что ты делаешь? – спросил Михаил.
Мирослава, пребывающая на четвереньках, немедленно приняла более изысканную позу, непринужденно присев на пороге. Поправив взбитые коком и серые от пыли волосы, небрежно ответила:
- Да вот, баньку решила растопить.
- Серьезно? Интересный способ. Я наблюдаю почти с самого начала и, честно говоря, впечатлён.
В глазах соседа плескалась насмешка, протянув Мирославе руку он помог ей подняться.
- Помочь? – коротко спросил Михаил.
- Только если с пауками.
Мирослава подала ему веник и зябко повела плечами.
- Там их прорва.
Операция по ликвидации захватчиков в исполнении Михаила заняла куда меньше времени и произвела значительно меньше шума. Спустя каких-то десять минут он вышел наружу и отряхнув веник спросил.
- Дальше что?
- А дальше я буду её мыть. – ответила Мирослава и гордо выпрямив спину устремилась ко входу.
В последний момент Михаил успел затормозить её движение, смягчив удар подставленной ладонью.
- Может тебе каску дать? У меня есть старая мотоциклетная. – жалостливо спросил он.
- Я все забываю, что она низкая. – доверительно посетовала Мира, потирая многострадальный лоб.
 Рост Мирославы составлял никак не меньше ста семидесяти семи сантиметров. Чаще всего это помогало или было удобным. Например, в метро в час пик или если что-то нужно достать с верхней полки без помощи табурета. Но, в условиях деревенской жизни, это становилось проблемой. Если в дом она еще входила впритирку, то сарай или, как оказалось, баня грозили ей серьёзным увечьем. Но отступать женщина не привыкла.
- Благодарю.
Она вежливо отстранила соседа.
- Дальше я сама.
Михаил с сомнением покачал головой, но, не сказав больше ни слова, удалился. Уборка прошла без особых происшествий и то только благодаря тому, что во избежание травм, Мира решила вообще пока не распрямляться. Так, в согбенном положении, она отмыла до блеска деревянный пол, скамьи и даже каменку. Время подходило к обеду. «Растоплю и пойду обедать», - решила женщина. Тренировка с печью дала себя знать, пламя быстро вспыхнуло, и начало разгораться, охватив сухие поленья. Плотно закрыв двери Мирослава с чувством глубокого удовлетворения, вернулась домой. После порции наваристого борща она решила проверить как обстоят дела в бане. Но открыв дверь сразу поняла - что-то пошло не так. В предбаннике струился сизый дым, а в парилке задымление висело плотной завесой. Дрова, видимо, больше не горели. Мирослава отчаянно закашлялась.
- Почему ты такая упертая?
Михаил стоял за у порога, скрестив руки на груди и укоризненно глядя на женщину.
- Так тяжело принять чью-то помощь?
- Что я сделал не так? – растерялась Мира.
- Тягу проверять надо! Задвижку убрать!
Сосед уже сердился. Вылетая в распахнутые двери дым начал редеть.
- Пусть проветривается, банный день переносится. – сказал Михаил и круто развернувшись вышел.
Мирослава последовала за ним. Глядя соседу вслед, невольно подумала: «Хорош». Но тут же, словно опомнившись, встряхнула головой и побрела в дом. Спа процедуры накрылись, придется обойтись душем.

Глава 6.

  Следующее утро было воскресным. И хотя сейчас был отпуск, а стало быть, каждый день выходной, на уровне подсознания этот день воспринимался особо. В городе будни тонули в работе, а суббота пролетала в хлопотах и заботах: магазин, уборка, стирка. Но воскресенье —совсем другое дело. День – когда с чисто совестью можно предаться сладостному ничегонеделанью. Видимо поэтому сегодня Мирослава не почувствовала в себе никаких стремлений к совершению подвигов на ниве домашнего хозяйства. После завтрака она, расстелив во дворе старое одеяло, блаженно развалилась на солнце. Но лежать ей вскоре надоело, да и двор был жестковат для спины офисного работника. Недовольно повертевшись, она встала и постояла на четвереньках, раздумывая чем бы заняться. Но и в этой позе никаких умных мыслей в голову не приходило. Тогда женщина поднялась и сцепив руки за спиной несколько раз прошлась по двору.
- О! – воскликнула она с энтузиазмом.
- Баня.
И она направилась за дровами. Свалив их у печки, она немного постояла в раздумье. Затем, встав на четвереньки, попыталась определить, где находиться таинственная задвижка, отвечающая за столь необходимую тягу. Но, увы, закопченная внутренность печки не помогла её с решением этой задачи. Еще немного помявшись, она вышла во двор и перейдя через улицу нерешительно миновала калитку соседа и снова замерла у самого порога. Дверь открылась так внезапно, что Мира вскрикнула и метнулась в сторону.
- Ты чего такая нервная? – просил Михаил.
- Просто не ожидала. – коротко ответила Мира.
- Я это… попросить хотела с печкой в бане помочь.
- Да не ужели? – притворно удивился сосед.
- Ну пошли.
Мужчина, решительно посадил её на низкую лавочку у сарая.
- Нечего под ногами вертеться. – сказал он и вошел в баню.
Мира слышала звуки возни, но определить по ним какие именно тайнодействия совершал сосед было невозможно. Спустя несколько минут он вышел с совком полным золы и вытряхнув его снова нырнул под низкую дверь. Так же не говоря не слова, натаскал воды и захватил еще дров. Мира успела заскучать, когда Михаил наконец вышел наружу и плотно прикрыл за собой дверь.
- Ну все.
Сказал он.
- Думаю сильный жар тебе ни к чему. Часа через два можешь идти.
- Спасибо. – промямлила Мирослава.
- Не за что.
Михаил ушел, а Мира решила наладить обед. Готовка плавно перетекла в мойку кастрюль, посуды, стола и пола. Когда Мира глянула на часы прошло куда больше двух часов.
— Вот черт. - выругалась она.
- Как я так увлеклась. Хотела же отдохнуть сегодня.
Она крадучись вышла во двор и захватив несколько поленьев проскользнула в баню. В каменке тлели угли, она быстро подбросила дрова и пламя вспыхнуло с новой силой. Так же пригнувшись, она вернулась домой.  Легкий обед занял совсем не много времени. Мира посмотрела на часы - минут сорок еще было в запасе. Она прилегла на диван и взяла книгу. «Шагреневую кожу», и это было её ошибкой. Мира глубоко уважала французского классика и регулярно перечитывала его творения, но вот беда, эти произведения неминуемо погружали её в глубокий сон приблизительно на каждой десятой странице. Поэтому на штурм одного романа основоположника реализма у неё уходило немало времени. Так произошло и на этот раз. Откровения Рафаэля о событиях, повлиявших на его неокрепшую душу, привели её в состояние медитативного транса и на словах: «Я выиграл», она уронила книгу и громко засопела. Снотворное действие великого произведения закончилось приблизительно часа через два. Когда Мира поднялась и протерла глаза близился вечер. Она чертыхнулась и снова крадучись устремилась во двор. В бане было тепло, но для подстраховки она подкинула еще одно полено и пробравшись в дом начала собирать все необходимое для долгожданной помывки. Когда она торжественно уселась в парилке, над Залесово померк закат и опустились сумерки. Женщина сидела на лежанке, наслаждаясь горячим воздухом, кожу приятно пощипывало, благодатный жар разливался по всему телу.
- Еще немного и пойду, - подумала она, и тут перед глазами все поплыло.
В обманчивом зрении и призрачном свете плошки с маслом, у веника, стоящего в углу, выросла голова сердитого лохматого старикашки, грозящего прутиком ручкой, в углу мяукнула серая кошка. Мирослава попыталась встать, но связка березовых веток уже была уже около неё, прямо в лицо глянули злобные красноватые глазки. Мира одним ударом отшвырнула нахальный веник и подскочила.
- Батюшки! – закричала она.
- А кошка здесь откуда?! Я же сварила её к черту!
Женщина попыталась открыть дверь, то та, подлая, почему-то не поддавалась. И тогда Мира, собрав все силы, с размаху поддала по непокорной поверхности плечом и бедром. Плечи у неё были обычные, а вот бедра очень даже ничего, вполне достойные лучших произведение Рубенса. Дверь жалобно крякнула и распахнулась. Мирослава схватила кошку поперек туловища и выдернула в предбанник. Но серая бестия решила дорого продать свою жизнь. Она завопила как вурдалак и страшно изогнувшись, уставилась на женщину безумными, красными глазами. Впрочем, ради справедливости нужно сказать, что глаза у кошек в принципе безумны, особенно когда они таращатся на пустое место, доводя своих хозяев до приступов панического страха.
- Успокойся, дура! – кричала Мира.
- У тебя тепловой удар.
И она окунула животное в ведро с водой. Раздалось страшное шипение, как будто раскаленную наковальню бросили в январскую прорубь. Мира испуганно выпустила странное животное и оно молнией метнулось обратно в парилку.
— Вот глупая. – в досаде крикнула Мира и вылила на себя второе ведро.
Дыхание на несколько секунд остановилось, но, когда оно вернулось, дурнота исчезла без следа. В эту минуту в предбанник ворвалась Мария Федоровна. Мира только успела замотаться в простыни, как соседка налетела на неё как коршун. Никогда до этого женщина не видела старушку в таком состоянии.
- Ты совсем сдурела, голова у тебя на плечах есть? - кричала баба Маша.
- В баню ночью нелегкая тебя понесла?
- Да все нормально, перегрелась чуток!
 Мира искренне не понимала с чего такая паника.
- Какой перегрелась?
Соседка немного успокоилась, присела на скамью во дворе и отдышавшись продолжила:
- В баню после заката солнца не ходят, это время Банника и жены его Обдерухи. Если с ними по-хорошему, то и они с добром. А разозлишь, запарят до смерти.
- Понятно. – Мира не хотела спорить.
- Мария Федоровна, у меня тут другая проблема. Чья-то кошка забралась в парилку. И судя по всему почти поджарилась. Я попыталась её вытащить, но она убежала обратно. У бедного животного глаза кровью налились, и крыша поехала.
И Мира распахнув обе двери стала звать:
- Кыс, кыс, кыс.
Но кыса как сквозь землю провалилась. Не было её ни в углах, ни под лавками.
- Какая кошка? – испуганно спросила Мария Федоровна.
- Серая, гладкошерстая. – спокойно ответила Мира, продолжая оглядываться по сторонам.
Соседка ахнула.
— Это и есть Обдеруха!
Мира обняла старушку и ласково похлопала по плечу.
- Конечно, кто же еще. Ладно баб Маша, пойду я. Что-то не складываются у меня отношения с баней.
Мария Федоровна, укоризненно качая головой и что-то ворча себе под нос ушла. Мирослава вернулась в дом и оделась. Но чуть позже, налив в плошку молока, вернулась в баню.
- Кыса. – позвала она.
- Я не хотела тебя убивать. Иди молока попей несчастная.
Кошка не отзывалась и Мира, оставив молоко на полу, а двери открытыми, ушла в дом.  Но как только в окне спальни погасла свеча, деревяшки, подложенные под порог во избежание самопроизвольного захлопывания створок, вылетели, словно от сильного пинка, и, с тихим скрипом, двери затворились.

