Амфитеатр

Я шла по парку и увидела сцену амфитеатра. Краска немного сошла с деревянной обшивки, сцена пустая. Почему-то грустно смотреть на пустую сцену, словно это давно покинутое место, словно праздник и шик ушли безвозвратно. Не светят софиты, нет больше лоска, грации и красоты. Есть две двери в глубинах амфитеатра, пара ступенек и замолкнувшие фонари.

Гряда скамеек полукругом на возвышение. Люди, как птицы на жердочках, ближе к вечеру ютятся на них. Выкуривая сигареты, играя на гитарах, целуясь в губы, хохоча и пьяно, проводят свои счастливые часы молодости. Глядя на них, молодость кажется вечностью, молодость кажется мгновением.

Это место создает кулуарность. Не смотря на то, что здесь потрясающая акустика, никто не смущается, шепча слова нежности и секреты, проживая эти мгновения безвозвратно. Кто все эти люди? Прохожие. И много ли таких прохожих в нашей жизни? Когда обрывки фраз незнакомцев кажутся нам ключом к мучающему нас вопросу. Когда чья-то проявленная нежность и внимание к ближнему трогает наше сердце, и мы решаемся простить. Когда чье-то счастье, смех и пение дают нам понять, что отчаиваться не стоит. Здесь люди честны и с собой, и с другими, здесь люди открыты. Амфитеатр затих, отдавая всё внимание и свет софитов людям на гнутых дугой скамейках, чей смех и улыбки расскажут куда больше, чем заученные наизусть детские спектакли, которые когда-то разыгрывались на этой сцене.

Ветер качает ивовые прутья, шуршат кленовые листы, дубы рассказывают небылицы. Летний вечер окутан облаками и бликами фонарных столбов. Детский топот спереди, любовный шёпот снизу слева, зрелые дружеские посиделки справа. Кругом слова, касания, жизнь. Мгновения, порхающие, как капли океанских волн в воздухе. Мгновения, которые станут частью океана, как искры, частью огня.

Я пришла сюда одна, чтобы уйти от тревоги и печалей, просто наблюдая за людьми. И вдруг ко мне подсаживается дама лет пятидесяти, худощавая и высокая, белые уложенные волнами волосы, красная помада и невероятное зеленое платье. Его невероятность была как в длине, так и в фасоне. Женщина сверкала с вечернем свете фонарей, бисер мерцал на её платье, как роса на утренней траве.

- Ну что же ты одна здесь сидишь? Одна сидишь здесь. Зачем же одна? – говорит мне она, любопытно заглядывая мне в глаза, склонив голову и развернувшись всем телом, держа ногу на ноге.

- Вот сижу одна, - немного опешив отвечаю я, пытаясь понять, знаю ли я эту женщину и понимаю, что нет.

- Ну так же нельзя, нельзя никак. Это всё ни к чему. – говорит она, и её рука дернулась в движении словно погладить меня, но остановилась. – Эта сцена, она уснула. Понимаешь? Уснула. Не стучат больше каблучки на ней, никто не падает в театральные обмороки и не показывает фальшивые поцелуи. Это хорошо. Хорошо. Поцелуи должны быть настоящими, живыми.

Женщина много жестикулировала, была очень подвижной, и при каждом обращении ловила со мной зрительный контакт. Её бисер и фатин шуршали, был слышен сильный аромат густых духов. Красный лак ногтей отблескивал как крылья каких-то жуков.

- Ты не волнуйся. Ты не бойся меня. Не может быть всё иначе. Пора, к сожалению пора. Она и сама всё это знает. Я в таком сегодня нелепом наряде, ох этот бисер, эта зелень. У подружки сегодня был день рождение, не успела переодеться, к тебе спешила. И вот я здесь.

- Кто вы?

- Да ладно тебе, ты и так всё знаешь. К чему эти громкие слова. Я просто пришла тебя немного утешить… Хотя это и не моя специфика. Будь сильной, будь сильной. – она взяла своей худощавой кистью моё плечо. – Будь сильной. Тебе будут помогать, будут рассказывать. Это не страшно. Просто, люди грустят обычно потому, что вместе со смертью близкого, уходит и частичка них самих, частичка их жизни. Но это все эгоцентризм. Думай глубже, чувствуй глубже. – Она гладила меня двумя руками по плечу, как-то неуклюже, словно делает это впервые.

Задул ветер, но не было слышно ни шелестов листьев, ни людей, только шелест её платья. Женщина закатила очерченные стрелками и тушью глаза в небо, руки сложила в замок и вытянула перед собой.
 
-Знаешь, это непросто всегда быть чем-то пугающим, страшным. Мне ведь тоже хочется любви, праздников, шампанского! Говорят, оно очень вкусное. Но я не могу почувствовать вкуса человеческой пищи… Ты пробовала шампанское?

-Да.

- И что? Как тебе? Говорят, оно «бьёт» в голову, и ты словно во сто крат влюблен в жизнь! – её глаза засверкали, заиграла улыбка на остром лице.

- Видимо, на меня это действует иначе, не так сильно и не так вкусно, скорее наоборот.
 
-Ты просто не пила вкусного шампанского! Вдова Клико весьма хорошо, как мне говорили очень многие ценители! Может, это они так шутили, зная мою профессию… Но второе название у него Мадам, Мадам Клико. Попробуй, потом как-нибудь...
 
Она замолчала. Смотрела на небо, сцену, фонари, цветы.

- Люблю цветы. Видела, как их много обычно приносят? Правда чаще всего искусственные, а я настоящие люблю, они пахнут… Мне пора уходить. Но ты будь сильной, ты все сможешь. Так будет лучше. Она всё знает и готова. Так будет лучше... Утешать – это не моя специфика, но что поделать, у моей подружки сегодня день рождение, а она не смогла к тебе прийти. Она то, чувствует вкус человеческой еды. Напилась этого самого шампанского и всё! Вот и пришлось мне приходить, как бы странно это не было. Но это даже лучше, я ведь знаю, как оно там всё, - таинственно завершила женщина. Грациозно встала, и медленно ушла в темноту.

Снова задул тёплый ветер. Закачались ивовые прутья, зашуршали кленовые листы Кругом слова, касания, жизнь. Я встала и пошла домой. На сегодня с меня достаточно наблюдений.



Рецензии