Интонационное поле праздника

С. Е. Кургинян, рассуждая о коллизии начавшегося в конце 50-х годов отчуждения советского человека от Духа советских праздников, приводит в пример "Карнавальную ночь" Э. А. Рязанова. Суть его рассуждений сводится к тому, что праздник вообще и советский праздник, в частности, не сводится к приятному времяпрепровождению, а призван осуществить акт подключения к высшим смыслам, вне которых человек не может оставаться человеком. Всякий религиозный праздник — не просто повод разговеться, а способ причаститься, приобщиться к высшим ценностям. К этому направлялись и направляются все праздничные ритуалы, присутствующие во всех религиях мира. И советские праздники важны были именно тем, что позволяли вспомнить героев, своей ритуальной частью дать почувствовать празднующим своё единение с целостностью, а также обязательно подвести промежуточные итоги. Каждый праздник — это веха, итог, после которого начиналось восхождение на новую ступень.

В дебютной комедии режиссёра Рязанова с музыкой композитора Лепина именно эта ритуальная часть советского праздника подвергнута осмеянию. Молодые люди, символизирующие в фильме новое поколение, желающее жить по обновлённым, собственным законам, жаждет просто повеселиться, благо есть повод. И не случайно в качестве ритуального образа взят образ карнавала, активно не совместимый с атрибутикой советских праздников. Зато прямо вытекающий из смеховой культуры Средневековья, так ярко воспетой Рабле и подробно изучавшейся аккурат в годы создания фильма В. Бахтиным, чьё идеологическое влияние на формирование грядущей Перестройки с её главными персонажами, воздействующими на массовое сознание, — юмористами, сейчас достаточно хорошо изучено. Карнавал как стихия разрушения иерархий, погружение в краткосрочное состояние «вседозволенности в рамках» стал новым явлением культуры праздника именно в Хрущёвские времена. В кинематографе тех лет это воплощено ещё и в другом знаковом фильме «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» Э. Климова. В обоих фильмах проводится высмеивание именно стандартов советского праздника, выхолощенного до формальности. И там и там объектом сатиры становится руководитель, пытающийся действовать «по правилам», которые не находят понимания у общества. И в обоих задействован элемент фантасмагории.

Теперь-то я понимаю и могу объяснить, отчего с самого детства я под этот фильм плакал и испытывал тоску, хотя вроде комедия. А вы заметили, что в этом фильме нет ни одной музыкальной композиции или песни, написанной в мажоре? А изысканные гармонии композитором Лепиным выписаны с такой поздне-романтической наполненностью, что вселяют безотчётно одно главное чувство - чувство тревоги. Вымученный, деланный, болезненный праздник выписан в сценарии фильма таким образом, чтобы подвести к главному вопросу, оставшемуся безответным (это последние слова фильма) - на пожелание счастья - "А будет оно?"...

Интонация новогодних курант в партитуре фильма ближе всего к щемяще тревожным курантам в балете Прокофьева "Золушка". Так ведь у великого Сергея Сергеевича Бой Курант это зловещий символ времени, напоминающего героям сказки о кратковременности их бытия! И как гениально откликнулся этот образ в его же "музыкальном завещании", в последней Седьмой симфонии! Зная, что дни его сочтены, мудрый гений находит в себе силы светло попрощаться с дорогой его сердцу юной аудиторией (а симфония была обращена к молодёжи), в самом конце партитуры напоминая о неумолимости времени. Напоминая без страдальческого надрыва, но и с почтением к надвигающейся неотвратимой вечности. Отсюда эти три величественных аккорда полного тутти, завершающие эту, на мой взгляд, одну из лучших советских симфоний (недаром она получила первую в СССР Ленинскую премию за музыку). Аккорды эти одновременно исполнены мужественного пафоса и грусти прощания, веры в светлое будущее и смирения перед неизбежным. Эти несколько тактов, на мой взгляд, одно из сильнейших мест в мировой симфонической музыке!..

Однако ведь автор музыки к "Карнавальной ночи", очевидно, следуя общему замыслу создателей картины, заимствуя прокофьевские штрихи, вырвал из его контекста нотки тревоги и, погрузив их в лёгкий жанр, почти насильственно насадил это некомфортное состояние на его природу. Примерно в те же годы начинает формироваться в нашей эстраде это обязательное соединение безотчётной тревоги и тоски с праздником…


Рецензии