Глава 7.

    На это день был запланирован общедеревенский пикник. Соседи с утра предупредили Мирославу, что перед закатом все собираются на берегу озера. Её было поручено обеспечить сервировку стола и отварить картошки. Мира вначале даже загрустила, что ей не поручили более важных дел, но потом рассудив здраво признала такое решение соседей вполне разумным. У неё не было ни огорода, ни живности. Поэтому женщина, перерыв все домашние кладовые, собрала необходимое количество тарелок, вилок и стаканов. И отварив ведро очищенной картошки с чувством выполненного долга принесла все это на берег озера.  От себя она захватила несколько банок тушенки и сгущенки. Солнечный диск постепенно опускался за лес, золотя малахитовые кроны деревьев. Отблески костра всполохами освещали покатый берег, последние алые отсветы легли на потемневшую воду.
- Покрывала принесла? – спросила Людмила, как только запыхавшаяся Мира плюхнулась на траву.
- Нет. Забыла. – озадаченно сморщила она нос.
- Сейчас. Я быстро.
Мирослава взяла хороший старт, но, внезапно поскользнувшись на влажной траве, шлепнулась на пузо и плавно съехала обратно. Людмила и Михаил, стоявшие неподалеку дружно рассмеялись. Мира поднялась, отряхнула колени и тихонько поминая недобрым словом свою врожденную грациозность предприняла вторую, более удачную попытку. В доме она нашла несколько старых покрывал. Вообще, судя по всему, её бабушка никогда и ничего не выбрасывала. В кладовой хранились залежи разнообразных, чистых и аккуратно заштопанных вещей. Спускаясь к озеру, Мира решила больше не демонстрировать чудеса скорости и ловкости. Она шла, аккуратно выбирая дорогу, прижав к груди ворох одеял. Как это произошло она не поняла, но правая нога вылетела из-под неё наподобие легендарного канкана и, шлепнувшись так, что отдалось в голове, она пролетела метра два по склону на пятой точке.
- Да что с тобой? – снова залилась смехом Людмила.
Михаил, улыбаясь подал ей руку.
- Больно? – сочувственно спросила Мария Федоровна.
— Это вряд ли. С усмешкой заметил Михаил, многозначительно посмотрев на наиболее пострадавшее место.
Мирослава фыркнула и отдала покрывала соседкам.
- А салфетки? – снова спросила Людмила.
Мира не успела ничего сказать. За неё ответил Михаил.
- Не надо. Сам схожу, пока она с двух сторон не стерлась.
Мирослава не успела сообразить обидеться ей или нет, как на берегу началась суета. Женщины готовили место для пикника, Николай ворочал на решетках сочащиеся соком куски мяса. Дед Тимофей разжигал отдельный праздничный костер. На траве раскинулись скатерти-самобранки, манящие ароматами свежей выпечки и запотевшими кувшинами с ядреным квасом, и медовухой. После часа сытной еды и тостов, Мария Федоровна поднялась первая и озорно улыбнувшись пошла вокруг праздничного костра, подперев руки в боки и притопывая:

Ой ты месяц молодой.
Выходи гулять со мной.
Ой купало, ой купало.
Выходи гулять со мной.

Бабка Анисья, подскочив к ней подхватила высоким и зычным голосом:

Ой вы яркие огни.
Светлы ночи, ясны дни.
Ой купало, ой купало.
Светлы ночи, ясны дни.

Остальные бабульки и Людмила дружно присоединились к хороводу. Только Мира продолжала сидеть. Она едва пригубила медовуху, так что компенсировать врожденное отсутствие легкости, веселости и слуха было категорически нечем. Но Людмила схватила её за руку и затащила в круг.

Девки на реку идут.
Да венки свои плетут.
Ой купало. Ой купало.
Да венки свои плетут.

Желтый цвет, да синий цвет.
Лучше этой ночи нет.
Ой купало, ой купало.
Лучше этой ночи нет.

Николай и Михаил сидели в сторонке и посмеиваясь наблюдали за весельем, разгоравшемся на берегу. А дед Тимофей, с неизменной папироской в губах, приплясывал стоя, поводя плечами и похлопывая себя по бокам. Когда закончили водить хоровод, Людмила первая скинула легкое платье, под которым оказалась белоснежная рубашка на тонких лямочках, и весело забежала в воду. Николай последовал за женой. А после присоединились и все остальные. Только Мира растерянно стояла в сторонке, у неё не было рубашки, а раздеваться до нижнего белья, когда все почти одеты, было неловко. Она отошла подальше и сняв платье у самой кромки осторожно ступила в воду.  Скользкие камни под ногами заставляли двигаться очень медленно. Редкие прибрежные водоросли приятно щекотали голени. Глубоко заходить Мирослава не стала, когда вода достигла пояса женщина присела и поплыла к берегу. Сзади она услышала всплески воды, став на дно обернулась. Михаил был уже совсем рядом.
- А ты чего от общества отбиваешься? – спросил он.
- По дресс-коду не прохожу. – ответила Мира и отвернувшись стала выходить из воды.
Уже на отмели она внезапно поскользнулась и всенепременно бы упала, но сильные руки подхватили её и помогли устоять.
- Спасибо.
Мира невольно схватила мужчину за руку. И хотя она уже уверенно стояла на ногах, он не спешил её отпускать. Мирослава повернула голову, его лицо оказалось совсем близко. Он ждал от неё малейшего движения, но Мира, замерев в оцепенении, только молча смотрела на него широко раскрытыми глазами. И тогда Михаил отпустил её и выйдя из воды не торопясь двинулся вдоль берега. Растерянная Мира еще некоторое время оставалась на месте. Её сердце билось быстрее обычного, что-то давно забытое шевельнулось в груди.  Она надела платье на мокрое тело и вернулась к костру. После купания было прохладно, присев на теплую землю, женщина жадно протянула руки к живому теплу.
- Хорош греться! Прыгать пора. – дед Тимофей тряс мокрой бородой и подскакивал на одной ноге.
- Куда тебе прыгать, старый. Смотри, поджаришься. – подшучивала над ним бабка Анисья.
- За собой смотри, кошелка. – весело огрызнулся он и неожиданно легко махнул через огонь.
Людмила и Николай прыгнули вместе, не разжимая рук. Старушки перешагивали бочком по самому краю. Неожиданно Мира почувствовала, как кто-то схватил её за руку. Это снова был Михаил.
- Ну давай! – крикнул он и побежал к огню. Мира прыгнула как смогла. И почувствовала языки пламени, жарко лизнувшие её ноги. Как только обе ступни коснулись земли сосед отпустил её руку и снова отошел в сторону. Наконец Анисья последняя перешагнула уже тлеющие уголья с небольшими всполохами.
   - Погуляли, пора и честь знать. – сказал деде Тимофей и засобирался первым. За ним цепочкой вверх по склону потянулись и остальные.
- А пойдемте искать цветок! – предложила Людмила.
- Такая ночь! Ну как не жалко тратить время на сон?! – настаивала она.
Николай молча присоединился к ней сразу, Мирослава и Михаил чуть поколебавшись. А Мария Федоровна отказалась:
- Вы молодые, идите. Я свое отыскалась.
В чащу не заходили, шли по кромке леса, вдоль тропинки шелестели густые заросли папоротника, Михаил снова держал Мирославу за руку. А она шла и думала, что уже тысячу лет не ощущала ничего подобного. Ей было сладко и страшно. И перешагнуть вот это страшно было не просто. Поэтому после безрезультатного поиска мифического цветка она любезно попрощалась с соседями и вошла в дом. Там, прижавшись к стене, она слушала как взволнованно бьется её сердце.

Глава 8.

