Печать времени. Глава 1

Глава 1

Манекены не умеют плакать.
Все последние годы именно эта мысль преследовала Арни Рейна, тучного рыжебородого мужчину лет сорока.
Сейчас он лежал в роскошном гробу из красного дерева. Его руки были сложены на животе, а глаза закрыты. Мастерски нанесённый грим придавал белёсому округлому лицу резкие, острые черты покойника.
Гроб стоял на высоком столе, покрытым скатертью цвета волн, в солнечный день омывающих пляжи Эрденвилла. Вокруг кто-то переговаривался, но хозяин дома не мог разобрать, о чём или о ком идёт беседа. Наверное, о нём. Какие-то голоса были ему знакомы, некоторые, казалось, он слышал впервые.
Арни Рейн едва ощутимо вдохнул. Он сделал это осторожно, чтобы неаккуратным движением не испугать беседующих рядом людей.
Почти неуловимый запах плавящегося воска неуверенно пробился сквозь отвратительно-сладкий, приторный цветочный аромат. Окутал нёбо, дёсны, язык. Такое сочетание и пугало, и восторгало мужчину. Это был запах смерти. Её привкус.
Всё – идеально. Но – проклятые манекены.
– Чёрт-те что.
Он открыл глаза. С минуту полежал, рассматривая в полумраке барельеф на потолке, и барабаня затёкшими пальцами по груди. Небесно-голубая церемониальная мантия, по цвету сочетающаяся как со скатертью на столе, так и с бархатом, которым был обшит гроб, сбилась на животе.
Наконец, поправив наряд, указывающий на принадлежность его носителя к действующим магам-хранителям, Рейн приподнялся. Лежащая в ногах серая кошка дёрнула хвостом, и недовольно мяукнула.
Он был в комнате один. Вокруг лишь цветы. Кошка. И манекены. Их пара десятков. Точнее, восемнадцать. Могло быть и больше, если бы не размеры комнаты. Зато каждый был занят делом: кто-то, понурив голову, стоял около гроба, кто-то держал в руках едва пригубленный бокал, а кто-то просто завалился набок.
– Чёрт, Джеймс, опять ты за своё, – пожурил Арни упавшую куклу. – Лежи-лежи, не вставай. Позже сам тебя подниму.
Тяжело вздохнув, он, сам едва не опрокинувшись, выбрался из гроба. Спрыгнул на пол.
– Пожалуй, на сегодня можно и закончить, – пробормотал маг. – Хотя это уже начинает изрядно утомлять. Надо придумать что-то новое. – На мгновение он замолк: – Например, всё же научить манекенов плакать. Для правдоподобности.
Переступив через Джеймса, Рейн обошёл гроб, приблизился к стоящей рядом с ним тумбочке. Потушил зачарованную свечу, магия которой создавала вокруг иллюзию разговоров других людей. Комната погрузилась в безмолвную темноту.
– Всем спасибо, все свободны. Хах!
Хранитель довольно изящно – для своего-то телосложения – пролавировал мимо манекенов к выходу из комнаты, обернулся. Обвёл взглядом стены без окон. Отметил, что цветы скоро надо будет поменять, а то некоторые из них начинают понемногу вянуть. Нужно заказать новые. Но это потом. Завтра.
Перешагнув низкий порог, мужчина вышел в небольшой тёмный коридор, едва освещаемый пламенем нескольких тусклых свечей в настенных канделябрах, а также двумя дверными проёмами, располагающимися напротив друг друга в самом конце коридора, через дюжину шагов от мага.
– Ну что ж, вот и ещё один день моей вечной жизни позади, – пробурчал Арни Рейн, запирая комнату на ключ. – Очередной бестолковый день.
Он неспешно побрёл по коридору, замечая, как на стенах начинают играть тени. Вот одна превратилась в мышь, и, засеменив крохотными лапками, побежала прочь. Тут же другая тень, будучи сперва просто пятном, создала на стене смутно-знакомое женское лицо. Хранитель, зажмурившись, помотал головой – тени исчезли.
– Раз шаг, два, четыре, пять. Иду на свет, как мотылёк на лампу я... опять, – продекламировал он, ступая по коридору. Заключил: – Стихоплётство никогда не было моей сильной стороной.
