Троянский конь. Весь текст

(Прошу уважаемых читателей не стесняться оставлять отзывы – с интересом ознакомлюсь. Автор.).

Ричард Макдональд

ТРОЯНСКИЙ КОНЬ

ДЕТЕКТИВНЫЙ РОМАН В ТРЕХ ЧАСТЯХ С ЭПИЛОГОМ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Ребекка Гилланд – безжалостная наемная убийца, возраст около 30 лет (точно неизвестен).

Джеймс Эрл Биллингтон – магнат, миллионер, 50 лет.

Элеонора Биллингтон – его жена, деловая леди, 45 лет. Мать Авроры и Джеймса Биллинтонов, мачеха Рафаэллы Биллингтон.

Рафаэлла Биллинтон – старшая дочь Биллигтонов (дочь Джеймса Биллингтона от первого брака), «паршивая овца» в семействе, 24 года. Наследница по положению, художница по призванию.

Аврора Биллингтон – младшая дочь Биллингтонов, «гадкий утенок», 16 лет.

Джеймс Биллингтон (Младший) – единственный сын Биллингтонов и  главный наследник их состояния, 14 лет.

Томас Биллингтон – двоюродный брат Джеймса Биллингтона, «темная лошадка», 38 лет.

Марта Гурвель – повариха Биллингтонов, 49 лет.

Лайза Скобринская – горничная Биллингтонов, 22 года.

Бриджит Лимминг – горничная Биллингтонов, 23 года. Девушка, которая очень любила кино.

Питер Боссен – охранник Биллингтонов, 37 лет.

Джек Гравник – охранник Биллинтонов, 34 года.

Барт Айрвен – охранник Биллингтонов, 40 лет.

Эджин Вайфилд – шофер Биллинтонов, 54 года.

Мартин Брингс – садовник Биллингтонов, 67 лет.

Майкл Гордер – посыльный фирмы супермаркетов, водитель фургона, 19 лет. Парень, которому просто не повезло.

Дэвид Уорнер – человек без определенных занятий, сообщник Ребекки Гилланд, 43 года. Тип, которому сильно не повезло.

Нед Уоррен – друг Рафаэллы Биллингтон, богатый плейбой без определенных занятий, 23 года. Жертва страстей человеческих.

Майкл Б. – связанный с криминалом чиновник, старый знакомый и помощник Ребекки Гилланд. Возраст неизвестен. 

Ханс Бруттен – шеф местной полиции, 48 лет. Человек, который заблудился в потемках.

Энтони Гарстон –  личный секретарь Джеймса Биллингтона, 32 года.

Лора Биллингтон, – первая жена Джеймса Биллингтона, умерла за много лет до описываемых в книге событий.

Остальные – в эпизодах. 

All you need for a movie is a gun and a girl.
                Jean-Luc Godard.
 («Все, что нужно для фильма - это пистолет и девушка».    Жан-Люк Годар.).

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ГАЗЕТНАЯ ПРЕЛЮДИЯ

Humpty Dumpty sat on a wall,
Humpty Dumpty had a great fall.
All the king's horses,
And all the king's men,
Couldn't put Humpty together again.
Humpty Dumpty. English nursery rhyme.

(Шалтай-Болтай
Сидел на стене.
Шалтай-Болтай
Свалился во сне.
Вся королевская конница,
Вся королевская рать
Не может Шалтая,
Не может Болтая,
Шалтая-Болтая,
Болтая-Шалтая,
Шалтая-Болтая собрать!
«Шалтай-Болтай». Английская детская песня. Перевод С.Я. Маршака).

«ЗАГАДКА МАССОВОГО УБИЙСТВА В ДОМЕ БИЛЛИНГТОНОВ», «КРОВАВАЯ БОЙНЯ. ДВЕНАДЦАТЬ ТРУПОВ И ОДНА ИСЧЕЗНУВШАЯ ДЕВУШКА», «АДСКИЙ КОШМАР», «ДОМ УЖАСА И КРОВИ», «УЦЕЛЕВШАЯ ДОЧЬ БИЛЛИНГТОНОВ НАЗНАЧИЛА ДВА МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ НАГРАДЫ ЗА ГОЛОВУ СООБЩНИКА УБИЙЦЫ», «ТАЙНА ДЭВИДА УОРНЕРА. КАК МЕЛКИЙ ГАНГСТЕР СТАЛ СЕРИЙНЫМ МОКРУШНИКОМ?», «ПОСЛЕДНИЙ АКТ КРОВАВОЙ ДРАМЫ. МЯСНИК ЗАРЕЗАЛ МЯСНИКА», «ПОКАЗАНИЯ ОТРУБЛЕННОЙ ГОЛОВЫ».

«САМОЕ ГРОМКОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ. БОЙНЯ В ЗАГОРОДНОМ ДОМЕ. ПОЛИЦИЯ НЕ МОЖЕТ НАЙТИ ВТОРОГО ПРЕСТУПНИКА».

Такими заголовками пестрели в те дни газеты. Высокая крупная сексапильная дама в темных очках и  с крупными чертами лица, имевшая среди немногих посвященных в ее круг занятий лиц прозвище «ЧЕРНАЯ БЕККИ» (безжалостная наемная убийца РЕБЕККА ГИЛЛАНД), окаймленная пышным «ураганом» длинных вьющихся черных волос,  сидела на террасе  своего уютного загородного домика,  вытянув длинные шикарные ноги в шикарных же туфлях.  В этой развалившейся в ленивой позе элегантной и как будто бы изнеженной красавице, в изящном атласном белье, трудно было признать одну из самых опасных и жестоких преступниц в человеческой истории. Ну, кто она еще? Утонченная интеллектуалка, любительница классической литературы? Можно и так сказать. Но и роль вульгарной малышки ей вполне по плечу. Покуривая сигару и попивая мелкими глотками ароматный кофе, обложившись ворохом газет, дама внимательно вчитывалась в сообщения по этому нашумевшему громкому делу. В эпоху интернета, может быть, и было старомодно черпать новости из газет, но дама любила их шелест, колонки, типографский шрифт... Иногда она отчеркивала какие-то куски текста черным фломастером. Некоторые заголовки, правда, раздражали своей кричащей безвкусностью. Ну, вот этот... «Показания отрубленной головы»... – ну, что за чушь! Что только не выдумают писаки, чтоб притянуть внимание массового читателя. Материал-то ниже толковый – что удалось полиции выяснить, анализируя труп Уорнера. Но дурацкий заголовок заранее настраивает на несерьезный лад.

«Вообще-то вся эта история», – улыбаясь, думала Бекки, – «тянет на занимательный детективный роман в духе Д.Х.Чейза».

Если бы кто-то его написал, то эта книга стала бы бестселлером и принесла бы автору колоссальные барыши. Но только она и  могла ее написать, – хваткому писателю или журналисту нужно знать для этого все детали и подробности совершенного преступления, – следовательно, оно должно быть раскрытым, а это, по всей видимости, не раскроют никогда. Так что, какому-нибудь новоиспеченному Трумэну Капоте, с его «Хладнокровным убийством», здесь делать нечего. Вообще, наверное, нет лучших книг, чем те, которые пишет сама жизнь! Профессионалка-киллерша внутренне гордилась совершенным делом.  «Сообщник убийцы»! Вот болваны! Были у нее «коллеги по профессии», которым ранее удавалось уничтожить за такое короткое время и почти в одном и том же месте такое количество людей, но такие случаи не были столь захватывающими, эффектными, не становились нераскрытыми преступлениями века, не попадали на передовицы газет, интернет-изданий, не были главными событиями криминальных хроник на ТВ. В основном речь шла о каких-то перебитых бандах, но чтобы в считанные минуты вот так взять и укокошить семью миллионера со всеми его домочадцами? Бекки была довольна: все указывало на то, что, даже устроив бойню, полицию она (уже в который раз за годы своей «карьеры»?) провела за нос.

Это ж только в детективной литературе и в дурацких криминальных фильмах полицейские, чаще всего, тупые увальни на манер хрестоматийного инспектора Лейстрида, плетущиеся в хвосте событий и годящиеся только для оформления дел, раскрываемых проницательными частными детективами. На самом деле полицейские расследования проводятся, как правило, тщательно, с использованием новейших технических средств. Поэтому умный опытный преступник должен, как в шахматах, рассчитывать на несколько ходов вперед, предупреждая какие-то шаги полиции, рассматривать разные варианты и версии следствия.   

Ребекка считала, что если бы она не выбрала профессию киллера, то смогла бы стать, если и не великой, то уж точно очень интересной остросюжетной писательницей. Она читала много детективных романов и сама могла попробовать создавать что-то подобное не хуже старушки Кристи, а, может быть, и лучше. Хотя жизнь ее, конечно, стала бы намного менее интересной. Тогда все кровавые злодейства совершались бы не в ее реальных делах, а только в фантазиях и затем выплескивались бы на бумагу. Следовательно, вреда обществу (есть ведь такое смешное выражение «вред обществу»?) от нее было бы причинено значительно меньше. Но теперь уже было поздно: она киллерша и кровавая злодейка, на счету которой уже целая гора трупов. И не собирается менять род занятий. Нет, убивать самой намного интереснее, чем в воображении. А в будущем все возможно, – может быть, когда-нибудь, – наверное, весьма нескоро, – она удалится от дел и напишет свои какие-нибудь «Записки киллерши» (вот удачное название!), которые и станут мировым бестселлером, будучи изданы где-нибудь под псевдонимом, – конечно, с измененными именами, фамилиями и некоторыми сюжетными линиями. А кладезем бесценного материала для книги послужит не только ее память, но и тайные дневники, которые она ведет уже несколько лет. Может быть, тогда пригодятся и альбомы газетных вырезок с криминальными репортажами о совершенных ею преступлениях. Например, как тот альбом, который она намерена сделать по итогам и этой, почти уже состоявшейся, при ее самом активном участии, кровавой истории. Слишком многим действующим лицам в ней не повезло... Бедняга Уорнер... Так верил, что его ждут золотые горы... Но лучше обо всем по порядку...

В начале известная полиции картина преступления выглядела так.

О разыгравшейся трагедии в полицейский участок поступил сигнал в 11-55 утра. Уже в 12.15 полицейские машины с сиренами были на месте загородного дома – резиденции семьи миллионера Джеймса Биллингтона. Выяснилось, что полицию вызвал единственный уцелевший охранник, 40-летний Барт Айрвен, в прошлом полицейский. Тот, кто обычно дежурил в специальном помещении у железных ворот, ведущих в поместье, впуская и выпуская машины. Он был единственным, кого убийца или убийцы пощадили в той бойне. Охранник находился в состоянии глубокого шока, он давился от слез, говорить мог с трудом. С ним пришлось поработать полицейскому психологу, – лишь тогда бедняга Барт смог дать осмысленные показания. 

ЖЕРТВЫ

1. Джеймс Биллингтон-Старший. 50 лет

Когда полицейские проникли в особняк, они обнаружили там кошмарные картины. Глава семейства, транспортный магнат 50-летний Джеймс Эрл Биллингтон-Старший лежал в просторном коридоре на узорчатом ковре на втором этаже здания, – рядом с дверью, ведущей в его семейную спальню. Бизнесмен лежал на спине, широко расставив ноги в начищенных до блеска ботинках и упершись в потолок невидящим взглядом. Очевидно, он видел убийцу. На лице его не было ужаса, но застыло выражение удивления. В самом центре его скульптурного лба, так знакомого многим читателям глянцевых журналов, появилась красивая круглая дыра от выстрела пистолета. Особая гордость бизнес-короля, его мозги, лежали там же, на ковре, в луже крови. Пуля прошла навылет, смерть наступила мгновенно, – еще до того, как жертва рухнула на спину. Биллингтон был в его шикарном деловом костюме, хорошо причесан, гладко выбрит и надушен дорогим одеколоном. Он готовился ехать в этот день в главной офис своей компании. Понедельник был обычный деловой день Джеймса на службе. По понедельникам он проводил свои заседания совета директоров. И этот должен был состояться, начавшись в обычное время, но сотрудники не дождались босса. А побледневший, как полотно, секретарь магната, его яйцеголовая тень Энтони Гарстон передал всем ужасную, повергавшую в оцепенение новость…

Газеты в течение нескольких следующих дней наперебой обсуждали личность и деятельность погибшего. Выходил в целом весьма непривлекательный образ сухого и безжалостного бизнесмена, не вполне ясными путями сколотившего себе состояние, всегда улыбающегося, но замкнутого неприятного человека, у которого и друзей вне его деловых интересов обнаружить не удалось. А его деловые приятели были ли ему на самом деле друзьями? Он и старшую взрослую дочь, как выяснилось, толком не смог воспитать. Но мелькали в газетных статьях и нелепые восторженные фразы, выражавшие обычное преклонение внутренне слабых людей перед одним из сильных мира сего. Так, один маститый журналист написал вдруг, что убийца подарил мистеру Биллингтону прекрасную смерть, – быструю, легкую, в зените могущества и славы, и в результате ему не пришлось пережить ужас краха, увядания, падения, как многим другим воротилам бизнеса. Бекки задорно смеялась, прочитав этот пылкий и глупый спич. О, восторженная безмозглость подобных писак, – это совсем особая тема! А вообще это была аккуратная с ее стороны работа. Пуффф! Ребекка игриво ткнула в воздух пальцем. Пуля в лоб подобным «железному Билли» хищникам бизнеса смотрится  прямо как Каинова печать.

2. Элеонора Биллингтон. 45 лет.

В спальне обнаружили жену Биллингтона, – 45-летнюю красавицу Элеонору Биллингтон. Она была всего на пять лет моложе мужа, но сохраняла привлекательность и красоту. Властная, резкая, энергичная и вместе с тем элегантная, она участвовала во всех делах супруга и была настоящей королевой при царствующим короле, идеальным воплощением деловой женщины. Умная и образованная, она много сделала для процветания компании и успеха дел своего мужа. Ее хорошо знал деловой мир. Служащие компании Элеонору боялись, она слыла жесткой стервой, была язвительна и резка на язык, тогда как внешне мягкий Биллингтон всегда излучал одно обаяние и радушие. Он был как плюшевый всем улыбающийся мишка. Но за этим его фасадом скрывалась та же деловая безжалостность. Биллингтон нажил немало врагов, но Элли научила его относиться к этому спокойно. С Джеймсом они были официально женаты уже 20 лет, а в любовной связи 25, познакомившись еще в колледже на соревнованиях по плаванию. Элли, эффектная красавица, звезда своего курса, и стала его первой женщиной, тогда еще робкого и застенчивого парня.
 
Джеймс, правда, вскоре женился совсем на другой миловидной малышке Лори (Лоре Крафт), дочери одного известного судовладельца, – скорее, больше по расчету, чем по любви. Элеонора была для него тогда куда более выгодной партией. Однако ее мерзкий папаша, надменный и злобный старик Кросс вдруг очень сильно невзлюбил Джеймса и жестко сказал дочери, что «только через его труп она выскочит за этого вертлявого прыща». Он даже настоял на том, чтобы тот перестал бывать у них дома. И вот тут весьма удачно подвернулась Лора, весьма романтично, на ужине при свечах, сама объяснившаяся вдруг ему в любви. Лори на фоне красавицы Элеоноры выглядела настоящей серой мышкой, но в ней было нечто светлое, притягательное и живое. Джеймс мечтал тогда состояться в бизнесе и получил от супруги кругленький  капитал, позволивший начать ему свое первое дело.

Лори наградила Джимми и его чудесной первой дочуркой – Рафаэллой, с детства напоминавшей своим прекрасным личиком с золотистыми кудряшками ангелов на холстах художников эпохи Возрождения. Со своей старой школьной любовью Элли  Джеймс, однако, связи не прерывал. Она не спешила выходить замуж, несмотря на многих домогающихся ее крепости поклонников. Джимми оставался главной любовью ее жизни. Довольно быстро она вернула его к себе в постель. Биллингтон в личной жизни поначалу строго делил время между женой и любовницей, но с годами стал оказывать последней все больше и больше внимания.  Факт супружеской измены Джимми становилось скрывать все труднее, а его слабо объясняемые «ночные бдения» в офисе стали вызвать у Лори подозрения. В конце концов, любовники потеряли всякую осторожность, и законная жена, вернувшись домой в неурочные часы, пошло «застукала» их вместе на их же супружеском ложе.

Обычно тихая и уравновешенная, Лори, отреагировала на измену мужа довольно бурно. После короткого объяснения стало ясно, что это не кратковременная интрижка, а серьезный и давний роман. Дальнейшая картина событий была установлена уже полицейским следствием. С Лори при свидетелях случилась форменная истерика,  – сначала она бросилась на Джимми с кухонным ножом и ранила его в предплечье, затем в каком-то иступленном безумии выбежала на улицу, бежала, бежала и погибла на загородном шоссе под колесами случайного автомобиля. Сбившего ее водителя так и не нашли. Очевидно, он в панике удрал с места происшествия. Произошедшая трагедия как нельзя лучше устроила личное счастье Джеймса Биллингтона. Он смог наконец-то сочетаться семейными узами не просто с давней любовницей, а со своей единственной настоящей возлюбленной, уже давно игравшей роль подлинной жены в его воображении.  Старик Кросс к тому времени уже два года, как сдох от саркомы легкого, оставив единственной дочери уже весьма потрепанное состояние. Но препятствий к браку с этой стороны больше не было.

Внезапная гибель Лори удачно решила для Джеймса проблему наследства. После скандала с адюльтером Лори, вероятнее всего, с ним бы развелась. Но при разводе, использовав пункт брачного контракта, она бы вовсе лишила его всех своих денег и большую часть совместно нажитого имущества, что было бы ужасным, если не смертельным ударом по всему его бизнесу, который он только начинал тогда толком разворачивать. Капиталы Элли уже не могли поправить в этом случае его положение. Дело было в том, что папаша Кросс еще за год до кончины вложил бОльшую часть своих средств в ценные бумаги одной, казалось бы, весьма преуспевающей фирмы. Сделано было это по совету одного его делового партнера, которому старик всецело доверял. Все бы ничего, но этот партнер был в сговоре с его прямыми конкурентами. Фирма быстро обанкротилась, и ценные бумаги Кросса оказались бумажками. Джеймс потом не раз повторял, что если бы сварливый старый пердун позволил ему стать своим зятем, такого провала не было бы. Что-то после его смерти осталось и перешло Элеоноре, но это что-то могло залатать только несколько из образовавшихся в случае развода с Лори брешей. Вот и получилось, что неожиданный несчастный случай избавил Джеймса не только от перспективы унизительного и разорительного развода, но и позволил разом унаследовать все деньги Лори и сохранить свои.  А также приобрести, вместе с рукой Элеоноры, и ее деловую хватку, которая так помогла развитию его дела, где они теперь стали партнерами. Так они смогли нажить свои многомиллионные барыши.            

Элеонора стала новой миссис Биллинтон и первым делом официально удочерила пятилетнюю Рафаэллу, дочь Джимми от первого брака, став, таким образом, ее второй матерью.

Брак Биллингтонов считался образцовым, а их семья – идеальной семьей, достигшей своими трудами пика счастья. За долгие годы со стороны хозяйки дома не было измен, и она не давала поводов для таких подозрений. Элли домогались поклонники, но она хранила верность мужу и гордую неприступность, – за исключением последнего года жизни, когда былая крепость вдруг рухнула в водовороте страсти, о чем стало известно только после трагедии. Итог совместной жизни Элеоноры с Джеймсом – не только нажитое баснословное состояние, но и еще двое детей. Из всех троих старшую дочь 24–летнюю Рафаэллу, для нее приемную, никак нельзя было назвать благополучным ребенком, а скорее «паршивой овцой» в семье...

Элеонору Биллингтон полицейские обнаружили полулежащей на шикарном ложе в спальне в царственной, как и подобает королеве, позе на атласных подушках в изящном розовом кружевном белье. С нее можно было, как прежде, картины писать. Ее знаменитые длинные вьющиеся рыжие волосы были романтично рассыпаны по плечам. Эта женщина также источала элегантность, как и всегда. Только в груди у нее теперь зияли три страшные дыры от пистолетных выстрелов, а точно посреди ее прекрасного лба было то же круглое отверстие, что и «украсило» незадолго до этого «скульптурный» лоб ее мужа. Элеонора смотрела на ворвавшихся в ее комнату копов широко раскрытым невидящим взглядом. Очевидно, она, также, как незадолго перед этим ее муж, видела убийцу и, возможно, собиралась что-то сказать или крикнуть. Нажать кнопку тревоги у кровати она не успела. А рот так и остался открытым. Киллер оказался прямо напротив нее, и хладнокровно ее расстрелял, выпустив одну за другой четыре пули. Четыре хлопка глушителя. Паф, паф, паф - и паф!

В то время, когда ее убивали, Элеонора выполняла свой любимый утренний ритуал – пила кофе в постели, которое ей и обычно приносил ее муж Джеймс. На подносе стояли недопитая чашка с булочками, маленький кофейник. Теперь все это хозяйство было залито кровью хозяйки дома. 

Вот эта бизнес-королева, эта Миссис Злой Язык, эта Строгая Величественная Леди, ярчайшее украшение любого общества, в мгновение превратилась в ничто.

Сержант Марк Берг, увидев мертвую Элли, с которой раньше общался,  невольно подумал, что и в смерти миссис Биллингтон выглядит красиво (так следовало из его признания газете).

Действовал, очевидно, профессионал, тренированный и меткий стрелок. Биллингтона он убил сразу же одной пулей в голову (когда он вышел из спальни после того, как принес жене утренний кофе), его супругу застрелил тремя выстрелами в грудь, а затем сделал контрольный выстрел в голову.  Было ясно, что убийца использовал глушитель, другие жертвы не должны были слышать выстрелов, иначе бы переполошились. Убивал быстро и наверняка, – так, что жертва не успела вскрикнуть или позвать на помощь. Затем единственный выживший охранник подтвердил, что не слышал никаких выстрелов и криков со стороны дома. 

В комнате Элеоноры ее тайный ящик был взломан, а шкатулка с драгоценностями на несколько миллионов долларов, в которых она блистала на светских приемах и вечеринках знати,  – похищена.  Это узнали сразу же со слов уцелевшего охранника Барта Айрвена. Обнаружение пропажи дало полиции ВЕРСИЮ ОГРАБЛЕНИЯ, которая стала одной из главных, – но не единственной, – в этом расследовании. Беспорядка в комнате Элли не было. Убийца сразу знал, где и что ему искать. Застрелив Элеонору, он направился к месту хранения шкатулки и забрал ее. Из этого факта следствие сделало обоснованный вывод, что киллер имел осведомителя или из прислуги или из близких родственников Биллингтонов. Круг людей, знавших о месте хранения шкатулки, был узок.  Кроме Элли, о нем еще знали погибшие охранники дома, Барт Айрвен (раньше он работал в доме), Рафаэлла (мачеха доставала при ней камушки), ее отец Джеймс, обе горничные Лайза и Бриджит (одна из них погибла, другая пропала), секретарь магната Энтони Гарстон, может быть, знал еще кто-нибудь из ближнего круга семьи.

В газетах написали, что Джеймс и Элеонора Биллингтон прожили в браке долгую счастливую жизнь,  двадцать лет (на самом деле дольше), через пять лет собирались пышно отпраздновать серебряную свадьбу и «умерли они, как и мечтали, в один день».

В газетах была не вся правда. Эх, не всё вы знаете, ребята... Но многое тайное когда-нибудь становится явным. Выяснившийся вдруг факт поздней измены Элеоноры Джеймсу следствие пока скрывало от журналистов. Неизвестно, как бы отнесся мистер Биллингтон к предательству своей благоверной. Простил бы? Или он все знал, но делал вид, что не знает, стремясь любой ценой сохранить фасад внешнего благополучия? Но к чему эти бесполезные вопросы? Смерть разрешает все противоречия.   

Бекки подумала, что несмотря на всю эту пафосную газетную фигню, как раз такую смерть в один день она им подарила. Да и хорош был выстрел в лоб этой бизнес-стерве Элеоноре…

Ни что иное, как та же Каинова печать. 

3. Аврора Биллингтон. 16 лет

После обнаружения тел супругов Биллингтонов полицейские поднялись по круглой лестнице в конце коридора второго этажа на третий этаж. Там было всего 4 комнаты, но большие, просторные, роскошно отделанные. Это были апартаменты детей Биллингтонов – младшей дочери 16-летней Авроры, «наследного принца», 14-летнего Джеймса Биллингтона-Младшего, а также две смежные комнаты старшей 24-летней дочери Рафаэллы. Раффи (так ее звали близкие) была уже взрослой дамой, и одна комната служила ей спальней, другая – кабинетом.

Как потом установило следствие, киллер после убийства старших Биллингтонов отправился по этой лестнице, чтобы уничтожить их детей. Однако, это ему удалось только на две трети. Обо всем по порядку. 

Первой неизвестный убийца «навестил» младшую Аврору. Имя девушка получила в честь богини утренней зари, – в этом сказалась тяга ее матери Элеоноры к оригинальности. Уменьшительном стало «Аври», что всем казалось забавным, а самой девочке – неприятным и некрасивым.  Поэтому она всегда требовала звать ее Авророй, но в тайне злилась на родителей, что они ей дали такое странное и дурацкое имя. Тем более, что в школе ее не раз им дразнили. От матери она унаследовала рыжие густые кудри, а от отца – хищный нос с горбинкой, и росла некрасивой девочкой. Это еще более злило Аврору, которая отчаянно завидовала своей старшей сестре  по отцу Рафаэлле, выросшей удивительной красавицей. В кого она вышла такой, непонятно. Говорили, что ее мать была ничем не примечательной дурнушкой, хотя на фотках она и выглядит мило. И вообще она была злобной стервой, без конца портившей отцу жизнь, даже пыталась его убить и нашла в итоге вполне заслуженный конец под колесами проезжавшей так кстати машины. Так Аври однажды рассказала ее мама – Элеонора, но строго велела держать это в секрете, не распространяться по этому поводу.

Раффи была вообще Авроре неприятна и своей притворной любовью, и своими натужными ласками, и игривыми приставаниями, тисканиями, щипаниями… Как будто она ее кукла… Она, бывало, часами заставляла ее играть с ней и младшим Джеймсом в разные дурацкие игры, как будто сама была маленьким ребенком, а не взрослой опытной женщиной. Аври казалось, что чувства Раффи наиграны и неискренни. Старшая сестра в ее приезды раздражала все больше, но приходилось терпеть, да и без нее вдруг становилось скучно, – родители уделяли ей до обидного мало времени, посвящая немногие свободные часы в основном Джеймсу-младшему. И как будто только Раффи было до нее из родственников дело. Занятые люди, бизнес-короли, что с них взять? В отсутствие Раффи за ними в основном смотрела прислуга, но как-то формально, предоставляя детишек по большей мере самим себе. И как ни назойлива бывала сестренка со своими тисканиями и играми, лучше уж было иметь дело с ней. Да и на подарки она не скупилась. Младший же Джимми становился с каждым годом все более отвратительным. Он решительно не желал взрослеть. Играл в те же игры, что и маленьким ребенком. И однажды вдруг сказал Аври тоном властного повелителя: «Имей в виду, я здесь наследный принц, после родителей я самый главный человек в семье, а значит, слушайся меня или я буду тебя мучить». Затем захихикал как идиот. Вроде так пошутил. Но за словом настало дело. Джеймс придумал жуткую забаву – подбегать к ней, когда никто не видит, без всякого повода тыкать ее иголками и тут же отбегать в сторону. Ей было больно, а брат находил это очень смешным. Родителям Аври пожаловаться на хулиганствующего принца не решалась, ибо тот ее грозно предупредил, что если она будет на него наушничать, он однажды прокрадется ночью в ее спальню, когда она будет спать, и ударит ее большим камнем по голове. А потом скажет, что это она так неудачно упала с кровати. Для наглядности он даже показал ей в окно этот камень, лежавший у дорожки сада. Девочке стало по-настоящему страшно, и она не знала, как ей дальше быть. Как знать, что в голове у маленького поганца. А вдруг он возьмет да выполнит свою угрозу. Пожаловаться Бриджит, Рафаэлле? Может быть, они найдут способ ее защитить? Все равно мерзко захихикает и скажет, что так пошутил. А родители только пожмут плечами – дескать, ребенок, что с него взять.          

Училась Аврора в школе плохо и вообще отличалась некоторой задержкой умственного и психического развития. Книг она вообще не читала, они казались ей скучными, предпочитала подолгу рассматривать комиксы с картинками, а дни напролет слушать попсу и тяжелый рок, часами отплясывая в такт этой музыке у себя в комнате. Наблюдая это тупое препровождение времени, Раффи так и называла ее нежно «моя маленькая дебилка». Аври думала, что ей пора уже потерять девственность и думала сделать это с первым пожелавшим этого мальчиком или взрослым мужчиной. Все равно, – абы с кем. Быть девственницей надоело.

Аврору копы нашли у нее в комнате, нелепо раскинутую на кровати. С ней расправились просто со зверской жестокостью. Убийца выстрелил ей прямо в лицо, и оно превратилось в ужасную кровавую маску. Еще пять выстрелов были направлены уже в лежащее тело Аври. Две пули прошили грудь, еще две – брюшину, одна – легкое. Как установили медэксперты, первая пуля попала в щеку под глазом, но сразу девочку не убила, она упала на кровать и забилась в агонии. Тогда киллер хладнокровно расстрелял ее, нажав еще пять раз на спусковой крючок.  Криминальный психолог потом сделал заключение, упирая на факт этого расстрела девушки, что убийца – законченный психопат. «Но почему же психопат?!» – Ребекка Гилланд, прочитав это «экспертное мнение», гневно отшвырнула газету и даже вскочила с дивана, – «Просто сначала промазала, – хотела в лоб, попала в щеку, потом несколько раз нажала на крючок... И с опытным киллером может случиться. Разве психопат может думать так ясно? Так все четко спланировать, перещелкать кучу народа и выйти сухим из воды? Психопат! Это про меня-то! Такую хладнокровную! Убить бы тебя, эскулап, да кто за такую дешевку, как ты, мне заплатит…» Бекки прошлась по комнате и закурила. Сигарета приятно успокаивала. Напевая что-то себе под нос, она порылась в своей музыкальной коллекции и выбрала диск с Вивальди. «Да уж, точно не то дерьмо, что слушала та идиотка. И поделом, в общем-то, ей».      

4. Джеймс Биллингтон-Младший. Наследный принц. 14 лет

Несмотря на то, что Джеймс был младшим ребенком, как единственный сын Биллингтонов, он считался главным наследником всего семейного состояния. Биллингтон-Старший так и представлял себе, что когда он состарится, он передаст все дела компании Биллингтону-Младшему. Поэтому его так и назвали Джеймсом, – в честь отца и как символ Преемственности. Малыша решили не отдавать в школу и пока наняли ему домашнюю учительницу, которая научила его читать, писать и каким-то правилам арифметики. Но читал Джеймс очень мало, много баловался, играл и охоты к занятиям не проявлял. Он был классическим типом изнеженного барчонка, жившего исключительно сиюминутными желаниями и удовольствиями, эгоистичного и безразличного к окружающим. Джеймс-Старший и Элли когда-то отдавали ему львиную долю своего и без того небольшого свободного времени. Но и Джимми они по-настоящему не воспитывали, а в основном баловали, сами подчас впадая в детство и играя с ним в разные игры. Джеймс взрослел, но ум его, казалось, не развивался. Психика видимо оставалась на уровне маленького ребенка. Хотя Биллингтоны рассчитали его учительницу и наняли мальчику уже настоящих профессиональных учителей по ряду сложных наук, учеба все равно продвигалась туго. Тупость и лень «малыша» поражали, его сопротивление знаниям казалось непреодолимым. Поэтому учителя просто лгали Биллингтонам о его успехах и ставили ему фальшивые высокие оценки, не желая потерять свои жалования. Джеймс же большей частью времени просиживал за одуряющими компьютерными играми, ставшими в новом веке настоящей чумой целых поколений таких вот юных людей. Другая его не проходившая с годами страсть была игра в солдатики. Инфантильность Джимми была не последней причиной, что в семье его обычно называли «малышом» или «маленьким», хотя он явно вступил уже в отроческий возраст.