   Прошло еще несколько дней, проведенных практически в затворничестве. Мирославе хотелось побыть одной и хотя бы попытаться разобраться в самой себе. Как-то проснувшись утром, она поняла, что уже не знает, чем заняться. Битва с сорняками была окончена их полной и безоговорочной капитуляцией. Очищенной пространство чернело за домом, радуя ухоженностью благодарной земли. Дом сверкал чистотой, опрятный двор радовал цветочными клумбами. Идти на пляж не имело смысла, утро выдалось пасмурным, прохладный ветерок бороздил воду цвета серебристой стали. Ей пришло в голову навестить соседей, и начать она решила с деда Тимофея. Тот возился у большого верстака под навесом. Просторный двор кишел живностью: около импровизированного бассейна-лужи, важно ходили жирные утки, многочисленные курицы суетливо путались под ногами. Ими верховодил роскошный крупный петух, с ярко красным гребнем и роскошным оперением.
- Какой красавец! – восхитилась Мирослава.
И окликнула соседа, не заметившего её прихода:
- Здравствуйте! Как вы? Может помощь нужна?
Дед приветливо кивнул головой и махнул рукой подзывая к себе.
- Ты глянь. – сказал он, показывая деревянный домик с множеством круглых отверстий.
- Новый улей смастерил! Теперь пойдет дело! Лучше прежнего!
Дед так восторженно смотрел на свое изобретение, что Мирослава прониклась его энтузиазмом, хотя сама ровным счетом ничего в этом не смыслила.
- Здорово! – поддержала она.
- Так как насчет помощи?
- Спасибо, милая. Но пока сам справляюсь. Ты не смотри, что я старый и щуплый. Я еще ого какой крепкий!
Мира невольно улыбнулась. И дед Тимофей, бодро заковылял в сараюшку.
В доме Николая и Людмилы тоже царила обычная атмосфера спокойствия и благополучия. Мужчина что-то мастерил в своем рабочем уголке, хозяйка хлопотала на кухне. Она пригласила гостью войти и предложила угощение.
- Спасибо, не голодна.
Отказалась Мирослава.
- Так, бездельем маюсь.
 И она понуро села на табуретку. Как Людмила не пыталась поддержать разговор, Мира быстро поняла, что пришла не вовремя. Отделавшись общими фразами и погоде, и самочувствии, она быстро ретировалась и снова оказалась на широкой деревенской улице. Уже возвращаясь домой и, проходя мимо дома Михаила, женщина невольно замедлила шаг. Поколебавшись у его калитки, она решительно открыла дверцу. Ей нравился этот мужчина, и это мешало ей общаться с ним так же легко и просто, как с остальными соседями. «Я просто узнаю, как у него дела», - прошептала она самой себе, словно оправдываясь перед кем-то.
Сосед открыл сразу, как будто ждал за дверью.
- Зашла узнать, как ты.
Мирослава топталась у порога.
- Чего встала? Проходи.
Михаил отодвинул стул у тяжелого круглого стола указав на него рукой. Мирослава присела и удивленно огляделась вокруг. Она впервые зашла к соседу в гости, и внутренняя обстановка дома её впечатлила. Кругом царил образцовый порядок, но все вокруг свидетельствовало об отсутствии в доме женщины. У стены стоял перевернутый мольберт, а огромный книжный шкаф из потемневшего дерева был забит книгами.
В комнате повисла неловкая тишина. Мирослава почувствовала нарастающую неловкость от её неожиданного визита и заговорила первая:
- Я, видишь ли, не знаю, чем себя занять, хожу по соседям помощь предлагаю. Но пока безрезультатно. Может тебе могу чем-то помочь? – вышла она из положения.
- Чем ты мне можешь помочь? – мужчина задумчиво крутил большими пальцами сжатых в замок рук.
- Не знаю. – смешалась она.
- А что ты знаешь? Сама то чего хочешь? —снова спросил сосед.
Мира молчала. А действительно, чего она хочет? Зачем пришла?
- Да черт его знает. – искренне призналась она.
- Как разберешься скажешь. – с улыбкой ответил Михаил.
Женщина восприняла это как сигнал к окончанию разговора.
- Ладно, пока.
Мирослава поднялась, собираясь уйти. Михаил не задерживал, но и не провожал, молча и чуть насмешливо (как ей показалось) глядя на неё.
Женщина быстро вышла из его дома и почти бегом устремилась к своей калитке.
- И зачем я к нему поперлась! – прошептала она в досаде, влетая в сени и, в сердцах, громко хлопнув дверью.
- Бу! – раздалось над самым ухом, и сорвавшаяся с полки пустая банка довольно больно стукнула по ноге.
- Поняла. – сказала Мира, потирая ушибленное место.
- Нельзя грохать дверью.
Почти успокоившись, она вошла в кухню и поставила чайник. Чашка крепко заваренного чаю. Вот что ей сейчас действительно нужно.

Глава 9.

- Смотрю я, Славонька, ты все маешься.
Мария Федоровна ласково и с понимаем смотрела на женщину. Та лишь неопределенно покачала головой. А что тут скажешь? Тяжелая хандра, отступившая было после приезда, вернулась снова. Мысль о скором возвращении домой и на работу не радовала. И было грустно, что малознакомый сосед вызывает у неё гораздо больше эмоций, чем муж, с которым она прожила больше двадцати лет. Да и вообще ничего не радовало. Пугало время, которое мчалось как ошалелое перелистывая за годом год.
   К соседке Мирослава зашла уже под вечер. После неудачных утренних визитов настроение у неё упало, и почти весь день она просидела на диване тоскуя без телевизора и заставляя себя читать. Но буквы складываясь в слова проскакивали сплошным потоком, не задерживаясь в голове.
- Знаете, Мария Федоровна, как бывает. Смотришь на чужую жизнь и видишь, что хорошо, а что надо исправить. И советы толковые иной раз даешь. Почему же все, что касается собственной жизни так непонятно и сложно?
- Лицом к лицу лица не увидать. – улыбнулась соседка.
И Мира вспомнила, что когда-то старушка была школьной учительницей.
- Что же делать? – вопрос женщины повис в воздухе.
Она забралась с ногами на диван и прижала к себе колени.
- Может с Егоровной поговорить? – предложила Мария Федоровна, но тут же спохватилась.
- Хотя не стоит. Не простое это дело, а может и опасное.
- Кто это – Егоровна? – спросила Мира.
- Женщина. Старая и мудрая. Вот только путь к ней не близкий, и не простой. Боюсь не потянешь.
Внезапно Мирославе захотелось встретиться с этой незнакомой старушкой, в душе появилась надежда, что абсолютно посторонний человек вдруг поймет её и посоветует, что делать дальше.
- А насколько далеко? – заинтересованно спросила она.
Мария Федоровна задумалась, словно что-то подсчитывая в уме.
- Я тебе так скажу. Ходок ты никакой, стало быть, день по полю и перелеску до Пеньково. Там переночуешь, отдохнешь, и не спеша еще день до Озёрного. А там уж и рукой подать. Егоровна в лесу живет, с людьми не охотно общается. Но если тебе надо к ней попасть, непременно попадешь. Оно, конечно, можно напрямик, лодкой по озеру, но там такие топи и болота, что и дед Тимофей не возьмётся проводить. Да и нельзя. Коли идешь, иди одна. Боязно - не ходи. Главное в дороге не заплутать.
- Боязно. – честно призналась Мира.
- Но я пойду.
Женщиной овладело волнение, она поднялась и несколько раз прошла по комнате.
Мария Федоровна смотрела на неё с некоторым сомнением, но затем, словно решившись, тоже поднялась и сказала:
— Вот и славно. Собери с собой в дорогу самое необходимое. А я записочки напишу. Чтобы тебя встретили, да приветили, где надо. Завтра с восходом и трогайся.
- А что брать-то? – засуетилась Мирослава.
Мария Федоровна поняла, что без её помощи Мире не обойтись и приняла деятельное участие в сборах. Все недостающее взяли у соседей. В результате спустя два часа в кухне стоял объемный рюкзак. В него заботливая соседка помогла уложить смену белья и теплые вещи. Остальное пространство занял запас консервов, хлеба, шоколада, заварки, а также железная кружка, бутыль с водой и термос. В карманах разместились записки к знакомым, нож, фонарь и спички. Сбоку и сверху рюкзака надежно крепились спальник, туристический коврик и маленький котелок с треножкой.
- А зачем это? – спросила Мира, задумчиво указывая на спальные принадлежности.
- Вы вроде говорили, что ночевать буду у ваших знакомых.
- Да.
Соседка наконец распрямилась и с удовлетворением посмотрела на результат совместных трудов.
- На всякий случай. – продолжила она
- В дороге всякое может случиться. Так что нужно быть готовым к любым превратностям пути.
Мария Федоровна улыбнулась и приобняла женщину.
- А теперь слушай.
Усадила она Миру напротив себя.
- Завтра тебе идти полем. С полудня до двух пережди в лесу.
- Заче… - начало было Мирослава, но соседка прервала её строгим взглядом.
- Потому что слушай и не задавай лишних вопросов. В лесу не сори и не шуми. В дороге кого встретишь привечай. И главное ничего не бойся. – закончила она с улыбкой.
После ухода старушки Мира долго не могла уснуть. Её волнение не утихало. Далекий путь пугал и манил одновременно. Уже после полуночи она наконец забылась тревожным сном.

Глава 10.

   Мирослава распахнула глаза, судя по ярким солнечным лучам, заполонившим спальню, утро было давно не ранним. Она, охнув, подпрыгнула на постели и схватила часы. Так и есть, уже десятый час. Как же она не услышала будильник? Пришла мысль отложить свое путешествие, но Мирослава и с утра была настроена очень решительно.
- Ничего, успею. – говорила она самой себе судорожно одеваясь и запихивая в рот наспех сделанный бутерброд.
За воротами её встретил удивленный взгляд Марии Федоровны.
- Я думала ты давно ушла. – возмущенно проговорила соседка.
- Ничего, успею. – бодро ответила она старушке, и прикрыв калитку быстрым шагом устремилась в сторону леса.
- В полдень отдохни в тени леса, не спеши, пережди жару, не то боком выйдет! – кричала ей в след Мария Федоровна.
Полуобернувшись Мирослава, помахала ей рукой и весело вошла под зеленый свод. Впрочем, минут через тридцать он закончился и над головой распахнулось бездонное лазоревое небо, чуть поддернутое кружевом белоснежных облаков. Лесные заросли расступились по бокам и далеко вперед раскинулось изумрудное поле, колышущееся от ветра высокотравьем как волнующаяся морская гладь. Яркими всполохами горели в траве заросли полевых цветов, воздух гудел от обилия пчел и шмелей, неторопливо облетавших свои владенья. К полудню Мирослава заметно устала, два часа в пути давали о себе знать. Она свернула с дороги и несколько раз провалившись ногами в чьи-то норы благополучно вернулась под сень леса. Устроившись на более-менее ровном месте, Мира быстро прикончила вкусный обед, захваченный из дома, осознав, что в дальнейшем ей придется довольствоваться лишь хлебом и консервами.   Но, по крайней мере, они не испортятся и утолят голод. Она прилегла головой на рюкзак. До двух часов было еще далеко, Мария Федоровна советовала ей переждать это время в лесу. Женщина нетерпеливо заерзала на земле. Она и так сегодня вышла с большим опозданием. Да и к чему такая предосторожность? Не юг, особой жары нет. Приятный ветерок ласкает лицо словно приглашая в дорогу. Ноги отдохнули, голод утолен, пора в путь!
- Не будем терять время. – обратилась она к самой себе.
- К вечеру надо быть в Пеньково, а я и так подзадержалась. А ночью в лесу куда опаснее, чем в полдень.
Приведя неизвестно кому последний довод Мира надела рюкзак и снова вышла на дорогу. Не сворачивая с извилистого пути нужно было миновать поле и следующий за ним перелесок. А там совсем немного и она на месте.  Мурлыкая себе под нос незатейливую мелодию Мирослава широким шагом устремилась вперед.
Женщина сидела у самой обочины, на неизвестно откуда взявшемся здесь пеньке. Никаких других деревьев или их останков в радиусе пятиста метров больше не наблюдалось. Словно задумавшись она безвольно уронила голову, длинные платиновые волосы, скрывая лицо, тяжелым потоком ниспадали на землю. Длинное белое платье с изодранным подолом едва прикрывало небрежно расставленные ноги, открывая солнцу худые колени и тонкие щиколотки. В изящной руке она держала витиевато-изогнутую черную трубку, из которой струился сизый дымок, наполняя воздух густым травянисто-табачный ароматом. Подойдя ближе, Мирослава удивленно посмотрела на незнакомку. Захотелось молча пройти мимо, но притормозив она вежливо произнесла:
- Здравствуйте.
Женщина подняла голову и внимательно посмотрела на нее тигриными глазами. Вернее, глаза были человеческими, вот только их апельсиново-желтый цвет наводил на мысль о представителях семейства кошачьих.  Её тонкие ноздри хищно вздрогнули, а бледные губы растянулись в недоброй улыбке.
- И тебе не хворать. – откликнулась она бархатистым контральто.
Мирослава двинулась было дальше, но неожиданно незнакомка рывком вытянула вперед длинную ногу, преграждая ей путь. Мира удивленно посмотрела на женщину и раздраженно произнесла:
- Пройти позволите?
- Нет. – спокойно ответила та и глубоко затянулась.
Когда тяжелый аромат дыма коснулся ноздрей Миры, она почувствовала дурноту.
- Женщина, разрешите пройти. – повторила она уже злясь.
Но незнакомка лишь презрительно улыбнулась. Мирослава двинулась вперед, решив перешагнуть эту невысокую преграду, но получив предательскую подножку растянулась в пыли. От неожиданности и возмущения она потеряла дар речи. Быстро сгруппировавшись, Мира вскочила на ноги и максимально ускорила шаг. Она боялась и избегала агрессивных людей, может быть потому, что была трусихой, или потому что и сама легко выходила из себя. Но через мгновение как будто соткавшись из летнего воздуха незнакомка снова выросла прямо перед ней. Сейчас она стояла в полный рост и Мира с ужасом заметила на её платье пятна крови. Она попятилась и стараясь сохранить остатки спокойствия спросила:
- Что вам нужно?
- Да в принципе ничего. – лениво-протяжно ответила блондинка и, наклонив голову, не торопясь обошла Миру кругом, беспардонно оглядывая сверху вниз.
- Тогда в чем дело? – попыталась снова наладить диалог женщина.
- Ни в чем. – так же заторможенно равнодушно ответила незнакомка.
- Кто вы? Что вам нужно? – голос Миры почти сорвался на крик.
Неожиданно, глядя куда-то вдаль, желтоглазая начала раскачиваться из стороны в сторону монотонно произнося незатейливый стишок:

