Расследование на троих - 3. Дом с привидениями. 10

                Глава 10. Взгляни на себя из темноты.

     Утро выдалось на редкость ясным и солнечным - ни одного облачка не было видно на удивительном по своей синеве бескрайнем просторе неба, которое обычно в этой стране выглядело трех- четырехэтажным от плотного наслоения облаков. В противовес этому замечательному утру настроение у всех трех было хуже некуда.

    Лёля рассеянно ковырялась в своей тарелке, в глазах Долли снова стояли слезы, а Йоня то и дело ворчала себе под нос какие-то польские ругательства и перебирала названия самых экзотических болезней, раздражаясь по каждому поводу. Ни одна не сказала "Доброе утро!", ни о чем не поинтересовалась. Гробовую тишину нарушали лишь эпизодические проклятия Йони и позвякивание посуды и приборов. Позавтракав, все трое разбежались по своим делам, с которыми определились еще накануне.

     Долли отправилась в Эйлсбери, чтобы повидаться с мужем, успокоить его и проводить  в очередную командировку. В другое время она бы совсем не обрадовалась его новому отъезду, но сейчас это было как нельзя кстати.

      Отъехав пару кварталов от своего (теперь уж точно "своего"!) дома, она миновала знакомое кафе. Мисс Грох сидела за одним из столиков у окна и беседовала с какой-то дамой. "Небось, опять рассказывает всякие ужасы про мой дом!" - с неприязнью подумала она.  - "Увы, все эти рассказы и яйца выеденного не стоят по сравнению с тем, что там действительно происходит..." Она проехала еще пару кварталов и свернула на парковку у супермаркета. Руки ее дрожали, и она чувствовала, что не может вести машину. Выключила мотор и откинулась на спинку сидения. "Этому надо положить конец, иначе скоро и я, и Лёля с Йоней -  мы все сойдем с ума!" - с тоской подумала она. Вот сейчас, находясь далеко от своего дома, она начинала понимать, что все то, что она чувствует - все это не настоящее! Было до крайности нелепо чувствовать себя виноватой в том, что случилось много-много лет назад! В том, что, как говорит Йоня, "давно быльем поросло"! Она ясно осознавала, что даже тогда, не испытывала ничего подобного: да, был скандал; да, Йоня выкинула чемодан Януша из окна, и его вещи были раскиданы по всей подъездной дорожке около отеля; Долли тогда поспешно уехала в Москву, наплевав на контракт и на неустойку, которую ей пришлось заплатить, она долго не хотела встречаться с Янушем - ей было стыдно, но не так. НЕ ТАК!!!

    Сегодня утром она опять проснулась от того, что горло ее будто сдавила невидимая веревка, резкая боль сковала все тело... Она открыла глаза и еще долгое время лежала, прислушиваясь к равномерному дыханию подруг. Впрочем, ей показалось, что с ними тоже не все было в порядке: Лёля тихонько всхлипывала во сне, а Йоня что-то нечленораздельно мычала и скрипела зубами. Сначала она хотела разбудить их, но потом передумала.
 
    Она вновь почувствовала тот пьянящий аромат роз, голова ее закружилась, стены комнаты словно раздвинулись, и она ощутила легкое дуновение ветра на своем лице. Все вокруг оказалось залитым мягким лунным светом, но сколько она ни всматривалась, надеясь увидеть Луну и звезды, ничего не было видно. Она была словно в плотном тумане, светящимся изнутри этим самым таинственным синим светом. Она пошла на этот свет, пытаясь отыскать его источник, но он все отдалялся и отдалялся... Неожиданно она уткнулась в кирпичную стену, ощупала ее - она была совсем настоящей. "Опять кирпичная стена", - пронеслось у нее в голове, но она никак не могла вспомнить, почему "опять"... Пошла вдоль стены и довольно быстро дошла до черной железной двери с густо зарешеченным окном. Через окно были видны другие точно такие же двери. Сначала неуверенно, потом все сильнее и сильнее она начала стучать в эту дверь. Вот уже, сбивая кулаки, она молотила в нее изо всех сил. "Это не я! Я не делала этого! Это не я!" - кричала она и никак не могла остановиться...

    Долли открыла глаза. В комнате было уже достаточно светло - первым делом они сняли в этой комнате старые пропыленные жалюзи и выкинули их. Шторы были раздвинуты, и яркий солнечный свет заполнял комнату. Пахло кофе и свежеподжаренным беконом. Она накинула халат и поднялась наверх.