Правда, иногда «наследного принца» посещали и вполне «взрослые» мысли. Деньги и связанная с ними огромная власть, бесхитростно рассуждал он, и так к нему неизбежно свалятся, когда он достигнет совершеннолетия. Ведь он главный наследник и никто другой. Папашка будет стареть и все ему передаст. А там и сдохнет. Придется только подождать. А до этого надо просто жить в свое удовольствие. В самом поместье его сильнее всех раздражала большеглазая горничная-веселушка Бриджит. Эта задрипанная прислуга, никчемная голытьба, – как говорят, из семьи уголовников, – позволяла чуть ли не открыто насмехаться над его играми, как будто он какой-то совсем несмышленыш. Разве  не ясно, что он только тренируется стать гениальным стратегом, прославленным полководцем! Даже взрослая сестрица Раффи серьезно воспринимала такие его забавы, вовсе не гнушалась иногда целыми часами играть с ним, возиться... А эта дрянная девчонка, чуть что, так хихикает. Ну, ничего, когда-нибудь дохихикается... Джимми рисовал в своем воображении один за другим жуткие планы мести Бридж, которые мог бы осуществить, когда вырастет, – почерпнутые из комиксов, компьютерных игр, дешевых триллеров и сериалов. Но, в конце концов, остановился на самом простом варианте: когда он станет крупной шишкой вроде отца, перед которым будут стелиться все окружающие, то пошлет к смешливой поганке двух крутых наемных убийц в черных плащах, а те пусть сделают с ней, что захотят. С большими деньгами можно любого человека, как жука, раздавить.               

В чем реально преуспел Джеймс Биллингтон-Младший за свою очень короткую жизнь, так это в садизме. Помимо издевательств над несчастной сестренкой, он пристрастился к тайным мучениям животных в своем поместье и мечтал, что будет их массово убивать, когда «станет великим охотником». Трусость в этом подростке органично сочеталась с жестокостью.     

Джимми нашли в его кровати, накрытого одеялом и лежащего на боку лицом к стене. Три пули из того же безжалостного пистолета, который только что прикончил его родителей и сестренку, пробили ему спину, и четвертая вошла сзади в голову. Стена окрасилась кровью. Эксперты установили, что смерть Джеймса наступила мгновенно, а все выстрелы были произведены с расстояния. Мальчик, наверное, еще спал, а убийца не стал приближаться к кровати, а вошел или оставался на пороге и четыре раза нажал на курок.

Бекки недовольно просматривала сообщения газет о мальчике. Они явно его приукрашивали. По ее досье, парнишка этот рос скверным поганцем и, похоже, ничего не обещал из себя в будущем. Хотя состояние родителей наследничек-паразит вполне мог когда-нибудь хапнуть... Дела же компании продолжали бы в таком случае менеджеры. Насколько успешно, кто его знает. Несчастный ребенок на самом деле. Отягощенный плохой наследственностью и испорченный неправильным воспитанием. Не растить из него наследника, а в дурдом его надо было сдать. Но у богатых свои причуды. У ОГенри был рассказ, который нравился Бекки в числе многих у этого писателя, – о том, как у богача похитили мальчика, и он устроил этим бандитам очень веселую жизнь. Такую, что бедняги вместо полученного выкупа... заплатили его папаше сами, только для того, чтобы избавиться от классно мучавшего их юного садиста. Вот примерно таким «вождем краснокожих» и был тот мальчонка. 

РАФАЭЛЛА БИЛЛИНГТОН, 24 ГОДА. НЕСОСТОЯВШАЯСЯ ЖЕРТВА

24-летняя златокудрая красавица Рафаэлла считалась «паршивой овцой» в семье Биллингтонов, и это было действительно так. Девственность она потеряла в 14 лет, сама соблазнив одноклассника и бросив его сразу после постели. С тех пор все последующие десять лет были у нее наполнены бурной сексуальной жизнью. Раффи спала и со сверстниками, и с взрослыми женатыми мужчинами, в том числе, намного старше ее. Она легко соблазняла и давала себя соблазнить, и не видела в этом чего-то плохого. Красотка разбивала сердца и бросала своих партнеров без всякой жалости. И даже участвовала в групповых оргиях с несколькими мужчинами. Счет своим любовникам она давно потеряла. К моменту трагедии «послужной список» Раффи включал уже несколько приводов в полицию за мелкие хулиганства и вождение машины в пьяном виде, два аборта и легко перенесенный триппер. Под хирургический нож девушка ложилась без малейших угрызений совести, так как вообще не хотела когда-либо иметь детей, считая их лишней обузой. Родители, казалось, закрыли глаза на предосудительное, да и попросту дурное поведение дочери, стремясь любой ценой сохранить показное благополучие и мир в семье. Деньги и связи Биллингтонов помогали в разные годы «отмазывать» Раффи от некоторых неприятных ситуаций, куда она попадала благодаря своему беспокойному нраву. К тому же Рафаэлла была далеко не глупа. В университете она в основном получала хорошие оценки и окончила его успешно, изучала менеджмент, финансы, программистику. Однако после окончания alma mater работать никуда не пошла, предпочитая жить на средства родителей, всегда дававших ей немало на «карманные расходы». Джеймс Биллингтон был обычно снисходителен к старшей дочери, которая, не смотря ни на что, оставалась его любимицей. Он считал, что Раффи «перебесится» и когда-нибудь займется настоящим делом. Даже учил ее семейному бизнесу. Элеонора не была столь оптимистично настроена и попросту махнула на приемную дочь рукой. Она считала, что «принцесса Биллингтонов» оказалась вульгарной шлюхой, и вряд ли здесь можно что изменить. Отношения Раффи с мачехой были вежливо-холодные, а вот с отцом – напротив. С ним у нее, похоже, образовалась в последние годы сердечная дружба. Может быть, Джеймс-Старший подумывал над тем, чтобы заменить со временем не обещавшего уже дивидендов наследника своей компании на более смышленую наследницу, кто знает...         

Правда, по словам свидетелей, в последние месяцы отношения Рафаэллы с родителями несколько ухудшились. Связано это было с тем, что они намеревались положить старшую дочь в неврологическую клинику – это вызвало несколько резких стычек и конфликтов в семье Биллингтонов. Делалось это под очевидным давлением Элеоноры, а Джеймс, как ни любил дочь, все-таки находился под каблуком у властной супруги. Еще, по слухам же, Джеймс и Элли намеревались уменьшить обычное содержание Раффи, которая действительно отличалась своим мотовством. Уже столько лет они были очень щедры к ней, но пользы это, конечно, не приносило.   

Рафаэлла в последние годы жила в особняке Биллингтонов от случая к случаю, «срываясь» и пропадая днями, неделями, а то и месяцами. У нее были свои квартиры в Чикаго, в Лос-Анджелесе, а также уютный загородный домик. Проживала она и у разных творческих личностей, иногда сомнительного свойства, имея свои знакомства в художественной и артистической среде. Но в то роковое лето, по ее показанию, две недели она твердо собиралась прожить у родителей, чтобы писать этюды природы в окрестностях поместья, где было немало красивых мест. Живопись была еще одной страстью Раффи – после мужчин. Она даже планировала организацию своей первой персональной выставки, бравировала похвальными заключениями специалистов, неизвестно, сколь добросовестными или реальными. Девушка эта отличалась гордым, независимым нравом и непредсказуемостью.

Так совершенно неожиданно днем, прямо накануне бойни, она вдруг собралась и уехала на своей машине к друзьям на море. Это, как стало понятно, спасло ей жизнь.

Как установило следствие, убийца взломал дверь в апартаменты Раффи. Замок там был слабый, а Рафаэлла имела обыкновение запираться изнутри (в отличие от братика с сестренкой, двери которых всегда были не заперты, там и замков не было).

Но Рафаэллы у себя не оказалось. Если бы она была дома, то, можно не сомневаться, разделила бы участь брата и сестры. В ее первой комнате был, как обычно, артистический беспорядок, произведенный самой хозяйкой. Убийца, по всей видимости, ничего не тронул. Вошел, убедился, что в комнатах Раффи нет никого и вышел. «Зачищать» оказалось некого. В центре комнаты, выходящей на балкон, стоял большой мольберт. Везде были свалены холсты, кисти, краски, имелись некоторые законченные и незаконченные картины. Та обстановка, которая отличает художника. (Некоторые картины Рафаэллы украшали стены самого особняка Биллингтонов). Во второй комнате была спальня с кучей всякого разбросанного той же хозяйкой шмотья и огромным во всю стену телевизором. Девушка запрещала горничным убираться в ее комнатах и, похоже, весьма уютно чувствовала себя в своем творческом свинарнике. Полицейские обыскали апартаменты Раффи, – нашли много картинок и дисков неприличного содержания, коробочки с разноцветными презервативами разных видов, коллекцию затейливо сделанных искусственных членов, альбомы с похабными карикатурами, а в одном из ящичков – приличное количество кокаина. Учитывая произошедшую трагедию и авторитет семьи Биллингтонов, шеф местной полиции  Ханс Бруттен дела за хранение наркотиков против Рафаэллы возбуждать не стал, ограничившись устным отеческим ей внушением и конфискацией порошка. По его приказу, упоминание об этой находке было изъято из полицейских отчетов и не попало в газеты.  Раффи заверила Бруттена, что кокс предназначался только для ее личного потребления, клятвенно обещала исправиться (и, если понадобится, подлечиться), а Ханс объяснил, что освобождает ее от ответственности, но только из уважения к ее горю и в виде услуги, которую он оказывает памяти ее отца, и если она попадется на этом еще раз, снисхождения  уже не будет. Девушка отправится в тюрьму.

«О, эта Рафаэлла… Та еще штучка», – улыбалась Бекки,  просматривая то место в газете, где журналист, не стесняясь и, вероятно, привирая, писал об амурных похождениях чудом выжившей принцессы Биллингтонов. «И да, ее там не было. Смылась, чертовка!».  Ребекка вообще не любила таких богатых сучек, которым все блага жизни сваливались, как будто с неба, даром. Но в случае с Раффи что-то подсказывало ей, что дело обстоит не так просто. В ней было нечто такое, что не позволяло ее поставить в ряд изнеженных прожигательниц жизни. Пустоголовой куклой ее явно не назовешь.      

ЖЕРТВЫ. ПРОДОЛЖЕНИЕ

5. Марта Гурвель. Повариха семьи Биллингтонов. 49 лет

Помимо четырех членов семьи Биллингтонов, в тот же день погибло шесть человек из их обслуги: два охранника, кухарка, горничная, шофер и садовник.

Марта Гурвель была очень полной женщиной-немкой небольшого роста, исполняющей обязанности кухарки семьи Биллингтонов около четырех лет и очень даже неплохо. Как установили полицейские, именно она впустила убийцу в дом и стала его первой жертвой в развернувшейся бойне.

Марту нашли на полу ее кухни в нескольких шагах от входной двери. У нее были сломаны шейные позвонки.

По отчетам полиции, проникновение в особняк Биллингтонов убийцы (или убийц) было организовано следующим образом.

Каждую неделю в понедельник в 10-30 утра должна была приезжать машина из супермаркета с заказанными для семьи Биллинтонов продуктами на неделю. Это был фургон фирмы с контейнерами. По показаниям единственного выжившего охранника, сидевшего в будке у ворот Барта Айрвена, фургон подъехал к воротам, ведущим в поместье Биллингтонов, с опозданием минут на пятнадцать, но обычно в доме на такие опоздания не обращали внимания, так как фургоны редко приходили точно по расписанию. За рулем сидел грузный здоровяк в фирменной магазинной куртке. Он вышел и положил на проверку документы в специальное окошко. Все они были в полном порядке, у Барта не возникло никаких подозрений, и он открыл ворота.

Кухня находилась в правой части особняка, небольшой коридор от нее выводил на лестницу, которая вела прямо на второй этаж, где находилась спальня Джеймса и Элеоноры Биллингтон, личные кабинеты супругов Биллингтонов, ванные и туалетные комнаты, бильярдная, специальная комната для игр Джеймса Биллингтона-Младшего, библиотека и столовая. Вход в кухню был с «черного хода», с задней стороны особняка. 

Стало понятным, что убийца (или убийцы) имел(и) детальный план дома, который помог ему (или им) совершить это страшное дело, было известно и расположение жертв в это время. Еще раз подтвердилось, что у киллера или киллеров был ОСВЕДОМИТЕЛЬ из числа живущих или работающих, или много бывавших в этом доме. Выяснить, кто этот предатель, было одной из задач следствия.

Очевидно, Марта открыла входную дверь на звонок, увидев из окна подъехавший фургон. По инструкции, она должна была сначала подписать бумаги на всю привезенную ей провизию. Вероятно, сразу после того, как она открыла дверь, в помещение ворвался убийца, протащил ее несколько шагов и сломал шею. Наверное, Марта не успела вскрикнуть, если ей сразу зажали рот, и все произошло в считанные секунды. После этого убийца отправился истреблять семью Биллингтонов.

«Да, именно так и было», – перевернув газетный лист, сказала Ребекка, зевнула и посмотрела на свои ногти.

6. Лайза Скобринская. Горничная семьи Биллингтонов, 22 года

Темноволосая стройная смазливая девушка-полька училась в колледже, а у Биллингтонов подрабатывала на каникулах. Она была довольно грустной и унылой девчушкой, что разительно отличало ее от другой горничной, веселой и смешливой Бридж. Но свою работу Лайза делала всегда добросовестно, натирала и начищала все до блеска. В этом отношении Элеонора была ею часто довольна. За работой и настигла девушку смерть. Лайзу нашли на полу просторной гостиной на первом этаже между кадок с цветами, с зажатой тряпкой в руке и простреленной головой. Недалеко лежало опрокинутое Лайзой при падении ведро с водой. Теперь ее хорошенькая головка плавала в луже из крови и мозгов. По версии следствия, киллер подошел к ней сзади, когда Лайза, стоя на четвереньках, натирала тряпкой пол, девушка обернулась на шаги и получила пулю сверху вниз прямо в глаз.

«А это правильно», – цинично произнесла Бекки, закончив читать про Лайзу и отхлебнув кофе, – «Пуля в глаз – за лишнее любопытство. Не обернулась, и личика бы не испортила».  «А красивая была девчонка».

Смерть Лайзы была предопределена с самого начала. Но с прислугой в домах состоятельных людей у Бекки не раз возникали и внезапные сложности, как обычно, оперативно решаемые ею привычным способом. За эти жертвы ей, как правило, не платили,  они проходили по разряду попутных, само собой разумеющихся, необходимых для ее безопасности.  Что-что, а девочка она видная, и ее описание для полиции не может входить ни в какие планы...

Копы проверили и биографию, и окружение Лайзы. Прежде всего, их интересовало, не могла ли быть девушка информатором убийц. Тот вариант, что стукача сами бандиты могли вероломно устранить, принимался во внимание следствием. Но ничего подозрительного в этом случае видно не было.  «Девочка-картинка», – всмотрелась снова Бекки в фотку Лайзы, – «Но, кроме этой смазливости, чем она интересна?»

7-8. Охранники Питер Боссен, 37 лет, и Джек Гравник, 34 года   

Питер Боссен и Джек Гравник были охранниками Джеймса Биллингтона и его семьи. Это были бывшие профессиональные военные и бойцы спецназа, за ними магнат чувствовал себя как за каменной стеной. 

Но утром того рокового дня фактор внезапности не дал им воспользоваться своими профессиональными навыками. Охранники обычно ждали выхода мистера Биллингтона в специальном служебном помещении на первом этаже особняка (две комнаты со столиками и диванами). И это утро не предвещало ничего не обычного. Когда Биллингтон давал сигнал на их пост, они выходили и сопровождали его к машине, затем ехали вместе с ним. Джека нашли на полу около диванчика с простреленной головой. Пуля попала в висок.       

Он, очевидно, стоял, когда вошел убийца (комната охранников в эти часы не запиралась) и вряд ли успел потянуться за оружием. Его пистолет вместе с кобурой лежал на подоконнике. Питера, как и его хозяина, застрелили в лоб. В тот момент он сидел за столиком, пил утренний кофе, его пальцы застыли на кобуре. Значит, Питер среагировал на убийцу, видел его в упор, но сделать ничего не успел. Киллер должен был стрелять только в головы, - на охранниках были бронежилеты. Медэксперты установили, что оба телохранителя умерли мгновенно.

Уцелевшая наследница Рафаэлла Биллингтон поступила благородно, выплатив семьям погибших охранников щедрые пособия. Также не забыла она финансово поддержать и семьи убитых в доме кухарки Марты и горничной Лайзы, у которой остались горюющие родители и маленький братик. Утешать ее родных она приехала лично и, плача, дала им обещание сделать все, чтобы взнуздать полицию для успешного поиска убийц.

Ребекка считала, что готовность к гибели заложена  в самой профессии охранника. Они должны быть как верные псы-самураи, готовые последовать за своими  хозяйствами. Так в идеале. Это как на войне. Если первым не успел пустить в противника пулю, будь готов ее принять. Лиц этой профессии ей, разумеется, приходилось истреблять раньше.  Чаще всего, – до их хозяев, потому что иначе к ним было не подобраться, реже – после гибели этих заказанных шишек (как было в случае с Биллингтонами), потому что их ликвидация позволяла ей обеспечить безопасный уход с места преступления.

В рисковой жизни Ребекки была уже одна настоящая перестрелка с охранниками, как в каком-то «крутом» боевике. Это было еще в начале ее киллерской карьеры, когда она, уже ко многому подготовившись, все же  совершала ошибки. Ей тогда заказали одного итальянского гангстера. И ее самонадеянность чуть не стоила ей тогда же жизни. Киллерша почему-то посчитала, что ее «подопечный» выйдет из ночного клуба один. Но как только она выхватила пушку и направила ее, целясь в голову жертве, пуля просвистела у нее прямо над ухом, отбив кусок камня у стены. Незаметно из тени выделились два шкафа и открыли по ней стрельбу. Мафиози тем временем опрометью побежал к машине. Слабое уличное освещение и спасло тогда Бекки. В итоге она не без труда перестреляла охранников, хотя заказанный клиент скрылся. Это «веселое приключение» дало ей две пули в плече, пару месяцев вынужденного «простоя» и крепкую науку тщательно планировать свои акции, осторожно подходить к их выполнению, хотя риска все равно нельзя было избежать. Гангстера этого она потом все равно нашла и  ликвидировала.         

В ее практике с охранниками были связаны и забавные истории. Так было, когда ей заказали одного типа, который держал у себя в сейфе папку с опасным компроматом на заказчиков. Тип готовился вот-вот пустить папку в ход, поэтому времени у Бекки было в обрез. Надо было не только шантажиста кокнуть, но и документы достать из сейфа, который он неразумно держал в своем номере в отеле. Ситуация осложнилась тем, что клиент, опасаясь, нанял двух телохранителей, – огромных шкафообразных горилл, которые сопровождали его повсюду. Разве только за тем исключением, когда он мылся и справлял естественные потребности. Надо ли говорить, что подобные ребята, на самом деле тупые и неповоротливые, не были для киллерши уровня мисс Гилланд серьезной проблемой? Ничто не предвещало конца для бедного глупца, и ему казалось, что он пребывает в полной безопасности. Однажды утром, когда хозяин отправился в душ, гориллы сидели на диванчике. А когда он вернулся из душа, они сидели в тех же позах, только мертвые, и у каждого из них было по аккуратной дыре во лбу.  Между двумя мертвецами на том же диванчике пристроилась незнакомая черноволосая дама, эффектно заложив ногу на ногу. Дама ему приветливо улыбалась, обнажая белоснежные зубы. Незнакомка была в мини и на высоких каблуках, что, вкупе с длинными и стройными ногами, придавало ей чрезвычайно соблазнительный вид. В другое время он был бы рад познакомиться с этой красоткой, но в руке она держала пистолет с глушителем, устремленный прямо в его сторону. Его темное дуло внушало настоящий ужас. Буч был всего лишь мелким мошенником, в своей недолгой жизни ему не раз приходилось идти на риск, последнюю неделю он жил в постоянном страхе, но только сейчас чувствовал себя на волосок от смерти. Очевидно, это она застрелила двух охранников, пока он был в душе. Два хлопка глушителя – ничего не было слышно. Но как эта дама проникла в помещение? Ведь гориллам был дан строгий приказ не впускать посторонних.

«Привет! Меня прислали твои друзья!», – раздался с дивана низкий голос с приятной сексуальной хрипотцой, в то время, как полуголый клиент, раскрыв рот, застыл посреди комнаты, уставившись на эффектную гостью и мертвых охранников, – «Если не хочешь сейчас же присоединиться к этим двум красавцам (дама кивнула в сторону одной из мертвых горилл), то, будь любезен, открой сейф и передай мне все содержащиеся в нем бумаги. Если ты это сделаешь, то мои наниматели поручили сохранить тебе жизнь. Без этих бумаг ты им не опасен». Последнее предложение было правдой, но относительно обещания сохранить жизнь женщина лгала. Убийство шантажиста было для заказчиков вопросом принципа, да и сама Бекки никогда не оставляла в живых свидетелей совершенных ею убийств. Дама плавно поднялась с дивана. Ее пистолет смотрел Бучу в голову. Большие красивые глаза смеялись. Тот, казалось, оцепенел. «Ну же, соберись!» – громко сказала она, – «откроешь сейф и свободен!» «Х-хорошо», – произнес клиент, – «сейф в спальне». Перспектива присоединиться к охранникам явно не казалась ему заманчивой. Бекки понравилась эта покорность. Если бы мужик вдруг уперся, ей бы пришлось его жестоко пытать. Но не хотелось возиться. А теперь все будет быстро и  для него безболезненно. «Иди первый», – скомандовала дама, – «Я за тобой. И учти – ты у меня на мушке». Дальнейшее было для него как в тумане. Он, пошатываясь, отправился в спальню; женщина, не опуская пушки, последовала за ним. «Господи, какая же она высокая!», – произнес он про себя, оглянувшись и оглядев ее. Каблуки и, правда, делали рост девушки под два метра. «На меня не заглядывайся, к делу», – прошипела она, – «Я и так знаю, что я высокая и красивая». Клиент послушно открыл сейф и передал киллерше искомую папку. Она быстро пролистала бумаги. «Ого, вижу всё на месте. Мои наниматели будут довольны», – сказала каланча, сунула папку под мышку и снова белоснежно улыбнулась, – «Ну, пока». Она сделала пару шагов к двери. «Да и еще кое-что…», – вдруг повернулась к нему  женщина, как будто что-то забыв. «О, нет!», – успел только воскликнуть клиент, увидев наставленную на него пушку.

Через мгновение его мозги полетели на ковер.          

9. Эджин Вайфилд. Шофер Джеймса Биллингтона. 54 года

Этот полный усатый лысый увалень был убит в гараже Биллингтонов в полуподвальном помещении особняка.  В семье его звали «старина Эджин» или «дядя Эджи». Это был очень давний и самый верный слуга Биллингтонов. Личным шофером Джеймса он был уже больше 20 лет, помнил еще его первую, трагически погибшую жену Лори, знал Раффи еще маленьким ребенком и имел от хозяина самые высокие похвалы и прибавки и к без того высокому жалованию. Он возил также младших Биллингтонов – Аврору в школу и забирал ее оттуда, а также ее и Джеймса-младшего на разные увеселительные и спортивные мероприятия. Элеонора и Рафаэлла Биллингтон имели по собственному авто и сами их водили. Услугами Эджина они не пользовались. Машина Элли, как и машина Джеймса, была в этот день в гараже. Раффи накануне укатила на своей тачке к друзьям на море. Теперь эта ветреная крошка, пожалуй, единственная из всего семейства имела к нему неподдельные нежные чувства и как-то заботливо к нему относилась. Вот и в этот день своего отъезда она зашла к нему в каморку и очень душевно с ним говорила...  Она тогда вдруг так участливо положила ему руку на плечо... и он даже не выдержал, расплакался! «Дядя Эджи, что с тобой?» – спросила она. «Детка, я не знаю, что со мной, я так устал, я все время в таком напряжении, мне нужен отдых!» – вдруг, как сопливая девчонка, захныкал он, утирая слезы. Рафаэлла обняла его и стала гладить,  успокаивать как маленького. «Эджин, мой бедный Эджин, ну хочешь я поговорю о тебе с папой? Я все вижу и понимаю: они с Элли тебя совсем заездили! Как ты измучился за все эти годы! Пусть дадут, наконец, тебе отпуск, наймут на это время кого-то другого!»  «Раффи, девочка, ты просто ангел, ты сама доброта, но, прошу тебя, не надо этого делать. Если мне будет совсем невмоготу, я сам придумаю что-нибудь...» – отказался он от заступничества, хотя глаза девушки были полны сострадания.

Такая привязанность к нему Рафаэллы была давней, и она была вполне объяснима: он много знал о ее матери, был, можно сказать, ее другом, а у Раф были смутные воспоминания о ней еще маленькой девочки. Джеймс Биллингтон, сохраняя к нему внешнюю любезность, давно уже тяготился обществом старого друга, хотя не мог по-прежнему обходиться без его услуг. Элеонора, похоже, вообще была ко всем холодной и надменной мегерой. Она не только с ним почти не разговаривала, но старалась даже не смотреть в его сторону. Зато к нему от нечего делать забегала горничная Бриджит,  эта большеглазая щебетунья просто любила поболтать о самом разном и послушать разные истории из его жизни.  И она своим юным задором как-то скрашивала его горькие одинокие дни. Эджин давно думал о том, что пора бы ему уйти от Биллингтонов, но какая-то слабохарактерность все удерживала его от этого решительного шага. А так хорошо было бы встретить старость без них в уединенном домике, просиживая часы, закутавшись пледом, в кресле у камина, ожидая в тиши и покое свой неизбежный конец... И забыть-забыть всё, что когда-либо связывало его с этой семейкой! Но совсем одному жить так будет сложно... Дочь Руфь, она совсем не хочет его знать... Раффи, девочка, радость души, вот свет в окошке, только она одна его не забудет, она непременно будет его навещать, приходить... Мысли путались.

На следующий день, в понедельник, старина Эджин, как обычно, готовился везти хозяина в офис компании и ждал в его своей комнате отдыха, находящейся в самом гараже. Здесь он и встретил смерть.

Как установило следствие, расправившись с горничной и охранниками на первом этаже особняка, убийца спустился в гараж. Он знал, где найти Вайфилда, и отправился прямо в его комнату. Эджин в это время, усевшись на стуле, смотрел телевизор. У него была привычка смотреть новости в ожидании хозяина. Вайфилд, вероятно, не слышал, как к нему подкрался сзади посторонний. Этот человек и пробил ему череп тремя сильными ударами ломика, разбрызгав кровь и мозги.  А рядом на полу валялся и сам окровавленный ломик – орудие убийства. Отпечатков пальцев на нем не оказалось. Вероятно, этим ломиком был взломан ящик, где хранились драгоценности Элеоноры, а также дверь в комнату Рафаэллы. По какой-то прихоти, убийца решил не использовать в данном случае то огнестрельное оружие, которым были застрелены другие жертвы в доме. Или действовали разные киллеры, один из которых был с пистолетом, а другой обходился чем придется.       

Бекки, почитав об убитом водителе, вспомнила об одном укоканном ею представителе этой профессии. Это было еще в то уже казавшееся совсем далеким время, когда она сознательно готовила себя к киллерскому ремеслу, уйдя из банды грабителей. Именно там, в банде, она совершила свои первые убийства и поняла, что убивать ей нравится, а также и то, что из этого занятия можно извлекать потом, после соответствующей подготовки, серьезную материальную выгоду. В прошлом на этапах «большого пути» ее постоянно ищущей приключений натуры уже были бандитские налеты, кражи и проституция. «Тренировочный период» был особым, не лишенным своеобразной романтики временем ее жизни. Около года она скиталась тогда по городам и весям, убивая незнакомых людей и тренируя разные способы убийств (а заодно и грабила, если у жертв находились деньги и ценности). Она буквально шагала через трупы и по лужам крови. Этот шофер и стал одной из таких ее «тренировочных жертв».

Она тогда, украшенная пышным рыжим париком, 24-летняя высокая стройная дама на высоких каблуках, изнывающая от жажды убийства и денег, поймала такси ночью на улице Лос-Анджелеса и попросила отвезти ее в пригород. Шофер Джон Уорбик (так значилось в его удостоверении), совсем молодой парень лет 20-ти с небольшим, так ничего и не заподозрил. Бекки представилась ему недавно приехавшей в город официанткой из придорожного мотеля, которая загостилась допоздна у друзей на вечеринке. От нее и в самом деле несло виски. Дама изрядно приложилась к бутылке перед тем, как поймать это такси. Они, мило и весело болтая, проехали так больше часа и остановились по ее требованию у какого-то глухого пустыря. Там она с ним и «рассчиталась». Его на мгновение обдало смешанным запахом алкоголя, табака и дорогих духов, голову что-то схватило, и бедняга почувствовал такую жуткую пронзительную боль, какую никогда раньше не испытывал. Где-то в отдалении он еще услышал хрипловатый голос «Извини, дружок…» Потом все провалилось во тьму. А произошло следующее. Неожиданным, быстрым и точным движением злодейка вонзила парню специально приготовленную для этого случая отвертку в шею. Сидевшая на заднем сидении Бекки тогда вдруг резко наклонилась вперед, левой рукой крепко обхватила голову парня, наклонив ее набок, а правой со всей силой пробила ему сбоку сонную артерию, глубоко вогнав отвертку, чуть ли не по самую ручку. Так, что у самой рука заболела. Парень задергался, фонтанируя кровью, а улыбающаяся красотка довольно наблюдала за его агонией. Накануне она несколько раз тренировала этот способ убийства на подушке  в гостиничном номере. И в этот раз все прошло как по маслу. Главное здесь – быстрый захват и сильный удар сбоку. Несколько секунд – и человек покойник.  Только лучше больше никогда не пить перед «делом». Это может повредить, ослабить сноровку. Вот зря она хлебнула вискаря.

Бекки еще некоторое время посидела с мертвым парнем в машине, курила, игриво стряхивая пепел жертве на голову, и размышляла о некоторых вещах. Вот всего-то несколько минут назад этот парень был здоров и весел и, казалось, впереди у него – долгая жизнь. А теперь от него – ничего, кроме мертвой тишины. Какой контраст между тем, что было, и тем, что стало! Точнее, тем, что она своими руками только что сделала. А ведь могла ЭТОГО и не делать. Это был ее свободный выбор – даровать ему жизнь или нет. Это была ее прямая власть над его жизнью и смертью. Была ли здесь предопределенность его судьбы, а она – всего лишь ее орудием? Тогда можно ли считать ее злом? Да и от лишнего мертвого таксиста этот мир точно не станет хуже. И так везде проблемы с переизбытком населения. По его словам, у него была девушка. Хотя неизвестно, спал ли он с ней или так и остался девственником. Что ж, теперь ей придется сменить кавалера. Забрызганную кровью кофту дама поменяла на том же пустыре и там же ее сожгла, как и испачканные перчатки. Она тогда училась быстро избавляться от улик. Отвертка осталась в ране жертвы, отпечатков на ее ручке не было. Деньги, весьма приличную дневную выручку таксиста, она забрала себе. Еще почистила бумажник. Дама была довольна: и получила удовольствие от убийства (что ни говори, а это адреналин!), и кое-чем поживилась. Убийство так потом и списали на ограбление. Отчасти так и было, но только отчасти.               

Вдоволь натренировавшись и, использовав некоторые наработанные за предшествующие годы лихой жизни криминальные связи, в 25 лет Ребекка открыла свою киллерскую «контору». Тогда посыпались заказы на убийства, вместе с ними к ней пришли потоки денег. И полились новые реки крови. 

10. Мартин Брингс, садовник, 67 лет   

В обязанности старика Брингса входило ухаживание за садом семьи Биллингтонов, их цветниками и клумбами. Несмотря на свой почтенный возраст, он справлялся с этим неплохо. Выходец из Германии, у Биллингтонов он появился десять лет назад, будучи рекомендован им какими-то хорошими знакомыми Джеймса. О семье Брингса, его детях и внуках, ничего не было известно. Барт Айрвен и Рафаэлла подтвердили, что старикан мало и неохотно распространялся о своих близких и, похоже, никогда с ними не переписывался и не связывался по телефону. Брингс говорил, что у него была жена во Франкфурте, которая умерла много лет назад, и детей у них не было. А у племянников какое-то свое дело, но отношений он с ними не поддерживает. Как-то все выходило туманно. Полиция пыталась найти каких-нибудь родственников погибшего садовника в Европе, но результата это не дало.