Арни Рейн не боялся теней. Они давно преследовали его, то ненадолго пропадая, то возвращаясь. Принимая самые причудливые образы, временами разыгрывая перед ним целые спектакли, тени, в какой-то степени, даже скрашивали многолетнее одиночество мужчины. Он привык к ним.
Маг вошёл в кабинет. Ничего лишнего здесь не было: заваленный бумагами письменный стол, пара деревянных стульев, стоящие вдоль стен книжные шкафы. Из единственного окна, просачиваясь сквозь грязные стёкла, продирался лунный свет.
– Мой дом – моя крепость, да, Олли? Хех.
Сидящий на одном из стульев манекен ожидаемо промолчал.
– Неразговорчивый ты какой-то сегодня, Олли. – Присаживаясь рядом, молвил хранитель. – Поведай, как прошёл твой день? Что видел нового? Что узнал? – мужчина покосился на куклу. – Олли? Не хочешь беседовать, да? Хорошо, давай помолчим вместе.
Он придвинулся к столу, взял с него неряшливо исписанный лист. Смутно вспомнил, что записывал утром какие-то размышления, идеи, магические тезисы.
Попробовал читать, но текст выглядел бессвязным, буквы никак не хотели складываться в слова, а те – в осмысленные предложения.
– Чёрт, ничего не понимаю, – пробубнил он, сминая лист в кулаке. Вдруг проорал: – Смеёшься надо мной, да, Олли?! Я знаю! Вы все, все потешаетесь! Ты, Франк, Кейт, Джонс, Джеймс... Все! Веселитесь!
Манекен не ответил. Молчание куклы ещё сильнее выводило мага из себя.
– Знаешь что, Олли?! – воскликнул он, вскакивая и переворачивая стул. – Раз ты не лучше других, так и отправляйся-ка к остальным! Тебе там самое место! Нет-нет, не вставай! Не утруждайся! Я отнесу тебя!
Арни Рейн схватил деревянную куклу за руку, намереваясь поднять и вышвырнуть её, как внезапная острая боль пронзила грудь, заставляя его согнуться. Перед глазами помутнело, комната поплыла куда-то в сторону.
– Вот чёрт. Чёрт. Чёрт! – Маг присел на корточки, едва удержавшись, чтобы не упасть. Глубоко вдохнул, выдохнул. Сознание прояснилось, боли не было.
Посидев так несколько минут, он осторожно встал, прислушиваясь к своему организму. Всё вроде было в порядке, не считая небольшой тошноты.
Стараясь не делать резких движений, Рейн присел на краешек стола.
– Это ты во всём виноват, довёл меня до... – он замолчал, не успев придумать, до чего же всё-таки довёл его Олли. – Опять ни звука? Ну и чёрт с тобой.
– Любимое словечко, да? – раздался за спиной язвительный мужской голос. Это было так неожиданно, что Арни подскочил на столе, едва не свалившись с него:
– Какого чёрта?! Кто здесь?!
– Вот о чём я и говорю, маг, – голос был низкий, тягучий. – Или называть тебя фокусником и шарлатаном?
– Что за чёрт, где ты? – закрутил головой мужчина, не понимая, откуда говорят. Невидимый гость словно передвигался по комнате, не задерживаясь на одном месте.
– Да-а-а, ругаешься ты, Арни Рейн, всё так же много, причём скучно и однообразно. Мог бы уж за столько лет... кстати, за сколько? Лет за двести? Вот! Мог бы уж за двести лет выучить хоть что-то новое. Стать, так сказать, асом бранной речи и магистром матюгов! – Голос звучал то справа, то слева от хранителя. Переместился к двери: – Твои манекены в этом плане нравятся мне куда больше. Они хотя бы молчат.
– Да где ты, чёрт... эээ... дьявол тебя побери?! Покажись, или я сожгу тебя огнём! И я не шучу!
– Сожжёшь? Огнём? На ощупь, что ли? – незваный визитёр рассмеялся, теперь находясь над головой мага. – Заклинание-то хоть помнишь? Позабыл небось всё за столько лет.
Арни бессильно прорычал, понимая, что непонятный голос прав – он действительно не помнил ни одного заклинания. Впрочем, подумал хранитель, непрошенному гостю знать об этом не обязательно.