   Долли выпрямилась и вновь завела мотор. Краткий отдых пошел ей на пользу. Она снова могла рассуждать здраво. Вчера кто-то высказал гипотезу, что призрак заставляет их испытывать те же эмоции, те же чувства и переживания, которые ему пришлось испытать. Так вот либо все это чушь, либо их призрак совершенно точно никак не мог быть пропавшим писателем! Как там сказала Лёля? "Да он же мужик!" Те чувства, что она испытывала по ночам в этом доме, никак не могли принадлежать мужчине. Долли вовсе не  считала их бесчувственными болванами - зачем же такие крайности! Но по своему горькому опыту знала, что ни один мужик никогда не переживал ничего подобного. Для них, что "налево сходить", что стакан водки выпить! Нет, может быть, где-то "там", в каком-нибудь другом, неведомом ей мире и существуют мужчины, которые чувствуют вину, изменяя своим женам, но чтобы мужчина переживал из-за того, что разбил чью-то семью - это сказки венского леса или анекдот моей бабушки! Наоборот, они ощущают себя победителями! Завоевателями своего рода. Петухом ходят и на всех свысока поглядывают - вон я какой! Так что, кто бы ни обитал в этом доме, он определенно не мог быть мужчиной. Тогда вопрос: куда же делся писатель? Был ли он убит в этом доме? Стоит ли искать его труп здесь? Вопросов становилось все больше ...

                ***
   Уже целый час Лёля бродила по саду с этой штуковиной, которая умела показывать наличие органических останков (надо же!) Настроение было настолько паршивым, что она даже не испытала особой радости от того, что мысленно произнесла эти слова правильно с первого раза. Там, где аппарат начинал пищать, она крепила флажок, а потом аккуратно копала во всех обозначенных местах.

    Она уже прошлась с аппаратом по всему дому, где он был нем, как рыба. Отыскала в палисаднике маленький птичий скелетик и несколько, прилипших к нему перышек. В саду за домом, стерев руки до кровавых мозолей, выкопала останки то ли крысы, то ли мыши, а, может, еще какого мелкого грызуна, почившего в бозе самым естественным образом. Аппарат также среагировал на компостную яму, от которой дико воняло, но Лёля, собрав всю свою силу воли в кулак, и, перемотав лицо, так, что она начала походить на наложницу из гарема султана, мужественно перекопала ее до самого дна.

    "Все-таки хорошо у нас в России, - думала она. - Все поставлено гораздо лучше: командир присылает солдат, а ты уже распоряжаешься ими по твоему усмотрению. Они могут копать, могут кирпичи класть или что еще делать - в России вон не одна дача построена и вспахана мозолистыми солдатскими руками!" Она вздохнула. Стоило ей заикнуться Джессике о том, что к аппаратику не плохо было бы добавить еще и по солдатику, как та начала лепетать что-то о долге, о чести, о служении ее Величеству, распорядке дня и чем-то еще в том же духе. Лёля прямо видела, как она вытаращила свои и без того огромные глазищи! Конечно, она тут же рассыпалась в извинениях, сказала, что ее не так поняли, что она вовсе не замышляла ничего против ее королевского Величества, что просто пришлось к слову - почему бы и не спросить, и, вообще, у нее своих помощников - целый замок! Вот возьмет и пригонит весь штат прислуги во главе с миссис Пепперс.

       Лёля вздохнула. В голове тут же возник образ горячо любимой экономки - ее презрительно поджатые губы, а в ушах зазвучали слова о том, что графине Фроммад не пристало возиться со всякими странными железяками, графине Фроммад не пристало копать землю в чужом саду, графине Фроммад не пристало жить в доме с привидениями, графине Фроммад... Лёля бросила на землю аппарат, который обиженно замигал и выключился, и заткнула уши. Слезы сами собой катились из глаз. Графиня Фроммад! Какая она теперь, к черту, графиня! Несчастная, никому ненужная вдова! Никто ее здесь не любит и не понимает. Как глупо, что они с Полом сразу же не обзавелись детьми - у нее была бы хоть частичка его, а теперь что? Этот несчастный замок, в котором настоящей графиней чувствовала себя миссис Пепперс. А она - так... Чужестранка, покусившаяся на чужое. Понаехала тут! Лёля села на землю, уткнулась лицом в колени и горько-горько расплакалась.