Брингс был настоящим фанатиком садоводства. Он никогда не отлучался в город, находясь безвыездно в поместье, был попросту отшельником. Жил Мартин в особом уютном одноэтажном домике в глубине сада. Там его и нашли. Убийца неслышно подкрался сзади, когда глуховатый Брингс читал газету за завтраком. Теперь она была вся в крови.  И в этот раз обошлось без выстрелов. Брингса зарубили одним зверским ударом сзади по голове. Орудие было брошено рядом. Это был острый топор самого же Брингса, обычно валявшийся среди прочих инструментов на крыльце его хижины. Там его и подобрал убийца, по непонятному капризу и здесь решивший не пользоваться своей «рабочей» Беретой. Из этой непоследовательности один из психологов сделал вывод об артистизме в характере киллера, если он был один. «А вот здесь они правы!» – смеялась Бекки, прочитав отчет в газете. На ручке топора отпечатков пальцев убийцы тоже не было. Удар был нанесен с большой силой сверху вниз и прорубил старику череп. Смерть наступила мгновенно.

По версии следствия, Брингса убили последним в поместье. Киллер, закончив «дела» в доме и в гараже, отправился в его хижину по узкой садовой дорожке. На ней сохранились следы сапог 42 размера. Обуви, в которой был в этот день убийца. Дверь Брингс всегда оставлял незапертой.

Ребекка, читая о Брингсе, затянулась сигаретой и выпустила дым. Вот еще пример чистой и четкой работы… Хоп! И нет старикашки. А вот садовников она раньше не убивала. Газеты писали, что дедушка этот был, хотя нелюдимым, но милым. А есть такие типы – всеобщий уютный дедушка для всех вокруг. В кино таких персонажей тоже много, – они носители всеобщей устойчивости, оплоты порядка и нравственности, ходячей правильности во всем. Любопытно, что когда в далекие уже студенческие времена она промышляла тайно проституцией, такие вот всесветные дедушки встречались среди ее клиентов. Вся известная всем окружающим правильность с них тогда вдруг слетала, когда они, убеленные сединами почтенные отцы семейств и дедушки или вдовцы, приходили развлекаться в ее постель,  раздевались и залезали на нее своими дряхлыми старческими телами, с их запахами, делали разные запретные и приятные им и ей вещи (кто что мог – в меру возможностей), сопели, пердели, хрюкали, испражнялись, шептали ей на ухо разные скабрезности и пошлости, потом возвращались в свою обычную витринную жизнь добрых и приятных для всех дедушек, тех же несокрушимых оплотов нравственности и морали, которыми их все и знали. Как знать, может быть, и этот укоканный намедни у Биллинтонов старый хрен тоже имел свой какой-нибудь грязный и тайный плотский грешок. А, может быть, он и на самом деле был во всем тем старым и добрым, безупречно правильным мистером Мартиным, каким для всех и казался? Хм... Увы, увы, это не так. Симпатии она к таким не испытывала, но и тошноты тоже. Как говорили в одном любимом ею с детства гангстерском фильме, – «ничего личного, это просто бизнес». А «спускать» таких старичков было проще простого.  Как щелкать семечки. 

ПОКАЗАНИЯ БАРТА АЙРВЕНА

Показания Барта на самом деле мало что дали следствию. Да, он впустил в ворота Биллингтонов смертоносный фургон, – правда, он приехал не точно по расписанию, опоздав минут на 15, но это был прекрасно известный ему фургон этой фирмы, и все документы на въезд и на содержимое были в полном порядке. Содержимое таких фургончиков ранее никогда не проверялось. Так было и на этот раз.  Да, Айрвен обратил внимание, что за рулем был новый водитель – высокий грузный толстяк средних лет. Но ничего необычного в этом не было, – доставщики, которых присылали из супермаркетов, периодически менялись. Возникали и какие-то новые люди. Он проверил документы через специальное окно и вернул их. Толстяк вернулся в машину, и Барт нажал кнопку открытия ворот. Потом ничего подозрительного со стороны дома и поместья он не слышал. Ни криков, ни выстрелов. Через 20 минут с небольшим машина подъехала к выходу. Барт снова нажал на кнопку и ее выпустил. В этом не было ничего подозрительного, примерно столько времени, – может быть, немного меньше, – и занимала выгрузка специальных контейнеров с провизией на кухне. Кухарка Марта Гурвель обычно помогала работнику супермаркета, который был одновременно и водителем, их выгружать, а  затем уже распределяла еду по морозильным камерам. 

Обратив внимание примерно через сорок минут, что со стороны дома ничего не слышно, а Джеймс Биллингтон не выезжает, как должен был в это время, Барт стал звонить охранникам в доме, но их рации и мобильники не отвечали. Молчали мобильники и супругов Биллингтонов, и их шофера. Барт даже позвонил на мобильник Авроры – и он тоже молчал. Тогда он взял оружие и отправился в особняк узнать, что происходит. И застал кошмарную картину бойни. Барт же и вызвал полицию. Он еще до ее приезда, ничего не трогая, осмотрел все помещения, но нашел только трупы, ни одного выжившего. Тогда же проверил дом на возможность ограбления. Сейф в кабинете мистера Биллингтона, где были деньги и ценные бумаги, оказался в неприкосновенности, а вот тайник в спальне Элеоноры был взломан, и шкатулка с драгоценностями – исчезла.  Но до содержимого сейфа мистера Джеймса было добраться сложнее, – нужно было либо знать код (а его знали только супруги Биллингтоны и секретарь Гарстон), либо очень долго с ним возиться какому-нибудь особому медвежатнику. Времени на это у убийцы или убийц, как было понятно, не было.   

Уже в полицейском участке со слов Барта составили портрет водителя фургона, но он получился общим, – лица злоумышленника он почти не запомнил.  Его верхнюю часть закрывал козырек кепи. Немного позже, правда, выяснилось, что в этом портрете вообще нет надобности… 

Богатая наследница Рафаэлла Биллингтон поступила с Бартом безжалостно. Не дождавшись похорон родителей, она немедленно уволила его. И даже больше, – потребовала от полиции возбудить против него уголовное дело за  халатное исполнение своих обязанностей, повлекшее гибель ее семьи. Но в полиции от жалобы Раффи отмахнулись. И не только потому, что ее вздорный характер был известен. Было установлено, что Барт Айрвен действовал строго по инструкции, каких-то оснований для подозрений, что дело идет не так, у него возникнуть тогда не могло; содержимое фургончика и раньше проверять было не принято, личные документы рассыльных не спрашивались, достаточно было заверенных посыльных листов от фирмы сети супермаркетов. И такая ситуация была связана всего лишь с недостатком предусмотрительности супругов Биллингтон, которым просто не приходило в головы, что обычный фургон пищевой доставки может стать «троянским конем». Теперь эти головы были прострелены.

Разъяренная Раффи, однако, не успокоилось и некоторое время спустя дала громкое интервью газетам, в котором обвинила бывшего охранника своей семьи в… вероятном пособничестве убийцам, в том, что он именно и был тем предателем, который выдал бандитам план их дома и слил им всю возможную информацию, облегчившую их черное дело.  «Эта мразь впустила убийц в наш дом, и они сделали из моих родных решето», – говорила Рафаэлла, окруженная микрофонами и камерами, – «А теперь он свободно ходит, ест, пьет и пьянствует между нами!»  В последнем восклицании была своя правда, ибо после произошедшей трагедии Барт, ставший еще и безработным, стал прикладываться к бутылке, его стали чаще видеть в барах.

В своем интервью прессе Раффи, правда, в более осторожной форме, упрекала полицию, что они не разрабатывают как следует версию о Барте, как о сообщнике преступников, т.к. не хотят обижать своего (ведь Барт – бывший полицейский). «Они не хотят поверить в его виновность», – было сказано так. На самом деле версия о причастности Барта к трагедии тщательно проверялась на следствии, изучались его связи, передвижения, контакты в предшествующие дни, месяцы и даже годы, особенности биографии, психологические черты личности, его финансовые счета и траты. Последнее было важно на тот случай, если Барта купили. Но ничего, никаких зацепок и улик, подтверждающих эти подозрения, копам найти не удалось. Послужной список Барта и как полицейского, и как охранника был безупречен, никаких проступков и нарушений, благодарности и поощрения по службе, никаких подозрительных знакомств. Барт знал, где хранилась шкатулка с драгоценностями Элеоноры, но это знали и другие охранники Биллингтонов. Он же первый обратил внимание на ее пропажу. Барт был допрошен и на детекторе лжи. Машина подтвердила правдивость его показаний. Между тем, под подозрением, как заказчик преступления (а равно и как информатор бандитов), оставалась и сама богатая наследница Рафаэлла, а предпринятую ею атаку на Барта можно было расценить как игру для отвода глаз.

Барт же, известный как тихий и незаметный служака, неожиданно проявил характер и после появления интервью Рафаэллы подал на красавицу в суд по обвинению в клевете, потребовав с нее весьма крупную сумму денег. Однако шустрые и ловкие адвокаты принцессы Биллинтонов вчистую переиграли Айрвена с его защитниками. Они упирали на то, что Раффи употребляла сослагательное наклонение, и не утверждала ничего, его порочащего. Не помогло делу то, что истец явился в суд «навеселе», пошатывался и запинался, давая свои показания, чем вызывал смешки публики. Барту было сделано замечание за неуважение к суду, а в иске в итоге было отказано. Проиграв дело, Айрвен пошел на отчаянный шаг: дал интервью одному желтому журнальчику, в котором наговорил гадостей про Рафаэллу, – со скандальными подробностями о ее личной жизни, рассказал о ее любовных похождениях, пьянстве, хулиганских выходках, коксе и абортах. Раффи назвала этот рассказ «бредом сумасшедшего» и объяснила, что судиться с таким ничтожеством, как Барт, она не намерена.

ПОКАЗАНИЯ РАФАЭЛЛЫ БИЛЛИНГТОН

Раффи на допросах в полиции подтвердила, что в последние месяцы с родителями у нее были напряженные отношения, иногда переходившие в стычки и скандалы (это слышали и некоторые свидетели), но какого-то глобального конфликта, по ее словам, не было, и они продолжали любить друг друга. Она потому и переехала пожить две недельки в поместье к родным, чтобы «сгладить все острые углы». И для того, чтобы писать этюды на природе. В последнюю неделю ее отношения с предками были ровные, и скандалов не было. Показания Барта Айрвена о том, что родители хотели положить ее в психушку, Раффи отвергла как выдумку. По ее словам, речь шла только об обследовании в неврологической клинике, и она подумывала о том, чтобы на это согласиться. Девушка подтвердила вместе с тем, что ее предки были намерены урезать ей содержание, и, да, это сильно ее угнетало и было источником некоторых конфликтов последних месяцев.

Рафаэлла заверила, что никакой ненависти к родителям у нее не было и быть не могло. Она всегда их любила. Очень сильно – отца. Он-де всегда старался вложить в нее лучшее и направить к чему-то хорошему. То, что она, случалось, была плохой девочкой – это, скорее, ее, а не его вина.  И мачеху Элеонору Раф якобы любила, как приемную маму, хотя ей и бывало неприятно от ее известного всем жесткого характера. Большинство конфликтов у девицы было именно с ней. Наследница также убеждала, что с братиком и сестренкой ее отношения всегда были прекрасные; она их нежно любила, и они ей отвечали тем же. Свидетели подтверждали, что Раффи любила часами играть и возиться и с «маленьким» Джеймсом, и с Авророй, как будто сама впадала в детство, и вообще в ходе своих приездов в поместье проводила с ними больше времени, чем кто-либо в доме. В каждый такой свой приезд привозила им подарки. Предположение, что она могла взять и заказать убийство своих единокровных братика и сестренки, казалось в этой связи фантастичным. 

Из других убитых в тот злосчастный день, по словам Раф, особенно ей был дорог шофер «дядя Эджи» (Эджин Вайфилд) – фактически член их семьи, знавший их десятки лет и помнивший еще ее покойную маму Лори, много о ней рассказывавший, носивший Рафаэллу, маленькой девочкой, на закорках. При разговоре о «дяде Эджи» Раффи прослезилась. «Что за тварь могла расправиться с ним, кому он мог помешать? Впрочем, и со всеми в то злосчастное утро…» Потом на похороны Эджина, состоявшиеся в тот же самый день, что и родителей, Рафаэлла прислала от себя особый венок с душевной надписью на ленте «ПАМЯТЬ О ТОМ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЛ, БУДЕТ ВСЕГДА В МОЕМ СЕРДЦЕ», а также не поскупилась его дочери на щедрое пособие. Руфь давно жила отдельно от отца, была на него за что-то зла, даже не явилась на похороны, но денежки от Рафаэллы приняла с благодарностью.
 
На самые неловкие вопросы следствия Раффи отвечала откровенно, показывая максимальную готовность сотрудничать. Кокс, – да, иногда, развлекаясь с друзьями, нюхала, но наркоманкой не стала. Любовники, – да, их у нее было много, но она – взрослая девочка и вправе вести себя как хочет. С кем она спит и сколько у нее было половых партнеров – никого не касается.  «Я люблю секс и мужчин», – сказала Раффи  полиции, – «это преступление?» Аборты были – но и это, кажется, разрешено. Врагов среди своих бывших любовников и поклонников она не знает, хотя допускает, что какие-то затаенные обиды могли у кого-то из них остаться. Если она бросала мужчин, то делала это безжалостно и без сожалений. Но и крепких чувств ни с кем так и не возникло. Так или иначе, угроз лично ей ни от кого не было, и опасности ни от кого она не чувствовала. С рядом бывших своих секс-партнеров сохраняла хорошие и приятельские отношения.

Отец рассказывал ей об анонимных письмах с угрозами и относил их на счет конкурентов, серьезного значения не придавал, даже не обращался в полицию. «Обычно тот, кто угрожает, ничего не делает», – говорил он дочери, – «Угрозы – оружие труса. Опасаться надо по-настоящему тех, от которых нет никаких угроз». Мачеха Раффи, Элеонора Биллингтон на угрозы не жаловалась. Когда Раффи жила в поместье родителей и гуляла по окрестностям, никаких подозрительных людей или машин не видела.  Попадались грибники, лесники, рыбаки, разные гуляющие. Ничего необычного.

День и ночь, предшествующие трагедии, по данным следствия, прошли у Раффи следующим образом. 

Утром, – по ее словам, неожиданно, – ей позвонил ее бывший тренер по теннису и бывший любовник Марк Хеген и предложил приехать на его личную яхту на море, чтобы провести несколько дней в компании приятелей, среди которых были и ее знакомые (проверка подтвердила факт этого звонка). Рафаэлла спонтанно решила ехать, быстро собрала вещи, сказала «гуд бай!» предкам, тепло попрощалась с братиком и сестренкой («если б я знала, что вижу их в последний раз!», – заливаясь слезами, говорила она на допросе в полиции) и помчалась на машине к друзьям. Но чего-то необычного в этом ее заезде не было – подобные «грязные» вечеринки «золотой молодежи» с выпивкой, беспорядочным сексом,  а то и с наркотиками «девушка» посещала уже несколько лет. И обычно их загодя не планировала – приглашали, срывалась и ехала. На яхте и в этот раз они неплохо веселились целой компанией всю ночь напролет, выпивали, купались, плясали, слушали музыку, занимались любовью. Раффи подтвердила свою репутацию блудницы, «тряхнув стариной» сначала с хозяином вечеринки Марком, затем подряд с двумя приглянувшимися ей там симпатичными «мальчиками». В общей сложности накануне убийства родителей она имела секс с тремя (а, может быть, четырьмя?) мужчинами. «Трое было точно, четвертый как в тумане, – не помню… Мы все были там пьяные в дупель, трахались отвязно», – сказала она следствию про тот вечер, умолчав, что, вместе с другими участниками загула, употребляла и на яхте кокаин. Там уже после полудня разбудило ее страшное известие о гибели родителей, брата, сестры и всех находившихся в доме слуг (кроме охранника Барта).

Еще одна горничная (Бриджит Лимминг), с которой Раффи приятельствовала, бесследно исчезла. Куда она могла отправиться, – Раффи не знала, своими планами на этот счет девушка с ней не делилась. Знала только, что накануне трагедии, в воскресенье, она не вышла, как должна была, на работу, предупредив мачеху в субботу вечером по смс. Это сообщение нашли в мобильнике Элеоноры. В нем Бриджит извещала хозяйку, что заболела.  И перед этим горничная жаловалась Раффи на плохое самочувствие. Рафаэлла просила, даже умоляла следователей употребить все усилия, чтобы найти Бридж, уверяя, что она не может быть причастна к произошедшему, что она верит ей, как самой себе. «Я очень за нее волнуюсь и искренне надеюсь, что с ней ничего не случилось. Я люблю ее. Она просто чудесная девушка и моя подруга. Добрый ангел с большими глазами. Не понимаю, куда она могла вдруг уехать и ничего никому не сказать». Время шло, но девушка не находилась. 

ПОКАЗАНИЯ РАБОТНИКОВ СУПЕРМАРКЕТА

Ответственные за еженедельную доставку провизии в дом Биллингтонов сотрудники супермаркета XXX были в тот же день допрошены полицией. Из них выходило, что фургон отправился в загородный особняк Биллингтонов точно по расписанию. Правда, за рулем был Майкл Гордер, 19-летний рассыльный парнишка, подрабатывающий в магазине студент местного колледжа. Он никак не подходил под описание грузного здоровяка средних лет, данное Бартом Айрвеном. Никаких подозрительных связей и приводов в полицию. Сам Майкл в день убийства исчез. По данным следствия, водителя подменили прямо по дороге. Но как это могло произойти? Ведь по инструкции фургон ехал в особняк Биллингтонов по загородному шоссе на большой скорости, он не имел права останавливаться в пути, и работнику магазина за его рулем было запрещено подвозить каких-то пассажиров.

«И, тем не менее, мы сделали это!» – победно воскликнула Бекки, щелкнув в воздухе пальцами. Она отложила газету и отправилась заваривать себе новую чашку кофе.

ЖЕРТВЫ. ПРОДОЛЖЕНИЕ

11. Майкл Гордер, посыльный супермаркета, 19 лет

Вечером того же дня бойни в доме Биллингтонов нашелся и парнишка-посыльный, – тот, что был сначала за рулем фургона. Он лежал в маленьком придорожном лесочке в канаве за несколько метров от дороги, выходившей на загородное шоссе. Это была где-то середина пути в особняк Биллингтонов. У Майкла в груди были три страшные дыры от пулей, и еще одна вошла ему прямо в лоб. Было понятно, что убийца, расстреляв Майкла, сделал  контрольный выстрел в голову. Пули были выпущены из той же 9-миллиметровой, пятнадцатизарядной Береты, которая использовалась и в ходе бойни в доме Биллингтонов. Таким образом, Майкл стал первой жертвой киллера в тот день. Рядом с трупом, в той же самой канаве, валялись выкинутые из магазинного фургона контейнеры и коробки с провизией. Очевидно, убийца (или убийцы), устранив посыльного, в том же месте и выпотрошил(и) фургон. Или дело было наоборот, – сначала выпотрошил(и) фургон, а потом в том же месте устранил(и) посыльного.

Следствию удалось установить по следам крови и гильзам, что парень был застрелен на тропинке рядом с канавой, а потом уже его тело было скинуто туда. На тропинке у канавы нашлись вместе со следами парня следы сапогов 42 размера, – как стало понятно, убийцы. Они совпали с теми, которые нашли позднее на территории поместья Биллингтонов на тропинке, ведущей к домику садовника Брингса, и внутри особняка. Эксперты потом установили, что все пули были пущены в несчастного парня сверху вниз. Было похоже на то, что он стоял на коленях перед убийцей, и тот застрелил его в этом положении. Контрольный выстрел последовал также сверху – после того, как парень свалился на землю. А в канаву убийца спихнул его труп ногами. Следы сапог нашли и на одежде жертвы. Обычная магазинная куртка с эмблемой фирмы была с Майкла снята до его убийства, иначе она была бы забрызгана кровью, – ее и напялил на себя тот здоровяк, что выдал себя за посыльного немного позже. Полицейские поняли, что столкнулись с поистине дьявольским планом, продуманным до малейших деталей.

В прошлом Майкла ничего криминального не нашлось. Обычный парень для своего возраста, ничем не примечательный и вполне заурядный. Никаких подозрительных знакомств. Ничто не указывало на возможность какой-либо его связи с бандитами. Вероятнее всего, злоумышленники его просто похитили, довезли до нужного места и там застрелили. Но как – оставалось загадкой.

Ребекка, почитав в газете о Гордере, подумала о том, что она тогда классно провела этого мальчишку. Поиграла с ним в любимые кошки-мышки. Сопливый доверчивый дурачок до самого конца не понимал, что его ждет.

12. Дэвид Уорнер. Человек без определенных занятий. 43 года

На поиск фургона и его водителя были сразу брошены усиленные отряды полиции. Но вскоре, вечером того же дня, на обочине одной из безлюдных загородных дорог нашелся и фургон, и виденный Бартом Айрвеном толстый верзила, бывший за его рулем. Он и теперь был за рулем в просторной кабине водителя. Все лобовое стекло, приборный щиток, руль, сидение рядом были забрызганы кровью. Было такое впечатление, что зарезали свинью. В общем-то примерно так и было. На шее бандита зияла такая глубокая рваная рана (точнее, было несколько ран, слившихся в одну общую), что оказалось, что ему чуть не оторвало голову. Орудия убийства не было. Но по характеру ран следствие предположило, что это был остро заточенный мясной тесак (что-то вроде этого), его-то и вогнали преступнику несколько раз в шею с жуткой силой, – такой, что кровь брызнула во все стороны, а голова едва не отлетела, осталась как на ниточке. Сцена из фильма ужасов. По брутальности этого убийства казалось, что в этом преступлении был личный мотив, выразилась какая-то ненависть, а не просто убрали свидетеля. «Кто же мог сотворить такое? Что это за зверь?» – удивлялся один из инспекторов, – «еще один такой удар, и голова несчастного слетела бы с плеч». Было еще нечто странное в этом убийстве, о чем будет сказано после...
 
У следствия не было сомнений, что фальшивого посыльного супермаркета предательски убил его сообщник, который или был с ним в доме Биллингтонов, участвуя в совершении этих убийств, или пришел на назначенную встречу с ним, сел на сидение рядом и сделал свое дело. Убийства своих своими же – не редкость в темных делах. Но откуда такая ярость? Почему было просто не пристрелить громилу? Зачем этот кровавый спектакль? Бросить таким образом вызов следствию? Вот, дескать, вы меня, молодца, не сыщете, а я делаю у вас на глазах что хочу. Такое бравирование крутизной у уголовной шпаны встречалось не раз.

Может быть, преступники поссорились? Но где же следы борьбы? Похищенная шкатулка с драгоценностями Элеоноры Биллингтон обнаружена не была. Значит, сообщник, вероятный организатор ограбления, унес ее с собой! Зато копов ждала интересная находка. В сумочке под приборным щитком фургона лежала та самая пятнадцатизарядная девятимиллиметровая Берета 92 с глушителем, посредством которой были совершены все «огнестрельные» убийства в доме Биллингтонов и еще раньше  – юного Майкла Гордера, настоящего водителя фургона. Отпечатки пальцев на Берете принадлежали только зарезанному верзиле. Благодаря этим отпечаткам его и удалось быстро идентифицировать в полиции. Толстяк оказался неоднократно судимым и трижды отбывавшим сроки в тюрьмах разных штатов за кражи и участие в подпольном тотализаторе Дэвидом Уорнером, мелким преступником, 43 лет, в последнее время проживавшем в доставшемся ему по наследству маленьком домике, уединенно и без определенных занятий. Официально он числился безработным и получал пособие, состоя на учете в бирже труда.  Продолжал ли он заниматься прежними криминальными делами? В полиции об этом не знали, так как давно потеряли его из виду.

Обыск в доме Уорнера ничего не дал. Копы нашли там несколько опорожненных бутылок из-под  виски и еще столько же полных, но никаких компрометирующих бумаг, ничего, что могло бы дать ниточку ко второму преступнику. Компьютера у Дэвида то ли не было, то ли он исчез. Вообще у полиции возникло подозрение, что в доме Уорнера побывали еще до них, –ключей от дома у мертвеца не нашли, значит, весьма вероятно, что ими воспользовался его убийца, пришел и все почистил к приходу копов (если было что), ведь у него была уйма времени. Было вообще похоже, что в доме кто-то недавно убрался, тогда как свидетели говорили, что обычно заставали у Уорнера беспорядок.  Мобильник Дэвида тоже исчез, – ни при трупе, ни дома его не оказалось. Бумажника тоже не было. Отпечатки пальцев в доме принадлежали только Дэвиду и еще нескольким неустановленным, неизвестным полицейским картотекам лицам. Однако же, расположение этих отпечатков было странным, – в некоторых местах обихода, где, казалось бы, они должны быть, их вообще не было. Трудно было представить, что хозяин дома, допустим, ходил в уборную и в ванную в перчатках (равно как и его гости), не прикасался к ручкам двери и проч. Это навело копов на мысль, что убийца бывал раньше в доме Уорнера, и, явившись туда раньше их, уничтожая улики, протер те места, к которым прежде прикасался.

Опрос жителей соседних домов мало чем помог следствию. Жил мелкий гангстер уединенно и нелюдимо, часто проводил время в барах, иногда к нему приходили собутыльники, – такие же, как и он, пьянчуги без определенных занятий. Бывали у него и женщины, но это были дамы легкого поведения. Дэвид периодически снимал проституток. Так, один сосед за неделю до трагедии, выйдя на крыльцо, видел его издали вечером в компании с высокой темноволосой девушкой, – они шли, взявшись за руки, по дорожке к  дому Уорнера, о чем-то болтали и смеялись. Но было поздно и темно, и женщину он не разглядел. Мог только сказать, что она видимо была очень высокой. На каблуках она казалась выше Дэвида, а тот был высоким мужчиной.  Также она была какой-то… сверхфигуристой, что ли… Вероятно, это была одна из таких предосудительных особ, которые иногда скрашивали досуг одинокого Уорнера…

Что касается найденной Береты с отпечатками, то, конечно, можно предположить, что Дэвид совершил эти убийства, если бы не одно «но», – ни в какой причастности к «мокрому» он раньше замечен не был, не подозревался по этим делам и вряд ли вообще когда-либо пользовался огнестрельным оружием после службы в армии, где он, правда,  был хорошим стрелком, но это было очень давно. Ведь для того, чтобы так точно и масштабно пустить в ход ствол, нужны тренировки и навыки киллера. Откуда они у обычного вора и мошенника? Может быть, он эти годы тренировался где-то? Информации об этом найти не удалось. Было и еще одно обстоятельство, смущавшее следствие, – по показаниям свидетелей, знавших его раньше годами людей, в том числе и сокамерников, Дэвид, и раньше никогда не бывший «мокрушником», не был способен на такую жестокость, доходящую до убийства детей. Да еще то зверство, с которым была застрелена Аврора Биллингтон... С психологическим портретом Дэвида это как-то не вязалось. Но люди меняются. И уголовники как только не деградируют.

Тем не менее, на Уорнере оказались те же кирзовые сапоги 42 размера, следы которых были найдены на тропинке, где убили Майкла Гордера, и на дорожке, ведущей к домику садовника Брингса. Их следы также остались в самом особняке Биллингтонов, – в помещениях, где нашли трупы, в коридорах и на лестницах. Было маловероятно, что у сообщника Дэвида была та же обувь того же размера. Но этого нельзя было и исключить. В самом фургоне, где мог прятаться такой сообщник, следов этой перепачканной грязью обуви не нашлось, но их могли и протереть.

Все эти подробности запутывали это и без того странное дело.   

Следов пороха на руках покойника обнаружено не было, но кожаные перчатки были найдены в той же сумочке, что и Берета. Похоже было, что стрелял в особняке все-таки он, а «пальчики» на Берете оставил, когда клал и ее в сумочку, уже сняв перчатки. А вскоре произошло еще одно событие, серьезно подкрепившее версию о том, что Дэвид участвовал и в убийствах в особняке. Около ступенек лестницы, ведущей на этаж с комнатами детей Биллингтонов, была найдена кем-то выроненная расческа. Возможно, она принадлежала кому-то из обитателей дома. Отпечатки пальцев на ней были смазаны, но анализ ДНК сохранившихся волосков показал, что данный предмет несомненно принадлежал мистеру Уорнеру. Получалось, что он ее выронил или когда поднимался делать свое черное дело с отпрысками семейки, или когда спускался вниз, на первый этаж, расправляться с оставшимися горничной и охранниками. Вместе с тем, копы предполагали, вместе с тем, что расческу Дэвида мог подбросить укравший ее до этого его неизвестный предатель-сообщник, – с той же целью его подставить, свалить на него вину за те убийства, которые совершил сам. Если планировал после «дела» от него избавиться. А Дэвид мог просто ждать киллера за рулем фургона, пока тот орудовал в поместье. Полиция совсем не так глупа, какой ее подчас изображают в детективных книжках.               

На следствии было выдвинуто предположение, что мясной тесак, – наиболее вероятное орудие убийства Дэвида, – был взят из кухни Биллингтонов. В хозяйстве убитой Марты Гурвель нашлась еще пара таких же. Если это было так, то сообщник все же  был в доме, участвуя в этих убийствах. А тесак забрал, решив с его помощью потом расправиться с Дэвидом.      

Но часть газетчиков уцепилась за версию, согласно которой бывший армейский стрелок и матерый вор-рецидивист Дэвид перестрелял всех в доме Биллингтонов, а вслед за тем был убит неизвестным сообщником, решившим заграбастать себе всю добычу. Бекки читала и посмеивалась.

БРИДЖИТ ЛИММИНГ, 23 ГОДА, ВТОРАЯ ГОРНИЧНАЯ В ДОМЕ БИЛЛИНГОТОНОВ.  ЗАГАДКА ИСЧЕЗНУВШЕЙ ДЕВУШКИ

Ребекка внимательно читала все, что касалось исчезнувшей Бриджит Лимминг, в прессе. В ход снова шел фломастер, выделявший нужные места. История выглядела весьма загадочной.

Бриджит Лимминг была еще одной горничной в доме Биллингтонов, – она снимала уютный домик на расстоянии нескольких десятков миль от дома хозяев и сменяла другую горничную дома, застреленную в тот роковой день Лайзу Скобринскую, по скользящему графику. По показаниям Барта Айрвена и Рафаэллы, Бриджит должна была появиться в воскресенье, то есть в день, предшествующий убийству, но на работу, как должна была, не вышла, известив Элеонору, хозяйку поместья, что заболела (ее смс об этом, как было уже сказано, нашли). Это означало, что в последующие несколько дней уборками в доме Биллингтонов пришлось бы заниматься другой горничной.  бедняжке Лайзе (разумеется, за прибавку к жалованию).  Бридж была веселой, бойкой, жизнерадостной девушкой, словоохотливой и смешливой, и легко общалась с разными обитателями поместья. А со своенравной Раффи Бридж даже удалось подружиться, – они, можно сказать, стали подругами. Это была довольно странная дружба – состоятельной принцессы и бедной золушки. Но что-то их тянуло друг к другу. Наверное, живость характеров. Их то и дело видели о чем-то приятельски болтающими, смеющимися вместе.  Раф в периоды своих посещений поместья бывала не раз в ее домике, и они вместе, – иногда уютно обнявшись на диванчике, – смотрели столь любимые Бриджит детективы и триллеры на большом экране ее телевизора. Желчная Элеонора, комментируя их отношения, сказала как-то раз Энтони Гарстону, что непутевую девчонку Раффи органично тянет к подобной Бридж деревенщине, выходцам из социальных низов, и что, дескать, две маргиналки вполне естественно нашли друг друга. И вообще свинья грязь везде отыщет. Злые слова Элли, однако, имели под собой некую почву.         

После бойни следствие узнало, что в биографии у девушки было не все гладко. Она выросла в приемной семье с нестабильными алкоголиками-родителями, которые, хотя и не обижали удочеренную сироту (Лимминги были пьянчуги тихие), почти не занимались ее воспитанием.  Родной дядя Фил, ее единственный кровный родственник,  отбыл внушительный срок в тюрьме за мошенничество, и, тем не менее, он дал племяннице деньги на аренду домика. Бридж, окончив школу, не стала поступать в высшее учебное заведение и подрабатывала горничной в богатых домах. Как показала проверка, и на прежних местах она показала себя девушкой исполнительной и честной, – ни деньги, ни ценности не пропадали. Благодаря хорошим рекомендациям одного из своих деловых партнеров, ее взяли к себе Биллингтоны, закрыв глаза на ее происхождение.