– Не позабыл, – сквозь зубы процедил мужчина. – Продемонстрировать?
– Верю, верю! – вновь развеселился голос. – Но как же твой дом? А книги, рукописи? Вдруг они тоже сгорят? Будет крайне прискорбно утратить столько полезных записей, верно? Что там? Гениальные идеи? Сокровенные мысли? Вероятно, даже придуманные заклинания?
– Не твоё дело.
Голос на мгновение замолчал, затем, двинувшись к окну, продолжил говорить, становясь тихим, вкрадчивым:
– А как же то, о чём никто не должен знать? Вдруг тоже сгорит, а? Не боишься?
– О чём ты, не понимаю?
– Ну как же! Маленькая тайна в маленькой комнате. Секрет. Мечта фокусника Арни Рейна...
– Да что ты знаешь о моих мечтах и секретах?! – проорал маг. – Кто ты такой и откуда взялся?! Давай покажись! Или убирайся!
Голос опять засмеялся:
– Я в твоём подсознании. Кто же я? Может, совесть? Или... страх? Страх признаться себе, что ты мечтаешь умереть? Но умереть ты боишься ещё больше! Возможно, отсюда и твои ежедневные репетиции похорон? Тебе нравится представлять, как всё будет. Полагаю, это даже какое-то извращение.
– Заткнись!
– Ммм, как всё запутано в твоей маленькой рыжей головке. Поверь, мне нравится.
Мужчина глубоко вздохнул. Устало улыбнулся. Приступ недавней ярости прошёл, и внешне хранитель выглядел спокойным:
– Так-так-так, – вслух начал размышлять он. – Не суетись и не волнуйся, приятель, здесь никого нет. И никогда не было. Вспомни тени. Сначала ты боялся их. Избегал. Но теней тоже нет. Всё это – твоё разыгравшееся воображение. Ты просто сходишь с ума.
– Или уже сошёл? – поинтересовался вкрадчивый голос.
Казалось, Арни его не слышит. Уставившись в одну точку, он продолжал рассуждать:
– Двести семнадцать лет одиночества не прошли даром. День за днём всё то же самое. Три комнаты, коридор. Изученные до мельчайших трещинок стены. Старая, отвратительная, скрипучая кровать. Шкафы, заполненные рукописями. Беседы с манекенами. Чёрт! Ведь каждому из них я даже дал имя!
– Бедный Джеймс, ты его так и не поднял...
– Я не разговаривал с живым человеком двести лет. Провёл два века в полном уединении, и за всё это время видел только одно разумное существо – кошку. Что может быть ужаснее? Неудивительно, что мне сейчас начало всякое... мерещиться. Голос, тени. Даже странно, что этого не случилось намного раньше. Я старался заполнять внутреннюю пустоту общением с манекенами, но, видимо, безуспешно.
– И что же делать?
– И что же делать? – повторил маг. – Надо отдохнуть. Полежать. Поспать. Завтра всё пройдёт.
Арни Рейн резко встал, пинком откидывая в сторону валяющийся на полу стул, и быстрым шагом направился к выходу из кабинета, намереваясь осуществить задуманное. Но застыл около двери, когда голос, теперь шедший отовсюду, вдруг предложил:
– Или ты можешь просто пригласить в гости человека.
Эта мысль уже давно посещала мужчину, и всякий раз он в ужасе отметал её, поскольку знал, что могут быть последствия. Но сейчас эта идея, так ненавязчиво озвученная незваным гостем, почему-то не казалась ему пугающей.
Действительно, что случится, поговори он с человеком? Всего с одним? Пусть даже не просто поговорив, а выпив с ним по кружечке чая с малиновым вареньем? Или с чем пьют чай обыкновенные, живые, умеющие разговаривать и улыбаться, люди? К своему удивлению, маг не смог вспомнить эту, казалось бы, простую житейскую мелочь.
– Конечно, предложение заманчивое, но...
– Не надо «но», зачем усложнять? – прервал его невидимый собеседник. – Посмотри вокруг – жизнь проходит мимо. Пусть ты и бессмертный, но ты сидишь здесь, в этой клетке, вот уже двести лет. Хочешь просидеть ещё двести? Пятьсот? Тысячу?! Пока Верховный Совет не пришлёт сменщика? А пришлёт ли? Может, о тебе вообще забыли за столько времени?!