В полдень дома ты сиди
Никуда не выходи
Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
Я иду тебя искать.

Так же внезапно остановившись, она продолжила смотреть поверх головы незадачливой путешественницы. И тут Мирославу осенило. Странное поведение, кровь на разодранном платье. С женщиной случилась беда и видимо в следствии этого помутился рассудок. Иначе объяснить происходящее было невозможно. На место страха пришло сострадание. Мира коснулась плеча незнакомки и сочувственно спросила:
- Я могу вам чем-то помочь? Вы ранены? Здесь неподалеку Залесово. Пойдемте со мной, на машине я могу отвезти вас в больницу в райцентр.
И тут блондинка наконец вышла из транса и с живым любопытством уставилась на женщину.
- Пойдемте. – еще мягче сказала Мирослава и попыталась взять незнакомку за руку.
Но та лишь отшатнулась от неё.
- У меня есть вода и еда? Хотите? – не отступала Мира.
Она торопливо достала бутылку воды и протянула незнакомке. Теперь весь вид желтоглазой выражал крайнее изумление. Сделав шаг назад и скрестив руки на груди, она тихо рассмеялась. «Совсем плохая», - подумала Мира. «Что же мне с ней делать?». Блондинка словно читала её мысли. Она приподняла темную бровь и многозначительно хмыкнув наконец произнесла:
- Ладно, ступай.
И развернувшись, побрела, не разбирая дороги, по высокой полевой траве. Мирослава бросилась вслед за ней.
- Куда вы? Не уходите!
Незнакомка резко развернулась.
- Мне не нужна помощь. – отрезала она.
- Иди своей дорогой, не то худо будет.
И снова повернувшись к женщине спиной желтоглазая ускорила шаг.
- Я не могу! – закричала ей вслед Мира.
- Почему? – бросила та на ходу.
- Вы в крови. И, простите, но явно не в себе. Я не прощу себе если брошу вас сейчас.
Незнакомка устало вздохнула и откинув со лба густую серебряную прядь подошла к женщине вплотную.
- Иди, последний раз по-хорошему прошу!
Желтоглазая похоже начала злиться, но Мира списала это на шоковое состояние.
- Нет. – упрямо ответила она.
- Я пойду с вами. Ну, или вы со мной.
Мирослава и сама была не рада, что ввязалась в эту историю. Но теперь отступать было поздно. Она и правда начала переживать за эту бледную окровавленную женщину. Желтоглазая стояла, переминаясь с ноги на ногу и явно что-то обдумывая. Наконец, она приняла решение.
- Думаю тебе это не повредит. – проговорила незнакомка чуть усмехнувшись.
Не успела Мира хоть как-то отреагировать на её слова, как блондинка, затянувшись выпустила женщине в лицо небольшой клуб дымы. Земля под ногами Мирославы встала дыбом, и она впервые в жизни грохнулась в обморок.

Глава 11.