Сразу после трагедии в поместье Биллингтонов выяснилось, что девушка… исчезла! Полиция, нагрянув в ее домик, никого там не обнаружила. Запертую дверь копам пришлось взломать, а дом обыскать. В комнатах девушки все было аккуратно и чисто, никаких следов борьбы или беспорядка, не было признаков того, что у нее побывали какие-то посторонние лица. Отпечатки в доме принадлежали только Бриджит и еще нескольким лицам, которые не значились в полицейских картотеках, но к девушке в гости приходили подруги, ее навещала и старшая сводная сестра. Она никак не была затворницей. Но парня у Бридж не было. Точнее, был один молодой человек, с которым она встречалась в городе, но они расстались полгода назад. Все, знавшие девушку, говорили о ее легком и веселом характере. Это как-то не вязалось с мрачной ролью сообщницы убийц и бандитов. Правда, она была большой любительницей криминального кино, но какие только увлечения не встретишь, на самом деле вполне безобидные. Вместе с тем, о ней отзывались как о неглупой и даже смышленой особе.

Против версии о похищении как будто говорило отсутствие следов борьбы и вообще присутствия незнакомцев в ее доме. Ее постель была аккуратно заправлена. Ящики и стенные шкафы, где Бридж, хранила вещи и белье, были открыты, и по ряду пустот можно было понять, что девушка собрала вещи, чтобы забрать их с собой в какое-то путешествие.  Потом допрошенная сводная сестра Бридж Мэри Лимминг подтвердила исчезновение ряда таких вещей, которые, как она помнила, были в ее стенном шкафу. Пропала и большая спортивная сумка оттуда же. Похоже, вещи забрала сама хозяйка. Мэри заметила еще одну странность: в гостиной исчезло мягкое удобное кресло, в котором Бридж так любила сидеть, когда смотрела телевизор, – любимое кресло хозяйки. Получалось, что то ли девушка его выбросила, то ли почему-то забрала с собой (если уехала). Зачем оно понадобилось похитителям или убийцам, было понять невозможно. Также исчез и ее обычно припаркованный к дому автомобиль. Все вело к тому, что Бриджит сорвалась с места, прихватила с собой вещи и куда-то умотала. Мобильный девушки был мертв, ноутбук тоже исчез, ее электронная почта не отвечала, прекратила обновляться и страница, которую она вела в электронной сети; ни с друзьями, ни с немногими родственниками, ни с обычными знакомыми она на связь больше не выходила.

Вероятно, Бриджит чего-то сильно испугалась и потому решила исчезнуть на время. Или, что было более вероятным для полиции, именно она и была  сообщницей бандитов и выдала им и план дома, и распорядок дня его обитателей, и место хранения шкатулки с драгоценностями. Что произошло затем, – оставалось только гадать. То ли Бридж, получив приличный куш за свое предательство, надежно скрылась, – может быть, с новым именем, документами и даже внешностью. То ли, получив нужную им информацию, убийцы вероломно расправились и с ней, а ее отъезд инсценировали. Упомянутый выше родной дядя девушки Филипп Ланцер, будучи опрошен, утверждал, что Бриджит должна быть мертва. По его словам, она не могла так пропасть, не поставив его в известность о своем отъезде или переезде, вдруг порвав с ним все связи. Показания старого уголовника, однако, у следствия не вызывали доверия. Он мог сам же и помочь ей скрыться. Но если девушку и в самом деле убрали, то киллеры сработали весьма профессионально. Бриджит Лимминг была объявлена и во внутренний, и в международный розыск. Ее фотографии и описания были разосланы повсюду, – но она нигде не появлялась, и никто ее не видел и о ней не слышал. Равно исчез без следа и ее автомобиль.

Бриджит Лимминг как сквозь землю провалилась.      

Мисс Гилланд, следя по газетам за историей исчезнувшей девушки, пыталась представить, что она стала бы делать на месте полицейских, чтобы разгадать эту тайну. Но как-то ничего не придумывалось… Проще дело обстояло бы для копов, если она уехала. Тогда где-нибудь да мелькнет. Откуда у девчонки навыки конспирации? Но куда сложнее, если малышку и впрямь укокали. Тогда сработали на редкость чисто. Труп могли спрятать где угодно – зарыть или в воду. Сжечь, наконец. И не найдут еще тысячи лет. Труп – главная улика в делах об убийствах. «Нету тела – нет и дела», – так ведь, кажется, говорят. Еще была совсем уж маловероятная возможность похищения в какое-нибудь сексуальное рабство. Но откуда такие охотники здесь? Да Бридж совсем и не красотка, как покойная Лайза Скобринская, другая горничная Биллингтонов. Внешность, скажем так, на любителя. А вот на месте полицейских она бы призадумалась над загадкой исчезнувшего кресла в доме Бриджит. Как знать, вдруг оно дает ключ к разгадке всей тайны? Люди обычно не выбрасывают любимые вещи, если они не испортились. А это кресло, судя по газетному отчету, видели в домике горничной еще за пару дней до ее исчезновения. Зачем оно вероятным похитителям или убийцам? Или мисс Лимминг была к нему настолько привязана, что взяла его с собой в путешествие, если вдруг смылась? Трудно представить такое. Знаменитые литературные сыщики Эркюль Пуаро и Шерлок Холмс, наверное, вывели бы из этого теорию…

А могла ли Бридж по своему характеру стать бандитской сообщницей? Вот пишут везде, какая она милая… Но внешний приятный и веселый вид может быть обманчив, а люди – совершать непоправимые поступки, становясь на ту дорожку, от которой возврата нет. Она вот, кровавая Бекки, в какие-то годы школьного детства тоже не могла себе представить, что станет закоренелой преступницей и вообще способна на убийство, а теперь легко давит людей как мух на оконном стекле.  И даже больше того – ей это нравится. Конечно, варианты могли быть разными. Исчезновение девчонки вообще могло быть не связано со всеми этими убийствами. Может быть, какие-то криминальные дружки дяди решили ему отомстить через любимую племянницу? Но как-то слабо верится в такие совпадения. И еще… Девушка эта, судя по всему, была романтической натурой.  Она могла встретить какого-то неотразимого парня, бросить все на свете (может быть, на время), послать к чертям семейку Биллингтонов, а с ними подруг и родственников, сменить мобилу и укатить с ним, своим сказочным принцем, забыв обо всем,  куда-то совсем далеко на сногсшибательный отдых! «Но, черт возьми, почему же нет?!» – воскликнула Ребекка вслух. Умчалась с рыцарем на белом коне! Это же куда лучше, чем во цвете лет вдруг стать жертвой жестоких убийц…

Увлеченная этой своей фантазией, Бекки напела по-французски стихи одного из своих любимых поэтов:

«Mon enfant, ma soeur,
Songe ; la douceur
D'aller l;-bas vivre ensemble !
Aimer ; loisir,
Aimer et mourir
Au pays qui te ressemble !
Les soleils mouill;s
De ces ciels brouill;s
Pour mon esprit ont les charmes
Si myst;rieux
De tes tra;tres yeux,
Brillant ; travers leurs larmes.

Vois sur ces canaux
Dormir ces vaisseaux
Dont l'humeur est vagabonde ;
C'est pour assouvir
Ton moindre d;sir
Qu'ils viennent du bout du monde.
- Les soleils couchants
Rev;tent les champs,
Les canaux, la ville enti;re,
D'hyacinthe et d'or ;
Le monde s'endort
Dans une chaude lumi;re.

L;, tout n'est qu'ordre et beaut;,
Luxe, calme et volupt;.»

(«Голубка моя,
 Умчимся в края,
Где все, как и ты, совершенство,
 И будем мы там
 Делить пополам
И жизнь, и любовь, и блаженство.
 Из влажных завес
 Туманных небес
Там солнце задумчиво блещет,
 Как эти глаза,
 Где жемчуг-слеза,
Слеза упоенья трепещет.

Взгляни на канал,
 Где флот задремал:
Туда, как залетная стая,
 Свой груз корабли
 От края земли
Несут для тебя, дорогая.
 Дома и залив
 Вечерний отлив
Одел гиацинтами пышно.
 И теплой волной,
 Как дождь золотой,
Лучи он роняет неслышно.

Это мир таинственной мечты,
Неги, ласк, любви и красоты».

(Шарль Бодлер. «Приглашение к путешествию». Перевод Д.С. Мережковского).

ВЕРСИИ

Рабочих версий у следствия было несколько. Все они тщательно исследовались. Одна из них – версия ограбления, основанная на том, что киллер забрал из спальни Элеоноры шкатулку с драгоценностями  (бриллиантами и прочим) на несколько миллионов долларов. Будучи реализованными, эти камушки и побрякушки могли принести злоумышленникам состояние. Сделать это было, однако, не так просто. Полная опись драгоценностей была в распоряжении полиции, – были предупреждены все возможные легальные места сбыта, отслеживались и скупщики краденого. Конечно, камушки можно было реализовать по-разному, но любая неосторожность могла дать ниточку, ведущую к преступникам. Другой вопрос, – если это было простое ограбление, зачем бандитам понадобилось устраивать такую кровавую бойню в доме, истребляя под чистую всех домочадцев, включая детей, слуг и даже садовника, жившего вообще в отдельной хижине в глубине сада. Зачем нужна была такая жестокость? Как ее можно рационально объяснить? Это стало отчасти понятным, когда следователи ознакомились с системой безопасности дома, разработанной при участии самого мистера Биллингтона. Он не на шутку опасался, что вероятные грабители или воры смогут каким-то образом проникнуть на территорию особняка. После ограбления дома своей младшей сестры Эммы Джеймс полагал, что и сигнализация, проложенная по периметру стен поместья, недостаточно надежна. Поэтому каждая из комнат особняка содержала особую тайную кнопку. Любой обитатель дома, включая слуг и детей Биллингтона, мог ее нажать, если бы заметил проникновение постороннего или имел подозрение на это. В случае нажатия этой кнопки шли одновременные сигналы тревоги: а) самим охранникам в доме, б) Барту Айрвену – он должен был немедленно блокировать ворота до приезда полиции, в) на полицейский участок, откуда в этом случае немедленно направлялся наряд полиции к дому Биллингтонов. Так что, любой нашедшей трупы четы Биллингтонов или просто заметивший посторонних представлял для бандитов большую опасность. Убийство всех в доме позволило преступникам получить гарантированный выигрыш во времени. Представим, что кто-то из домашних нашел бы трупы четы Биллингтонов вскоре после того, как бандиты выехали за ворота особняка. Да и «маленький» Джеймс мог проснуться и, увидев бездыханное тело сестренки, нажать на нужную кнопку. А если не трогать Аврору, то она могла бы в любой момент спуститься вниз и т.д. Сигнал тревоги – и поиск преступников мог бы стать намного более успешным, так как полиция вмешалось бы намного раньше, чем это произошло в действительности. В эту схему не вполне вписывались убийства водителя Эджина Вайфилда и садовника Мартина Брингса. Сигнальных кнопок у них там, где они находились, не было, и места их пребывания находились вне дома, хотя и на территории поместья. Брингс бывал по утрам в своем домике-сторожке и обычно в это время не заходил в хозяйский дом. Вайфилд обычно в этот час не отлучался из своей комнаты в гараже и был поглощен телевизором, ожидая выхода хозяина. Оставалось предполагать, что того и другого ликвидировали на всякий случай, – чтобы обеспечить киллеру или киллерам стопроцентную уверенность быстрого и безопасного отхода, выигрыша так нужного им времени.   
 
 Так или иначе, эта кровавая тактика убирания свидетелей принесла убийцам несомненный успех. Увалень Барт Айрвен поднял тревогу через сорок минут (!) после того, как киллер (или киллеры) покинули поместье. Пытаться убивать и Барта после того, как он открыл ворота, смысла не было, – он сидел в бронированной комнате, ничего не слышал и толком не видел, а бандитам надо было поскорее уматывать с места бойни. У убийц была, таким образом, оказалась уйма времени, чтобы отъехать на безопасное расстояние, поменять фургон на другую подготовленную заранее тачку и скрыться. Так, очевидно, и делалось; только один из бандитов предал другого. Перед тем, как покинуть кабину водителя, неизвестный второй убийца (или сообщник убийцы) зарезал, как свинью, бывшего за рулем криминального типа Дэвида Уорнера и уехал на той самой приготовленной машине вместе со шкатулкой с драгоценностями, обрубив таким образом (притом в буквальном смысле) все концы.

Что касается количества преступников в особняке Биллингтонов, то у полиции было две версии. Первая, – что все убийства совершил Дэвид, (учитывалось его армейское стрелковое прошлое, а также некоторые найденные на месте преступления улики), а затем и он сам был предательски убит в условленном месте неизвестным сообщником, приехавшим на этой второй машине. Очевидно, что Уорнер совершенно доверял своему партнеру, раз позволил ему приблизиться к себе на такое близкое расстояние и дал возможность себя зарезать (без попытки сопротивления). Другая версия, которую следствие считало более вероятной, –  убийц на самом деле было или двое (Дэвид и мистер Х), или убийцей был только мистер X, подбросивший улики против напарника, а Дэвид выполнял лишь функции водителя в фургончике.  Тогда этот мистер X прятался в фургоне (ведь неслучайно его опорожнили). В отсутствии тренировок пристрастившийся к выпивкам Уорнер вряд ли сохранял способность к меткой стрельбе, а некоторые, совершенные в доме убийства говорили о профессиональном тренированном киллере. Таким толстяк-вор не был. Тогда картина была следующей. В какой-то момент пути, когда преступники удирали, мистер X из фургона пересел на переднее сидение рядом с Дэвидом, – например, чтобы показать ему дорогу к сменной машине. Затем они остановились в условленном месте, он его предательски зарезал (точнее: зарубил) орудием с острым лезвием, – вероятно, мясным тесаком, позаимствованным им из кухни Биллингтонов, забрал шкатулку с камушками, приложил пальцы мертвого Дэвида к Берете и сунул пистолет в сумочку под щитком. Так он ловко запутал следствие. Убийца Дэвида должен был быть забрызган кровью, но у него было время переодеться.  А после этого злодей сел в другую тачку и помчался к дому Дэвида убирать улики, как бы положив полиции «на блюдечке» труп автора бойни в доме Биллингтонов. Тачку эту он бросил в паре кварталов от дома (там был найден позднее припаркованный автомобиль с «левыми» номерами) и после «уборки» в доме Уорнера скрылся.

Если все убийства в поместье были совершены мистером X, а верзила только ждал его в кабине водителя, то у Х должен был быть тогда тот же самый, что и у Дэвида, размер обуви. Ведь на нем должна была быть идентичная пара сапог, либо он натянул на Дэвида свои сапоги уже после того, как разделался с ним, довершая мастерски созданную картину подставы.   

Убийство Дэвида Уорнера поставило перед следствием большую загадку. Было непонятным, как его удалось выполнить технически. Убийца мог находиться в кабине фургона только на сидении справа рядом с водителем. Здесь вариантов не было. Но расположение ран на шее и следственный эксперимент с куклой показали, что удары наносились сверху вниз, правой рукой и с ЛЕВОЙ стороны от головы Уорнера. В итоге получалось что-то странное и невероятное. Уорнер не мог не видеть, что его сообщник наклоняется к нему и замахивается чем-то с острым лезвием, вероятно, тесаком, хотя удар должен был застать его врасплох. Выходило, что здоровяк-бандит, видя, что его убивают, не только не оказал сопротивления убийце, но и, закинув голову кверху, покорно подставил ему под удар шею. Может быть, Дэвид, когда его убивали, был без сознания? Но никаких наркотических, психотропных веществ или снотворных препаратов в его теле обнаружено не было. И все-таки его как-то «вырубили» перед убийством.

Бекки, читая все эти изложения версий происшедшего в прессе, отмечала про себя, что полицейским, очевидно, так и не пришло в голову, что этим не оставившим следов «мистером Икс» может быть женщина. Иначе говоря, искать надо было «миссис Икс» или, точнее, «МИСС ИКС». Над сыщиками довлел стереотип, что женщина неспособна на такую жестокость. И это несмотря на то, что история криминалистики знает огромное количество чудовищно жестоких женщин, настоящих дьяволиц, коварных и беспощадных. Наверное, копам казалось также невероятным, что женщина может нанести такие сильные удары. Следствие, однако, сделало польстивший Ребекке вывод, что убийца Дэвида – человек большой физической силы (о том же свидетельствовали картины убийств шофера и садовника в доме Биллингтонов). Так оно и было:  мисс Гилланд – крепкая девушка. Что касается технической стороны убийства Уорнера, то (Бекки хитро заулыбалась) существовала только одна возможность убить его таким образом, не  рассмотренная полицией. Именно так она и сделала. И это было по-своему красиво.

Всего из пятнадцатизарядной Береты 92 (9 мм.) было выпущено в тот день 22 пули, – значит, ее один раз перезаряжали. 4 пули вошли в настоящего водителя фургона Майкла Гордера в придорожном лесочке, 18 использовано в доме для убийства семи человек, наконец, 4 убийства (включая Уорнера) были совершены иными средствами, – руками, ломиком, топором и, вероятно, мясным тесаком.  Всего выходило 12 трупов. Кроме того, одна девушка исчезла. В Берете, которую нашли рядом с телом Уорнера, оставалось 8 патронов (все сходилось). Учитывая последовательность убийств, копы установили, что убийца вставил новый магазин патронов в пистолет после того, как расстрелял Аврору (он разрядил в нее до конца обойму), и перед тем, как убить младшего Джеймса.

Порядок убийств. Итоги полицейской реконструкции.

В результате удалось установить, что жертвы этого жуткого дела были убиты в следующем порядке:

1. Майкл Гордер – 3 пули в грудь, 1 в голову.
2. Марта Гурвель – сломана шея.
3. Джеймс Биллингтон-Старший – 1 пуля в голову.
4. Элеонора Биллингтон – 3 пули в грудь, 1 в голову.
5. Аврора Биллингтон – 1 пуля в голову, 5 в тело (в разные места),
6. Джемс Биллингтон-Младший – 3 пули в спину, 1 в голову.
7. Лайза Скобринская – 1 пуля в голову.
8. Джек Гранвик – 1 пуля в голову.
9. Питер Боссен – 1 пуля в голову.
10. Эджин Вайфилд – 3 удара ломиком по голове.
11. Мартин Брингс – 1 удар топором по голове.
12. Дэвид Уорнер – перерублена шея спереди тремя ударами предмета с острым лезвием, – вероятно, мясного тесака. Как это удалось убийце, понять невозможно.
И оставалась еще:
13? Бриджит Лимминг – исчезла без следов.
А) убита?
Б) похищена?
В) находится в бегах?

Одна из версий следствия заключалась в том, что гибель семьи Биллингтонов была заказным убийством, а драгоценности похищены для отвода глаз, чтобы представить все происшедшее ограблением. Больше всех выигрывала от гибели родителей, брата и сестренки старшая дочь Биллингтонов Рафаэлла Биллингтон, довольно-таки противоречивая личность, – 24-летняя красавица с сомнительной репутацией, скандалистка и нимфоманка, но также обаятельная умница, ставшая главной и единственной наследницей всего огромного состояния. Полученное ею образование в университете позволяло применить навыки менеджмента в управлении всей компанией и в этом плане заменить у руля своего отца. Было известно, что Джеймс Биллингтон знакомил дочь с некоторыми важными делами фирмы и даже несколько раз брал ее на заседания совета директоров компании. Магнат не оставлял надежды, что Рафаэлла остепенится и надеялся сделать Раффи, хотя и не преемницей (тут уж дорогая супруга Элли была бы против), но  сотрудницей своей фирмы, притом ценной. Джеймс был высокого мнения об аналитических способностях старшей дочери. Это подтвердили несколько свидетелей. Главным наследником состояния по завещательным документам супругов Биллингтонов был «маленький мальчик» Джеймс Биллингтон-Младший, который, как предполагалось, и станет когда-нибудь преемником Джеймса Биллингтона-Старшего во главе компании. Если бы отец вдруг умер, до его совершеннолетия управлять его капиталами должны были опекуны, а компанией – менеджеры. Раффи, как и Элеонора, получала по завещанию Биллингтона-Старшего некоторый процент акций, недостаточный для контроля над компанией. Кое-что перепадало Авроре. И только в том случае, если бы что-то случилось не только с родителями, но и с мальчиком, Раффи получила бы и компанию, и все основные капиталы. Гибель же младшей сестры Аври означала, что Рафаэлла получила вообще всё. Очень уж все удачно для нее в итоге сложилось. Из не подающей особых надежд «паршивой овцы» в семье, она вдруг превращалась в настоящую бизнес-королеву. Сюжет для сказки. И если римский принцип «cui prodest» («кому выгодно») должен сработать, то как же, как не в этом случае?   

Неожиданность отъезда Рафаэллы на море в тот роковой день могла быть самою же ею организована. Она могла знать об этой вечеринке заранее. Да, ее бывший любовник и тренер по теннису, хозяин той яхты, показал, что он лично пригласил Раффи как раз в тот же самый день, когда она и поехала. Но кто ему подбросил эту идею? По показаниям участников вечеринки, в том числе, и еще одного друга и возлюбленного наследницы Неда Уоррена, выходило, что было какое-то общее желание всех ее позвать. Но так ли это? Что это за «общее желание»? Кто-то подал саму эту идею? Всех участников того пьяного развратного загула на яхте основательно допросили в полиции, но вопрос о том, кто все-таки был инициатором приглашения Раффи, оставался неясным. Девушка вполне могла кому-то из участников тусовки сама подкинуть эту идею, а тот стал молчать об этом по каким-то причинам. Полиция подозревала, что первым такое предложение высказал Нед Уоррен, как все-таки наиболее дружный с Раффи участник вечеринки. Но Нед, как и другие, отвечал как-то путано. Мол, он также высказывался за то, чтобы Раффи приехала, потому что очень хотел ее снова увидеть, но первый ли он высказался за это или нет… он не помнит. Как и все другие участники встречи, он категорически отрицал, что Раффи сама как-то причастна к своему приглашению на яхту, что она просила его об этом.   

Как будто не в пользу Рафаэллы говорил тот факт, что она отказалась пройти допрос на детекторе лжи. Ее адвокаты мотивировали это общим нервическим состоянием их подопечной. К тому же наследница ни разу не была ни в статусе обвиняемой, ни подозреваемой (официально). И в дальнейшем эта тема больше не возникала. Шеф полиции Ханс Бруттен обоснованно предположил, что отказ Раффи от детектора связан с опасением девушки признать употребление кокса на яхте и таким образом «подставить» своих друзей. Было понятно, что по той же причине отказался пройти детектор и Нед Уоррен.   

Были ли у Рафаэллы средства, чтобы заплатить предполагаемому наемному убийце? (А, наверняка, это был немаленький гонорар). Теоретически могли быть. Родители в предшествующие годы щедро снабжали любившую жить с шиком крошку Раффи деньгами на «карманные расходы», – ее траты, расходы при этом никто не контролировал. Следователи пытались что-то в этом смысле разузнать, но тщетно. А вдруг она скопила какую-нибудь кругленькую сумму? После гибели семьи к ее рукам приплывало вообще колоссальное, многомиллионное состояние, из которого тоже можно было (и тоже теоретически), – незаметно для сыщиков, – щедро рассчитаться с убийцей. Размеры «черной кассы» Биллингтонов никто не знал. Движение их капиталов составляло коммерческую тайну.

С другой стороны, в пользу невиновности Раффи, как заказчицы преступления, свидетельствовал факт обнаружения запаса кокса в ее комнате. Вынашивай наследница на самом деле такой злодейский замысел, то она бы, скорее всего, позаботилась о том, чтобы компрометирующий ее порошок не нашла полиция. Ей бы в создавшейся ситуации очень было важно вообще не иметь с криминальной стороны неприятности и не подставляться таким глупым образом. То, что начальник местной полиции решит не возбуждать в ее отношении дела, отнюдь не было предопределено на сто процентов. В данном же случае пакетики с коксом лежали даже в незапертом ящике, как будто девушка хотела, чтобы их нашли. Ну, не стала бы расчетливая организаторша убийств так рисковать...      

Если мишенью киллера было все семейство Биллингтонов в доме, то нельзя было исключать, что жизнь Рафаэллы по-прежнему находится в опасности. Сейчас, в связи с расследованием, убийца «залег на дно», но было вероятным, что он снова попытается нанести удар. Поэтому было совсем неудивительно, что красотка-наследница приняла усиленные меры предосторожности. Помимо обычной полицейской защиты, ее теперь сопровождала повсюду целая орава громил-телохранителей, особые машины сопровождения. Все маршруты передвижения тщательно проверялись на предмет засад, заложенных бомб и т.п. Девушка резко сократила места своих прежних обычных публичных посещений, пока перестала бывать на своих любимых вечеринках, в барах и в притонах. О прежних, столь обожаемых Раффи одиноких прогулках верхом и пеших походах в лес на этюды можно было забыть. Места ее пребываний были теперь строго ограничены, – главный офис компании отца, спортзал, теннисный корт, косметический салон, парочка кинотеатров.  Усиленные меры безопасности были предприняты и в самом поместье, ставшем местом бойни, – теперь постоянной резиденции Раффи. Оно стало напоминать неприступную крепость. Его круглосуточно охраняли несколько десятков человек, вдоль стен был пропущен ток, видеокамеры  теперь натыкали по всему периметру. Так что, после всех этих усилий, можно сказать, и птице туда было не проскочить. 

Ребекка Гилланд, читая в газетах обо всех этих мерах безопасности вокруг сучки Рафаэллы, хитро щурилась. Конечно, теперь и высоко профессиональный киллер сталкивался с трудной задачей.  Но Бекки, с ее жилкой авантюризма, и любила такие загадки. В ее богатой кровавой карьере были и очень трудные киллерские случаи (собственно, и сама массовая бойня в доме Биллингтонов была трудным случаем), которые ей удавалось с успехом и даже с блеском совершить. С яркими описаниями их в своих дневниках она, может быть, когда-нибудь познакомит читателей… Так вот, что надо знать, ребята... Ни один, даже тщательно охраняемый, объект всё предусмотреть не может, – особенно если сталкивается с таким изобретательным умом, как у нее, усиленным отвагой и авантюризмом.  Что же касается Раффи, как предполагаемой мишени, то уже были заметны «узкие» моменты, на которых теоретически можно было ее, после особой проработки, подловить. Так, например, площадка у входа в главный офис компании Биллингтонов, где она теперь стала каждую неделю бывать, – хорошо просматриваемое место для снайпера. Тут и куча шкафов с пушками не спасет. Расстояние от машины до стеклянной двери офиса в окружении охранников Раффи пробегала за несколько секунд. Времени для убийства на самом деле достаточно. Один точный прицел в ее хорошенькую златокудрую головку – и дело сделано. Нужен только быстрый и надежный путь отхода. Охрана теперь к приезду Раффи проверяла крыши в близлежащих домах, но НЕ КВАРТИРЫ. Были и другие интересные возможности подобраться к девчонке.

Но если бы в день той бойни погибла также и Раффи, – вместе со всей своей семьей? Допустим, она накануне трагедии вдруг не сорвалась и не уехала к друзьям на море. Кто тогда стал бы главным наследником? Состояние Биллингтонов в случае гибели всей семьи (например, в автокатастрофе) по составленному и на этот счет завещанию (деловые люди предусматривали все) уходило в благотворительные фонды, а управление компанией – государству до продажи ее активов с аукциона. Если Раффи не была причастна к убийству своей семьи и выжила только благодаря счастливой случайности, то тогда или правильной была версия ограбления, или следствию надо было искать других заказчиков этого массового убийства. 

ПОКАЗАНИЯ ТОМАСА БИЛЛИНГТОНА

Была еще и версия мести. У Рафаэллы из родственников, связанных с делами фирмы, оставался  кузен отца – двоюродный дядя 38-летний Томас Биллингтон, находившийся с Джеймсом в состоянии давней и старой вражды. Такой, что они уже почти 10 лет не общались, и Томасу запрещено было появляться на пороге дома Биллингтонов. Только Рафаэлла поддерживала с дядей какие-то редкие отношения. Томас считал, что Джеймс виновен в разорении его родителей, скупив когда-то у них по дешевке и обманом акции компании, что вся фирма по праву, если бы не махинации Томаса, была бы его, он бы ее просто унаследовал от родителей. Отец Томаса, дядя Джеймса Дэвид в результате разорения и семейных неурядиц застрелился. Это, конечно, добавило дров в костер ненависти одного кузена к другому. Сам Джеймс говорил о том, что он, наоборот, пытался спасти своего дядю от разорения, и покупка акций компании была одной из таких попыток, и что тот прогорел благодаря собственной бесхозяйственности и невыгодных условий конкуренции. Так или иначе, материально от смерти Джеймса с семьей Томас ничего не выгадывал. На время бойни в доме на холме у него было твердое алиби, – он играл всю ночь напролет с друзьями в бридж за несколько тысяч миль до места трагедии. Можно было, конечно, предположить, что одержимый местью Томас нанял платных убийц, хотя это и казалось следствию маловероятным, учитывая отсутствие у него связей с криминальным миром и характеристики от его близких и деловых партнеров, показывающих его мирным, добрым и заботливым семьянином с тихим характером в быту.

Будучи допрошен в полиции, Томас отмел версию, что к заказу убийства собственной семьи причастна Рафаэлла. Не потому, что он ей симпатизировал, – наоборот, она его раздражала, он считал ее ненадежной и безалаберной. Просто, по его убеждению, такого типа люди, как Раффи, не способны на такие масштабные преступления, даже с целью наживы. Гуляки, пьяницы, развратники и наркоманы только и могут катиться по наклонной (наркоманкой Раффи, между тем, не была). Он не верил вообще, что Рафаэлла способна на какой-то серьезный поступок. Ей, дескать, только и надо было лечиться. В нахваливаемые Джеймсом деловые способности племянницы Томас также не верил. По его мнению, это была игра на публику. Биллингтоны пытались создать впечатление, что их непутевая дочка хоть что-то да значит. Раффи, со своей стороны, назвала невероятной причастность Томаса к такому злодейству. Да, вражда враждой, но не до уничтожения своей семьи же! Репутация Томаса была хорошей, его личная порядочность известна. Копы, проанализировав показания в этой части, пришли к выводу, что, будь Раффи или Томас виновными, они, скорее всего, бросали подозрение друг на друга, чтобы скрыть свое участие, а не наоборот – отмазывали. Но могла быть какая-то хитрая игра.

Следствие не исключало, что, кроме Томаса, у супругов Биллингтонов могли быть другие враги, готовые пойти даже на то, чтобы организовать такое массовое убийство. Железная хватка Джеймса и особенно Элеоноры была в деловом мире хорошо известна и ущемила интересы ряда влиятельных лиц и могущественных корпораций. Но здесь приходилось блуждать в потемках.

ПОКАЗАНИЯ ЭНТОНИ ГАРСТОНА. «Я РАД, ЧТО ЕЕ БОЛЬШЕ НЕТ!»

Яйцеголовый и очкастый секретарь Джеймса Биллингтона Энтони Гарстон, на первый взгляд, оказался настоящей находкой для следствия. Сначала он держался замкнуто и был крайне скуп на информацию. Но внезапно, благодаря предательскому показанию Барта Айрвена, всплыл факт его интимной связи, в последний год с небольшим до убийства, с хозяйкой поместья Элеонорой Биллингтон, и его роль засверкала в несколько ином свете. Гарстона буквально удалось припереть к стене, и он стал охотнее говорить, как бы исповедуясь перед шефом полиции Хансом Бруттеном, который лично с помощниками проводил его допрос. Откровенность Энтони была как будто вызвана желанием сбросить некий давящий груз вины с души. Главным образом, перед покойным хозяином. Но что было делать? Элеонора, столько лет бывшая ходячим примером супружеской добродетели, верности семейному очагу, в один ненастный день кинулась первая на него, как голодная тигрица, и он потонул в вихре страсти с ней, забывая обо всем на свете... Не ожидал он и сам от себя такой прыти. Кто он? Машина из бумаг и цифр. Кто мог вообразить в нем живое и человеческое? Элли смогла это в нем разглядеть, и только со временем эта страсть для него стала пыткой. Любовники были достаточно осторожны и продуманно выбирали места и времена своих интимных встреч, чтобы их связь не была случайно разоблачена. Джеймс часто пропадал по делам фирмы, у Элеоноры была масса свободного времени, делами она занималась дома. Гарстон время от времени приезжал к ним в поместье с бумагами и за бумагами и в отсутствие Джеймса, подозрений это не вызывало. Он и так считался почти что членом семьи. И, оказывается, об этом как-то пронюхал Барт Айрвен, но хозяину ничего не сказал, – видимо, и этот пес был у Элли на привязи. Последние слова имели бы еще больший вес, если бы Гарстон узнал, что Барт за особую плату помогал Элли хранить ее связь с Тони в тайне, предупреждал ее о внезапных приездах в поместье Джеймса, помогал ей в устройстве дополнительных «любовных гнездышек», как в городе, так и на природе, снимал для них домики и квартиры. Барта Элли когда-то взяла на работу в охрану поместья. Это был ее человек.      