Голос звучал нервно, взволнованно. Он метался по комнате, выплёвывая фразы то из одного угла, то из другого:
– Я вижу, чего ты желаешь! Знаю, что тебе всё это надоело! Разве нет?
– Возможно.
– Ммм, вспомни, как приятно говорить с живым человеком, видеть его лицо, возможно, даже трогать его. – Уточнил: – Не лицо трогать, а человека! Считаю ли я это твоей навязчивой идеей? Безусловно! Но ведь прошло двести лет! Я буду повторять это снова и снова, как свой главный аргумент. – Вдруг, словно прозрев, голос воскликнул: – Арни Рейн! А давно ли у тебя была женщина?! Неужели все те же двести лет назад?! Это же ужасно!
– Я не хочу общаться на эту тему.
– Так зачем тебе какой-то непонятный человек? – воодушевился непрошеный гость, совсем, как показалось, не слушая мага. – Женщина! Нам нужно позвать сюда женщину! Вино, цветы, свечи, ужин. Болтовня обо всём и ни о чём. Потом сладостная ночь любви, страсти, наслаждений! Ха, представляю, какой у тебя будет оргазм после стольких лет воздержания! – рассмеялся он.
– Я тоже, – натянуто улыбнулся хранитель.
– Ну так что, решено? Женщина, вино, свечи, ужин? – повторил голос. – Отказа я не приму!
Рейн, всё ещё стоявший возле двери, вернулся к столу, поднял стул, присел на него. Задумался:
– Я не понимаю тебя, – сказал мужчина. – Только что ты насмехался надо мной, издевался. Называл шарлатаном. Фокусником. Да, я многое забыл за годы уединения, и, например, вряд ли смогу сейчас, как в молодости, обычной пси-магической атакой обратить в бегство сотню врагов... Я и выражение-то это еле-еле вспомнил! Пси-магическая, надо же... Но всё равно твои слова прозвучали обидно.
– Я просто хотел вывести тебя на эмоции, избавить от безмятежности.
– У тебя прекрасно получилось, – скривился хозяин дома. – Хотя я даже благодарен... кому? Судьбе? Творцам? Рассудку?.. Благодарен твоему появлению. Всё-таки ты первый, пусть и не человек, но мой собеседник за долгие годы. Ещё и с таким смелым предложением!
– Рад, что мы наконец-то нашли общий язык.
Маг вытер вспотевший лоб:
– Всё же ответь мне – кто ты, и откуда взялся?
– Опять за старое, Арни? Почему люди такие непонятливые? – вопросил гость. – Ответ уже звучал! Я – твои желания, твои мечты. Твои страхи, надежды. Мысли. Воспоминания. Я – ты.
– Значит, всё же я сошёл с ума, – констатировал хранитель.
– Сошёл, сошёл, – подтвердил голос. – Иначе меня бы здесь не было. А теперь, может, вернёмся к нашему плану?
– К твоему плану, – уточнил хозяин дома.
– Хорошо, к моему плану, – согласился голос. – Хотя мы с тобой одно целое, поэтому план и твой... Не суть важно! Так что ты решил, Арни Рейн?
Тот замялся. Взял со стола чернильницу, потеребил её. Наконец проронил:
– Уверен, ответ ты уже знаешь. Моё одиночество было чересчур долгим. Я согласен.
– Прекрасно! – обрадовался незваный гость. – Ты сделал правильный выбор.
– Хотя в любом случае всё это странно.
– Безумие вообще не бывает нормальным, – успокоил его голос. – Всё в порядке.
– Чёрт, мне же тогда надо подготовиться к свиданию! Помыться, переодеться, – спохватился мужчина, вставая. – А вот вина у меня нет! Какой же ужин без вина? Ничего не выйдет!
– Ты излишне эмоционален, Арни Рейн. Расслабься и подумай. Вино не главная твоя проблема. Например, женщины у тебя в доме сейчас тоже нет. Но я всё устрою.
– Как? Ты же просто голос в моей голове!
– Как? С твоей помощью, конечно же! Ах, Арни, Арни, столько вопросов! Годы одиночества не прошли даром, рот у тебя просто не закрывается! – рассмеялся голос. – Не надоело?
Маг стушевался.