   Когда женщина пришла в себя солнце клонилось к западу. Небо полыхало алыми отсветами вечерней зари.
- Что со мной. – прошептала Мира.
В памяти всплыли дневные происшествия. Но последнее воспоминание сохранило странный табачный дым и прыгнувшую в лицо яркую полевую траву.  А сейчас Мирослава лежала в лесу, под головой была мягкая кочка. Рюкзак стоял рядом.
- Неужели я уснула после обеда и продрыхла весь день? И это все приснилось?! – прошептала она в отчаянии.
Она так разозлилась на саму себя, что, зарычав от бессильной ярости подскочила на ноги и сжав кулаки несколько раз топнула ногой.
- Дрыхнешь как корова! – кричала она.
- Весь день насмарку!
Но сотрясать воздух и нервничать не имело смысла, нужно было принять решение, что же делать дальше. После минутного раздумья Мира надела рюкзак и двинулась к дороге.
- Ничего не поделаешь. – ворчала она, пробираясь в высокой траве.
- Придется вернуться домой, а завтра предпринять новую попытку.
Но этим планам не суждено было сбыться. К сожалению, Мирослава страдала топографическим кретинизмом, причем в самой тяжелой степени. Она ухитрялась заблудиться даже в торговом центре. Сейчас же её настигло состояние полной дезориентации.  Мира точно помнила, что, уходя в лес на обед, повернула на лево. Поэтому сейчас, выйдя на дорогу она решительно пошла в противоположную сторону. Её нисколько не смутило, что утром солнце поднималось в зенит по правую руку, а сейчас с этой же стороны оно уходило за горизонт.  Становилось прохладно, обхватив себя руками Мира ускорила шаг.
- На фиг мне эти путешествия. – говорила она, опасливо оглядываясь по сторонам.
- Стара я уже для таких подвигов. А как жить дальше и сама решу.
Когда женщина наконец достигла перелеска, солнце тихо опустилось за деревья. Стихло щебетанье птиц, только кукушка продолжала кому-то отсчитывать года. Дорога стала почти невидимой. Откуда-то из темноты навалилась паника. Мира остановилась.
- Так, надо успокоиться. – сказала она себе дрожащим голосом.
Осознав, что дрожь не только от страха, но и от ночной прохлады, женщина достала из рюкзака свитер. Когда тепло и думается лучше. Затем она зажгла фонарик и продолжила свой путь. Спустя минут сорок, когда тьма окончательно опустилась на землю, Мира снова остановилась. По всем расчетам она должна была уже достигнуть Залесово.  Но впереди по-прежнему преграждали путь густые заросли. Внезапно фонарик замигал и погас. Усиленная тряска, удары о ладонь, а также угрозы полного физического уничтожения с употреблением непечатных выражений никакого действа на него не возымели. Теперь женщину повсюду обступала непроглядная темень.
- Дальше идти опасно. – проговорила она и шмыгнула носом.
К тому же она опять устала. Сказывалось отсутствие должной физической подготовки. Живот тоскливо заурчал напоминая, что обед был съеден слишком давно. Мирославе пришло в голову, что лучше дождаться утра. И даже если сейчас она находиться не далеко от дома, в темноте можно не шуточно заплутать. Мира слышала, что в лесу люди начинают ходить кругами, но это обычные, полноценные люди. Какую траекторию движения выберет она сама и куда эта таинственная траектория её заведет не взялся бы предсказать ни один экстрасенс. И тогда женщина решила, как это её ни пугало, ночевать в лесу. Для начала Мира на ощупь достала свой не хитрый ужин и термос, больше всего радовал припасенный шоколад. Как только голод был утолен жизнь предстала в более радужных красках.
- Ну что ж, будет что вспомнить. – попыталась взбодрить себя Мирослава.
После этого она отстегнула каремат и, как собака, стала вертеться на одном месте пытаясь выбрать подходящее место для ночлега. Но, поскольку, видимость была никакой, она наугад бросила его на землю и с кряхтением улеглась сама. Мира впервые ночевала в лесу, и соответственно впервые тестировала походный инвентарь. Выяснилось сразу, что жесткий туристический коврик не скрывает ни одной неровности земли. Наоборот, казалось, что он их подчеркивает и создает новые. Мирослава вертелась, пытаясь улечься поудобнее, но при любом положении тела что-то твердое и острое болезненно упиралось то в бок, то поясницу. К тому же было очень неуютно и страшно. «А вдруг убийцы или маньяки», - лезли в голову тревожные мысли. «Да нет, ерунда», - опровергала она саму себя. «Какие в этой глуши убийцы». «Тогда дикие звери», - продолжала женщина внутренний диалог. «Волки, медведи. Ночь их время. А ты тут на коврике, как гуляш готовый к употреблению». Мирослава вздрогнула от собственных предположений и снова села. Может на дерево залезть? Но если она задремлет, то непременно свалиться вниз. Придут ли волки и медведи еще вопрос, а сломанная нога или рука вдали от человеческого жилья и медицинской помощи более реальная угроза при таком раскладе. Мира встала и сделала небольшой круг раздумывая, где же лучше устроиться. «Может хотя бы прямо около дерева? Чтобы, если что, забраться наверх», - говорила она самой себе, прекрасно понимая, что, если что, забраться она не успеет, но эта мысль почему-то успокоила. Произведенная ревизия близ стоящих деревьев показала, что большинство из них для лазания женщин под пятьдесят не приспособлено. Гладкие и широкие стволы предполагали наличие крепких и тренированных рук и ног, коих в наличии не имелось. Но одно неопознанное (Мира была несильна в ботанике) вполне подходило. Удобные и крепкие ветви начинали расти уже в полутора метров от земли. Около него женщина и решила устроить свою импровизированную постель. Она попыталась ногами разровнять землю, но это ни к чему не привело. Лишь несколько мелких камешков отлетело в сторону. Мирослава снова легла и укрылась спальным мешком. Застегиваться в него она точно не будет. Спеленать себя ночью в лесу верх глупости. Суетясь с выбором места Мира видимо исчерпала последние силы, потому что, не успев хорошенько повертеться, она неожиданно уснула. Сколько прошло времени неизвестно.  Как вдруг её разбудил увесистый пинок по тому месту, что располагается непосредственно ниже спины и возмущенный вскрик. Мира подскочила как ошпаренная и откатилась в сторону, рядом в кустах кто-то барахтался. Наконец, невысокая и грузная фигура поднялась и, отряхивая длинную темную хламиду, довольно громко произнесла хрипловатым женским голосом:
- Язви тя в душу, заразы кусок! Надо же как зашибла окаянная!
- Простите.
Мира была ошарашена и испугана.
- Я спала, и это вы налетели на меня.
Незнакомка подошла к ней вплотную. И хотя Мира стояла на четвереньках, а старушка (как оказалось при близком рассмотрении) на своих двоих, они не сильно отличались по росту. Несмотря на темноту, Мира смогла разглядеть пухлое бледное лицо, растрепанные длинные седые волосы, и злобный взгляд маленьких, черных, глубоко посаженных глаз. И взгляд этот не сулил ничего хорошего. Не поднимаясь, Мира стала медленно отползать. Но старушка, не смотря на возраст и вес, одним прыжком снова оказалась рядом и довольно грубо схватила женщину за волосы.
- Куда собралась?
Мира просчитала свои шансы на победу в случае рукопашного боя, и решила пока не рисковать. Бабуля явно отличалась крепким здоровьем, и, что еще важнее, крайне злобным характером.
- Я просто хочу уйти, - Мира попыталась быть предельно вежливой.
- И еще раз прошу прощения, что невольно стала причиной вашего падения.
Старушка злобно усмехнулась и произнесла:
- От меня еще никто не уходил, коли повстречались. Так что не спеши, уже некуда.
Мирослава несмотря на то, что волосы, убранные в хвостик, были немилосердно зажаты в руке злобной бабки, попыталась сесть на землю и принять более удобную позу.
- Давайте поговорим как разумные люди, - Мирослава вложила в свой голос максимум такта и убедительности.
- Зачем я вам? Произошло недоразумение, а сейчас мы можем разойтись по-хорошему.
Бабка ничего не ответила, пододвинулась еще ближе и неожиданно больно ущипнула женщину за руку.
-Ой! – невольно вскрикнула Мирослава.
- Вы что спятили?
Старушка довольно усмехнулась и ущипнула её еще раз.
Мирослава взвизгнула и начала вырываться. После непродолжительной борьбы и катания в пыли ей это удалось. Она, тяжело дыша, вскочила на ноги и, отбежав в сторону, возмущенно закричала:
- Ну знаете ли! Это просто безобразие!  Кто вы вообще такая?
Старушка тоже запыхалась. Она одернула задравшуюся хламиду и оправив её на необъятной груди, выпрямилась и патетично воздев руки воскликнула:
- Я Полуночница!
Учитывая обстоятельства все это выглядело более чем странно.
«Психическая», - подумала Мирослава и снова незаметно попятилась. Пытаясь отвлечь внимание чокнутой старушки доброжелательно сказала:
- Красивое имя. Главное необычное.
От возмущения Полуночница поперхнулась и ей понадобилось несколько минут чтобы прокашляться и снова принять грозный вид, что при её росте и конфигурации было довольно непросто.
- Какое имя, мать твою! – гневно возопила она.
- Я навий ночной дух, несущий бессонницу, страх и напасти!
«Совсем бабка спятила. Кто ж её такую из дома одну выпустил?», - снова подумала Мирослава. Она пыталась судорожно вспомнить как вести себя с психически нездоровыми людьми, чтобы не вызывать агрессии, а наоборот успокоить. «Главное не перечить», - подумала она и миролюбиво улыбнувшись сказала:
- Хорошо, я все поняла. Так я пойду?
Старушка устало вздохнула и покачала головой.
— Вот непутевая. Сказала же, нет! Потому как от навьего духа еще никто не уходил!
«Приехали», - подумала Мирослава. Но вслух произнесла:
-А почему?
Видимо этого вопроса Полуночнице еще никто не задавал. Потому как она опешила и даже немного растерялась. Помахав в воздухе пухлой ладошкой, навий дух хмыкнула и, видимо не найдя лучшего ответа важно произнесла:
- Потому что!
Затем, еще немного подумав, добавила:
- Так положено!
- Кем? – не отступала Мира.
Это окончательно вывело бабулю из себя. Она с размаху хлопнула себя по округлым бокам и горестно запричитала:
- Собралась в кои-то веки в гости к Водяному. Думала посидим, вспомним былое, наливочку свежую опробуем. Нет, принесла её нелегкая! Всю ночь изгадила!
И уперев руки в то место, где у обычных людей располагается талия, старушка вперила в Мирославу возмущенный взгляд.
- Ну, знаете ли! –вспылила та.
- Я просто спала и никого не трогала! Это вы налетели на меня в темноте. Пнули, напугали, и я еще виновата?!  Все! Я ухожу.
Женщина принялась демонстративно собирать вещи. Но когда она надела на себя рюкзак с привязанным ковриком, спальником и котелком, старуха схватила её за руку и с необычайной силой поволокла в глубь леса. Мира невольно ускорила шаг, попытки сопротивляться или тормозить ни к чему не приводили.
-Отпустите! – кричала она.
- Отпустите меня немедленно!
- От навьего духа еще никто не уходил! – весело прокричала бабка и захохотала.
- Да какой вы дух?! – разозлилась Мирослава.
- Духи такие толстые не бывают! И вообще, я вспомнила, в интернете видела. Полуночница – это мифическая существо, в образе красивой и молодой девушки!
Бабка затормозила так резко, что женщина влетела в неё на всем ходу. Но старушка сдержала натиск и подтянув Миру за грудки так, что та была вынуждена подобострастно согнуться в поклоне, злобно прошипела прямо в лицо:
- Молодая значит! Вам всем только молодых подавай! А что делать женщине сурьёзного возраста?! А?!
- Не знаю, - Мирослава попыталась выпрямиться, но ей это не удалось.
- Столько лет, верой и правдой. Пашу без выходных и проходных! И на тебе… старая! А ты ненормированно потрудись с моё! Да еще в ночную смену! Посмотрю тогда на тебя! А толстеют в мои года, уже не от котлет, а от лет!
Неожиданно Полуночница отпустила Мирославу и понуро присела на огромный пень у дороги.
«Расстроила бабулю», - подумала женщина. Она подошла к старушке и слегка погладила её по плечу.
- Извините. Я не хотела вас обидеть.
- Не хотела, да обидела, - шмыгнула носом бабка и отвернулась.
- Я же все понимаю, - продолжила Мирослава.
- Сама так же переживаю. На работе молодым везде дорога, мужчины смотрят, как сквозь стекло. Муж и то привык, как к мебели. Уже и внимания не обращает.
Она присела рядом и тоже грустно опустила голову.
- А ты куда прешься-то по ночи? – после минутного молчания спросила Полуночница.
- Вообще-то я спала, а прусь по ночи благодаря вам. Ну а в целом к Егоровне шла.  Потом проспала, решила вернуться домой в Залесово и заблудилась. – ответила Мира.
- К Егоровне? – встрепенулась старушка.
- Прямо к ней самой?
- Ну да. – Мирослава не понимала её удивления.
Полуночница встала напротив женщины, так что их глаза оказались почти вровень. Она сцепила руки за спиной и, перекатываясь с носка на пятку, с интересом на неё посмотрела.
- Да что не так-то! – воскликнула Мира.
- Мне нужен совет, сама запуталась. Уже не разобраться. Вот баба Маша и посоветовала к ней сходить.
- Ладно, пошли, - сказала Полуночница и потянула женщину за собой.
- Куда?
- К Водяному.
- Зачем? – засопротивлялась Мира.
- От Залесово ты далеко ушла. А к Егоровне как раз со мной по дороге.
Какое-то время попутчицы шли молча. Наверное, каждая задумалась о своем. Неожиданно Полуночница охнула и странно подпрыгнув с размаху плюхнулась на дорогу. Из-под её ног что-то вылетело и плавно опустилось в траву. Мира нагнулась и взяв это в руки поднесла к лицу.  Крошечный бородатый человечек лежал на её ладони закатив глаза.
- Хана эльфу. – сказала она и протянула другую руку старушке, помогая подняться.
- Вы меня простите, - продолжила Мирослава, но для ночного духа у вас никудышное зрение, а про координацию я вообще молчу.
- Какой на хрен эльф! Полевик это. И какой черт его в лес ночью занес. А насчет зрения и координации – поживи с мое, тогда и поговорим! - проворчала Полуночница, отталкивая руку Мирославы и отряхиваясь.
Затем она подошла ближе и ткнула пухлым пальцем в округлое брюшко Полевика. Тот хрюкнул и открыл глаза, но уже через мгновение подлетел в воздух, кувыркнулся и исчез в придорожных зарослях.
- Похоже с консервами надо завязывать. – задумчиво проговорила Мирослава.
- С какими консервами? – заинтересованно спросила Полуночница.
- С теми, что в дорогу взяла. Не знаю, что они туда добавляют, но штука забористая. – так же задумчиво ответила женщина.
Но заметив недоуменный взгляд Полуночницы перевела тему:
- А может вам очки купить?
Полуночника хмыкнула, и покопавшись в складках безразмерного одеяния извлекла из его глубин огромные очки в черной роговой оправе. Не говоря ни слова нацепила их на нос и повернулась к спутнице.
- Ну как?
- Стильно, - вышла из положения Мирослава.
-Думаешь? – усмехнулась старушка, после чего сняла окуляры, и они исчезли в невидимом кармане.
- Ладно, непутевая, пошли.