Гарстон дал полиции информацию и о душевном состоянии Элеоноры в этот последний год, и об обстановке в самой семейке, которую благополучной не назовешь. По его словам, связь эта его изматывала, но избавиться от нее он не мог. Элли оказалась настоящей голодной тигрицей, высасывающей из него соки, не желающей его отпускать или с кем-то делить. Она даже предупредила, что если он попытается ее бросить, то она расскажет всю правду об адюльтере своему мужу. Ей-то ничего не будет от вечного подкаблучника Джеймса, зато он его сотрет в порошок. Это было брошено Тони как бы в шутку, но у него не возникло тогда сомнений, что дама сердца вполне в состоянии выполнить эту свою угрозу, тогда в лучшем случае его уволят с самыми отрицательными рекомендациями, а в худшем - громилы в темном переулке сделают из него отбивную. Через восемь месяцев этого изнурительного во всех отношениях марафона Гарстон, набравшись мужества, сделал все-таки попытку бросить Элли, кончившуюся довольно печально. Когда она снова – уже в который раз? – вызвала его в их с Джеймсом супружескую спальню, Тони, вдруг отстранившись от ласк постылой любовницы, потупив взгляд в пол, объявил, что у него теперь есть невеста, девушка, с которой он хочет связать свою дальнейшую жизнь. Ею оказалась француженка Мари Левель, работавшая в одной из дочерних фирм компании. Гарстон сказал даже, что готов покинуть семью Биллингтонов, компанию и переехать в другой город, с чистого листа начать новую жизнь. Элеонора на удивление спокойно его выслушала, ее большие изумрудные глаза светились участием и печалью. Хозяйка изобразила полное понимание и попросила пару дней, чтобы все обдумать. Этого хватило на ее свидание с девушкой, после которого та так же внезапно исчезла, как и появилась в их жизни. Никаких кровавых разборок не было, она просто бросила работу и уехала, порвала связь с Гарстоном и перестала отвечать на его звонки. Неизвестно, что такого сделала Элли, – может быть, сильно ее запугала, а, может быть, и щедро ей заплатила, может быть, выполнила то и другое вместе. «Ты же видишь, котенок, что со мной шутки плохи», – игриво процедила она Тони в ухо при следующей встрече в кабинете Биллингтона, когда Джеймс ненадолго вышел, – «твоя девка легко отделалась, а ты забегай опять, покувыркаемся», и бедняге ничего не оставалось, как продолжить эту мучительную для него связь. Уже в постели, хохоча, Элеонора призналась, что девушку эту запросто могли обнаружить выпавшей из окна того высотного дома, где та жила, но она, хорошо подумав, решила, что и урок простого расставания Тони пойдет на пользу. Так пусть он ценит и на будущее ее великодушие.    

Мужа своего миссис Биллингтон, по ее словам, давно не любила и отзывалась о нем с неизменным презрением, – как о важном и представительном тюфяке, не способном принять некоторые необходимые для семьи решения и несостоятельным в постели. Якобы без ее участия и советов он и в бизнесе был ничтожеством. А в семье надо было, прежде всего, выставить навсегда за дверь их дома «беспутную паршивку» Рафаэллу, которой, если бы не несчастная слабость к ней Джеймса, давно бы было уготовлено место в дурдоме или даже в тюрьме. Элеонора подозревала ее не только в потреблении кокса, но и в том, что она еще приторговывает наркотиками на разных сомнительных вечеринках «золотой молодежи», посещать которые так любила. Она даже наняла было частного детектива, но Раффи быстро заметила слежку, пожаловалась отцу, и эту затею пришлось прекратить. Однако, на странные особенности главного наследника Джеймса-младшего Элли, тем не менее, закрывала глаза. Похоже, для нее было важно только то, что деньги останутся у ее сына и в ее семье. «Все мальчишки в эти годы разбойники», – так она отозвалась на одно из таких его предостережений в адрес избалованного сыночка и потребовала от любовника больше не поднимать этой темы. Зато Раффи она ненавидела истово и сильно и, говоря про нее, не стеснялась оскорбительных и злых выражений.

Что касается самой Рафаэллы, то Гарстон в целом хорошо отзывался о ней. Ее причастность к убийству собственной семьи он считал невероятной и дал в этом отношении благоприятные для девушки показания.  Ее светская разгульная жизнь была, с его точки зрения, ее личным делом, а чисто по-человечески она вызывала симпатию. Она казалась ему жертвой властной мачехи, мешавшей ей достигнуть мира и гармонии и в жизни и в семье.

«Элеонора была страшный человек, настоящий дьявол в юбке, поверьте», – прямо сказал он допрашивающим его копам. – «Она разрушила мою жизнь, и я не жалею ни капли, что ей выпал такой конец! Она единственная, кого мне не жаль во всей этой бойне, к которой – повторяю в который раз! – не имею никакого отношения! И более того: я рад, что ее больше нет!».               

ГЛАВНЫЙ ВОПРОС В РАССЛЕДОВАНИИ

Шеф полиции Ханс Бруттен глубокой ночью, в одиночестве, за письменным столом пытался суммировать результаты, добытые следствием. Он снова и снова вчитывался в различные записки и отчеты своих помощников, в результаты экспертиз, в протоколы допросов подозреваемых и свидетелей. Хмурился, напрягал лоб, тяжело вздыхал, тер виски, прихлебывал бренди. Проклятая бессонница терзала его уже третьи сутки. В редкие и кратковременные провалы в сон снились Биллингтоны, их слуги, их лица, их кровь, их мозги, лежащий в канаве ничком застреленный парень, плавающая в крови голова Уорнера, смеющаяся и бегающая Бриджит на лужайке... В одном из таких кратких «снов» она вертелась у него перед глазами, как заводная кукла, подбегала и показывала язык. И вдруг ее милое личико исказилось в жуткой гримасе и стало истошно кричать: «Я мертва! Мертва! Чертов дурак, слышишь?! Мертва!». Это дело довело его до кошмаров. Глаза слипались, в голове как будто бил колокол. Стройной картины из всей этой писанины никак не складывалось, выходило негусто и противоречиво. Столько толстых томов наработано, но фактически... ничего, ничего нет! Кто-то очень ловкий и хитрый спрятал все концы в воду. Что же делать? Мысли надо было привести в порядок.

Полицейский схватил карандаш и стал в каком-то отчаянии им водить по бумаге, записывая лихорадочно выскакивающие мысли:

«Итак, если это не было ограбление…

КТО ЖЕ ЗАКАЗАЛ БИЛЛИНГТОНОВ? («кто же» подчеркнул тремя линиями).   

РАФАЭЛЛА БИЛЛИНГТОН? Неужели она? Да не может быть! Грешница, но не люцифер же. Не видно в ней люцифера. И она же торопит с расследованием, требует результатов. Наркоманка фигова или... не наркоманка? Допустим, наняла она киллеров, кончила с их помощью всех домочадцев из-за наследства, обеспечив себе железное алиби на этой яхте. Но тогда бы скромнее себя вела. Так мне прямо и сказала «натравлю на полицию прессу, если за год убийц не сыщете». Похоже, она не меньше нас хочет найти убийц. И награду назначила. Если убийца не Раффи, то она сама может оставаться в опасности. Окружила себя охраной. Значит, реально боится. Помогла семьям погибших. Этот факт в ее пользу.

ТОМАС БИЛЛИНГТОН? Неужели он? Трудно поверить! Он разве такой превосходный актер? Спокойный, рациональный, сдержанный, корректный. Образец джентльмена во всем. Говорит как будто процеживает каждое слово. Проверен нами в деталях. Алиби надежное, подозрительных связей не выявлено. Примерный семьянин, филантроп, прихожанин, даже в церковном хоре поет. Во всем хороший, как ходячая рождественская открытка. Или мы где-то ошиблись?   

А, может быть, это был секретарь Джеймса Биллингтона ЭНТОНИ ГАРСТОН? Неужели этот бедняк, жертва сластолюбия своей властной хозяйки? Он вызывает жалость, а не подозрения. Но в тихом омуте... Похоже, у него не было средств на оплату киллерам. А если... были? Он ведь мог вполне что-то крупно украсть из компании. А затем на бумагах запутать все так, что концов не сыщешь. В руках Гарстона были финансовые тайны бизнеса Биллингтонов. Он мог поманить также киллеров камушками из спальни Элеоноры. И просто расплатиться так с ними. Гарстон, судя по его рассказу, выиграл от этой бойни главное – личную свободу. Это сильный мотив. Неизвестно еще, сколько лет стареющая сучка Элли так бы его мучила. Как понятно, отпускать его она не собиралась. И мотив личной мести к ней у Тони был, если вспомнить ту историю с француженкой. Могла быть у него и ненависть к Биллингтону-старшему,  да и ко всей этой семейке!

Или это кто-то, кого мы не знаем? МИСТЕР (ИЛИ МИССИС, МИСС?) ИКС? Есть круг недоброжелателей Биллингтонов в деловом мире. Мы их отслеживаем. Но они с их связями – для нас пока темный лес. Работа здесь, возможно, на годы.

Куда, черт возьми, девалась эта девчонка – БРИДЖИТ ЛИММИНГ? Какова ее роль во всей этой истории? Кто она – свидетель или сообщник? Нет, ее исчезновение неслучайно, не может быть случайным. Она могла бы вывести на след.

Может быть, все намного проще – бойню организовал с ее помощью ее дядя-урка Фил (ФИЛИПП ЛАНЦЕР) с понятной целью – завладеть камушками?

Тогда это все-таки было ограбление? Но где улики против Ланцера? Ланцер – не криминальный гений, производит впечатление довольно простого типа.

Ну, а если это не ограбление, КТО же их в таком случае, черт возьми, заказал???!!!»

Ханс Бруттен в ярости сломал свой карандаш. Вышел из-за стола. Нервно прошелся по кабинету. Открыл окно и закурил. Решения не было. Он был в тупике.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПОДГОТОВКА АКЦИИ

LADY MACBETH

                ...Come, you spirits
That tend on mortal thoughts, unsex me here
And fill me from the crown to the toe top-full
Of direst cruelty! Make thick my blood,
Stop up the access and passage to remorse,
That no compunctious visitings of nature
Shake my fell purpose nor keep peace between
The effect and it! Come to my woman's breasts,
And take my milk for gall, your murthering ministers,
Wherever in your sightless substances
You wait on nature's mischief! Come, thick night,
And pall thee in the dunnest smoke of hell
That my keen knife see not the wound it makes
Nor heaven peep through the blanket of the dark
To cry, "Hold, hold!"
               
W. Shakespeare. Macbeth.

(«Леди Макбет.
                ....  Слетайтесь, духи
       Смертельных мыслей, извратите пол мой,
       От головы до ног меня насытьте
       Жестокостью! Сгустите кровь мою,
       Замкните входы и пути раздумью,
       Чтоб приступы душевных угрызений
       Не потрясли ни замысла, ни дела.
       Приникните к моим сосцам и пейте,
       Как желчь, их молоко, вы, слуги смерти,
       Где б ни витал ваш сонм, незримый взору,
       Вредя живым! - Приди, густая ночь,
      И запахнись в чернейший дым геенны,
      Чтобы мой нож, вонзясь, не видел раны
      И небо не могло сквозь полог мрака
       Воскликнуть: "Стой!"»
         Шекспир. Макбет. Перевод М. Л. Лозинского.).

GLOUCESTER
Enter two Murderers
But, soft! here come my executioners.
How now, my hardy, stout resolved mates!
Are you now going to dispatch this deed?

W. Shakespeare. Richard III.
 
(Глостер.
                ........................   
                Но вот они, пособники мои.

                Входят двое убийц.

                Ну, храбрые надежные друзья!
                Вы собрались покончить с этим делом?

Шекспир. Ричард III. Перевод Михаила Донского.).

               
Заказчик и помощник

Нет, это, конечно же, не было ограблением, и безжалостная наемная убийца Ребекка Гилланд прекрасно это знала. У преступления был конкретный ЗАКАЗЧИК, – коварный и жестокий человек, расчетливый, хитрый и умный, без совести и принципов, не останавливающийся ни перед чем для достижения цели. В этих качествах наниматель был похож на нее саму. Только не из тех, кто марает свои белоснежные ручки. Вот таким и нужны подобные ей, Бекки, тогда как они сами сидят в каких-то высоких кабинетах или недоступных чертогах и остаются всегда как бы «ни при чем», отвалив нужные суммы мастерам грязных и кровавых дел. Об этом хорошо и в любимых ею с детства пьесах Шекспира. Например, в «Макбете» или «Ричарде Третьем». В «Макбете» Макбет, уже достигнув преступным путем вожделенной власти, не смог с него сойти, – ведь власть надо было теперь удерживать, закрепить ее не только за собой, но и за своими потомками.  Он обращается к помощи убийц, чтобы разделаться с другом Банко и его сыном, – роду Банко ведьмы напророчили сменить Макбета. «Так для потомков Банко я душу осквернил? Для них зарезал Дункана благодатного?» Пророчества оказалось не победить – Банко зарезан, его сын бежал. Но дело было и в неискусности этих убийц, рассуждала Ребекка с позиции уже своего ремесла. Макбет нанял не опытных наемников, а врагов Банко, людей, которые сами пылали к нему жаждой мести. Иначе, наверное, сын бы не ускользнул, а внимание именно этих убийц было занято в первую очередь их врагом.  В этом была роковая ошибка Макбета. Ничто личное не должно стоять между наемным убийцей и заказанной жертвой. Такая дистанция – одно из условий успеха кровавого дела киллера. Вот для того, чтобы разделаться с женой и детьми сбежавшего от него Макдуфа, Макбет прибегает к услугам уже настоящих наемников, и дело было сделано чисто: все обитатели гнезда изменника были перебиты.  Хотя это убийство было уже глупой жестокостью тирана, – оно только разозлило противостоящие ему силы и побудило их активизировать действия.

А в «Ричарде III» картина в этом смысле другая и не менее любопытная. Герцог Глостер идет по трупам к власти, устраняя одно препятствие за другим. Он не подвержен эмоциям и абсолютно рационален. Поэтому добивается в конечном итоге успеха. Вначале подсылает наемных убийц прямо в Тауэр к брату Кларенсу, заточенному туда благодаря его же интригам. Но здесь едва не происходит осечка. Глостер предусмотрительно напутствует убийц: «не размякать, не слушать уговоров. Ведь Кларенс – краснобай: начнете слушать, еще, поди, разжалобит он вас». И вот, когда доходит до дела, один из двух убийц вдруг ненадолго проявляет слабость, хочет оставить его в живых. Но, услышав напоминание своего товарища об обещанной им щедрой награде, по своим словам, выдавливает из себя жалость и гонит от себя совесть, которая «превращает мужчину в труса». Его рука снова тверда для дела. Болтовня жертвы его не трогает. И они топят Кларенса в бочке с вином. Правда, этот совестливый убийца сразу после этого раскаивается. Также и нанятые Ричардом убийцы маленьких принцев в том же Тауэре – делают свое черное дело, а потом вдруг плачут и раскаиваются. Зато она, Черная Бекки, совершенно чужда таких слабостей, как жалость и мягкосердечие. Настоящий камень, который никакая вода не проточит. И эти места в пьесе казались ей  надуманными, искусственными. Скорее, автор, заставляя каяться некоторых убийц, хотел тем самым резче обозначить чудовищность совершенных ими злодеяний в глазах публики, усилить, так сказать, нравственный пафос. 
            
А что представлял из себя заказчик убийства семьи Биллингтонов? Заказчик этот был растленным негодяем, настоящим чудовищем, но в этой его чудовищности было для Бекки какое-то свое колдовское обаяние. Ей вообще нравились рисковые и целеустремленные люди, притом без нравственных заморочек. В заочном общении с заказчиком у нее образовалось взаимопонимание, а это сильно помогало успеху всего дела. Заказ был сложным, на несколько человек. На одну очень крупную шишку, его влиятельную супругу и их детей. Да, киллерша знала цели, подробную информацию о каждой из них, но саму операцию в основных чертах приходилось разрабатывать самой (обсуждая и согласовывая с заказчиком некоторые детали и существенные для успеха дела моменты), в чем она, с ее холодным, рациональным, математическим, организованным умом, была непревзойденным Мастером.  Собственно за это ей и платили в этот раз так много, и для заказчика было большой удачей, что он вышел в данном случае на нее, на Ребекку Гилланд. Сочетание ума и безжалостности этой высокой криминальной красавицы делало возможным осуществление такой акции, которая казалась почти невероятной и за которую мало кто мог взяться из киллеров, если вообще мог кто-нибудь, кроме нее, взяться. Бекки не раз думала, что если бы она родилась мужчиной и служила в армии, то стала бы настоящим военным стратегом, и успехи во многих сражениях были бы предопределены именно ею.  В данном случае дело было и очень рискованным, и совсем не из-за надежности охранной системы. Убийство такого видного в деловом мире человека, как Биллингтон, да еще помноженное на убийство подростка,  его сына-наследника, неизбежно привлечет к расследованию лучшие полицейские силы и лучших сыщиков. Поэтому надо было сделать все точно, аккуратно, продуманно, без вредящих делу промахов и следов. Запах опасности приятно щекотал ноздри Ребекки, и она, сидя на шезлонге,  широко улыбалась, предвосхищая новое большое захватывающее приключение в свой жизни. Ей и раньше приходилось «убирать» крупных шишек, но здесь надо было «спустить» бизнесмена не в одиночку, а в компании с целой семьей (!). Несчастный случай при таком раскладе не изобразишь, – значит, придется устроить кровавую бойню! Ликвидировать надо будет и всех слуг в поместье, включая шофера и садовника, вообще всех, кто там будет в то время, кроме охранника в помещении у ворот. Это было требование заказчика, но оно совпадало с ее собственным представлением о деталях этой операции.   

Времени на подготовку у убийцы было достаточно – около месяца. За это время она успела еще параллельно выполнить парочку киллерских заказов, – не таких сложных, интересных и щедро оплачиваемых, как этот. Но главное внимание было сосредоточено на предстоящей акции.

Выполнение операции в значительной мере облегчалось тем, что заказчик убийств переслал киллерше подробный план дома с указаниями, где кто живет и бывает в течении дня, характерные особенности всех обитателей поместья, и, разумеется, сообщил место, где Элеонора Биллингтон хранила шкатулку с драгоценностями, так как версия ограбления для следствия должна была стать основной.   

В ходе подготовки Бекки прочитала все, что ей удалось выудить про эту семейку Биллингтонов,  – и в прессе, и в интернете, и даже в микрофишах старых газет в библиотеке, у которых зависла на многие часы. Вообще любопытная у них оказалась история. Было, над чем задуматься...

В итоге по каждому из участников этой будущей драмы (в том числе, и по заказчику преступления!) у нее составилось, можно сказать, свое маленькое «досье». Вот они все, голубчики... Джимми-старший, влиятельный бизнес-хрен, он же... хм! хм!... величавый рогоносец, рыжая Элеонора, преступная жена, «королева» местного разлива, поганец-мальчишка – про него немного, но тоже есть, здесь Аврора-глупышка, здесь Рафаэлла, дрянная девчонка, обе горничные, такие милые и такие разные, жирная кухарка, охранники, водила-пес, дедушка-садовник, снедаемый ненавистью к брату весь из себя прилизанный Томас, секретарь Джеймса Энтони Гарстон, очкастая лысая рожа, и он же, хм-хм!, наставитель рогов своему боссу, штатный трахатель Элеоноры... Ха-ха! И еще парочка типов, периодически бывающих в поместье.

И да – такое дело невозможно провернуть в одиночку. Для успешного выполнения акции Ребекке понадобился ПОМОЩНИК – сильный исполнительный мужчина, не убийца, но готовый за деньги на многое и не задающий лишних вопросов. Лучше всего, мелкий гангстер без влиятельных связей, так как после завершения операции надо будет его тоже «шлепнуть» – уничтожить (вместо обещанного ему гонорара). Такого рода помощники Ребеккой использовались в некоторых особо трудных делах, когда было ясно, что одна она справиться не сможет. После этого их обычно обнаруживали застреленными или зарезанными. Это была мелкая криминальная шелупонь, убийство которой волнений не вызывало. 

Для того чтобы найти нужного индивидуума, Ребекке пришлось обратиться к проверенным старым связям. Она позвонила Майклу Б. , –  тесно связанному с криминалом высокопоставленному дельцу, коррумпированному чиновнику, давно осуществлявшему для нее важное прикрытие во многих темных делах. Такое обращение можно было счесть чреватым опасностью, так как расконспирировало дело перед тем, к кому обращались. Но Ребекка точно знала, что на Майкла можно положиться, и он не будет пытаться ее шантажировать, когда о массовом убийстве в особняке Биллингтонов раструбят все газеты страны. И дело не только в том, что это был ее давний криминальный дружок. Майкл Б. был не из тех людей, которые способны рисковать своей жизнью и своих близких, а бежать и скрываться было ему некуда и незачем. Бек слишком много о нем знала.  Выполняла она иногда и для Майка важные заказы, «спуская» для него разных людей, притом делала это «по дружбе», т.е. без денежного вознаграждения, но за некоторые ценные услуги с его стороны – если не в то время, то в будущем. У Б. были сложные чувства к киллерше, – он одновременно ею и восхищался, и в чем-то уважал, и смертельно ее боялся. Но если посмотреть на дело с другой стороны, то если бы не помощь Ребекки, настрогавшей только для Майкла целый десяток трупов, его положение не было бы таким прочным, как теперь.    

– Привет, Майк, старый кусок дерьма! – услышал Майкл в трубке так хорошо ему знакомый низкий голос с приятной сексуальной хрипотцой, – голос, при одних звуках которого страх скользкой змеей вползал к нему в сердце.

– Привет, Ребекка… – выдавил он из себя вместо обычного приятельского «Бек».

– Ты не занят чем-то? Можешь говорить? (Бек звонила ему по специальной линии, исключавшей подслушивание). «Привет, Ребекка…» – что ты канючишь упавшим голосом?! Не планирую пока я тебя убивать, –зловеще пошутила Бекки. 

–  Нет, все в порядке. Спасибо, что не планируешь. У тебя какое-то дело ко мне, Бек?

Вопрос прозвучал глупо. Конечно, раз РЕБЕККА ГИЛЛАНД звонит ему среди ночи, то явно не для того, чтобы просто поинтересоваться, как у него идут дела.

Голос в трубке отозвался раскатистым смехом.

– Да нет, просто стало вдруг интересно, сдох ли ты от трудов неправедных или еще топчешь эту землю?   

Такие веселые интонации Бекки уже не пугали, а успокаивали. Черный юмор для этой жестокой красотки был в порядке вещей.

– Да вот, как ты слышишь, еще топчу, – стараясь попадать собеседнице в тон, отозвался Майк. Но голос все равно оставался унылым.

– Поверь, мне было очень приятно в этом удостовериться. Так вот, небольшое дельце к тебе у меня все-таки есть, – ответила одна из самых опасных женщин мира. 

– Я весь во внимании.

– Мне нужно найти человечка, желательно в штате N, в городе… или его окрестностях, помощника для совершения одной очень прибыльной работенки в ближайшие недели две. Человечек этот должен быть... средних лет, физически крепкий, не обремененный семьей, лучше всего, с криминальным прошлым,  готовый ради денег на многое. Мелкий бандит, проще говоря. Но притом и не связанный теперь с бандами. Так сказать, «на отшибе». Если есть судимость, то это только плюс. 

– Ох, Бек, ну ты и «огорошила»… – задумчиво протянул Майк, хотя в просьбе Бекки и не было ничего из ряда вон выдающегося. Ему и раньше приходилось сводить ее с разными громилами, но это было давно. Некоторые из них оказались потом мертвы. При прямой помощи этой его подруги. Весьма вероятно, что, предложив ей кого-нибудь, он выпишет этому парню билет на тот свет. Бекки обычно убирала свидетелей совершенных ею мокрых дел, а тут речь шла об «одноразовых» помощниках. Страшная баба и отказывать ей в чем-либо страшно. Были дела, в которых он сам не мог без нее обойтись.  Но бесплатно шевелиться ему не хотелось. Вот если бы Ребекка предложила хороший куш.

– Поверь, ты получишь за помощь хорошее вознаграждение, – как будто прочитав его мысли, сказала киллерша, – Сто тысяч долларов устроит? Но имей в виду, что это последнее слово, и больше ты не получишь.

Майкл знал, что условия Бекки всегда железны, они или принимаются или нет. Торговаться бесполезно.

– ОК, Бек. Но мне надо немного порыться в картотеках, прежде чем предложить тебе варианты.

– За неделю уложишься?

– Попробую. Но если тебе нужен мокрушник, то это усложняет задачу.

– Нет, необязательно, Майк. Лучше какой-нибудь мелкий бандит, а не киллер. Хотя мертвецы в этом деле будут, все мокрые дела я беру на себя. И вот еще что… Один очень важный момент. Хочу, чтобы все было между нами честно, и ты об этом знал.

–  Какой?

– Человек этот должен будет покинуть мир живых сразу после завершения всего дела. Проще говоря, мне придется его убрать.

Внутри Майкла похолодело.

– Уб-брать? – вдруг нелепо переспросил он. Хотя жестокость Ребекки была для него привычна. Она была также естественна, как текущая из крана водопроводная вода.

– Ну да, – просто ответила дама по телефону. Об убийствах она говорила также буднично, как о погоде,  – Это необходимая часть плана. Свидетелей оставлять в такой операции невозможно. Будет настоящая бойня. Сам же из газет все потом поймешь. Ты единственный, кто будет знать о моем участии в этом деле. Кроме заказчика, разумеется. Но в твоем молчании я уверена.

Майкл слишком хорошо знал, что это правда. На его молчание Ребекка действительно может положиться. 

Теперь он должен был поставить ей человека на уничтожение.

– Хорошо, Бек, –  ответил он, – Мое дело найти тебе клиента, а дальнейшее меня не касается. Делай с ним, что хочешь.

– Я рада, что мы всегда понимаем друг друга, – снова рассмеялась дама, – Приступай сразу к поиску, не откладывая. Обещай ему большие деньги.

– ОК.

– И еще одна небольшая и уже необременительная для тебя просьба. Мне нужно, чтобы ты навел для меня справки об одном типе. Зовут Джек Баллоу. Интересует самое простое – где живет, чем занимается… Если сдох, то когда и где. Подробный запрос о нем я тебе пришлю на электронную почту. Туда же можешь мне ответить.

– Договорились.

– Итак, до связи через неделю, Майк?

– До связи, Бек.

Пока, готовясь к операции, умная девочка Бекки несколько раз побывала у самого поместья Биллингтонов, забиралась на его стены и сделала кучу нужных ей фотографий. Также она внимательно изучила окрестности, – походила по близлежащим лесочкам. Для этой цели ей пришлось привычно перевоплотиться в мужчину. Высокая женщина поневоле привлекает внимание, поэтому Ребекка была в образе усатого седого грибника с корзинкой в широкой куртке и шароварах. Таких там снует там в это время немало, – случайные лесные гуляки не обращают на себя внимания. Никто не смог бы выдать ее подлинное описание полиции.  Собранная ею таким образом информация весьма выгодно дополняла присланную заказчиком, позволяла рассчитывать варианты. Большой опыт киллерского бизнеса научил Бекки никогда полностью не полагаться на информаторов, как бы ни были обширны их сведения. Самой ни в коем случае не надо было лениться куда-то съездить, что-то проверить или перепроверить. От этого зависит успех всего предприятия. Бывало и так, что Бекки при подготовке совершения каких-то убийств приходилось что-то по-настоящему расследовать. Вообще частный детектив – это, кроме писательства, еще одна профессия, в которой она могла бы, наверное, состояться, если бы не стала профессиональным киллером.  А вот частный детектив-киллер, – таких, кажется, не было. И даже в детективных романах, которые она читала, – а прочитала она их довольно много, – таких не встречалось.  Вспоминался только один детектив-преступник – благородный вор и разбойник Арсен Люпен, пылающий отвращением к убийству. Но это явно не ее герой. Она-то убийства любит и, можно сказать, одержима ими. И вообще сыщикам, раскрывателям всевозможных преступлений, органично свойственно СТРЕМЛЕНИЕ К СПРАВЕДЛИВОСТИ, восстановлению некоего нарушенного преступлениями этического «статус-кво», поэтому цель всегда – найти и покарать виновных. Все эти благородные желания у нее отсутствовали.  Но почему не может быть просто сыск ради сыска? Как чистая поэзия или искусство для искусства? Как интеллектуальные кроссворды или шахматные задачи, решая которые, испытываешь радость. В конце концов, полученные правильные разгадки тоже могут приносить немалое удовольствие.

Через неделю Майкл Б. сообщил Ребекке о подходящем для ее дела человеке.

Такой нашелся в лице 43-летнего Дэвида Уорнера, в прошлом вора и мошенника, обычного мелкого криминального типа без определенных занятий, много пьющего и давно тоскующего по хорошим деньгам. Этот огромный и малоподвижный жирный здоровяк был идеальным прикрытием для настоящего киллера. Помогало и то обстоятельство, что Уорнер был когда-то очень давно – в период службы в армии – хорошим стрелком. При удаче, на него можно было бы свалить все предстоящие убийства в доме Биллингтонов (если копы купятся на это). С Дэвидом, с которым уже предварительно побеседовал Майкл,  она встретилась в первый раз в каком-то занюханном кабаке, и уже сразу этот уркаш, будущий напарник, произвел на красавицу весьма неприятное впечатление своим рыхлым и неухоженным видом, дикими манерами. Типичный экспонат социального дна общества, каких Бек насмотрелась уже вдоволь и изрядную часть которых без сожаления сама отправила на тот свет. Если бы не любимое киллерство, в жизнь дела бы с такими не имела. А этот... Мерзкий запах, бегающие свинячьи глазки, бедная речь, какие-то неуклюжие ужимки, детские вопросы… Отсутствие интеллекта обнаружилось сразу… Да и явился на встречу с ней, уже будучи прилично навеселе. Ох, не запорол бы этот болван и пьянчуга все дело! Вся надежда только на ее, Ребекки, волю и властность. Станет подчиняться – будет игрушкой в ее руках.

Вербуя Уорнера, Бекки сразу разъяснила ему, что в предстоящей операции будут  покойники, но все мокрые дела в ходе «дела» она берет на себя, а от него требуется послушное исполнение всех ее заданий, и тогда он в итоге станет состоятельным человеком, будет счастливо и богато жить до конца своих дней. Можно сказать, знакомство с ней для него стало настоящим счастливым билетом. «Но требую от тебя строгой дисциплины. Я твой командир, ты солдат – как в армии. И с выпивкой на период этой нашей совместной работы завязывай!», – наставляла она его. Дэвид, без долгих колебаний, дал свое согласие. Для укрепления обстановки доверия между бандитами Ребекка переспала с Уорнером. Секс, как страсть, был для нее на втором месте после убийств. Активная бисексуалка, она уже давно потеряла счет своим любовникам и любовницам, иногда совокуплялась с кем-нибудь просто для того, чтобы удовлетворить периодически мучающий сексуальный голод, и этот не показался ей ничем особенным. Примитивно ерзал на ней своей жирной тушей, пердел, да похрюкивал как свинья. Тогда же, в постели с ним, Бекки и решила, что когда все будет закончено, она и зарежет его как свинью. Так сам собой определился способ будущего убийства Уорнера. «И жил как свинья, и любил как свинья, и умрет как свинья», – подумала она.  Киллерше казалось это правильным.