– Значит, от меня что-то требуется? – спросил он.
Голос ответил не сразу:
– Конечно. Или ты полагаешь, что я всемогущий?
– Я уже и не знаю, о чём думать... Я запутался... Так что же от меня нужно?
– Твоё согласие.
Мужчина нахмурился, чувствуя какой-то подвох.
– Какое согласие? На что? Я не понимаю.
– Совсем забыл, чему тебя учили в Школе хранителей? – казалось, гость расстроился. – Согласие, что в твой дом может войти человек.
– Что-то такое я смутно припоминаю... – вновь насупился маг. – Напомнишь?
– С удовольствием! – воодушевился голос. – Обожаю просвещать людей. Это у меня от тебя! – похвастался он.
– Ближе к сути, – перебил его хозяин дома.
– Ты, как действующий маг-хранитель, окружён мощными защитными чарами, барьером, сквозь который не проникнуть ни магическому существу, ни заклинанию, – начал повествование голос. – В этом отношении ты в безопасности. Но ведь есть ещё и люди! Создания, в большинстве своём не имеющие никакого отношения к колдовскому миру. С ними это чародейство не работает, поэтому против людей используется другая, особая магия. Вообще, их полдюжины видов, но самые распространённые – иллюзорная и телепортическая.
Голос прокашлялся. Продолжил:
– Они действуют так: никто из людей не видит твой дом, и не может попасть в него, поскольку, благодаря телепортическим заклинаниями, для них он находится в другом измерении. Точнее, всё ещё в нашем мире, но в над-измерении.
Хранитель потёр виски:
– Пока звучит запутанно.
– Да перестань, Арни! Ты всё это знаешь, я же беру информацию из твоего подсознания.
– Но я не помню! Вообще пустота, – огорчился мужчина. – Нет, изредка что-то пробивается, но очень смутно, едва-едва. Я даже не успеваю понять значение этих воспоминаний.
– Ну мы же выяснили, что ты сумасшедший! И не забывай про печать времени, – напомнил голос.
– Чёрт, откуда ты знаешь про печать?! – маг вскочил, но тут же уселся обратно. – А, ну да, ну да. Ты это я, я это ты... Извини, забываю. Многое забываю. Почти всё. Наверное, теперь я не гожусь на роль хранителя. Надо будет направить письмо в Совет, пусть пришлют замену. И почему я не сделал этого раньше? Сидел тут, будто крыса в клетке. Видимо, надо было сойти с ума, чтобы понять... – Рейн ненадолго затих. Встрепенулся: – Так, а что печать?
– Она сильно влияет на тебя, скажем так. – Голос умолк, будто задумываясь. Продолжил: – Мне сложно подобрать такие слова, чтобы объяснение не затянулось до утра. Вкратце: ты проводишь с ней непомерно много... эм... времени. Точнее, всё своё время. И она постепенно разрушает тебя. Стирает воспоминания, замещая их другими, нужными ей. Или не замещая вовсе.
– Например? – с сомнением поинтересовался маг.
– Не веришь? – удивился голос. – Хорошо. Помнишь Жельку?
– Желька? Кто это?
– Вот-вот! Твоя жена, Арни. Ты часто думал о ней тогда, в начале, когда только стал хранителем. Вспоминал. Терзался. Хотел всё бросить, вернуться к своей, прости, заурядной жизни. Ей, печати, это пришлось не по нраву. Она аккуратно стёрла Жельку из твоей памяти. Хотя, знаешь, тени, являющиеся такими же порождениями больного разума, как и я, пытались напомнить тебе о ней, рисовали её образы... Тщетно.
Хранитель промолчал, а вот голос продолжил:
– А твои родители? Дочка? Да-да, Арни, когда-то у тебя была семья. Жаль, что мне приходится говорить тебе об этом, расстраивать.
– Всё в порядке, – сказал мужчина. Он сидел, потупив взгляд, и нервно жевал губы. – Звучит довольно грустно, но я всё равно ничего не помню. Что ещё делает со мной печать?
– А тебе мало? – изумился голос. – Она, например, сводит с ума. Питается твоим рассудком, чтобы не терять силы. Ещё? Старит тело, хотя с виду ты всё тот же Арни Рейн, что и двести семнадцать лет назад.