Глава 12.

   Шли они недолго, очень скоро впереди замерцала в лунном свете водная гладь и потянуло сыростью. У самой воды на заросшем мхом валуне сидела, ссутулившись, тёмная фигура. Услышав приближающиеся шаги, она вскочила и завопила булькающим фальцетом:
- Ну наконец-то! А я уж думал, что опять или забыла, или зашиблась по дороге!
Водяной был похож на мужчину среднего роста и возраста. Вот только цвет его кожи оставлял желать лучшего. В лунном свете он безнадежно отливал зеленью. И судя по мешкам под глазами этот товарищ давно и серьезно злоупотреблял. Ну или у него были проблемы с почками. Хотя второй вариант вовсе не исключал первого. Мирослава тактично отошла в сторонку пока парочка эмоционально выражала радость по поводу долгожданной встречи. Женщина отвернулась и осмотрелась по сторонам. Куда её занесло? От легкого ветерка волны чуть слышно шелестели о каменистый берег. Лунная дорожка сверкала жидким серебром, рассекая черное озеро пополам. Позади темной стеной обступал лес. Страшно уже не было, только интересно, что еще ждет впереди?  А мужчина этот странный. Интересно, где он живет? Домов поблизости не видно, может рыбнадзор какой? И бабка странная, невменяемая, но похоже не злая. От раздумий Мирославу отвлек увесистый шлепок пониже талии.
- Ой! – вскрикнула она и резко обернулась.
За её спиной стоял Водяной и радостно улыбался в два ряда белоснежных и острых, как у акулы зубов.
- А это что за красотка! - воскликнул он, обращаясь к Полуночнице.
- Ты что, старый, сдурел?   - накинулась на него бабка.
- У меня на глазах заигрываешь, да еще и с человеком?
Мира, потирая ушибленное место, пробормотала:
- Ну вот, сподобилась. Хоть чье-то внимание привлекла.
- Да ладно тебе, не ворчи!
Водяной подлетел к Полуночнице и страстно притянул к себе, обнимая длинной рукой за предполагаемую талию. Старуха тут же растаяла и заулыбалась.
- Ишь ведь, кобель какой. Русалок целый взвод, я навещаю. «А все мало!» —говорила она, но уже не злясь, а скорее заигрывая.
- А где ты человека взяла и куда ведешь? – заинтересовался Водяной.
- Да так… по дороге наткнулась. – ответила старуха невольно при этих словах потирая ушибленный локоть. И продолжила:
- Никуда не веду, здесь переночует, да пойдет дальше своей дорогой.
- Чой это? – изумился Водяной.
- Так-таки и отпустишь?
Полуночница замялась, но лишь на минуту.
- Так и отпущу. К Егоровне она идет.
- Да ладно! – Водяной аж присвистнул и с восхищением уставился на Мирославу.
- Хороша баба! И красивая, и смелая, и…
Дальше ему продолжить не удалось. Увесистая оплеуха опустилась на его поддернутую тиной щёку, и сцена ревности вспыхнула с новой силой. Решив отойти от греха подальше, Мира пошла вдоль берега. Ночь звенела тысячами цикад, чернильное небо, словно перевернутая чаша смотрело миллионами звезд на заснувшую землю. С тихим шуршанием из-под ног разлетались мелкие камешки да чуть слышно поскрипывала галька.  Все вокруг, казалось, жило и дышало: трепетавший во мраке лес, темная вода и густой ночной воздух. Найдя довольно большой и гладкий валун, почти целиком вросший в землю, Мирослава расстелила коврик и спальник. Впереди ждала дальняя дорога, нужно было хоть немного поспать. Позади неё звуки ругани и шлепков сменились смехом и нежным воркованием. Сон уже наваливался тяжестью на тело дурманя голову, как над ухом колокольчиком прозвенел тихий голос:
- Привет.
Мира с трудом разлепила глаза, рядом с ней на валуне удобно устроившись прилегла девушка. Её длинное полупрозрачное белое платье едва прикрывало удивительно стройное тело. Длинные мокрые волосы тяжелой гривой ниспадали на плечи. Она была необыкновенно хороша собой, пугала лишь мертвенная бледность кожи.
- Привет. – ответила Мира и невольно отодвинулась.
Теплой ночью от незнакомки веяло холодом. Но та, словно не замечая этого, весело улыбнулась и продолжила беседу:
- А я тебя знаю.
- Откуда? – удивилась Мирослава.
- Видела на берегу озера. А потом к тебе подошел мужчина. Его я тоже знаю. Давно за ним охочусь, но он хитрый, так просто его не заманишь.
От этих слов Мира вздрогнула.
- А зачем он тебе? - спросила она.
- Ну как зачем.
Девушка опрокинулась на спину и заведя руки за голову выгнула спину.
- Одиноко мне, а он хорош. Глаза – как озерная гладь в солнечную погоду.
«Точно», - подумала Мира. «А душа, как дно озера, при любой погоде не узнаешь, что на дне».
Незнакомка слегка коснулась щеки Мирославы ледяным пальцем и снова засмеялась.
- Не бойся, тебе я ничего дурного не сделаю.
- Кто ты? – решилась спросить женщина.
- Мавка.
Поймав недоуменный взгляд женщины, незнакомка пояснила:
- Русалка. Мавка.
- Русалок не бывает. – протяжно зевнула Мира.
Красавица расхохоталась так громко и заливисто, что неподалеку заухала испуганная сова, а взвод испуганных лягушек бросился с берега в воду. Внезапно улыбка на лице Мавки сменилась выражением отчаянной грусти. Он порывисто села и, обхватив колени руками, подняла свое прекрасное лицо к луне.
Мирославу нестерпимо клонило в сон, но она с трудом удерживала глаза открытыми, считая, что невежливо заснуть во так, посреди разговора. Русалка, словно почувствовав состояние собеседницы, снова повернулась и ласково улыбнувшись опять коснулась лица Мирославы ледяной ладонью.
- Спи… Счастливая ты. – прошелестела Мавка.
- Почему? – уже с трудом спросила Мира.
- Теплая, живая…
Мавка легко поднялась и, словно не касаясь земли, легкими шагами пошла к берегу озера. Там в призрачном лунном свете переливаясь кружили в хороводе женские фигуры. Длинные волосы чуть колыхались в легком ночном ветерке, стройные тела были легки и грациозны. Двигаясь словно во сне незнакомки грустно-протяжно пели:

Молодою я была.
Словно яблонька цвела.
Свое сердце подарила.
Свое сердце отдала.

Мой дружочек нежным был.
Слова красны говорил.
И ночами до рассвета.
Со мной время проводил.

А потом весна прошла.
Вьюга тропки занесла.
Под венец повел другую.
Позабыв любовь былую.

Все от горя потемнело.
Сердце словно онемело.
Жизнь постылой сразу стала.
Горьки слезы лить устала.

Приняла меня река.
Во крутые берега.
Утолила мою боль.
Унесла меня с собой.

Век теперь мне жить во тьме.
Да в озерной глубине.
Сердце холодом застыло.
Землю навсегда забыло.
«Какой красивый сон», - только успела подумать Мирослава, как на неё обрушилась темнота и закружив уволокла за собой. Женщина провалилась в глубокий сон.

Глава 13.