    Сегодня ночью она проснулась от странных звуков за стеной комнаты, в которой они спали. Она открыла глаза. Наверное, на небе была полная Луна - комнату заливал мягкий чуть рассеянный синеватый свет, но, вероятно, со сна, она видела все, как в тумане. Она не увидела кресел, на которых спали Долли и Йоня. Комната показалась ей гораздо больше, с высоким сводчатым потолком, под которым все так же клубился сизый туман. Она спустила ноги с кровати и с удивлением почувствовала ворс ковра. Накинула халат - он показался ей слишком коротким и, практически, невесомым, но она не обратила на это особого внимания, все, что занимало ее в данный момент, - это звуки, доносящиеся из соседней комнаты. Она вышла в коридор. Здесь все тоже было залито мягким синим светом. Коридор показался ей длиннее и шире, но она уже ничему не удивлялась. Она шла дальше, как будто точно знала, куда ей надо идти. Подошла к двери соседней комнаты, тихонько надавила на ручку и скользнула внутрь. Лёле решила, что ей знакома эта комната - она походила на кабинет Пола, где он нередко засиживался допоздна с какими-то счетами и документами. Комната была такой и другой, но она никак не могла сообразить, что здесь было не так. Ее внимание вновь привлекли те странные звуки, что разбудили ее. Они доносились со стороны большого старинного дивана, под которым совсем недавно застряла ее рука. Или это был совсем другой диван? Там в темноте что-то шевелилось, что-то большое и бесформенное... оно стонало... поскрипывали пружины... Она подошла чуть ближе и внезапно на какое-то мгновение туман расступился, и она увидела согнутую в колене женскую ногу в спущенном  чулке. Она покачивалась в такт раздающимся стонам и внезапно застыла.

   - Здесь кто-то есть, - услышала она чей-то шепот.

    Из темноты шевелящейся массы возникло бледное пятно. Это было лицо, но черты его она не могла разобрать. Лицо смотрело прямо на нее. Она замерла на месте, не зная, что сказать, что сделать... Но чем дольше она смотрела на это лицо, тем все больше и больше узнавала эти черты... Пол! Он смотрел на нее своими пронзительными синими глазами - только у него были такие глубокие, словно омуты, синие глаза. Он смотрел на нее в упор, но, казалось, не видел. Она боялась вздохнуть. Наконец он отвернулся.

   - Никого нет, - буквально выдохнул он, и она вновь услышала протяжный стон, что разбудил ее.

    Внезапно она поняла, что это были за стоны и шевеление. Она почувствовала, как запылало ее лицо - от смущения и гнева. Ей хотелось кинуться к дивану и разорвать эту сладкую парочку на мелкие кусочки... Но там был Пол! Ее Пол... С какой-то служанкой. Может, горничной...

     Вся ее грудь и шея уже были мокрыми от слез, слезы непрерывным потоком текли из ее глаз, а она даже не пыталась смахивать их. До боли закусив ладонь, она стала медленно отходить назад.

    Не помня себя она выскочила прочь и понеслась по длинному коридору, который все никак не хотел заканчиваться, а, наоборот, становился все длиннее и длиннее, а она все бежала и бежала и все никак не могла добежать до ступеней лестницы, которые отступали от нее все дальше и дальше... Одна мысль израненной птицей билась у нее в голове: "На диване... с горничной... А как же дети?.. "

    Вся в слезах Лёля проснулась. Из-за закрытых штор в комнату уже робко заглядывало солнце. "Надо же присниться такому!" - подумала она, отгоняя остатки сна. Дети... Они с Полом решили не спешить, пожить какое-то время вдвоем, наслаждаясь своим счастьем. Кто мог подумать, что это счастье будет таким не долгим!.. Еще и горничная какая-то...  Ее Пол с горничной! Она попыталась рассмеяться, но на душе было так тоскливо, что она смогла лишь криво усмехнуться. "Все это от голода!" - решила она. - "Пойду что ли приготовлю завтрак для этого сонного царства". Она посмотрела на мирно посапывающих на своих креслах подруг и тихо вышла из комнаты, решив не раздвигать штор.

      Лёля вытерла слезы и вновь принялась за свою работу по поиску ограниченных остатков... (Тьфу ты черт!) "Как же это все-таки тяжело быть умной!" - горько усмехнулась она.