– Я понял, – оборвал незваного гостя хозяин дома. – Печать – зло. Давай вернёмся к защитным чарам, а то мы отвлеклись.
– Давай вернёмся. Ещё бы вспомнить, о чём я говорил... Так вот. Несмотря на то, что люди не видят твоё жилище, они могут ходить рядом с ним, даже сквозь него. Точнее, через то место, где оно, не будь в над-измерении, должно было находиться. Это не очень хорошо как для них, так и для тебя. Люди подвергаются магическому, скажем так, облучению, и потом долго болеют. А ты... с тобой, наверное, тоже что-то происходит, – внезапно смутился голос, будто почувствовавший, что может наговорить лишнего. – Насморк, к примеру, появляется, ну и всякие подобные мелочи.
Он ненадолго замолчал, давая хранителю время обдумать услышанное. Продолжил:
– Чтобы люди не шастали туда-сюда через твой дом, иллюзорные заклинания создают, как ни странно, иллюзии, делающие подобное шатание невозможным. Например, сооружают вокруг непроходимое болото, или горы, или, может быть, целый вулкан. Или чащу с дикими хищниками и бандой головорезов! Порой даже этого достаточно.
– А что вокруг моего дома? – поинтересовался маг.
– Там может быть всё, что угодно. Предполагаю выжженную солнцем пустыню, раскинувшуюся на половину материка. Впрочем, откуда мне знать? Я ведь всего лишь голос в твоей голове, и не могу знать больше тебя самого. А ты никогда не был снаружи после установки барьера.
– А вид из окна?
– Иллюзия. В над-измерении нет вообще ничего. Пустота. Вакуум. Но, чтобы тебе не было совсем тоскливо, Совет решил добавить красивых пейзажей.
Рейн протяжно зевнул.
– Я почти закончил свой рассказ! – заверил голос. – Итак, с магиями и защитами теперь тебе всё ясно? Хорошо. Однако, обстоятельства бывают разные, и в чрезвычайной, угрожающей жизни, ситуации, сам хранитель, не дожидаясь прибытия спасательного отряда, может снять как иллюзорное, так и телепортическое заклинания. Например, чтобы выбраться наружу, или позвать на помощь, или... Даже не знаю...
– С людьми пообщаться захотелось!
– Как вариант, – согласился голос. – И для каждого подобного действия нужны определённые, особенные слова, и, скажем так, разрешения. Нас, к примеру, интересует ситуация, когда какой-то, пока неизвестный нам человек, должен не просто увидеть дом, но и попасть в него. Именно для этого «попадания» и нужно твоё согласие. Фух, вроде всё рассказал.
– Я дам такое согласие. Но ты уверен, что это безопасно? Кажется, я смутно припоминаю, как во время инициации в маги-хранители меня предупреждали о нежелательных последствиях...
– Глупости, Арни Рейн! Тебя просто стращали. От одной встречи, от единственной ночи с женщиной ничего страшного не случится. Ну, может, насморк разыграется чуть сильнее обычного. Я, твой внутренний голос, уверен в этом! Значит, и ты считаешь так же.
– Звучит логично, – кивнул маг. – Но тогда, получается, что все эти годы одиночества, и все мои страдания, были зря? Всё было напрасно?
– Наконец-то ты понял!
– Чёрт, какой же я дурак! Спасибо, что рассказал мне всё это. Да, сначала я колебался, всё-таки мы хотим нарушить правила Совета, но теперь точно уверен, что поступаю правильно. Давай сделаем это! Какие там слова? Я готов.
– Ничего замудренного, Арни Рейн. Просто скажи: я, хранитель печати, приказываю временно снять все защитные чары, окружающие меня, и даю согласие на то, чтобы в мой дом вошёл человек.
– Я, хранитель печать, приказываю временно снять... – запнулся маг.
– Все защитные чары, окружающие меня, – подсказал голос.
– Все защитные чары, окружающие меня, – послушно повторил мужчина. Без подсказки вспомнил вторую часть: – И даю согласие на то, чтобы в мой дом вошёл человек.
Едва сказав это, маг услышал, как во входную дверь настойчиво постучали. Удивился:
– Так быстро?
– А вот и обещанный человек. – Голос доносился откуда-то от входной двери. – Увы, насчёт женщины я тебя обманул.