   Мирослава проснулась от того, что яркие и теплые солнечные лучи нещадно били в глаза и щекотали лицо. Кроме того, ужасно хотелось есть. Озеро дрожало легкой рябью, лес разрывался многоголосьем птичьих трелей. Никого поблизости не было.
- Ушли … - пробормотала Мира.
- А спросить дорогу не у кого.
Но тут она заметила стрелку и надпись, выложенные на песочно-каменистом берегу из голышей: «Непутёвая, тудой». Ну что же, направление дальнейшего движения было известно, но для начала нужно умыться и позавтракать. В начале Мира хотела только ополоснуть лицо, но потом, воровато оглянувшись по сторонам, быстро скинула одежду и погрузилась в прозрачную воду. Остатки сна исчезли моментально и тело налилось бодростью. Несмотря на беспокойную ночь она чувствовала себя вполне сносно.
- Как в воду глядела, все понадобилось. – прошептала женщина, устанавливая маленький котелок на треногу.
Дров повсюду было в избытке, за минуту Мира набрала большую охапку сухих веток. И вскоре веселый огонек потрескивал под котелком, разогревая озерную воду. Щепотка чая и душицы, и вот уже бодрящий напиток дымился в железной кружке. Мира проверила свои запасы. Хлеба и банок паштета пока было достаточно, также, как и плиток шоколада. Подозрения насчет качества консервов не исчезли, но выбора не было. Здоровый утренний голод опроверг все доводы рассудка и два больших бутерброда исчезли меньше чем за пять минут. Собрав вещи, женщина, вертя головой, попыталась определиться со сторонами света. Судя по стрелке ей следовало двигаться строго на север. В нужном направлении от озера в лес вела еле заметная тропинка. После вчерашней долгой дороги ноги побаливали, но стараясь не обращать на это внимания Мирослава размеренным шагом шла вперед. Через два часа она стала с сомнением оглядываться по сторонам, как далеко еще до этого Пеньково? Но спросить было не у кого, вокруг неё по-прежнему простирались лесные заросли. Женщина села передохнуть, она с удовольствием вытянула уставшие ноги, и оперлась спиной о камень. В голову пришла мысль: «А что будет если она заблудилась? Найдут ли?».
От этой мысли снова стало страшно, одиночество стало угнетать. «Надо идти», - подумала она и надев рюкзак снова двинулась по то появляющейся, то исчезающей тропке. Неожиданно её внимание привлек посторонний звук, на пение птиц было непохоже, может зверь какой? Мира в нерешительности остановилась. Звук исходил слева, из низины, густо поросшей кустами. Было похоже на женский плач, но откуда в лесу плачущая женщина? Мира в нерешительности переминалась с ноги на ногу, наконец любопытство взяло верх. К тому же пришла мысль, что кто-то еще помимо неё заплутал в лесу и уже отчаялся.
Женщина, осторожно пробираясь в зарослях, вышла на небольшую полянку. С одной стороны, её огибала довольно быстрая узкая речка, на берегу которой стоял остов полуразрушенного небольшого дома. У самой воды скрючившись, сидела небольшая фигурка. И это она жалобно постанывала и всхлипывала. Мира подошла и, с некоторой опаской, протянула руку, но тут же одернула её и, сделав два шага назад, негромко спросила:
- Здравствуйте, я могу вам чем-то помочь?
Незнакомка подняла голову и обернулась. Мира, вздрогнув, отскочила назад. Это была очень странная женщина. Среднего роста, худощавая, одетая в длинную холщовую рубаху. Пугала её голова: совсем маленькая, покрытая свалявшимися пыльными волосами. На крошечном личике ярко выделялись черные глазки-пуговки и красный востренький нос. «Какая уродливая», - подумала Мира и тут же укорила себя, мало ли, может больной человек или врожденная аномалия. Незнакомка с недовольством посмотрела на женщину и зло спросила:
- Я тебя звала?
- Нет. - Мира уже пожалела, о том, что окликнула её.
- А зачем ты пришла?
- Подумала, что вам нужна помощь. Мне показалось, вы плакали. Ладно, я ухожу.
Мира повернулась, но не успела пройти и нескольких метров, как сзади раздалось:
- Эй!
Женщина остановилась и посмотрела на незнакомку. Та уже стояла, и сейчас её непропорциональная голова еще сильнее выделялась на фоне обычного тела.
- Возьми меня с собой, - проговорила она.
- Куда? – растерялась Мира.
Уродица противно улыбнулась и подойдя ближе ответила:
- Неважно, просто с собой.
Мирославе стало не по себе. Незнакомка подходила все ближе и ближе, а Мирослава пятилась, рискуя споткнуться и упасть. Но когда та протянула к ней свою тонкую ручку с чересчур длинными, белыми, сильно утолщенными в суставах пальцами, женщина повернулась и бросилась бежать. Вначале от страха она не чувствовала усталость, но вскоре отсутствие физической подготовки дало себя знать. Воздуха не хватало, сильно закололо в правом боку. Мирослава остановилась и согнувшись обернулась. Незнакомка было позади, совсем рядом. Она ехидно улыбалась.
- Да что тебе нужно? – крикнула женщина
- Да что тебе нужно! – противным тонким голоском передразнила её уродица.
- Уходи! – голос Миры сорвался.
- Уходи! – издевательски вторил голосок.
И незнакомка, выставив вперед свои тонкие ручки и шевеля подагрическими пальцами снова стала подступать ближе. Она не спешила, специально задерживала шаг, топталась на месте и все это время гадко хихикала. Видимо мелкоголовая наслаждалась страхом и беспомощностью женщины.
Мира с трудом поднялась и снова бросилась бежать, но сейчас ей было еще тяжелее. Уставшие ноги с трудом отрывались от земли, дыхание окончательно сбилось, сердце как ненормальное билось уже не груди, а в горле. Мира не села, а почти рухнула на землю. Ею овладело отчаяние. Мелкоголовая была рядом, она стояла, наклонив голову и не отрываясь смотрела на женщину. Мира с ненавистью взглянула на уродку, на место страха стала приходить злость. Наконец она полностью вытеснила все остальные чувства и, переполнив края, ринулась наружу. Мира встала на четвереньки и почти прорычала:
- Пошла вон!
- Пошла вон. - снова передразнила мелкоголовая, но уже не так уверенно.
- Ах ты гадина. – почти про себя прошептала Мира, и поднявшись на ноги пошла на незнакомку.
От ненависти она уже не чувствовала страха. Около дороги валялась увесистая палка, женщина подняла её и взяв наперевес в плотную приблизилась к незнакомке.
- Пошла вон, гадина. – повторила она и размахнулась.
Та отпрянула и, посмотрев на женщину исподлобья, внезапно захныкала. Неуклюже размахивая руками, она, развернувшись, побрела в глубь леса. Еще какое- то время Мира слышала её всхлипывания и стоны, но вскоре и они затихли.
Женщина выдохнула и опустив палку огляделась по сторонам. Убегая от прилипалы, она сбилась с пути, и теперь понятия не имела куда идти дальше.

Глава 14.

   Мирослава растерянно стояла посреди леса, но тут её осенило, что идти нужно на север, осталось определить, где он находиться. Вспомнив школьный урок природоведения, женщина начала обследовать деревья на предмет наличия мха. И здесь практика уложила теорию на обе лопатки. Оказалось, что мох растет со всех сторон, правда с разной степенью интенсивности, но сути дела это не меняло. Мира задрала голову, пытаясь определить местоположение солнца. Густые кроны деревьев надежно закрывали небо, к тому же время подходило к полудню, что еще больше усложняло задачу. Что делать дальше было не понятно. Двигаться наугад или дождаться времени, когда солнце начнет клониться к западу. Мирослава достала бутылку с водой, после вынужденного кросса её мучила жажда и теперь воды в бутылке оставалось совсем немного. Она бережно отпила глоток снова оглянулась по сторонам. Попыталась восстановить в памяти маршрут бегства от лесной обитательницы, кажется, выбежав из лощины, она вместо того, чтобы повернуть на лево и вернуться на тропинку, от страха ломанулась прямо, и потом уже никуда не сворачивала. Значит, имеет смысл вернуться назад. Мирослава двинулась в обратном направлении, нужно хотя бы выйти на поляну, дальше она сориентируется.  Спустя час, тропинка так и не нашлась, хотя женщина по дороге внимательно смотрела не только под ноги, но и по сторонам. Выпив последнюю воду, она в отчаянии прислонилась к широкому стволу дерева.
«Я пропала», – прошептала чуть слышно и медленно сползла на землю. Уставшее тело требовало отдыха, воды и еды. А разум отказывался верить в происходящее. Зачем она вообще ввязалась в эту авантюру? Что сподвигло её на столь неразумный поступок? Надуманные проблемы, и собственная дурь. Мира с тоской вспомнила свою уютную квартиру, ей захотелось домой, к мужу. Где все так привычно и понятно. Но факт оставался фактом, она в она в лесу и рассчитывать не на кого. Снова поднявшись, она пошла вперед и еще через полчаса к большой радости наткнулась на родник. Он бил из небольшого пригорка и стекал кристально прозрачными струями по узкому каменистому дну, вскоре теряясь в высокой траве. Никогда в жизни вода не была такой вкусной.  Мира пила снова и снова, до ломоты в зубах, пока поняла, что больше в неё не поместится ни капли. После этого наполнила бутыль. После такой удачи настроение улучшилось и появилась надежда. Выйдя на лесную прогалину, Мирослава, наконец, смогла определить, что солнце уже начинает клониться к западу. Оставив его по левую руку, она снова углубилась в лес. Над головой сомкнулся зеленый свод, женщина отмечала впереди себя цель и двигалась в одном направлении. Каково же было её удивлении, когда приблизительно через сорок минут она снова вышла к роднику.
- Да быть того не может! – воскликнула Мирослава.
- Я же шла строго на север!
Пришла мысль, что возможно это другой родник? Но нет. Примятая трава и обороненная салфетка опровергали эту версию. Женщина подняла салфетку и устало плюхнулась на траву. Но спустя пару минут пополнила запасы воды и снова пошла на север. Солнце ощутимо клонилось к вечеру, становилось прохладнее.
- Я не выдержу еще одну ночь в лесу. – сквозь слезы шептала Мирослава обращаясь неизвестно к кому.
Но еще через час она снова очутилась у родника.
- Да ты заколдованный что ли! – уже в ярости закричала она.
Мирослава понимала, еще немного и наступит ночь.
- А ночью зверье приходит на водопой! – сказала она самой себе
— Вот тут тебя и сожрут!
Женщина снова поднялась и отмечая взглядом деревья строго впереди по курсу предприняла очередную попытку вырваться из леса. Она шла уже не менее получаса, ноги дрожали и сводило живот. Утренние бутерброды давно канули в лету, но сейчас было не до еды. От усталости и голода мутило, немного кружилась голова. Слезы текли сами собой. Взгляд из-за них туманился и поэтому женщина не сразу заметила впереди себя человеческую фигуру. Когда же она осознала это, то в первое мгновение замерла от неожиданности. Мужчина (судя по очень высокому росту и крепкому телосложению) быстро и уверенно двигался метрах в пяти впереди неё. Он то появлялся, то вновь исчезал среди деревьев. Мира бросилась следом за ним и закричала
- Эй! Помогите. Я заблудилась.
Но мужчина шел не оборачиваясь. Догнать его тоже не получалось. Там, где Мира пробиралась сквозь кусты или спотыкалась, он двигался легко и свободно как легкий парусник по морской глади.
- Пожалуйста! – уже в голос плакала женщина
- Не бросайте меня здесь. Помогите!
Человек остановился и медленно повернувшись посмотрел на неё. Мира наконец подбежала к нему и схватив за рукав рубахи заговорила прерывающимся голосом:
- Скоро ночь, я боюсь. Не бросайте меня, помогите выйти к деревне. Я прошу вас!
Мира ревела в голос, растирая кулачком грязь по заплаканному лицу.
Незнакомец молчал. Его длинные золотисто-русые волосы опускались ниже плеч, а окладистая темная борода скрывала пол-лица. Он мог бы выглядеть устрашающе, вот только взгляд ярко зеленых глаз из-под густых бровей лучился добротой. Не говоря не слова, мужчина поднял крупную ладонь и слегка погладил Миру по голове, а затем кивнул, приглашая следовать за собой.  Мирославе пришлось почти бежать, но она боялась жаловаться на усталость, боялась остановиться и попить воды. А они шли и шли, пробираясь через заросли и пересекая поляны, и ручейки. Но когда женщине показалось, что силы иссякли и сейчас она рухнет и больше никуда не двинется, впереди показался просвет и через минуту они вышли из леса. Проселочная дорога змеилась желтой лентой по пригорку, на вершине которого рассыпались дома селения.
- Спасибо, - почти прошептала Мирослава.
Говорить громче или больше не было сил. Но всю свою благодарность она вложила во взгляд и в порывистое объятие лесного гиганта. Тот хмыкнул, внимательно-добро посмотрел сверху вниз и, снова слегка погладив по голове, скрылся в лесной чаще.