У Дэвида оказался также, как у нее, 42 размер обуви. Позднее Бекки придумала целую часть плана операции, исходя именно из этого факта. Высокий рост для женщины-убийцы, как правило, недостаток (киллеры должны быть по идее не заметны в толпе), но в этом случае он подбросил ей козырь.   

То, что Майкл Б. прислал ей про Джека Баллоу, заставило ее нахмуриться. Негусто, но наводило на размышления. Ребекка посидела-«поколдовала» с компьютером. Да, все сходилось в логичную законченную картину…

Бекки поразмыслила над вариантами проникновения в дом Биллингтонов. Заказчик передал ей также всю информацию и о машинах различных служб, которые въезжают и выезжают через ворота поместья. От идеи перелезть через стену пришлось отказаться. Дело не в том, что стены были высокими и без видимых уязвимых мест. Для Бекки это не было непреодолимым препятствием. Используя специальное снаряжение, она могла карабкаться по наклонным плоскостям. Дело было в сигнализации, которая сработала бы при попытке такого проникновения. На стену можно было влезть, что Ребекка, готовясь к операции, уже не раз проделала, но при самом перелезании включилась бы тревога. Нить, протянутую по периметру стен, не зацепить при перелезании было сложно. Сигнализацию можно было отключить только из дома, из комнаты охранников, но как это было сделать заказчику, при том без его «засвечивания» или риска его «засветить», оставалось неизвестным. Поэтому киллерша выбрала метод «троянского коня», который мог в этом случае сработать. Ее план был дерзким. Нужно было захватить в дороге одну из служебных машин доставки, время от времени приезжающих в дом Биллингтонов для удовлетворения разных надобностей богатенькой семейки, заменить водителя своим человеком (Дэвидом Уорнером) и, спрятавшись в такой машине, проехать на территорию поместья. По информации заказчика, охранник в специальном помещении у ворот Барт Айрвен, хоть и бывший полицейский, - ленивый увалень, который к своим обязанностям относится формально, просто бегло просматривает документы на въезд, подаваемые ему через специальное окошко в его будке, он никогда не проверяет содержимое въезжающих машин, не заглядывает в фургоны. Но и по инструкции у него нет такой обязанности.

Посмотрев присланные ей заказчиком описания приезжающих к Биллингтонам машин доставки, Ребекка остановила свой выбор на фургоне фирмы супермаркетов, приезжающих для доставки провизии к дому Биллингтонов утром каждого понедельника. Здесь было несколько преимуществ, – всего один доставщик, он же водитель. С несколькими работниками она бы тоже справилась, но это упрощало дело. Во-вторых, удобный фургон, где можно спрятаться. В-третьих, машина подъезжала прямо к черному ходу особняка, выходящему на кухню. Там штатная кухарка поместья Марта Гурвель, также в определенное время, открывала дверь и принимала провизию. А после кухни, согласно плану дома, через небольшой коридорчик и лесенку был очень удобный проход на второй этаж здания, где и размещались апартаменты супругов Биллингтонов. Парадный вход был под наблюдением видеокамер, и, следовательно, тех охранников, что были в доме. Дело было не только в пушках охранников (Бекки обладала навыками хорошо подготовленного бойца и не боялась вероятной перестрелки), –  заметив постороннего, они могли бы сразу нажать на сигнальную кнопку, а это непоправимо усложнило бы дело. За черным ходом на кухню видеонаблюдения не было – очень важная информация заказчика.  Еще одна камера находилась у ворот, но, как было условлено с Дэвидом, он будет в кепи, прикрывающим ему пол-лица, а Барт Айрвен сможет дать только самое общее его описание. Оставалась проблема, – как и где перехватить фургон, следующий к дому Биллингтонов по шоссе на высокой скорости, чтобы прикончить водителя, заменить его Дэвидом Уорнером и скрыть внутри ее, смертоносную Бекки. Эту деталь плана предстояло еще разработать.

Как Бриджит Лимминг умчалась с рыцарем на белом коне

Накануне осуществления всей акции необходимо было ликвидировать еще одну особу. Идея этого принадлежала Рафаэлле (а именно РАФАЭЛЛА БИЛЛИНГТОН БЫЛА ЗАКАЗЧИЦЕЙ/ЗАКАЗЧИКОМ ВСЕГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ, как вероятно уже догадался внимательный читатель), но и Ребекка тоже до этой части плана додумалась бы. Дело было в том, что следствие быстро поняло бы, что у киллера или киллеров имелся в доме свой информатор. Надо было отвести подозрения в этом отношении от Раффи, как больше всех выгадывавшей от произведенной бойни, куда-нибудь в сторону. И если уж их не удавалось отвести полностью, то хотя бы ослабить. Барт Айрвен для этого не годился, – для полиции он был свой, хорошо проверенный и лишенный связей с криминалом человек. Раффи впоследствии в своих разыгрываемых публично истериках, конечно, будет пытаться бросить и на него подозрения, но это не будет главной и серьезной уловкой. Нужно было что-то, что выглядело бы более веско и всерьез путало следствие. Подозреваемый в «стукачестве» должен был навсегда замолчать. Ребекка сначала предложила Раффи на эту трагическую роль секретаря Джеймса Биллингтона Энтони Гарстона, тайного любовника Элеоноры. Их связь наверняка всплывет на следствии. (Раффи давно знала о его романе с мачехой и сообщила об этом среди многих сведений киллерше). Тони знал, где хранились цацки Элли, мог связаться с какими-то темными личностями и слить им нужную информацию. И мог исчезнуть после этого. А можно было классно разыграть его самоубийство с фальшивой предсмертной запиской, в которой Гарстон взял бы вину за организацию ограбления на себя. Мол, не выдержал мук совести, не ждал, что погибнут дети... Но Раффи без труда убедила мокрушницу, что ее милая подруга, горничная Биллингтонов  23-летняя Бриджит Лимминг будет для такой задумки более подходящей кандидатурой. Гарстон знал важные секреты бизнеса ее отца и, без сомнения, очень пригодится ей, особенно на первых порах руководства компанией. А что касается Бридж...  За организатора она не сойдет, а за стукача в самый раз. Она также знала, где хранится шкатулка с драгоценностями Элеоноры, и Айрвен непременно скажет об этом на следствии. У Бриджит был связан с криминалом дядя, и это обстоятельство также станет известным следствию. Будут думать, что могла сговориться с какими-то типами из его окружения.

Ребекка продумала, как подобраться к девчонке. Жила она одна в уединенном загородном домике (недалеко от места своей работы у Биллингтонов), без камер, и, следовательно, была для киллерши легкой добычей. Можно было не тратить много времени на подготовку.  Надо было только устроить так, чтобы Бриджит оказалась одна в этот вечер, – чтобы у нее не было каких-то других гостей, или чтобы они внезапно не появились в неподходящий момент. И, наконец, чтобы сама девчонка вдруг не смоталась на какую-то долгую вечеринку. И здесь уже должна была потрудиться крошка Раффи.    

В субботу вечером, то есть более чем за сутки до бойни в доме Биллингтонов, приговоренная двумя безжалостными дамами к уничтожению Бриджит Лимминг на самом деле и не собиралась никуда идти или принимать гостей, горя желанием посмотреть дома и в уютном одиночестве сразу две новые серии нового сезона так полюбившегося ей в прошлом году криминального сериальчика. Ей, несмотря на ее веселый и мирный нрав, очень нравились жестокие фильмы с убийствами, с матерыми преступниками, презирающими все правила цивилизованного общества. А в телевизоре и в интернете была таких тьма тьмущая. Это превратилось у нее с годами в настоящую страсть к лицезрению телевизионного насилия. В кинотеатры Бридж давно не ходила. Ее гордость, огромный телевизор, практически домашний кинотеатр, заменял ей привычные для людей прошлого века киношки. Она по-настоящему любила, когда в кино режут, стреляют, душат. Чем кровавее, чем больше трупов, тем было  лучше. Бридж возмущало только, что практически везде в этих киноисториях злодеев, преступников, убийц обезвреживают, разоблачают. «Ну, сколько можно этого фуфла с хэппи-эндами для успокоения сопливых кухарок!» – говорила в сердцах она, – «хоть бы один такой мокрушник вышел сухим из воды! Ну, был бы хоть один такой фильм, в котором некто накрошил бы целую гору трупов и остался не пойманным. Вот, дескать, господа-сыщики, утер я вам всем нос!»  Совсем недавно она посмотрела фильм, где какой-то здоровенный амбал-киллер целых два часа охотился за милой несчастной девушкой, ставшей невольной свидетельницей его преступления, и попутно кокал буквально всех ее знакомых. Казалось бы, он ее настиг в финале и вот-вот уничтожит. Но нет, обязательно появляется рыцарь в сверкающих доспехах и в самый последний момент спасает несчастную и останавливает ее преследователя. А на самом деле, как хорошо было бы, если бы этот преследователь в самом конце задушил бы эту девушку или зарезал. И фильм получился бы намного сильнее. Ведь какие вещи сильнее врезаются в память и продолжают волновать читателя или зрителя? Правильно, – те, где нет стандартных хэппи-эндов! Почему-то считается, что жанру боевика или триллера противопоказан трагизм, что хорошие герои должны обязательно спастись, а плохие, с их злом, быть наказаны. Вот старина Шекспир считал в ряде случаев иначе и повесил, например, Корделию. И правильно сделал, что повесил! На то он и старина Шекспир.       

Еще днем ей неожиданно позвонила Раффи и стала напрашиваться вечером этого же дня в гости, напирая на то, что у нее к ней важный и строго конфиденциальный разговор, и чтобы никого при ее визите к ней не было. Бриджит не то чтобы нравилась Раффи, она была достаточно проницательна, чтобы понимать, что в принцессе Биллингтонов есть что-то гнилое, по-человечески ненадежное. И что в ее «дружбе» к ней сквозит нечто фальшивое, притворное, – такое же, как и к ее братику с сестренкой, с которыми она все время возилась и к которым вряд ли испытывала в самом деле теплые чувства. Все время ластится к отцу, тоже как-то... неискренно. Наверняка она будет счастлива, если предки ее вдруг передохнут, и она больше ни от кого не будет зависеть, получив свою, надо думать, весьма немалую долю наследства. Но сколько ей придется ждать? Двадцать лет, тридцать? Супруги Биллингтоны еще в полном соку. Раффи и сама к тому времени, когда они лягут в гроб, состарится. Жалко ее. А игры в нежность с детками нужны ей для того, чтобы папаша Биллингтон, подстрекаемый весьма недружественной мачехой, не лишил вдруг ее наследства, не уменьшил ее долю, не выгнал вон и хотя бы не урезал ее содержания.  Репутация у светской гуляки и так хуже некуда. Она сама вдруг увидела, как Рафаэлла  смотрела на бегающую в саду Аврору с настоящей ненавистью, их глаза вдруг встретились, и та поняла, что наблюдательная горничная перехватила этот ее взгляд. Тогда Раффи, неуклюже заметая следы, подошла и шепнула ей: «извини, разболелась голова, вот я и не в духе, хожу и смотрю на всех волком, даже Аври хочу съесть…» Но ее-то, Бридж, не обманешь. Не на ту напали. Не недалекая Лайза она и не дебилка Аврора. Еще раздражал своими выходками жуткий мальчишка, Джимми-младший, мерзопакостный маленький садист. Ну, каким главой империи Биллингтонов он станет, когда вырастет? Хотя, может быть, большим бандитом он со временем станет, к этому явно идет...

Ее единственный кровный родственник, дядя Фил, бывалый старый волк, который не один год просидел в тюрьме, когда узнал, что она устраивается не к кому-нибудь, а к самим Биллингтонам, сказал ей: «имей в виду, Бридж, ты попадешь в страну гремучих змей. А вообще тебе лучше там не задерживаться – скопить деньжат с их щедрого жалования и через годик свалить оттуда. Вообще это не дело для такой классной девушки, как ты, торчать в услужении у каких-то шишек». Жалование оказалась не таким уж щедрым, – Биллингтоны с их капиталами могли бы платить прислуге и больше, – а вот насчет гремучих змей он куда как прав. Посмотреть на эту Элеонору – это же сплошной кусок льда. Снежная королева. И вечно прилизанный Джеймс Биллингтон-Старший, без конца притворно лыбится всем, а сам, наверное, злыдень кромешный. Что-то не верит она, Бридж, людям, у которых все сутки (с вычетом на сон) приклеена к роже улыбочка. У них даже садовник какой-то гнусный тип... Интересно, где Биллингтоны его откопали? Говорят, бывший немец. Нелюдимый, смотрит на всех исподлобья, злобный видимо. Озирается время от времени, как будто все время чего-то боится. Ничего не  хочет видеть и замечать, кроме своих цветочков. Слова живого от него не дождешься. Вообще почти не говорит, хотя вроде и не немой. Как-то бежала, свернула с дорожки, помяла его клумбу, а Брингс как назло был там же в саду и это видел, подскочил к ней, зашипел, грубо схватил за руку, даже замахнулся своей клешней... Она думала, что он ее ударит, но обошлось. Прохрипел жутким голосом «смотри под ноги, кукла!», толкнул и пошел прочь. Ну, что за псих? Надо было, наверное, пожаловаться на эту выходку старика Элеоноре. Да стукачество не в ее, Бриджит, правилах. Просто старалась с тех пор обходить его и его садовые владения стороной. Повариха Марта Гурвель – приятная полная женщина, но тоже какая-то замкнутая. С Брингсом друг друга терпеть не могут. Поэтому на кухне этот упырь никогда не показывается. С напарницей, другой горничной Лайзой общаться у самой желания не было – вот уж действительно кукла, пустоголовая, примитивная, с ней и говорить неинтересно и просто не о чем. Хотя личико, можно сказать, очень красивое.  И у хозяев на куда более лучшем счету. Еще бы – такая аккуратная до полного педантизма, любое пятнышко заметит и подотрет. Вот такие люди, как она, и предназначены навсегда оставаться прислугой.  Бридж не то, другое дело – ее еще ждет большая, интересная, полная приключений жизнь. Из всей биллингтоновской дворни приятельские отношения сложились у нее только с шофером Эджином Вайфилдом. Лысый усатый увалень был настоящий обаяшка, сразу располагал к себе. Добрый, приветливый, он радушно принимал ее у себя в комнате в гараже, рассказывал разные забавные истории, не грубил и не пытался лапать. Но видно, что Биллингтоны его совсем заездили, и он какой-то их рабский служака.  Старшему Джеймсу предан просто по-собачьи. Оно не удивительно – они старые кореша с ним еще с юности. И, похоже, с криминалом они вместе имели дело. Перевозки каких-то запрещенных грузов, наверное. Так, старина Эджи проговорился, что очень давно знал ее дядю Фила. А как он его знал, если не по каким-то темным делам? Фил был всегда из тертых углашей – задолго до того, как попался на какой-то фигне и загремел в тюрьму.

А что касается Рафаэллы… Стерва она на самом деле страшная и лицемерка к тому же. Но в то же время для Бридж Раффи была очень интересна, поэтому она поддерживала с богатой наследницей видимость дружбы. Так робкого человека притягивают иногда люди рисковые, переступающие через то запретное, через которое они, по разным обстоятельствам, не могут или никогда не смогут переступить. Она жадно слушала разные «богемные» истории Раффи, рассказы о ее похождениях, подчас с грязными подробностями, от которых становилось не по себе, о разных занимательных случаях из жизни «золотой молодежи»  – по сути, это было то же кино, только не такое криминальное, но также для нее недоступное. Вот что сейчас богачке Рафаэлле понадобилось от нее, бедной горничной? «Что-нибудь случилось, Раф?» – тускло спросила она. «Не по телефону, Бридж, не по телефону». Упавшим голосом девушка заверила Рафаэллу, что она никого не ждет, и сегодня вечером никуда не собирается и к семи часам будет точно одна. «ОК, дорогая, я так рада!» – звонким голосом отозвалась Рафаэлла.  И вот полседьмого новый звонок от Раффи. Извиняется, что не сможет сегодня приехать. Видите ли, мачеха загрузила каким-то долгим и скучным делом. Элеонора, конечно, та еще зануда, но большое спасибо ей. Вот действительно здорово, что она останется одна и проведет этот вечер с удовольствием, как ей самой угодно. Пусть припрется со своими дурацкими конфиденциальностями в любое другое время, а этот вечер точно ее.   
         
Бридж, сладко понеживаясь, уютно поместилась в любимом мягком кресле с целой корзиночкой заветных вкуснейших печений, нажала на пульт: шла реклама, сериал вот-вот начнется. Этот канал делал самый первый показ, – раньше, чем фильм появится где-либо в интернете. Это и было ценно для истинной киноманки – увидеть в первых рядах, как будут развиваться события. Бридж взглянула на часы, уже четыре минуты восьмого. Она потянулась за печеньем… как раздался резкий дребезжащий звонок в дверь, вдруг нагло вырвавший ее из привычного сериального мира. Ну что там еще? Рафаэлла все-таки приперлась? Очень вовремя и очень кстати. От дома Биллингтонов к ней  всего 20 минут на машине. А что – явиться нежданно, обнадежив перед этим, что ее не будет, вполне в ее эксцентричном духе. Вот черт бы на самом деле ее побрал! И, конечно, – в самый нужный момент! Звонок требовательно повторился и был более долгим, и мисс Лимминг, охая и посылая мысленно различные проклятия в адрес своенравной биллингтонской принцессы, с возгласами «Иду! Иду! Раф, ты? Сейчас иду! Сейчас, открою, подожди!» поплелась к двери. И как-то, даже не посмотрев в этот раз глазок (что обычно всегда делала) и,  не спросив дежурное «кто там?», быстро, просто на каком-то автомате, отперла замок и распахнула дверь. Бриджит не сомневалась, что там Раффи, некому было просто другому быть,  и ей очень хотелось, быстро сплавив подругу или уболтав ее сесть смотреть телевизор вместе с собой, поскорее вернуться в свое обжитое кресло к любимому сериалу.            

Но… на крылечке дома Бридж стояла вовсе не Рафаэлла, а совершенно неизвестная, красивая темноволосая высокая дама. И как-то совсем по-особенному улыбалась – широко и в то же время понимающе как-то, что ли. Бриджит, девушка по натуре весьма робкая, да к тому же пересмотревшая разных криминальных сюжетов, была очень осторожна и обычно не открывала незнакомцам, а в этом случае, если вдруг открыла, то вряд ли бы впустила на порог, но женщины у нее опасений не вызывали. А эта сразу располагала к себе. Тут же прояснилась вся история. У дамы в паре миль отсюда сломалась машина, да еще такая неприятность, – сели батарейки в мобильном, она просила впустить ее и разрешить позвонить в станцию техобслуживания. Ситуация, в общем-то, житейская и распространенная. Добрые самаритяне в таких случаях, как правило, не отказывают. Бриджит приветливо впустила незнакомку в дом,  и та бодро прошла мимо нее, громыхая огромными каблуками и показывая свою недюжинную фигуру. 

До техобслуживания дама дозвонилась быстро и очень вежливо попросила хозяйку немного у нее посидеть, пока не приедет помощь. Бридж, конечно, поморщилась, что какую-то часть столь ожидаемой серии ей придется теперь пропустить (по звукам из комнаты, фильм начался), но законы гостеприимства диктовали свое. (Хотя черт бы эту незнакомку побрал. Не одно, так другое обязательно свалится на голову и оторвет от чего-то приятного). Она даже предложила женщине чашку кофе. Та не отказалась. Бридж к тому времени успела хорошо рассмотреть свою незваную гостью, – перед ней была какая-то необычная женщина. Высоченная (да еще при этом на высоких каблуках, как будто ей было мало своего «гренадерского» роста), сексапильная, улыбчивая, глазастая, с крупными чертами лица, длиннющими ногами, она казалась пришелицей из какого-то нездешнего мира. Наверное, такими бывают супермодели, но в даме вместе с тем не было ничего «глянцевого». Девушке, фанатке видео, показалось, что она имеет явное сходство с одной известной актрисой, но не могла пока припомнить какой. Она даже подумала, не сама ли эта звезда кино чудом явилась к ней собственной персоной. Надо бы, не стесняясь, ее об этом спросить. Не снимаетесь ли вы, мол, в кино?  В жизни могут быть разные интересные случайные встречи. Но когда мисс Лимминг пошла на кухню заваривать кофе, статная чудо-женщина неожиданно очутилась у нее за спиной. Это произошло невероятно быстро. Можно было подумать, что она прыгнула как кошка. Левой рукой дама крепко обхватила ее за плечи. Одновременно в правый бок ей что-то больно уперлось. Бриджит вскрикнула не столько от боли, сколько от неожиданности. «Что… что…» – только произнесла она. «Это пистолет», – сказал сзади низкий голос с хрипотцой, которую некоторые находили приятной, – «Иди со мной в комнату и делай то, что я тебе скажу. Иначе продырявлю тебя этой штукой, и ты умрешь, истекая кровью». «Хорошо, хорошо…» – залепетала Бридж, – «Только не делайте мне ничего плохого». Она послушно отправилась с внезапно захватившей ее в плен великаншей в комнату. Впившийся в бок ствол пистолета по-прежнему причинял боль. Несколько мыслей молнией пронеслись в мозгу девушки: что от нее хотят? Если это ограбление, то у нее в доме почти ничего нет…

«Садись в это кресло, живо!» – резко скомандовала нежданная гостья. «Это не ограбление», как будто заглянув к ней в голову, добавила она.  Бридж послушно опустилась на сидение. Она это сделала с облегчением, так как ноги ее подкашивались, а внутри все леденело от страха. Бандитку ее состояние, похоже, только забавляло. Грозная дама встала прямо напротив нее, как башня, загородив большую часть экрана телевизора, где уже вовсю развивались события новой серии сериала. Гангстеры что-то говорили там возбужденными голосами, было понятно, что обстановка накаляется и скоро начнется пальба. Высокая женщина, делая эффектную паузу, пристально смотрела на нее. Только выражение лица было какое-то другое. Не то чтобы злое, но неприветливое, строгое, озабоченное, оно как бы говорило «сейчас тебе не поздоровится!» Впрочем, лицо это оставалось таким же красивым. Черное дуло пистолета было направлено прямо в Бридж на уровне ее головы. Глушитель был необязателен – звук выстрела в домике в лесочке вряд ли могли услышать. Стало понятно, что перед ней явно не кинозвезда.

«Ч-что вам нужно?» – выдавила из себя Бриджит. Голос ее стал хриплым и каким-то чужим. «Вопрос на миллион!» – неожиданно ответила Ребекка, как-то игриво подмигнув ей, – «Если я отвечу честно, тебе не понравится. Ну... скажу так, Бриджит, мне нужно кое-что у тебя забрать». – «З-забрать? Но вы же сказали, что пришли не грабить. И от-ткуда вы знаете мое имя?» – Произнося эти слова тем же незнакомым для нее самой голосом, Бридж старалась справиться со страхом, но он в ледяном кулаке держал ее сердце. « – Да, это не ограбление», – только подтвердила дама. – «Другой уголовный случай». Она не собиралась ее успокаивать.    

Киллерша посмотрела на экран сзади. Там пожилой комиссар в полицейской конторе что-то нудно объяснял своему более молодому коллеге. Никаких погонь и перестрелок пока не было. Только будни скучной полицейской жизни. Раффи писала ей и об увлечении Бридж подобным кино. Что ж, весьма забавно, когда криминальная история одновременно развивается и на экране и в жизни. Только в жизни будет поинтереснее. Дама продолжала просто, как будто ситуация была самой обыденной, и она только что не похитила человека: «А у тебя шикарный телевизор, подруга, хотя живешь ты, судя по этой обстановочке (в подтверждение этих слов женщина провела по воздуху пистолетом), довольно скромно. Что, Биллингтоны такие скряги? ... И как ты, такая... цветущая, вообще могла служить у этих чертей? Не мечтала уйти? Если да, то уже поздно... Кстати, давай выключим эту дребедень. Реально напрягает и мешает общаться. Мы сегодня развлечемся с тобой по-другому». Великанша свободной от оружия рукой схватила со столика пульт, и экран погас. «Вот, так лучше». «В спешке я забыла представиться. Меня зовут Ребекка Гилланд (Она слегка и как-то насмешливо поклонилась). И да, я самая настоящая и... просто чудовищная преступница! ... Кино пришло к тебе прямо в дом. Пожалуйста, прости за те неудобства, которые я тебе доставила при этом вторжении. Обещаю, что это ненадолго», – вдруг вежливо заговорила дама. 

– Так что вы от меня хотите? – продолжала интересоваться Бриджит.

– Давай откровенно – Бекки нагло взяла печеньку прямо из корзиночки Бридж, сунула в рот и громко ею хрустнула, –  Вкусно! (немного отвлеклась она) и продолжила победным голосом:

– Мне нужно от тебя только одно. Сделать из тебя сегодня настоящую героиню потрясающего криминального фильма! И не в какой-то задрипанной киношке, а прямо здесь, в реальной жизни! Поздравляю, ты прошла кастинг. Твоя роль будет без слов, зато яркая. За угощение спасибо, а теперь приступим! 

Бекки решительно двинулась к креслу с Бриджит  и, казалось, твердо знала, что ей делать.

Бридж попыталась подняться, но Ребекка резко вытянула вперед руку, и девушка была сразу возвращена в исходное положение. Она отшвырнула ее только одним прикосновением-толчком, элегантно, без боли.            

– Так, детка, – сказала рослая гостья задушевным тоном, – Я сейчас кое-что сделаю. А ты расслабься и вообще сиди тихо.

Ни стрелять в девушку, ни резать ее Черная Бекки не собиралась. Надо было сделать все чисто, и лучше всего – без крови. Но Бридж ждала мучительная смерть. Убрав пушку за пояс, Ребекка достала из левого кармана куртки свою фирменную удавку, – длинный гибкий шнур, который не раз бывал у нее же раньше «в деле». Точнее, таких идентичных шнуров у нее было несколько, и отличались они только цветом. Готовясь навестить Бридж, мисс Гилланд выбрала желтый. Среди разных способов умерщвления людей, которыми профессиональная убийца владела в совершенстве, медленное удушение было одним из ее любимых. Так и убийство Бриджит, необходимую часть плана, она использовала для того, чтобы получить удовольствие. Ребекка заняла необходимую в таком случае позицию, встав за креслом жертвы. Взяла шнур с разных концов. Натянула и повертела им в воздухе. Для медленного удушения  садистка специально использовала тонкие шнуры, – они продлевали агонию жертвы и делали ее смерть более мучительной.  «Поиграем в одну из моих любимых игр. Увы, но ты сейчас умрешь. И еще... я хочу, чтобы ты знала:  Рафаэлла Биллингтон передает тебе привет. Это она прислала меня тебя прикончить, ничего личного,  просто так надо для нашего плана», –  наклонившись, прошептала она все это в ухо просто очумевшей Бриджит и принялась за «работу». Удавка быстрой змейкой мелькнула в воздухе и, сдавив шею, больно врезалась в нежную кожу девушки. 

Бекки знала способ душить так человека наиболее болезненным образом, – удавка должна стремиться блокировать дыхательные пути, но не пересекать при этом жестко сонную артерию, чтобы «клиент» не отключился слишком быстро. Иногда такой зажим мог ослабляться, давая пройти немного воздуху, иногда усиливаться. Так было и в этом случае. Бридж вела себя именно так, как Бекки и нравилось, – она отчаянно боролась за жизнь, неистово била о пол ногами и вращала ими, ее руки то хватали врезывающийся в шею шнур, то били по креслу, жертва выворачивалась всем телом, дико хрипела и стонала, мотала головой из стороны в сторону. То есть показывала настоящую пляску удавленника. Ее рот широко открывался, а глаза вываливались из орбит. Ребекка расположилась для этого дела удобно, она двигалась за телом жертвы, приседала и слегка наклонялась над Бридж то слева, то справа, наблюдая агонию.  Убийце явно нравилось ее черное дело.  Она действовала не спеша. Сильные руки Бекки жестко контролировали весь процесс и не оставляли несчастной шансов. Удавка медленно, но верно высасывала из бедняжки Бриджит жизнь. В конце концов, сопротивление спало, ноги и руки стали двигаться медленнее, затем после ряда судорожных движений все конечности безжизненно повисли, и тело веселушки горничной превратилось в неподвижную тряпичную куклу. Бекки для верности еще некоторое время подержала зажатую крепко удавку, но никаких движений жертвы больше не было. Тогда она сняла с шеи Бридж шнур и погрузила его в тот же карман куртки, обошла кресло и встала напротив тела.

Уже не надо было щупать пульс, чтобы понять, что с Бриджит Лимминг все кончено, и что  умерла она ужасной смертью. Об этом свидетельствовали побагровевшее лицо удавленной, выкатившиеся из орбит налитые кровью глаза, вывалившийся изо рта распухший язык, неестественная скрюченная поза тела, на шее виднелись страшные полосы от удавки. Знакомая картина. Бекки такое не раз уже видела. Хорошая работа киллера! И это зрелище приносило ей удовольствие. Почувствовав характерный запах, она поняла, что девочка еще и обделалась. Что ж, для удавленников типично. Дама посмотрела на часы. Вся процедура «казни» заняла где-то пять минут, хотя показалась очень долгой. «Вот такой ты мне нравишься больше», –  сказала она трупу девчонки и отправилась на кухню передохнуть немного и сварить себе чашку кофе. Переданный ею Бриджит «привет от Рафаэллы» можно было счесть внезапным капризом киллерши. Ей вдруг захотелось, чтобы жертва прямо перед «казнью» узнала имя виновницы своей гибели,  этой коварной богатой наследницы, изображавшей к ней свое расположение. Еще предстояла работа, – надо было разыграть мнимый отъезд девушки, чтобы сбить с толку полицию. Сейчас она соберет ее вещи, а потом пусть потрудится Дэвид, горе-любовничек. Не подвел бы только. Хватит ей все отдуваться одной. Допив кофе, она позвонила ему и приказала ехать к дому Лимминг.

Затем отправилась в комнату Бридж, собрала ее вещи в ее же большую спортивную сумку, – чтобы все выглядело так, будто девушка отправилась в далекий поход. Покидала туда ее туалетные принадлежности, ноутбук, бумажник с карточками и документы, а также выведенный из строя мобильник, – перед этим с него пошло от имени Бриджит смс-сообщение хозяйке особняка Элеоноре Биллингтон о том, что она не сможет в воскресенье выйти на работу по болезни. Его же потом прочтет и полиция. По словам Раффи, Элли не имеет обыкновения перезванивать слугам в таких случаях, – значит, проверки не будет. Сама же Рафаэлла подтвердит Элли, что Бриджит накануне жаловалась ей на недомогание. Найденные в одном из ящичков в отдельном конверте 300 долларов Бекки забрала себе. Она не брезговала поживиться мелкой добычей, которая жертве уже ни к чему. Ключи от лимузина хозяйки дома она быстро нашла, и это было очень важно для успеха этой части плана. Покидая комнату, она еще раз довольно посмотрела на мертвую девочку. Классная работа! Всё хорошо!

Послышался шум подъезжающей машины, – появился Дэвид Уорнер. Ребекка в это время сидела и курила на кухне, вытянув и скрестив свои шикарные длинные ноги. Рядом стояла набитая вещами сумка Бридж. «Мертвая девушка одиноко грустит в гостиной и ждет, когда ее заберут», – так «поэтично» думала киллерша о жертве. «А вот и приехали похороны». Бек встала и открыла дверь Дэвиду, тот сразу у входа стал ее прижимать и лапать, «вот ненасытное животное». Бекки аккуратно отстранила его и промурлыкала как кошка – «Дэйв, мы же договорились, что все эти нежности отложим на потом, когда сделаем все дело». Дэвид пробормотал что-то вроде «извини». Тогда Бек протянула ему ключи от автомобиля Бридж и сказала: «Дэвид, у меня для тебя есть ответственное задание: там, в комнате, сидит в кресле юная хозяйка этого дома. Мы с ней немного дружески поболтали, а теперь она отдыхает», – Бекки широко улыбнулась, – «Для начала нужно переложить эту крошку в багажник ее же машины. Туда же отправить и эту сумку с ее вещами. (Она дотронулась до нее ногой). А потом я тебе объясню, что дальше делать».         