Хозяин дома встал:
– Что?! Обманул? О чём ты говоришь?!
Он успел сделать всего два шага, собираясь проследовать за голосом в прихожую, как вновь ощутил пронзительно-колющую боль в груди. Но в этот раз она не прошла. Боль стала разрывать мужчину изнутри, переходя в живот, спину, голову. Маг закричал, не в силах терпеть, его ноги подкосились.
Прежде чем, пошатнувшись, рухнуть на пол, Рейн успел мельком увидеть свои руки. Они быстро старели, покрываясь густой сеткой морщин; кожа обвисала, словно отслаиваясь от пальцев, а ногти синели.
– Чёрт-те что, – прошептал он.
Опрокинувшись, Арни Рейн умер.
– Печальный, но вполне предсказуемый конец, – подытожил голос, а во входную дверь ещё раз нетерпеливо постучали. – И кто же там?
– Пожалуйста, открывайте скорее, госпожа! – послышался снаружи сдавленный баритон. – Тут ужасно холодно!
Сами собой щёлкнули замки, и входная дверь нехотя приоткрылась. На пороге, трясясь, переминался невысокий крепкий мужчина. Оливковый цвет кожи, довольно узкое лицо, высокий лоб, а также густые прямые брови и длинный, слегка выпуклый нос, выдавали в нём выходца с восточных земель Эрденвилла, вероятнее всего, ловерца.
– Где... этот? – поинтересовался он, толкнув дверь и проходя внутрь.
– Мёртв, – ответил голос. – Лежит в кабинете.
– Всё, как вы и предсказывали, госпожа.
– Я когда-то ошибалась, а, Хормат? – поинтересовался голос. – А теперь подожди, мне нужно перевоплотиться. Сил моих больше нет говорить этим басом!
Возле мужчины начал появляться почти незаметный сизый дымок, но с каждой секундой он разрастался, увеличиваясь в размерах, пока не заполнил всю прихожую. Раздался неприятный резкий треск, и дым словно схлопнулся. Вспышка! Хормат зажмурился, услышал:
– Вот так-то значительно лучше.
Он открыл глаза. В паре шагов от него находился полупрозрачный женский силуэт, будто сотканный из дымных нитей, переливающихся всеми оттенками мрачных, тёмных тонов, от серого до чёрного. У фигуры была только верхняя часть тела, до пояса. Всё, что ниже, обволакивалось бесформенным дымом, из-за чего силуэт, казалось, парил над полом.
– Госпожа, надо поторапливаться! Я уверен, что хранители уже знают о проникновении, и сейчас к нам мчится карательный отряд.
– Ты прав, Хормат, поспешим! Следуй за мной.
Они быстро направились по коридору к закрытой двери.
– Вы видели печать, госпожа? – отставая на два шага, поинтересовался ловерец. – Где она и как выглядит?
– Да, видела, – не оборачиваясь, кивнул силуэт. – Она в комнате, куда мы и идём. В гробу.
– Вы не шутите? В гробу? – удивился мужчина. – Причудливо, но... самобытно.
– Отпирай! – приказала ему госпожа. – Ключ в замке.
– Как непредусмотрительно, - покачал головой Хормат. Попытался пошутить: – А если вдруг воры залезут?
– Не залезут, – рассмеялась его госпожа. – Дом защищён магией.
– Вор вору рознь. Вам-то не составило труда!
– Помолчи и открывай!
Он повернул ключ, распахнул дверь настежь.
– Ох ты ж! – вздрогнул мужчина, напуганный манекенами. Потянулся к висящему на поясе кинжалу.
– Это всего лишь куклы, – успокоила его спутница.
– Да, госпожа, я уже вижу. Просто не понял сначала.
Недоверчиво косясь на манекены, он подступил к гробу. Женский силуэт парил где-то за спиной, у двери.
– Как вы убедили хранителя пустить меня? – поинтересовался Хормат.
– Поверь, это было нетрудно. Он уже давно потихоньку сходил с ума. Грезил смертью, но даже не понимал этого. А может понимал, но отгонял эти мысли, я, если честно, так и не разобралась. А ещё он мечтал о встрече с человеком. Но боялся. А я... Я просто чуть-чуть подтолкнула его в нужную сторону. Убедила, что все эти годы он жил в обмане. Что Верховные лгали ему. А ещё, что от одной-единственной встречи с человеком ничего не случится.
