Начало новой жизни

    Долгая-долгая дорога к самому себе, к своему высшему "Я". Через испытания, искушения, запреты и их преодоления к нормальной жизни в своё удовольствие.
    Я выехала из Санкт-Петербурга в Германию, чтобы простить свою маму, пострадавшую от войны , удалиться от негативного отторжения моего отца, которому всю жизнь хотелось критиковать и высмеивать всё истинное душевное, озабоченного только вопросами собственного быта.
     Все эти проблемы так давили на меня, душили, истосковавшаяся по свободе душа жаждала новой жизни, каких-то совсем особенных других условий.
     Когда я пришла оформлять своё уже полученное разрешение на выезд в немецкое посольство и увидела в прихожей стоящую вешалку с поперечно висящими вешалками для пальто, - это так удивило меня, было признаком чего-то осознанно упорядоченного, толерантного и очень правильного.
     И этот отрыв корней от  родного дома ради переезда в чужую страну, однажды уже изведанную во время студенческой производственно-ознакомительной практики, в этот раз, конечно, был труднее во много раз, потому что я выезжала не одна, а с двумя дочками: 17 и 5 лет. И ещё неизвестно, кому было труднее, мне или моим девочкам, незнающим за что зацепиться.
      Правда, на месте, уже в приемнике для переселенцев стало видно, что всё здесь продумано, просчитано: нас накормили в столовой, разрешили только одну ночь переночевать и наутро, помолившись Богу за новый приют, мы получили маленький рафик, который мягко и плавно отвёз нас в маленький городок Пфорцхайм. От водителя мы были отделены металлической перегородкой, чтобы не передать ему наших страхов и опасений.
      Приняла нас женщина-инспектор. Старшая дочь Вика умело обьяснялась с ней, лучше меня понимая о чем идёт речь, так как я находилась будто в невменяемом состоянии, отягощённая разрывом с семьёй, и ещё не вполне пришедшая в себя от полученной травмы, связанной с этим разрывом. В-общем, нас направили в общежитие, где предоставили нам одну большую комнату с тремя кроватями и столом, снабдили постельным бельём, новыми подушками и одеялами, а также кастрюлями и сковородками.
      Всё действительно было продумано: нам выдали наличные деньги на питание в очень достаточном количестве, обЪяснили, в каком магазине (ближайшем от места проживания) лучше закупать продукты. Обо всём нам было сказано и даже на кухне отведен свой кухонный стол и половина электрической плиты. Ванная комната также просторная, но одна на три семьи и совмещенная с туалетом, но все имелось и было лучшего качества.
     Это был такой контраст с той жизнью, которую я вела в России, никому не нужная, жалкая, просящая у собственных родственников помощи, как милостыни.
      А здесь люди просто делали своё дело, так было положено. Нам выдали деньги на месяц на троих, помню это было 1600 немецких марок, и это были для меня такие огромные деньги, на которые я даже умудрилась купить себе превосходную красивую одежду, в отличие от наших российских нарядов, которые мы и шили и вязали себе с мамой сами, потому что это было выгоднее. Ни на какие покупные вещи денег не было, и это было нормой.
      Здесь же я сразу почувствовала перемену. Я устраивала дочку в садик, говорила по-немецки, убеждала, что очень нужно, потому что мне дали сразу языковые курсы. Но некоторое время до учёбы у меня было, и я разъезжала на автобусах по окрестностям нашего города , которые просто изумляли меня своей красотой природы: небольшие пологие склоны гор, поросшие лесом, причём это леса так называемого сугруда - смешанные широколиственные и хвойные породы деревьев, я вспоминала, как учила названия этих экзотических пород деревьев на занятиях дендрологии, мы делали гербарии из веточек этих деревьев, растущих у нас в Питере только в оранжереях. А тут огромные кипарисы, кедры гималайские, могучие дубы и нежные клёны всех оттенков листвы: от нежно-жёлтого до пурпурно-бронзово вишнёвого.Желтые и белые акации и азалии буйствовали в парках окрестностей.
     А маленькие виллы-домики с садами вокруг них, в которых благоухали огромные кусты роз, также всех оттенков, кусты сирени. Всё это полыхало яркими красками и мне казалось, что я попала в рай, в Эдемский сад, где поют птицы и можно гулять и наслаждаться гармонией неизвестного нам края.
     Старшая дочь была принята в лучшую гимназию города, где ей по возрасту разрешено было учиться в своем одиннадцатом классе, что также было чудом, так как она достаточно хорошо владела немецким. И не мудрено, ведь я так много сил и денег вложила в её образование немецкого, сама помогала ей вначале делать переводы и их литературно обрабатывать.
     Итак, обе дочери были пристроены и я начала учить язык на курсах. Естественно, я его знала лучше всех в группе,за что , наверное, и навлекла на себя неприязнь всей группы. Я ко всей группе относилась очень дружелюбно и с удовольствием помогала.
     Так началась наша новая жизнь на немецкой земле. Единственным воспоминанием о прошлой жизни являлась старенькая гитара, подаренная мне отцом на мой 25 день рождения, да несколько конспектов моих педагогических занятий по валеологии, психологии, социологии. Думала, пригодятся мне здесь. И действительно, пригодились, правда, не так скоро.
     Во время учебы на курсах, я целый месяц в августе работала в детском садике Полины, поливала из шланга деревья и кустарники, и эта работа мне очень нравилась, и первая моя зарплата была зачислена на счёт моей немецкой пенсии.
     В августе здесь все выезжают в отпуска,учебные заведения закрываются на каникулы.
    Так я поселиласьв Германии, и стала переделывать себя и моих дочек.
17.08.2020. Пфорцхайм

    


Рецензии