                ***
      Оставшись одна Йоня еще долго сидела за столом, поставив локти на столешницу и спрятав лицо в ладонях. От ее былого рвения с энтузиазмом взяться за новое расследование не осталось и следа. Она была частично готова, что ночью может произойти что-то необычное, но такого она никак предположить не могла! Самым отвратительным было то, что она совсем не понимала, почему ей внезапно захотелось бросить все и бежать прочь. И не просто бежать, а перед этим поубивать всех, кто встретиться ей на пути, начиная с любимых подруг. Она живо представляла себе, как отрывает Лёле ее пустую голову, а затем, накрутив на руку ее длинные волосы, дубасит этой головой Долли и гонит ее прочь, прочь из этого дома, прочь из этого города, из этой жизни... из ее, Йони, жизни!.. Прочь!!!

    Она чуть не задохнулась от распиравшей ее ярости, но внезапно откуда-то изнутри поднялась волна раскаяния, она ощутила прилив необычайной нежности. "Лёля - она такая молодая, глупая и беззащитная... Такая красивая! Как мама..." - неожиданно для самой себя подумала она и с удивлением обнаружила, что по ее щекам катятся слезы. Это было настолько странное и непривычное ощущение, что на какой-то момент в голове у нее прояснилось: "Это не мои чувства! Это не мои ощущения" - воскликнуло ее внутреннее "Я", но его тут же подхватили и поволокли куда-то прочь вновь зашевелившиеся в ее голове, давно забытые и запрятанные глубоко в закоулках памяти воспоминания. "У мамы были такие нежные-нежные руки. Она ласково гладила ее мягкие непослушные волосы и шутливо щипала за щечки... Ее длинные черные волосы всегда были убраны в строгий пучок...Да, нет же! У мамы были волнистые каштановые волосы едва-едва достигавшие плеч! Ее карие глаза только казались строгими, в них всегда прятались озорные добродушные искорки... Опять не то! Конечно, ее мама умерла очень давно, но она прекрасно помнит, что ее глаза не были карие, скорее, каре-зеленые или хейзел, как называла этот цвет сама мама, - цвет лесного ореха. Она никогда даже не казалась строгой! Она очень любила смеяться. Когда она смеялась, казалось, что каждая морщинка на ее лице, каждый завиток волос смеялись вместе с нею!"

    Уже совсем ничего не понимая, Йоня вскочила с места и принялась с остервенением складывать посуду в посудомойку, вытирать стол, плиту, столешницу вокруг раковины, затем схватила щетку и принялась подметать пол. Мало-помалу мысли ее улеглись, успокоились. Она вспомнила все, что ей рассказывали накануне и поняла, что тоже каким-то непостижимым образом попала под влияние этого странного дома.

    Закончив уборку, она спустилась в облюбованную ими спальню  и достала из сумки свой планшет - еще вчера она решила узнать как можно больше об этом писателе и о его жизни. С планшетом в руке она подошла к окну и выглянула на улицу.

     Ярко светило солнце, как будто она каким-то мистическим образом перенеслась из дождливой и пасмурной Британии на один из ее бывших колониальных островов. Йоня прикрыла глаза и блаженно подставила солнцу лицо. Когда она открыла глаза и посмотрела вниз, то заметила у забора высокую женщину в цветастом платье и легком бежевом жакете, накинутом на плечи. Большие темные очки закрывали половину ее лица, длинные волосы в мелких-мелких кудряшках выбивались из-под кокетливо сдвинутой чуть набок бежевой шляпки. Она, казалось, пристально вглядывалась в окна дома, но, заметив Йоню, внезапно вздрогнула и быстрой походкой пошла прочь. Йоня хотела окликнуть ее, но не смогла открыть окно, а когда она, сбежав по лестнице, выскочила на крыльцо, незнакомки уже нигде не было видно.

    Вдохнув полной грудью соленый морской воздух, Йоня не захотела возвращаться в пустой и такой, как оказалось, неприветливый дом. Она принесла из прихожей подушку с кушетки и устроилась прямо на крыльце, благо Интернет и здесь ловился хорошо.


Рецензии
Читала затаив дыхание! Очень интригующе!)

Ульяна Кукушкина   05.06.2020 12:59     Заявить о нарушении