– Случилось, – оскалился ловерец. Вновь стал серьёзным: – Так где же печать, госпожа? Я ничего не вижу.
– Была где-то здесь. Смотри внимательнее.
Мужчина вновь обшарил рукой гроб.
– Ничего. Хоть скажите, как она выглядит на этот раз?
– Ты не поверишь, – усмехнулась фигура.
– После всего, что с нами было – поверю!
– Это кошка.
Хормат повернулся в её сторону:
– Вы не шутите? Живая печать? Я полагал, это выдумки.
– Как видишь, нет. Ищи.
– Как же темно! – чертыхнулся ловерец.
Он вышел в коридор, вырвал со стены канделябр. Поджёг свечи, погасшие от резкого движения:
– Вот так-то лучше!
Вернулся в комнату, по очереди обходя и светя во все углы, и, наконец, увидел спящую кошку. Сложенные на груди руки одного из манекенов, как казалось, служили ей прекрасным ложем.
– Иди сюда, животное.
Хормат крепко схватил её за шкирку, ожидая, что та начнёт вырываться. Приподнял. К его удивлению, она даже не попробовала сопротивляться, безропотно повиснув вдоль тела мужчины. Возможно, так печать реагировала на смерть хранителя.
– Отлично. А теперь спокойно, но быстро уходим, – донеслось от двери.
Едва женский силуэт закончил фразу, как стоящий рядом с ней деревянный манекен резко дёрнулся. Затем второй. Третий.
– Это было предсказуемо! – воскликнул уроженец восточных земель.
Он отбросил в сторону канделябр, и, не выпуская кошку, кинулся к выходу, расталкивая неповоротливых, но всё-таки мешающихся кукол. Успел подумать, что вместо бесполезно-болтающегося на поясе кинжала надо было брать с собой парочку факелов.
Внезапно кто-то вцепился ему в штаны. Хормат споткнулся, упал, полетев головой вниз, и до крови сдирая кожу на локтях и коленях.
– Это Джеймс, – пояснила госпожа. Она была уже в коридоре.
– Мне всё равно!
Мужчина подался вперёд, силком вырываясь из рук манекена. Практически на карачках, локтях отполз от куклы, поражаясь, как до сих пор не выронил печать.
В коридоре вскочил на ноги, и, прихрамывая, бросился к входной двери, следуя за тёмно-сизым шлейфом, оставляемым его госпожой. Навстречу из кабинета, пошатываясь, вышел Олли. Угрожающе выставил перед собой руки, но Хормат, не останавливаясь, снёс его плечом. Ещё два прыжка – и ловерец снаружи.
– Фух, пронесло! – Он остановился в десятке шагов от дома, согнулся, стараясь отдышаться. Сейчас, после пережитого, мороз бодрил.
– Да, нам повезло, что куклы, видимо, все двести лет были в магической спячке, – сказала госпожа. – Или, может, они сами по себе такие нерасторопные?
– Давайте не будем проверять, – предложил мужчина. – Клянусь – хранители уже на полпути сюда.
Фигура не ответила. Она вскинула вверх руки, и стала описывать в воздухе круги. Снег под её ногами начал стремительно таять.
– Карабланш! – вдруг позвала она, пронзая криком ночную тишину. Стая ворон сорвалась с деревьев, и, недовольно каркая, улетела прочь.
Раздался топот копыт, и в тот же миг из темноты, погоняемая кучером, вылетела двойка запряжённых в сани кобыл. Описав полукруг, они, фыркая, остановились рядом с силуэтом.
Престарелый кучер склонил непокрытую голову:
– Госпожа!
Та воспарила над землёй, преодолела несколько шагов, разделяющих её от саней, и приземлилась сразу в них. Хормат с кошкой расположились рядом.
– Домой, – велела женщина.
Готовые пуститься в бег лошади в предвкушении забили по земле копытами, из-под которых повалил густой бордовый дым.
- Н-н-но! – тряхнул вожжами кучер.
Лошади рванулись, устремились вперёд. Полностью замкнув начерченный ранее полукруг, сани скрылись в темноте.

Конец 1 главы...


Рецензии