Дэвид прошел в комнату и негромко вскрикнул «ой!». Через мгновение он скрылся в уборной, и Бекки услышала характерные рвотные звуки. «Чертов слизняк!», – гневно подумала она, – «Когда же я тебя прикончу?!». Но впереди было еще много работы, Дэвид был нужен. «Ты что, жмуриков никогда раньше не видел?» – звонко и весело спросила она, когда он вновь появился. Мужик промычал: «Т-таких не видел. Я же говорил тебе, что я не убийца».

Ребекка продолжила дальше уже в жестком тоне:

– Дэвид, я предупреждала тебя с самого начала, что жмуры будут, и что я беру на себя самую грязную часть работы, оставляя тебе только техническую сторону. Притом ты получишь в результате колоссальные бабки, столько денег, сколько ты не видел за всю свою убогую жалкую жизнь. Они собственно и позволят тебе начать новую жизнь, куда лучшую, чем прежде. Убить эту девушку было необходимо, и я тебе об этом уже не раз говорила, чтобы отвести подозрения от нашего информатора в доме. В этом ключ успеха операции. Будут и другие трупы, и к этому надо быть готовым. Ты – профессиональный вор, я – профессиональная убийца. И после этого дела у нас с тобой может быть интересное совместное будущее (в этом Бекки бесстыдно лгала), если ты не будешь раскисать и будешь со мной до конца. 

– Ну же, милый, возьми себя в руки, – закончила она уже примирительно. 

Дэвид выполнил далее, что полагалось. Стараясь не глядеть на лицо мертвой девчонки, он положил ее труп на приготовленный Ребеккой брезент и, завернув, поместил его в багажник машины, туда же последовала и сумка с вещами. На заднее сидение отправилось испачканное кресло, в котором закончила свою жизнь Бриджит. Затем Дэвид вернулся в дом и получил у Бекки дальнейшие инструкции. Машина Бриджит со всем ее содержимым должна была упокоиться на дне водоема за несколько сот миль от дома. Киллерша показала и затем отдала Дэвиду карту с маршрутом поездки, там было отмечено место, где надо будет сбросить машину с обрыва, а также все дороги, которые нужно было проехать. Они были малолюдными и без полицейских патрулей. Ребекка сама выбрала это место заранее, планируя операцию, и побывала там. «Там ты найдешь несколько крупных валунов, их положишь на сидения, и машина пойдет к самому дну. Мало шансов, что ее когда-нибудь обнаружат. Так что, наша крошка надолго упокоится в водной могиле. Никакие копы ее не найдут. В ближайшие лет 100, по крайней мере». У Дэйва от этих слов внутри похолодело. Цинизм Бекки его и пугал и… нравился, как вообще притягивала к себе ее элегантная жестокость, своеобразная эстетика насилия, – и не только Дэвида, но и других, внутренне слабых людей, которые подпадали под ее отрицательное обаяние, а потом за это часто расплачивались жизнью.

«Ты вернешься домой на электропоезде, – здесь же, на карте, обозначено, как добраться пешком от водоема до станции, несколько десятков миль, где-то два с половиной часа пути. Я ненадолго здесь задержусь, надо прибраться немного. Обратно вернусь на твоей тачке и пригоню ее к твоему дому еще до того, как ты вернешься, – сюда я прибыла на мотоцикле, он последует в багажник, а на нем – я уже домой. Как только дело будет сделано, позвони мне, и, как только доберешься назад, позвони тоже».

Ребекка помахала отъезжающему на машине Бриджит Дэвиду с крыльца рукой, затем, сняв обувь, вернулась в дом и сделала то, что еще надо было сделать. Проветрила комнаты. Убрала корзинку с печеньками в буфет. Тщательно вымыла пепельницу, кофейные чайник и чашку, протирать места прикосновений нужно не было, так как она и Дэвид все время были в доме в перчатках, вытерла следы от своих туфель и ботинок сообщника. Еще раз все внимательно осмотрела. Как и было задумано, никаких следов борьбы, никаких улик, ничего, что указывало бы на то, что в доме Бридж побывали посторонние. Нет, все выглядело так, что девушка собрала вещи и смылась в неизвестном направлении. Все было сделано чисто и аккуратно. Бекки была довольна такой работой.   

Она выключила свет в доме, вышла и заперла его. Надела сапоги и уложила в пакет туфли. Ключи она выбросит подальше от дома, там, где их не найдут. Затем перенесла свой мотоцикл в багажник понтиака Дэвида, села за руль и помчалась по дороге в город. Далее сделала все по изложенному выше плану. Добравшись до одной из своих конспиративных квартир, Бекки, будучи девушкой весьма выносливой, чувствовала усталость и хотела хорошенько выспаться накануне последнего дня перед акцией. Дэвид позвонил, как и было условлено, дважды, – первый раз, когда сообщил, что машина с трупом и вещами девушки покоится на дне водоема, и осложнений не встретилось, второй, когда подтвердил, что добрался до дома. Все шло как задумано. Он хотя и полный придурок, пока не подводит. 

Ребекка вышла по закрытому чату интернета на связь с Рафаэллой, которая общалась там с ней под псевдонимом «Алая Роза».

– Все идет по плану. Девчонку убрали с концами. Ты подтверждаешь понедельник как время совершения операции? Все клиенты будут в доме? Никаких неожиданностей?

– Да, подтверждаю понедельник. Если вдруг возникнут какие-то осложнения, я всегда на связи.

– Тебя не должно там оказаться, напоминаю. Предприняла что-нибудь? Предлог надежный?

– Да, порядок. Я завтра как бы внезапно уеду к друзьям на море, там намечается нечто вроде секс-вечеринки. Свое приглашение к ним я же сама и организовала.

– Прекрасно! Но тот, кто тебя туда пригласил, не проговорится потом полиции, что инициатива приезда исходила от тебя? Ты должна быть очень осторожной. Следствие обязательно будет рассматривать версию заказа, и ты будешь главной подозреваемой.

– Нет. Тому, кто пригласит, идею – не сам, а через других, – подкинет другой парень, с которым у меня об этом условлено (и даже назначено на яхте любовное свидание). Если на него выйдут как на инициатора приглашения, он промолчит об уговоре со мной, так как мы заранее условились сохранить этот факт в тайне, и также потому, что не захочет подставлять меня как подозреваемую. В  то, что я причастна к  убийству, да еще такому массовому и своих родных,  он никогда не поверит.      

– Ты в нем уверена? Не хочешь, чтобы я и о нем потом позаботилась (за небольшую доплату)? Вдруг он все-таки что-то заподозрит или проговорится. Я бы на твоем месте его убрала.

– Я хотела тебя об этом попросить. Но лучше выждать какое-то приличное время, месяца два, пока уляжется шум. Допросят всех участников вечеринки. Он скажет в полиции что надо. Потом, может быть, лучше будет, чтобы он замолчал. Но это должно будет выглядеть как несчастный случай.

– Но тогда и плата будет немного больше.

– Да, разумеется. Я тогда пришлю тебе на него особый заказ.

– А если приглашения вдруг не последует? Ну, допустим, хозяин яхты решит, что тебя в этот раз лучше не надо.

– Это маловероятно. Но на это у меня есть план «Б». Я уеду на свою городскую квартиру якобы за материалами для живописи. И останусь там ночевать. Куча свидетелей увидит меня в городе в местном баре. Конечно, это будет менее убедительно, чем в первоначальном плане. Но ничего другого не останется. В любом случае утром в понедельник меня в поместье гарантированно не будет.

– Именно это я и желала услышать.

– И я придумала еще один трюк. Хочу, чтоб ты знала. Полицейские найдут кокс в одном из ящиков моего стола. Я не сомневаюсь, что шеф полиции в силу произошедшей трагедии и из памяти об отце закроет на это глаза. Просто знаю его лично. Но этот факт будет против версии обо мне, как о заказчице. Если я задумала такую бойню, разве стала бы я так подставляться в такой фигне?

– Остроумно, хотя и рискованно.

– Не волнуйся: здесь я все рассчитала. Теперь у меня вопрос к тебе. Вы нашли способ перехватить фургон?

– Да, мы нашли решение. Дежурить у ворот будет тот охранник, о котором ты сообщала? Ты подтверждаешь, что с ним проблем не будет?

– Нет, никаких. Барт Айрвен. Ленивый и делает все по инструкции.

–  А что это за парень, который поможет тебе с приглашением на вечеринку? Дай мне немного о нем информации.

–  Хорошо. Зовут его Нед Уоррен. Он…

Закрыв чат, Ребекка подумала, что у этой коварной шлюшки Раффи определенно варят мозги…  А если полиция все-таки выяснит, что она поехала на море неслучайно, то что тогда? Это еще не докажет причастность Раффи к заказу, но подозрение усилится. Черт, этого Неда могут на детекторе лжи допросить... Рафаэлла сама откажется под веским предлогом, а ему как быть? Пусть тогда, если предложат, тоже отказывается – имеет полное право. /Мол, нервное состояние и прочее. Надо также сказать наследнице – чтобы после первых допросов посоветовала парню уехать надолго, пока все не уляжется, на свое любимое взморье, где, как она пишет, у него и собственная яхта и уютный домик. Убивать его сразу глупо и рискованно, тут она права. Но он остается проблемой – как бы бомбой замедленного действия… Ладно, потом додумаю. Бекки закрыла компьютер, – сладко потянувшись, зевнула и пошла спать.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. АКЦИЯ

The lightly-jumping, glowrin' trouts,
That thro' my waters play,
If, in their random, wanton spouts,
They near the margin stray;
If, hapless chance! they linger lang,
I'm scorching up so shallow,
They're left the whitening stanes amang,
In gasping death to wallow.

Robert Burns. The Humble Petition Of Bruar Water. The Humble Petition Of Bruar Water To the noble Duke of Athole.

(Живая быстрая форель
В стремительном полете
Обречена попасть на мель,
Барахтаться в болоте.
Увы, ничем я не могу
Помочь своей форели.
Она лежит на берегу
И дышит еле-еле...

Роберт Бернс. Жалоба реки Бруар владельцу земель, по которым она протекает. Перевод С.Я. Маршака.).


В понедельник рано утром Ребекка и Дэвид были уже наготове. Накануне Раффи связалась с киллершей и подтвердила, что уезжает на море, как и было условлено. Это включило механизм выполнения основной части плана. Бекки была в тот день при полном параде. В обтягивающих джинсах, заправленных в армейские кирзовые сапоги, и черной кожаной куртке, во внутренних карманах которой лежали 15-зарядная 9-миллиметровая полуавтоматическая Берета, глушитель и запасные магазины патронов. Стрелять в этот день киллерше предстояло много. К ее хипповому кожаному поясу с металлической пряжкой был пристегнут холщовый мешочек, – специально для шкатулки с драгоценностями и еще кое-каких предметов, которые должны были сыграть важную роль в сегодняшнем деле. Ее шикарные и обычно свободно рассыпанные по плечам длинные волосы были убраны назад и связаны веревочкой. Благодаря развитым плечам и высокому росту, преступницу можно было издали принять за долговязого крупного мужика. Сексапильность всегда в ней выгодно дополняла мужеподобность и наоборот. Бекки накануне хорошо отдохнула, выспалась и подошла к операции в отличной физической форме, что было важно для успеха всего дела. Она была, как обычно в таких ситуациях, уверена в себе и в прекрасном настроении; ее томила жажда приключений и убийств. Хотелось поскорее оказаться в доме Биллингтонов и выполнить всю «мокрую» часть работы. Ей хотелось убивать и убивать, с размахом и удовольствием.

Дэвид выглядел каким-то мятым и потрепанным в свой последний день жизни, и являл по отношению к подтянутой и бодрой Ребекке разительный контраст – очевидно, что он накануне хлебнул немало вискаря. Были заметны мешки под глазами. «Хорошо хоть сегодня вышел на дело трезвым. Не подвел бы», – тревожно думала Бекки, поглядывая на угрюмого и молчаливого, заторможенного Дэвида. Жалкий кретин не подозревал, что ему последний день светит солнышко, что, как только все будет закончено, его, как пешку, сметут с доски.

Встретившись рано утром в условленном месте, бандиты затем, согласно выработанному заранее плану, разделились. Бекки, прежде всего, пригнала «сменную» машину в то место маршрута, где надо было бросить фургон уже после «дела» у Биллингтонов. Тачка эта давно числилась в угоне и была с «левыми» номерами – ниточка к ней не потянется. Ребекка поставила ее поодаль от дороги, – так, что со стороны ее не было видно. В тачке находилось кое-что важное для ее собственной части плана, о которой Дэвид не знал и никогда не узнает. Затем киллерша пересела на мотоцикл, пригнанный ею в багажнике той же тачки. Надо было спешить.   

Первое и последнее приключение Майкла Гордера

Самую трудную часть плана, однако, еще предстояло выполнить, –перехватить на дороге продуктовый фургон фирмы супермаркетов, убрать водителя, заменить его Дэвидом, а внутри «троянского коня» поместить  ее, – смертельно опасную даму с пистолетом. В этом был ключ к успеху всей операции. Попутчиков водители таких фургонов, по инструкции, не брали, а по загородному шоссе они мчались на огромной скорости. Бекки исследовала весь путь фургона от супермаркета до дома Биллингтонов. До шоссе некоторую часть пути он шел по городским дорогам, – вот именно на них перехват был возможен. Для этого требовалось лишь немного риска и дерзости. Бекки следовала за фургоном на мотоцикле (на некотором расстоянии) с самого начала его выезда из супермаркета. Она заметила, что за рулем совсем молодой парень, – значит, справиться с ним будет легче. Киллерша действовала наверняка. На одном из светофоров, когда фургон остановился, Бекки бросила мотоцикл и подбежала прямо к кабине водителя, широко размахивая руками. «Остановитесь! Нужна ваша помощь!», – громко кричала она. Парень несколько опешил, увидев прямо напротив неизвестную высокую женщину в кожаной куртке, выскочившую как из-под земли и преградившую путь движения его машине.

Подсаживать попутчиков ему не дозволялось. Но оказывать помощь потерпевшим было его долгом как законопослушного гражданина.  «Что случилось, мэм?» – спросил Майкл, приоткрыв дверь. «Мой друг попал в аварию, несколько десятков метров отсюда!», – хрипло и тяжело дыша, изображая настоящее отчаяние, заговорила Бекки, – «Он истекает кровью, его необходимо срочно отвезти в больницу! Я просто не знаю, что делать». «Конечно, садитесь!» – водитель фургона понимал, что такое экстренное отклонение от его маршрута будет понято и не вызовет к нему нареканий. Киллерша быстро плюхнулась на переднее сидение рядом с Майклом Гордером и захлопнула дверь. Вблизи женщина парню показалась просто огромной. «Спасибо Вам большое!», – широко улыбнулась Ребекка, – «Это прямо вон за тем поворотом». У дамы оказались крупные и красивые черты лица, белоснежные зубы, огромные черные глаза. Длинные черные волосы, связанные сзади, опускались большой плавной волной на спину. Видно было, какие они красивые и шикарные. И еще – у нее был низкий голос с приятной хрипотцой. Фургон двинулся, но после поворота потерпевшего крушение «друга» дамы с их разбитым авто не оказалась. Парень удивленно обернулся к женщине, но увидел смотрящее прямо ему в лицо черное дуло пистолета. Незнакомка по-прежнему улыбалась. «Без глупостей, парень», – жестко сказала она, – «Выезжай на шоссе и следуй обычным маршрутом по направлению к дому Биллингтонов. Делай все, что я тебе скажу. И не строй из себя героя. Иначе получишь пулю в живот. Затем выкину тебя из машины и дальше поеду сама. Если подчинишься, оставлю тебя в живых». Майкл безропотно повиновался. Гангстерша выглядела (да и наверняка была) намного сильнее его, – кроме того, у нее была еще и пушка. Весь ее строгий вид и жесткий тон говорил о том, что она не шутит. Строить из себя героя смысла не было, герои бывают только в криминальных фильмах, а он простой развозчик продуктов. Майклу только хотелось, чтобы этот кошмар поскорее закончился. И бандиты, – а женщина, скорее всего, действует не одна, – оставили его в покое.

Они выехали на загородное шоссе, ведущее к поместью Биллингтонов. Дама сидела, чуть повернувшись к нему, а пистолет был нерушимо направлен в сторону водителя – с дулом как раз на уровне живота. Стоило заложнику совершить какое-то резкое движение в сторону дамы, можно было не сомневаться, что она свое обещание выполнила бы, – выстрелила парню в живот, затем перехватила руль, а его на полной скорости вытолкнула из машины. Майкл, вздохнув, спросил: «Вы гангстер?». Попытка поддержать разговор с преступницей помогала  справиться с собственным страхом и волнением, как-то разрядить ситуацию. «Как ты догадался?» – незнакомка залилась смехом, – «Никогда не видел раньше так близко крутых девушек с пистолетом? Да, со мной опасно быть рядом». «Понимаешь, какое дело», –охотно говорила она, обращаясь к парню доверительно, как к старому знакомому, – «мы с одним моим приятелем собираемся немного попотрошить папашу Биллингтона и его кралю. По слухам, у них дорогие камушки водятся. Так нас охрана не впустит, даже за мои красивые глаза, вот и понадобился твой фургончик». «Грабители!» пронеслось в голове у Майкла, «но грабители – совсем необязательно убийцы!» От этого соображения ему немного полегчало. Появилась надежда, что все обойдется. «Вы хотите, чтобы я провез вас и вашего друга в фургоне через ворота поместья? Мы подсадим его на дороге?», – снова обратился он к улыбчивой красотке с пистолетом. «Нет, у тебя будет более скромная роль», – охотно объяснила Ребекка, – «По пути мы свернем с трассы, я покажу тебе где, и заедем в небольшой придорожный лесок. Некоторый запас времени у нас есть. Там тебя у руля, одолжив твою форму, и заменит мой друг. Фургон мы опорожним. А я займу место его содержимого. Вот такой у нас план». «А как б-быть со мной?» – чуть заикаясь, спросил Майк. «Правильный вопрос», – снова улыбнулась дама в кожаном, – «Если ты будешь паинькой, как я тебе говорила, то останешься жив. Мы тебя, связанного и с кляпом во рту, оставим в том самом месте, где опустошим фургон. Когда все задуманное нами будет исполнено, и мы будем в безопасности, я сделаю анонимный звонок в полицию и сообщу место, где тебя можно найти, если тебя, конечно, не найдут раньше окрестные ребятишки, лесники и грибники, которые любят в этом лесочке гулять. Тебе  только надо подождать несколько часов, и ты будешь свободен». (Ребекке хотелось расхохотаться над собственной ложью, тем более, парень, похоже, принимал все за чистую монету). Майклу стало плохо, – а если охрана Биллингтонов перестреляет этих бандитов, так что же, зависеть от того, как у них дела там пойдут? А если дама просто обманет и не позвонит в полицию? Тогда как, рассчитывать на то, что детки его найдут, а если его вообще не найдут? Смятение водителя не ускользнуло от внимания Бекки, и она поспешила его успокоить: «Да ты не волнуйся, парень», – свободной от пистолета рукой она дружески прикоснулась к его руке, – «Я сдержу свое слово. Нам надо просто выиграть время. А потом мы будем уже в Мексике с кучей бабок, а ты будешь вспоминать обо всем этом просто как об интересном приключении. Жизнь вообще скучна без приключений, поверь». Как ни странно, Майкл успокоился, странная женщина внушала доверие. «Как тебя зовут?» – спросила Бекки, продолжая свою ласковую «терапию». «Майкл». – А полное имя? – Майкл Гордер. – Сколько тебе лет, Майкл Гордер? 20? – 19. – Девушка есть? – Нет пока. «И не будет», – жестко отчеканила про себя Ребекка. Совсем скоро парень этот будет мертв, и киллерша знала это так же точно, как то, что вечером зайдет солнце. «Ребекка Гилланд», – в свою очередь представилась ему она и размашисто пожала руку Майкла, не опуская своей игрушки, – «друзья зовут меня «Бекки» или просто «Бек». И я совсем не такая плохая». Последнее тоже было ложью. Ребекка была очень плохой девочкой и это знала. «Бекки»,  – повторила она, – «Так звали подружку Тома Сойера. Марка Твена читал?» «Нет», – отозвался парень, – «Мне не нравятся книжки. Я больше видео люблю смотреть». – «Ясно». Женщине стало грустно. 

Бек с удовлетворением отметила просторность кабины водителя. Это поможет ее плану убийства Уорнера. Когда все будет позади, можно будет с ним прямо здесь и покончить.

«А вот, почти приехали, – увидела киллерша знакомую развилку, – поезжай по этой дорожке прямо в лесок. И опять-таки, Майкл, без глупостей». Юноша послушно выполнил приказание этой крупной и властной дамы, которая начинала ему нравиться. Бек тем временем позвонила Дэвиду Уорнеру, – «Дэйв, мы с молодым человеком въезжаем в лес и будем минут через пять. Ты на месте?» Дэвид подтвердил, что он их встречает в условленном месте и посторонних не видно.  Как было условлено с ним заранее, Дэйв, встав рано утром и оставив свою машину в другой точке маршрута, до отмеченной точки на карте добирался пешком в течении  пары часов. Такие трюки позволяли запутать следы. Фургон выехал на маленькую полянку, где, как заметил Майкл с водительского места, их уже ждал здоровенный толстый мужчина, – как было понятно, тот самый второй бандит, напарник Ребекки, о котором она ему говорила. «Моего друга не бойся. Он ничего тебе не сделает без моего приказа. Вот-вот, остановись прямо здесь. И первый выходи из машины. Я – за тобой. Попытаешься бежать, – получишь пулю в спину». Майкл о побеге не думал, он уверил себя, что его единственный шанс выжить, – во всем повиноваться этой опасной особе. Большой хмурый мужик, поступивший теперь в помощь даме, делал теперь мечту о побеге и вовсе несбыточной. Они вышли, – сперва Майкл, затем Ребекка. «Привет, Дейв!», – громко обратилась дама к своему сообщнику, – «Рада, что добрался вовремя». «Привет, Бек!», – хрипло отозвался Дэвид и показал рукой в сторону фургона, – «Я вижу, у тебя все получилось, молодец!» «Нуждаюсь я в твоих похвалах, кретин», – подумала Бекки, дружески улыбаясь партнеру.

– Вот, рекомендую тебе, это мой юный друг Майкл.  Мы с молодым человеком дружески болтали всю дорогу и прекрасно поняли друг друга, – с этими словами бандитка сильно и даже больно обняла Майкла за плечи, оружие исчезло пока в кармане ее кожаной куртки.

– Привет, – сказал Дэвид и Майклу, избегая смотреть на парня, который, как он точно знал, через несколько минут будет мертв. Бекки ясно ему объяснила, что оставить в живых водителя ни при каком раскладе они не смогут. Он выдаст полиции их точные описания, и найти их будет делом техники.

Ребекка попросила у Дэвида воды, тот протянул ей бутылку, прихлебнула немного. Майкл пока разглядывал Бекки в рост, – он никогда не видел так близко таких сексапильных и красивых женщин. Это было настоящее чудо природы. Наверное, такие бывают только на экране кино. Джинсы в обтяжку, заправленные в кирзовые сапоги, только подчеркивали ее длиннющие ноги, под кожаной курткой выпирал бюст, а  аппетитные бедра и попа… – казалось, все в ней было скроено так, чтобы наэлектризовывать мужчин. И бедняга Майк не был в этом смысле исключением. Бекки можно было любоваться долго: прямая осанка, большая шея, красивое и умное лицо  (а не смазливое личико, как у некоторых глянцевых красоток), шикарные длинные волосы, страстные губы, живые и огромные глаза. Да, она казалась мускулистой и даже мужеподобной, но удивительным образом это ее не портило. Ребекка заметила, как смотрит на нее парень, и, поймав его взгляд, приятно подмигнула ему. Майкл почувствовал в результате этого облегчение. Можно было не сомневаться, что пока он беспрекословно подчиняется этой внушительной даме, ему ничего не грозит ни от нее самой, ни от ее гориллоподобного спутника. 

– За работу, мальчики! Времени в обрез, – громко скомандовала Ребекка, хлопнув в ладоши, – надо разгрузить и выбросить содержимое всей этой посудины (капризно поджав губы, она стукнула своей красивой ногой в сапожке фургон). Майкл, я надеюсь, ты не откажешь нам помочь? (Майкл кивнул, выбора у него не было). Контейнеры и ящики носите и кидайте вон туда, – вытянув руку, показала дама на канаву между кустами.

Мужчины принялись за работу. Мисс Гилланд наблюдала за ними, облокотившись на машину и скрестив длинные ноги. Она достала из кармана Берету, накрутила на нее глушитель, спрятала руку с пушкой за спину. Если бы парень попытался бежать, то он непременно получил бы пулю, – здесь дама не лгала. А так он выигрывал еще несколько минут жизни. Точнее, она  их ему подарила. Бекки очень хотелось убить этого мальчика. Так заядлому курильщику хочется затянуться сигаретой.  Она подумала о том, что у нее есть и личная причина его застрелить. Парень, который не читал Марка Твена, заслужил смерть.

После того, как последний контейнер был выброшен, мужчины вернулись к фургону. Ребекка, махнув пушкой в воздухе, крикнула Майклу – «теперь снимай свою магазинную куртку и кидай ее Дэвиду». И куртка полетела к Дэвиду, – он поймал ее в воздухе. «Дэйв», – обратилась дама к сообщнику, – «я понимаю, тебе трудно будет ее напялить, но надо постараться. Подожди меня чуть у фургона, а я пока закончу с парнем». В слове «закончу» было нечто зловещее, заставившее Дейва похолодеть. «Теперь, Майк», – сказала Бек, жадно облизнув губы, ее пушка снова смотрела на парня, как и взгляд больших черных глаз, – «Мы с тобой пойдем туда, куда вы с Дэйвом кидали контейнеры. И снова, прошу тебя, без глупостей». Они сделали несколько шагов по тропинке, Ребекка шла позади парня, опустив ствол.  Женщина и юноша очутились у канавки, где теперь валялись контейнеры с провизией для дома Биллингтонов. «Повернись ко мне лицом!»,  – скомандовала красавица тем голосом, каким обращаются военные на плацу к младшим по званию. Ей хотелось, чтобы парень видел и знал, что он умирает. Майк повернулся – Бекки стояла прямо в паре шагов напротив него, широко улыбаясь и вперив в него взгляд своих черных глаз, в которых бегали веселые огоньки. Ее рука с пистолетом была опущена, но ледяной ужас закрался парню в сердце. Им овладело предчувствие, что дама собирается с ним сделать что-то очень плохое.

– А где же веревки? – спросил он.

– Какие веревки? – подняв бровь, с наигранным недоумением ответила Бекки вопросом на вопрос.

Возникла нелепая пауза.

– Но вы же должны меня связать.

– Зачем мне тебя связывать, дурачок? – Ребекка рассмеялась, – ты извини, но у нас относительно тебя другие планы.

– К-какие п-планы? – запинаясь от страха, произнес Майкл. Но была надежда, что дама шутит.

– Догадайся сам!

Майкл оцепенел. Голос женщины не оставлял надежды.

– Прости, но я тебя обманула,  – Ребекка медленно, продолжая улыбаться и не сводя глаз с парня, подняла пистолет.

– Нет, нет, нет! Пожалуйста, не надо! Нет!!! – отчаянно заорал парень.

Бекки опустила пушку.

– Почему не надо? Ты же нас видел и можешь описать копам, – ее красивые глаза на красивом лице смеялись, – оставлять тебя в живых глупо.

– Но мы же у-у-условились… – парень давился словами. Он не мог поверить в то, что происходит. Неужели эта прекрасная, эффектная женщина сейчас просто застрелит его как собаку? Нет, этого просто не может быть. 

– Моя игрушка обездвижет тебя надежнее, чем веревки. Да и рот навсегда заткнет, –  безжалостно отчеканила дама. 

– Не-е-е-т! – слезно застонал Майк. – Я никому не скажу! Только не надо! Давайте сделаем так, как договорились! 

Его голос звучал плаксиво. Казалось, еще немного и он заплачет. 

– Фу! Хнычет как девчонка! – презрительно скривила губы Бекки. – Ну же, умри как мужчина!

Она снова подняла Берету.

– Нет, подожди чуть-чуть!

Ребекка опять опустила пистолет.

– Ну, что еще? Нам надо спешить. Хочешь помолиться? Давай быстро! Полминуты, не больше!    

Киллерша капризно топнула ножкой в сапожке. И постучала пальцем себе по запястью, как будто по часам, призывая тем самым парня поторопиться. 

– Я хочу жить! – отчаянно вскрикнул парень.

– Жить хочешь? – зло усмехнулась гигантская женщина. – Тогда на колени, сопляк!

Майкл послушно встал на колени.

Ребекка снова подняла Берету с глушителем, и пущенные сверху три пули подряд больно прошили грудь парня. Три характерных шлепка и три вспышки пламени одна за другой. Майкл свалился на спину рядом с канавой.

– Дэвид! – крикнула между тем, повернувшись, Бекки сообщнику, – ты надел его куртку, получилось?

– Да, Бек! Но она едва в пору.

Затем киллерша повернулась к жертве. Майкл был жив, он тяжело дышал и хрипел, захлебываясь кровью; в его груди зияли и дымились три страшные, сочащиеся кровью раны. Она, конечно, могла оставить его так, но по отношению к Майклу посчитала это неправильным.

– Сейчас, дружок, прибудет скорая помощь, – весело сказала она ему. 

Она встала, расставив свои шикарные длинные ноги по обе стороны тела парня, и, слегка нагнувшись, держа Берету двумя руками, послала юноше  последнюю пулю, – «маслину» в голову, прямо в центр лба. «Мой прощальный поцелуй смерти», – подумала Ребекка. Затем пинками скинула труп в ту же канаву, где валялись выкинутые контейнеры, и побежала к фургону, где ее ждал Дэвид. Важная часть плана была выполнена. Надо было спешить.

– Гони к Биллингтонам быстро! И так опаздываем! – Крикнула ему на бегу она и запрыгнула внутрь фургона, спрятав на ходу волосы под специальную шапочку.

Дэвид, одетый теперь как магазинный посыльный и нацепив на себя еще бейсбольную кепи,  закрыл задние двери фургона, сел за руль и через несколько минут уже мчался по загородному шоссе. Все бумаги на груз были в полном порядке и лежали в отделении в кабине водителя. Гангстер уже понял, что о парне Бекки «позаботилась». Со своего места он видел, как она пошла с ним по тропинке, потом они остановились у той канавки, куда были выброшены контейнеры с провизией из фургона, и о чем-то поговорили. Крупная фигура Ребекки загораживала парня в его обзоре. Вскоре он услышал три характерных хлопка – выстрелы из пистолета с глушителем.  Бекки потом крикнула с того места ему, – интересовалась, получилось ли ему нацепить на себя куртку парня. Получилось-то – получилось, но она ему сильно жала. Через несколько секунд он услышал еще один хлопок, – скорее всего, Ребекка сделала контрольный выстрел. «Но зачем она говорила с тем парнем перед тем, как его убрать? О чем они говорили?» – это вопрос ставил себе Дэвид. «Хорошо бы поинтересоваться потом. Удивительная она женщина. Прекрасная и решительная».   

Ребекка в фургоне. На пути к Биллингтонам. Credo убийцы

Бекки уже в фургоне посмотрела время, – выходило, что они опаздывают на 15-20 минут. Но Рафаэлла предупредила ее, что в доме это не вызовет подозрений, так как опоздания фургонов доставки стали уже постоянным явлением. На пути к выполнению задания, – одного из самых объемных в ее киллерской карьере, – в активе мисс Гилланд уже было два жмура: удавленная девушка в избушке и тот застреленный в придорожном лесочке парень. И еще предстояло «настрогать» за этот день, наверное, больше десятка «жмуриков».  Бекки чувствовала знакомую приятную волну и подъем. Она  любовно погладила свое оружие.  Сегодня ему придется хорошо поработать.