Глава 15.

До деревни было рукой подать, но небольшой подъем на холм окончательно лишил Мирославу сил. По неширокой, извилистой улице с глубокой колеёй женщина шла пошатываясь, как пьяная.
- Пятый дом справа, пятый дом справа. – повторяла она как заведенная.
Какой бы усталой не была Мирослава, она заметила, насколько эта местность отличается от Залесово. Как будто кто-то очертил резкую границу, отделив лес от невысоких голых холмов, разрезанных глубокими оврагами. Покосившиеся дома, крытые соломой, стояли вразнобой на кривой улице. Угрюмые дворы, спрятавшись за высокими заборами, затаились в молчании. Дойдя до нужных ворот, Мира постучала, но ей никто не ответил. Мира постучала снова, ни шороха, ни движения в ответ. Отчаявшись, женщина повернулась спиной к воротам и начала бить ногой. Тяжелый деревянный гул поплыл по улице, в соседнем дворе лениво гавкнула собака.
- Умерли вы здесь что ли все? – закричала Мирослава.
Тишина. Даже странная собака больше не реагировала на неё. Тогда она села на землю и прислонившись к забору закрыла глаза. Сил больше не было и идти было некуда. Сумерки торопливо струились по пыльной улице, как чернильные пятна по воде. На какое-то мгновение женщина даже задремала, но тут калитка неожиданно распахнулась и Мира опрокинулась навзничь. Странно, она не слышала звука открывающейся двери или чьих-то шагов. Над ней стоял мужчина неопределенного возраста, первое, что бросалось в глаза полное отсутствие волос на яйцеобразной голове. Длинный серо-синий поношенный халат открывал ниже колена белые чуть кривые икры. Не дав ей сказать ей ни слова, он проскрипел:
- Чего расшумелась?
- Пустите меня пожалуйста. – сказала Мирослава и перевернувшись на четвереньки вползла во двор.
- Я не выдержу еще одну ночь в лесу.
Она села на землю и умоляюще посмотрела на неприветливого хозяина.
- А какого черта ты здесь делаешь? – спросил он, не выгоняя, но и не приглашая в дом.
- К Егоровне иду, но заблудилась. Вот и записка от Марии Федоровны.
Мирослава торопливо достала из кармашка сложенные вчетверо листки и, выбрав нужный, подала мужчине. Тот, подозрительно посмотрев на неё, нехотя повертел записку в руках.
— Не туда пришла. -  коротко сказал мужчина.
— Это Овражное.
- Но что же мне делать? – Мирослава опять разревелась.
Какое-то время он раздумывал, почесывая блестящий затылок. Наконец сказал:
- Федоровну знаю.
И опять замолчал.
- Мне все равно где я. – простонала Мира.
- Я просто хочу есть и спать. И если можно сполоснуться. А рано утром уйду. Помогите мне пожалуйста.
Лысый уставился на женщину с явным неодобрением. Затянувшуюся паузу прервал визгливый женский голос:
- Кого там принесло на ночь глядя?
- Мирослава от Федоровны из Залесово. – живо отозвался мужчина.
Во двор вышла женщина. Невысокая, средних лет, ладно скроенная, с огненно-рыжими волосами, собранными в высокий хвост. На ней также был довольно длинный халат, только новый, роскошного бордового цвета. Чуть раскосые карие глаза с подозрением посмотрели на Мирославу. Путешественница поняла кто принимает решения в этом доме. Но судя по выражению лица хозяйки такие чувства как сострадание и милосердие были ей не знакомы. И тогда Мира быстрым движением сняла серебряные серьги и протянула женщине на ладони. Та брезгливо взяла их двумя пальцами и придирчиво осмотрела.
- Ладно. – наконец проговорила она словно нехотя.
- Проходи. Нечего здесь рассиживаться, ночь скоро.
Мира с трудом поднялась и волоча за собой ставший ужасно тяжелым рюкзак пошла в дом.
- Как вас зовут? – спросила она, оборачиваясь к мужчине.
- Митрич я. – ответил тот.
- А это супружница моя, Патрикеевна.
Все трое зашли в длинную и узкую кухню. Митрич замер у входа, словно ожидая дальнейших распоряжений жены.
- Насчет мытья не знаю. – сказала она
- Колодезь во дворе, хочешь иди сполоснись. Но вода ледяная. И поспеши, скоро совсем стемнеет.
Мира казалась себе такой пыльной и грязной, что, взяв предложенную Патрикеевной серую простынь вышла на задний двор. Митрич наполнил два ведра водой и тактично удалился. Мира быстро разделась и, дрожа, торопливо смыла с себя как смогла грязь и пот. Только она подумала, что не хочется натягивать пыльную одежду, как из темноты прилетел халат. Мира подняла его и подозрительно обнюхала ветхую одежду. Но несмотря на неприглядный вид он был довольно чистый. На кухне её уже ждала миска горячей куриной лапши. Пока Мира торопливо ела хозяева молча сидели напротив друг друга. Забрав пустую тарелку, Патрикеевна подала гостье кружку с чаем и немного зачерствевший пирог. Но и они исчезли в мгновение ока.
- Значица так.
Поднялся Митрич.
- Ночью во двор не выходить. По нужде ведро в сенях. Окна не открывать. Понятно?
Он вопросительно уставился на Мирославу. Та, осоловевшая от усталости и сытной еды, лишь кивнула в ответ. Ей постелили в крошечной комнате напротив хозяйской спальни. Узкая кровать была жесткой, но ровной, что по сравнению с туристическим ковриком было просто царским ложем. Мира едва коснулась головой плоской подушки, как моментально уснула. Но, к сожалению, сон был недолгим. Мирослава проснулась от страшной духоты. Спертый воздух старого деревенского дома давил на грудь Она тихонько встала и подошла к окну. «Интересно, а почему открывать нельзя», - прошептала она почти про себя. «Может воров боятся?». Мира осмотрела деревянную раму. Ни о каком микропроветривании не могло быть и речи. Этим окнам было, судя по всему, лет триста. Ей пришла в голову мысль приоткрыть форточку и постоять около неё пока проветриться комната. Если уж хозяева опасаются оставлять их открытыми на ночь. Она протянула руку к защелке и… замерла. Сквозь не очень чистое стекло на неё смотрел старик. Он так сильно прижался к окну, что его длинный нос расплющился. Большие темные глаза на выкате не моргая уставились на женщину. Жидкие седые волосы и тонкая длинная борода чуть колыхались на ночном ветерке. Мирослава попятилась и потрясла головой. Сначала она не поняла, что в положении головы старика выглядит неестественно. Но приглядевшись не поверила своим глазам. Чтобы заглянуть в окно ночной гость согнулся буквально пополам. Тощая спина выгнулась горбом, жилистые руки упирались в острые колени.
- Так. – сказала тихо самой себе Мирослава.
- Если он разогнётся до будет выше крыши, ха-ха…- нервный смешок вырвался сам собой.
- Кажется от усталости у меня начались галлюцинации. – продолжила она тихо.
- А что нужно делать при галлюцинациях? – шептала Мира медленно пятясь к кровати.
- Нужно лечь и успокоиться.
Она быстро легла и укрылась тонким одеялом. Глаза упорно не хотели закрываться и косились на окно, за которым замер ночной гость. И тут дверь в спальню хозяев с тихим скрипом отворилась. Мира закрыла глаза и замерла. Хотя логичнее было бы спросить их о странном видении, но, под влиянием внутреннего порыва, женщина притворилась спящей.
- Вот остолоп! – прозвучал возмущенный шепот Патрикеевны.
- Опять окна перепутал!
Едва слышно заворчали доски под босыми ногами. Мирослава почти ощутила дыхание склонившейся над ней хозяйки.
- Спит вроде. – удовлетворенно сказала она и, судя по звуку шагов, подошла к окну. Мира слегка приоткрыла глаза, Патрикеевна делала какие-то знаки ночному гостю, затем развернулась и так же тихо вышла в коридор.
- Давай, ступай. – услышала Мира её тихий голос.
- Да смотри, чтоб не как в прошлый раз.
В ответ раздался вздох и кряхтение Митрича. Хлопнула входная дверь, снова еле слышные шаги и дверь в хозяйскую спальню закрылась. Мира посмотрела на окно, лишь полуночное небо заглядывало в комнату сквозь мутные стекла.  Женщина заставила себя снова закрыть глаза и начала спокойно и глубоко дышать. Постепенно усталость взяла свое и она опять уснула.
Утром её разбудила возня Патрикеевны на кухне. Мира надела чистую майку и носки. Натянула надоевшие джинсы. Быстро причесала волосы и вышла из комнаты. Митрича не было, хозяйка что-то намывала в большом корыте.
- Доброе утро. – улыбнулась Мира.
- Доброе. – нелюбезно откликнулась Патрикеевна и кивком указала на стол.
Там гостью ждала большая кружка молока и ломоть хлеба.
- Спасибо.
Мира с аппетитом принялась за еду.
- У вас и молоко и яйца домашние, а не слышно ни коров, ни кур. – не выдержала она.
Патрикеевна лишь зыркнула раскосыми глазами.
- Спала как? – спросила она, проигнорировав вопрос.
Мира задумалась, утром ночное происшествие казалось лишь фантастическим сном.
- Нормально. – ответила она.
- Кошмар правда приснился, но это, думаю, от усталости.
Хозяйка лишь усмехнулась, но уточнять ничего не стала. После завтрака гостья засобиралась. Налила свежей воды и запихала грязные вещи. Уже стоя у порога, сказала.
- Спасибо вам за доброту и помощь. Куда мне идти не подскажете?
Патрикеевна, молча взяв её за локоть, вывела за ворота.
- Пути два. – сказала она.
- Выбирай сама. Или как пришла через лес. Или холмами по дороге. По лесу короче, а здесь не заблудишься.
После минутного раздумья Мира выбрала второй. Возвращаться в лес не хотелось, и вероятность того, что она не заплутает вновь стремилась к нулю.
- Еще раз спасибо.
Мирослава искренне улыбнулась нелюбезной хозяйке. Та лишь хмыкнула в ответ. Мира уже выходила из селения, когда, оглянувшись, увидела, что Патрикеевна все еще смотрит ей вслед. Женщина махнула рукой, поудобнее пристроила рюкзак на спине и прибавила шаг.



Продолжение следует...


Рецензии