Киллерша подумала об убитых ею недавно девушке и парне. Они были невинными жертвами, совсем молодыми людьми, расходным материалом, необходимым для успешного выполнения операции. Что любопытно, – оба они (и девушка в доме, и тот парень за рулем) попались на одну и ту же безотказно действовавшую в ее исполнении приманку – не смогли отказать в помощи человеку в беде, и в результате заплатили за это своими жизнями. А сколько таких помощников, клиентов, любовников, любовниц она поймала на доверии и хладнокровно спустила затем их жизни в унитаз. Ребекке не было их жалко, жалость, – как и вообще мораль и нравственность, – была не совместима с ее профессией и образом жизни, с ее порочной и глубоко преступной натурой. Она, правда, иногда могла сказать и даже думать, что ей «жаль» было убить того-то, но это не было настоящей жалостью. Ее киллерская «философия» казалась ей безупречной и удобной. В ее основе были эгоизм, гедонизм и рационализм. Нет никакой загробной жизни, все происходит только здесь и сейчас, нет мистики и места для религии; понятия добра и зла относительны, зато незыблемы выгода и интересы; да, она совершает насилие, но ведь любая смерть – насилие; все когда-нибудь умрут, а она выбирает для этого только время и место; она как истребительный ураган, и тем, кто оказался у нее на пути, просто не повезло; жить надо только для себя и для своих удовольствий; власть над чужой жизнью – для нее главное наслаждение,  она любит свободу, деньги как средство этой свободы, секс, риск, азарт и приключения,  она любит убивать и в ходе этого причинять жертвам боль.  Почему она должна отказывать себе в реализации своих желаний? Для нее убивать было так же приятно, как есть что-нибудь сладкое, это давало невероятные острые ощущения. Ребекка вела точный счет и учет всем своим убийствам, начиная еще с первых «мокрых дел», совершенных ею в банде грабителей, – до эпохи киллерства. И выходила, включая всех «убранных» ею клиентов киллерских заказов, охранников, реальных и потенциальных свидетелей (зачищенных «концов»), жертв так называемого «тренировочного периода», кровавых развлечений и т.д. вплоть до последней – задушенной девушки в домике, к началу сегодняшней акции, весьма большая цифра.  Еще лет пять-шесть успешной работы киллером, и она вполне может увеличиться вдвое, а то и больше.  Кажется, очень много, даже для практикующего киллера, но все познается в сравнении. Ребекка читала, что русский кровавый диктатор Сталин в период государственного террора в советской России мог только в один день подписать расстрельный список на 300-400 человек. Он только чиркал на бумаге, а убивали за него другие. Да что уж смотреть на диктаторов и тиранов с их бойнями и проскрипционными списками. Вот демократический президент Трумэн с его атомными бомбами на сотни тысяч мирных и гражданских… И даже самые прекраснодушные либералы и гуманисты его оправдывают. А политики и военные, устраивающие войны и укладывающие в них миллионы и сотни  тысяч, настоящие горы трупов. Кто она перед всеми этими государственными «орлами» и их масштабными историческими деяниями? Всего лишь кошка, пробавляющаяся ловлей мышей.  Иногда играющая с ними.

Как она только ни убивала: стреляла, резала, рубила, душила, вешала, травила, забивала насмерть, топила, взрывала, била током, сбрасывала с высоты, задавливала машиной… Больше, конечно, стреляла, но были и нестандартные случаи и разные способы убийств. Встречались, – правда, редко, – и такие заказчики, которые просили жестоко помучить или побить перед смертью жертву или убить ее каким-то особо мучительным способом, и она это делала с удовольствием. Но если была возможность, было настроение и желание, позволяли время и обстоятельства, то находила выход своим садистским наклонностям, истязая жертвы уже по собственной инициативе. Да, с точки зрения морали она – чудовище, но это ей безразлично. Говорят, богатства культуры облагораживают. Чушь всё это. Упражняя и развивая свой ум, она прочитала гору книг и ни капли не стала лучше (в понимании гуманистов), только утвердилась в холодном и презрительном взгляде на мир.  Она сознавала, что является ужасной дрянью, но именно с точки зрения той самой морали, которая для нее ничего не значила. И предпочитала называть себя просто и кокетливо «плохой девочкой» или «очень плохой девочкой». Киллерство и только киллерство позволяет ей жить в соответствии со своими желаниями и наслаждаться ими. Никакое другое занятие не позволит удовлетворять ее страсть к убийствам – и так, чтобы извлекать из этого выгоду. Значит, все у нее получилось в жизни правильно. Но, несмотря на всю ее брутальность, Ребекку нельзя было назвать мизантропкой, она даже по-своему любила людей, – но именно своеобразной, хищной и эгоистичной любовью. Любила постольку, поскольку они удовлетворяли ее желаниям и фантазиям. При готовности уничтожить почти любого из них, если ей захочется или это  потребуется. Так капризный ребенок любит те игрушки, которые он потом ломает и разбирает. Она равно могла «спустить» всякого, кто ей симпатичен и кто ей несимпатичен. Так, и тот парень из магазина был скорее ей симпатичен. Она немножко поиграла с ним как кошка с мышкой и затем «шлепнула». Ну, по крайней мере, на качество обслуживания с ее стороны он не мог жаловаться.          

Марта Гурвель

Дэвид дал Бекки условленный сигнал о том, что они подъезжают к поместью, и ее размышления прервались. Фургон остановился. Дэвид вышел из машины подать бумаги на въезд в специальное окошко охранника. Ребекка внушила ему, что показания Айрвена и запись с камеры у ворот не будут для него опасны в этом его прикиде (магазинная куртка и кепи, закрывающее часть лица). Очевидно, все прошло, как бандиты и ожидали, так как через минуту ворота были открыты и фургон подъехал к дому Биллингтонов к черному ходу, ведущему на кухню. Бекки была в полной боевой готовности – в перчатках, Берета с глушителем за поясом, волосы скрыты специальной шапочкой. Подошвы ее кирзовых сапог были испачканы грязью лесочка, где она расправилась с Гордером. Что ж, хорошо, если следы останутся и в самом особняке...   Как только Дэвид открыл дверь фургона, она пулей выскочила на землю. Они быстро обменялись поцелуями в щечку. «Сейчас звони в дверь кухни», – шепнула она ему. – «Как только откроют, я одна ворвусь в помещение. Дальше закрой за мной дверь, садись за руль фургона и жди меня.  Сиди спокойно и не выходи, пока не появлюсь. Все дальнейшее сделаю я сама».

Далее сделали как по писаному. Дэвид позвонил, а Бекки спряталась за его спиной. Как только кухарка Марта Гурвель, готовясь, как это было обычно по понедельникам, принять магазинного посыльного, открыла тяжелую дверь, в помещение вместо него вихрем ворвалась неизвестная сильная женщина, которая сразу одной рукой схватила ее в охапку, другой зажала рот и, как мешок, потащила ее в глубину кухни. Повариха была женщиной низенькой, полной и малоподвижной. И рослая, тренированная, спортивная киллерша в физическом плане намного превосходила ее. Собственно убить такую, как Марта, даже не используя оружия, было для злодейки легкой прогулкой, что она и продемонстрировала. Отработанным приемом она обхватила ей голову одной рукой, а другой резко ее повернула. Послышался хруст, и тело Марты обмякло. Ребекка сломала ей шейные позвонки, а, иначе говоря, свернула шею как цыпленку. Убийца аккуратно опустила тело Марты на пол. Затем быстро оглядела кухню. В числе прочих инструментов она увидела рядом с гигантской раковиной сверкающий мясной тесак, – как можно было понять, остро заточенный. Бек схватила и рассмотрела его. Ого! Хорошая штучка! Острая! Такая может пригодиться. Она очень хотела сдержать данное себе обещание – после выполнения заказа зарезать, как свинью, своего сообщника и кратковременного «походного» любовника Дэвида Уорнера. Именно зарезать, а не пристрелить, как других. Иной смерти этот примитивный скот, по ее убеждению, не заслуживает. А эта игрушка как раз для такого дела. У нее уже был припасен для любовничка длинный острый нож, но это вот лучше. Бекки сунула тесак в тот холщовый мешок, прицепленный к ее поясу, который был предназначен для шкатулки Элеоноры. «Для тебя, дорогой Дэви, всё для тебя...», – промурлыкала Бекки под нос и быстро отправилась дальше, – истреблять семью Биллингтонов.

Джеймс Биллингтон – Старший

Бекки строго следовала тому плану дома и распорядку дня Биллингтонов, которые прислала ей Рафаэлла. Всю эту информацию накануне операции киллерша выучила наизусть. Биллингтоны-старшие должны быть в это время на втором этаже, где и находились их апартаменты. Элеонора в такое время пила кофе в постели.  Джеймс Биллингтон мог быть или в их общей спальне или у себя в кабинете. Киллерша, проскочив небольшой коридорчик от кухни, вышла на ту самую маленькую округлую лестницу, которая была на присланном ей плане Раффи. Она бесшумными плавными движениями вскарабкалась по ней на второй этаж здания, держа Берету наготове в правой руке. Любой человек – кто-нибудь из Биллингтонов, их детей, обслуги, охранников, если бы он встретился на ее пути, моментально получил бы от Бекки смертоносную пулю. Эта была настоящая «боевая готовность номер один». Она вышла на обширный коридор второго этажа особняка, залитый светом и украшенный резным ковром. Никого пока не было видно. Бек, опустив пистолет, также бесшумно двинулась по этому коридору. Так охотник крадется в поисках добычи. Движения киллерши были изящны, плавны и размеренны. Она напоминала гигантскую грациозную кошку. Ребекка миновала кабинет Джеймса Биллингтона-Старшего.  Дверь в него была открыта, и он был пуст. Над самой спинкой высокого кресла у массивного стола висел внушительный портрет хозяина особняка и владельца огромного состояния. Пикантность этому живописному творению придавало то, что он был написан самой его дочерью Рафаэллой. Бекки скользнула по нему взглядом и последовала дальше по коридору по направлению к спальне четы Биллингтонов. Скорее всего, Джеймс в это время был там. Киллершу охватило хорошо знакомое ей приятное ощущение скорого убийства.

Она подошла к дверям спальни Биллингтонов и услышала за ними голоса, – мужской и женский. Очевидно, один из них принадлежал Джеймсу, другой – Элеоноре. Значит, обе птички были в клетке, и с ними удобно было расправиться. Ребекка хищно облизнула губы. Конечно, она могла ворваться сейчас же в комнату и перестрелять их в считанные мгновения. Но решила повременить немного, затаившись у двери.

Разобрать слова за дверьми возможности не было, были только слышны голоса. Поэтому последний в жизни разговор супругов так и остался никому не известен. Киллерша прислонилась к стене. Дверь из спальни приоткрылась, и из нее вышел сам Джеймс Биллингтон-Старший. Он был в своем шикарном деловом костюме, дорогих ботинках, накрахмаленной рубашке и бабочке, гладко выбрит и тщательно причесан. Настоящая картинка делового респектабельного бизнесмена. Таким его видели многие читатели глянцевых журналов. И, в их числе, сама Ребекка. Не заметив притаившуюся сзади незваную гостью, он повернул было по направлению к своему кабинету. Бекки вполне могла выстрелить в него сзади, но по отношению к такой видной персоне, как Биллингтон, ей казалось это вульгарным. Не часто ей заказывали магнатов. Он заслужил того, чтобы встретить смерть лицом к лицу. «Мистер Биллингтон!», – услышал хозяин дома сзади приглушенный голос. Биллингтон резко повернулся на зов. И вдруг увидел прямо напротив себя, всего в паре шагов незнакомую высокую женщину, появившуюся словно из-под земли. Лицо миллионера выражало крайнее удивление, – то самое, в котором его и найдут в тот же день копы. Он открыл было рот, чтобы, наверное, сказать что-то вроде: «Кто вы такая и что здесь делаете, откуда взялись?», но не успел. Незнакомка вдруг резко вытянула вперед руку, до этого спрятанную за спиной. Берета – любимая смертоносная игрушка Бекки – очутилась прямо на уровне головы лощеного бизнесмена, очень близко, всего в каких-то нескольких дюймах. Киллерша нажала на курок. Ствол глушителя выплюнул вспышку пламени с характерным для него чмокающим звуком, который так нравился мисс Гилланд при выполнении ее кровавой работы (она любила и громкие пистолетные выстрелы, но чмокание глушителей казалось ей даже сексуальным). Точно в центре скульптурного, прекрасного лба мистера Биллингтона, который был украшением делового мира Нью-Йорка и так любим фоторепортерами, появилась круглая темная дыра. Пуля, выпущенная с близкого расстояния, прошла через голову миллионера и вышла из ее задней части, выплеснув кровь и мозги на ковер. Биллингтон качнулся в воздухе и рухнул плашмя на спину на узорчатый ковер в коридоре, его руки и ноги были вытянуты. Мертв он был еще до падения. Ребекка заранее решила валить акулу капитала только выстрелом в голову. Рафаэлла предупредила, что ее отец так же,  как и его охранники, готовясь к выезду из дома, обычно надевает бронежилет. Полиция потом установила, что так было и на этот раз. 

Бекки с удовольствием посмотрела на распростертое тело Джеймса Биллингтона-Старшего, на его голову с ее фирменной «печатью» киллера в небольшой луже крови. Прекрасная работа. Это так получилось, что жертва оказалась рядом, а она и из дальнего расстояния точно могла бы попасть в лоб. Ведь она отличный стрелок и высокопрофессиональный киллер. Образцовый мастер кровавых дел. Но расслабляться было нельзя. В доме оставалась еще куча персон, которых нужно было уничтожить. Смерть им! За дело!   

Элеонора Биллингтон

«Джеймс, что там за шум?» – Раздался из спальни встревоженный голос хозяйки поместья. Видимо, Элеонора услышала звук падения тела Биллингтона-Старшего. Медлить нельзя было ни секунды. Киллерша молнией ворвалась в комнату, держа наготове Берету двумя вытянутыми руками.

Элеонора Биллингтон в своей обычной царственной позе в нежном розовом пеньюаре полулежала на атласных подушках своего необъятного ложа. И в свои 45 она выглядела (и была) совершенно изумительной красавицей с белоснежной кожей. Ее волнистые рыжие волосы были рассыпаны по плечам.  На коленях у нее был поднос с кофе и булочками, который накануне для этого принес ей муж, как это обычно делал по утрам. Между ними и состоялся кратковременный разговор, – как выяснилось вскоре, последний в их богатой интересными событиями многолетней совместной жизни, вместившей в себя и такое, о чем не должен был никогда рассказать ни один таблоид. Она была прекрасной мишенью. Большие зеленые изумрудные глаза Элли уставились на ворвавшуюся в комнату незнакомую красивую девушку в странной шапочке с пистолетом и очутившуюся прямо напротив нее. Девушка улыбалась, а темное дуло глушителя неумолимо смотрело на вдову. Элеонора открыла рот, чтобы то ли что-то сказать незнакомке, то ли закричать и позвать на помощь. Но гостья не дала ей этого сделать. Бекки трижды выстрелила прямо в роскошный бюст королевы Биллингтонов. Три вспышки пламени и три шлепка глушителя подряд. Кровь из трех страшных ран в груди Элли потоками хлынула, заливая поднос с чашкой кофе, кофейником и булочками. Через несколько секунд, прицелившись, с того же расстояния Ребекка сделала Элеоноре последний выстрел – в голову, – пуля прошла в середину лба, оставив ту же самую отметину, которой немного ранее киллерша так эффектно «украсила» ее супруга. Все было кончено. А Рафаэлла стала круглой сиротой, лишившись разом отца и приемной матери.

Покончив с королевой Биллингтонов, Бекки направилась к тому самому тайному ящичку, где хранилась шкатулка с драгоценностями Элли и местонахождение которой сообщила ей Раффи. Хозяйка не дала согласие установить у себя в спальне сейф. Она как-то считала невозможным, что ее могут когда-нибудь ограбить, что кто-то преодолеет охрану и у ворот, и в доме. Похищение драгоценностей было важным звеном в плане операции, – надо было подкрепить версию для следствия, что убийства в доме были следствием налета грабителей. Несколько ударов припасенным ломиком из мешочка, и дверца тайного ящика у стены отлетела, а шкатулка со всем содержимым перекочевала в мешочек на поясе Бекки. Будь у нее больше времени, дама поискала бы в спальне Биллингтонов, чем там можно еще поживиться. Лишний раз «почистить» каких-то клиентов киллерша никогда не считала для себя зазорным.

Аврора Биллингтон

Но надо было спешить, – не устраненные пока охранники были в доме. Была и горничная, которая, хотя и должна была в это время проводить уборку на первом этаже, теоретически могла отправиться куда угодно, а, значит, и успеть поднять тревогу. Сейчас надо мчаться на третий этаж, чтобы «шлепнуть» всех двух деток четы Биллингтонов, а также взломать дверь в апартаменты Раффи, чтобы инсценировать ее поиск убийцей. Затем быстро на первый этаж – устранять охранников и горничную. А потом еще надо было заняться шофером и садовником. Бекки по затейливой круглой лестнице побежала на третий этаж, где были комнаты детей, хотя Рафаэллу назвать ребенком было сложно. Пистолет она держала поднятым в руке, опять готовым к применению его в любой момент по любому возникшему в ее поле зрения движущемуся объекту. 

Слева была комната Авроры, далее по коридору комната Джеймса, а затем уже апартаменты сучки Рафаэллы. Бекки решила и идти так слева направо, продолжая чистку обитателей дома.  Бек проверила магазин, – оставалась шесть патронов. Надо будет перезарядить потом. Она вошла в комнату Авроры. Девчонка в это время что-то отплясывала возле кровати в наушниках. Все стены ее жилища были заклеены какой-то детской мишурой, в основном изображениями каких-то музыкантов и групп. «Это ты, мам?» – спросила Аври, не оборачиваясь, занятая своими телодвижениями. «Нет, добрая фея!», – раздался неизвестный бодрый голос. Аври прекратила пляску и повернулась навстречу вошедшей незнакомой высокой женщине.  Дама приветливо ей улыбалась, руку с пистолетом она прятала за поясом. «Вы новая горничная?», – спросила девушка. В общем-то, это было единственное логичное объяснение присутствия незнакомки в комнате дочери Биллингтонов. «Точно! Пришла убраться», – находчиво ответила киллерша. Она резко вытянула руку с пушкой вперед и выстрелила Аври в лицо. Пуля прошла в щеку под левым глазом. Девушка упала на кровать, ее лицо заливалось кровью. Она оказалась жива и забилась в конвульсиях.  Бекки вообще-то хотела выстрелить жертве так же, как и ее родителям, – в лоб. Но в последний момент вдруг опустила дуло ниже. Ребекка раз за разом всадила пять пуль подряд в дергающееся тело девушки, пока не разрядила до конца Берету. Киллерша перезарядила пистолет. Все шло по плану. Теперь на очереди – мальчик, наследный принц семьи Биллингтонов.
 
Джеймс Биллингтон - Младший

Убийца открыла дверь в комнату мальчика.

Он спал еще у себя на кровати, повернувшись лицом к стене. Джеймс-младший имел обыкновение и ночью играть в компьютерные игры и любимых солдатиков, поздно ложиться и поздно вставать. Родители не ограничивали его каким-то строгим расписанием. Рафаэлла рассказала Бекки и об этом. Она также просила убить братика с сестренкой быстро и без мучений. С Авророй так не вышло, а теперь...  «Что ж, так будет лучше», - сказала себе киллерша, увидев мальчика спящим, - «сделаем все аккуратно и на расстоянии». Она вытянула руку с Беретой и послала ему один за другим свои «поцелуи смерти». Не заходя в комнату, прямо с порога. Первые три пули попали в спину Джеймса (Бекки стреляла в контуры тела под одеялом), и последнюю, контрольную, уже прицелившись,  дама направила парню в голову. Стена у кровати окрасилась кровью. Бекки закрыла дверь. Проверять пульс в такой ситуации смысла не было. Пацан был гарантированно мертв. Четкая работа. «Вождю краснокожих» империи папаши не видать!

У Рафаэллы

Дверь в апартаменты Рафаэллы, как и ожидалось, оказалась заперта. Бекки, как и было условлено между двумя преступницами, ее взломала, разыгрывая спектакль для полиции. Замок легко поддался тому же ломику, которым был незадолго до этого взломан ящик Элеоноры. Девица и предупредила ее, что замочек слабый. Возиться не пришлось. Бекки вбежала в комнату Раффи и с интересом оглядела ее творческий беспорядок. Посмотрела на картины. ... Ребекка не считала Рафаэллу сколь-либо серьезной художницей, она видела некоторые ее работы по интернету, и они тогда же ей показались претенциозной мазней, мастерства не вполне хватало, на ее взгляд, – все-таки мисс Гилланд кое-что понимала в живописи, и, при возможности, посещала крупные художественные музеи Европы, бывая там и в «киллерских» поездках и обычных туристических. Но, может быть, она судит слишком строго, и в этом всем что-то есть. И если выдающейся художницей она не станет, то богатой наследницей, – с ее помощью, – точно.   

Лайза Скобринская

После посещения апартаментов Раффи киллерша помчалась по лестничному спуску на первый этаж. Спускаясь с лестницы, она бросила около ступенек припасенную расческу Дэвида, которую он якобы потерял здесь, как убийца, и которую она украла еще две недели назад из его дома. Отпечатки там, скорее всего, стерлись, но вот анализ ДНК сохранившихся волосков неумолимо укажет на горе-любовничка. Изящный штрих в мастерски проведенной ею подставе. О, как любила она такие детали! Теперь ее очень беспокоили горничная и охранники. Садовника и водителя можно было не так опасаться, – они редко покидали свои помещения в это время. А вот горничная и два охранника (что в доме) могли поднять тревогу в любой момент, обнаружив сперва Биллингтона-старшего, лежащего на ковре в коридоре, прямо рядом с супружеской спальней, с нелепой дырой во лбу. А за дверью Элли, в том же состоянии. Киллерша на самом деле рисковала. В случае нажатия тревожной кнопки из любого помещения в доме Барт Айрвен немедленно заблокировал бы ворота до приезда копов, а наряды полицейских машин тут же на огромной скорости ринулись к поместью Биллингтонов. На этот случай у Ребекки был приготовлен для отхода «план Б». Тогда пришлось бы спасаться бегством «в ноги», сообщника Дэвида Уорнера пристрелить прямо во дворе дома (все равно он был изначально приговорен), а самой перелезть через стену – Рафаэлла на всякий случай указала на карте то место стены с выступами, где такое перелезание было наиболее возможным. Затем она быстро направилась бы к спрятанному в укромном месте в лесочке запасному мотоциклу, и только бы ее видели. Если бы охранники на нее бросились в доме или во дворе, то она, с ее боевой подготовкой, скорее всего, с ними справилась бы. Но никаких криков, звуков возни слышно пока не было, – значит, все шло по плану.

Бекки стала «дефилировать» по коридору первого этажа, вытянув пушку двумя руками и методично заглядывая в комнаты, раскрывая двери ногой. Она проверяла, нет ли там каких-либо персон. Любая была бы ею тут же застрелена. Помещение охранников (куда и был направлен ее путь) находилось в самом конце коридора. Двери в роскошную гостиную Биллингтонов в самом центре здания были и так раскрыты. Ребекка, притаившись, заглянула внутрь.  Горничная, миловидная молодая девушка, 22-летняя Лайза Скобринская мыла пол, оттирая паркет тряпкой, и была весьма поглощена этим занятием.  Киллерша широко улыбнулась, облизнула губы. Мммм! Как она это любила! Какая зажигательная картина – один на один беспомощная, обреченная, не имеющая ни малейшего шанса жертва и она, безжалостная убийственная дама с пистолетом! Достаточно всего одной пули (и легкого шевеления пальцем), – и жизнь красивой, розовощекой, полной надежды на будущее и счастье девушки будет выбита из ее тела. Сейчас она ее аккуратно и без помех уберет. Главное, чтобы горничная не успела крикнуть и привлечь внимание охранников, находящихся на том же этаже. Бекки решила незаметно подобраться к девушке сзади и выстрелить ей в затылок. Издали она представляла не слишком удобную мишень. Плавно и почти бесшумно ступая, убийца сделала несколько широких шагов по направлению к жертве. Но девушка, будучи на корточках, почувствовала (или услышала) кого-то за спиной и резко повернула голову, чтобы посмотреть. Ребекка тут же выстрелила. Пуля прошла Лайзе прямо в глаз.

Девушка повалилась на пол, сбив ведро с водой. Вода растеклась, окрасившись ее кровью. «Проблема с горничной решена», -  подумала Бекки, - «теперь на очереди  охранники».

Питер Боссен и Джек Гравник

Киллерша прекрасно понимала, что когда имеешь дело с тренированными бойцами, главное преимущество здесь – фактор внезапности. Главное – быстро ворваться к ним в помещение и одного за другим уложить их на месте выстрелами в головы (помня о бронежилетах). Так и получилось. Все решилось в считанные секунды. Ожидавшие в то время выхода мистера Биллингтона Питер Боссен и Джек Гравник оказались совершенно неготовыми к тому, что произошло. Первым с жизнью расстался Джек, стоявший ближе к двери в вполоборота около окна. Ворвавшаяся в комнату киллерша сразу прострелила ему голову. Пуля прошла через висок на вылет и стукнулась о стену. Джек упал замертво, даже не успев понять, что произошло. Питер в тот момент сидел в маленьком кресле за столиком, попивая мелкими глотками кофе. Увидев молниеносную гибель своего напарника, он не успел ничего сделать, его рука потянулась к кобуре на поясе, но так там и осталась. Ребекка очутилась прямо напротив него и прострелила Боссену лоб, оставив ему ту же самую отметину в виде круглой дыры, которой только что «украсила» лбы его хозяев – Джеймса и Элеонору Биллингтонов.

Киллерша облегченно вздохнула. Главная и наиболее опасная часть работы была сделана. Внезапность нападения – все-таки само по себе убийственное оружие, да еще в таких руках, как у нее.

Эджин Вайфилд

Теперь из обреченных на уничтожение в поместье остались только шофер и садовник, – легкая для нее добыча. Она заложила пистолет за пояс. Сегодня она уже стрелять не хотела, настрелялась вдоволь. Чтобы отправить двух старых пердунов на тот свет, сгодятся какие-нибудь подручные средства. Она пощупала ломик в своем мешочке. Тот, которым взломала ящик в спальне Элеоноры и дверь в комнату Рафаэллы. «Вот его можно теперь пустить в ход, например». 

По информации Раффи, шофер должен быть в это время в своем подсобном помещении в гараже и дожидаться выхода мистера Биллингтона. Сигнальной кнопки там не было. Но он тоже мог отлучиться, что-то увидеть и поднять тревогу раньше, чем требовалось. Так что,  смысл в его устранении был. «Что ж, пора навестить нашего старину Эджина», – сказала себе киллерша, спускаясь в гараж... В гараже стояли две шикарные машины – Джеймса и Элеоноры Биллингтонов. Вайфилда там видно не было. Видимо, он и коротал пока время в своей конуре, ожидая своего хозяина. Так и оказалось. Бекки подошла к подсобке и услышала звук телевизора. Значит, опять птичка в клетке. Раффи и предупреждала, что он всегда смотрит в это время телек. Киллерша достала из мешочка ломик и сжала его в руке. Затем чуть приоткрыла дверь. Шофер Биллингтонов смотрел, как он и обычно в это время делал, новостной канал ТВ, развалившись на стуле спиной к двери. Бекки сделала широкий плавный шаг в глубину комнаты и очутилась прямо за стариной Эджином, за спинкой стула. Он или не слышал, как она подкралась, или не успел среагировать. Ребекка обрушила страшный удар острым концом ломика на голову шофера, целя прямо в макушку, тот негромко вскрикнул и дернулся телом, кровь хлынула из раны. Дама еще дважды, для верности, повторила действие, с силой пробивая сверху вниз несчастному увальню череп. Та позиция, которую она занимала, не позволяла попасть крови на ее одежду. Потом киллерша поглядела, наклонившись сбоку, на залитое кровью лицо Эджина, на его остекленевшие глаза. Не было сомнений, что шофер мертв. Столько лет этому псу в жизни фартило, но когда-нибудь это должно было закончиться. Конец веревочке. Она бросила на пол подсобки окровавленный ломик.  Повинуясь привычке все проверять, осмотрела его конуру. Времени на обыск не было. Но ее внимание привлекло кое-что любопытное…

Мартин Брингс

Убийца выбежала на улицу. Теперь – к домику садовника! Дожидающийся за рулем фургона у другой части дома Дэвид не мог ее видеть. Осталась последняя персона в поместье, с которой надо было быстро покончить. На самом деле старик-садовник жил обособленно и так уж опасен не был, –  вероятность того, что он в это время зачем-то сунется в дом и поднимет тревогу, была ничтожно мала, если только заглянет на кухню к Марте Гурвель за чем-нибудь. «Но уборка есть уборка, а значит, надо замочить и его, так меньше риска», – так рассудила Ребекка, подтвердив и приговор Рафаэллы. К дому садовника она шла очень быстро, почти бежала. Она была намерена также свернуть ему шею как кухарке Марте, но... На крыльце увидела валяющийся там топор, схватила его и улыбнулась.  Топор был очень удобен не только рубки дров, но и для черного дела. Кажется, им также пользовались не по прямому назначению в одном из прочитанных мисс Гилланд известных русских романов. Киллерша быстро покрутила его в воздухе, сделала несколько рубящих движений. Сгодится, чтобы кокнуть старичонку. Дверь в доме была открыта, и Бекки сразу вошла в нее, стараясь ступать так же бесшумно, когда подкрадывалась сзади к горничной Лайзе и мистеру Вайфилду. Мартин Брингс как раз завтракал яичницей и читал газету. Раффи предупредила, что дедушка глуховат. Это облегчало дело. Ребекки хватило несколько секунд, чтобы присесть прямо за его креслом. Последовал широкий взмах руки, топор блеснул в воздухе и молнией опустился, – газета окрасилась кровью. И одного мощного удара в темя хватило, чтобы разрубить садовнику голову. «Черная Бекки» встала и посмотрела на жертву, – добивать нужды не было. Брингс был мертв. «Какая я сильная девочка! Так тебе!», – торжествующе произнесла мисс Гилланд вслух и бросила окровавленный топор на пол хижины.

Как надежды Дэвида Уорнера оказались побеждены реальностью

...И быстро побежала к фургону. Сразу после того, как Марта открыла дверь кухни, и она проникла внутрь, Дэвид должен был вернуться в кабину машины. Идиот-напарник не на шутку тревожил ее в ходе всей операции. В любой момент он мог сдурить. Ему  могло бы надоесть ждать, он бы выскочил из фургона и, чего доброго, отправился бы в дом Биллингтонов, – то ли ей помогать, то ли удовлетворять свое дурацкое же любопытство. Это могло бы сломать всю игру, если не сорвать все вообще. Но обошлось. Дэвид Уорнер на водительском сидении беспокойно выглядывал из окна кабины. Увидев подбежавшую Бекки, он вылез. «Ты что так долго?» – обратился он к партнерше, – «Я думал, ты управишься быстрее. Тебя не было более 20 минут. Ты говорила, что хватит 15-ти. Я очень волновался». «Порядок! Около 15 минут как раз занимает прием – сдача провизии в доме Биллингтонов. На лишние 5-7 минут Айрвен не обратит внимания. Я все рассчитала, не волнуйся», – успокоила она Дэвида, – «Мне потребовалось еще время, чтобы взломать тайник с камушками. Замочек легко не поддавался». «Ты их нашла, все в порядке? Никаких осложнений не было?». Бекки довольно похлопала по мешочку на поясе, где выпирали очертания шкатулки.  Бекки снова запрыгнула в фургончик, а Дэвид закрыл за ней дверцы и сел за руль. Надо было опять проехать через Барта Айрвена, а он должен был открыть им ворота. Гангстер волновался, не возникло бы здесь неожиданного препятствия в самый последний момент.  Вдруг охранник заподозрил что-то неладное или кто-то из дома успел ему просигналить. Он просто мог заблокировать ворота. Бекки говорила ему, что на этот случай у нее есть какой-то план «Б», но что это за план «Б»? Через стену он перелезть не сможет. Ломать ворота как-то? Можно ли это будет сделать машиной? Хватит ли у нее для этого мощности? Или есть какой-то лаз в стене, о котором Бек рассказал информатор? Но все обошлось. Айрвен тут же открыл ворота, и фургон понесся далее на большой скорости по шоссе, оставив позади себя особняк с 10-ю трупами и неразрешимую загадку массового убийства в доме Биллингтонов.

Ребекка, пока тряслась в фургоне (в условленном месте он остановится, и тогда она сядет рядом с Дэвидом), с удовлетворением думала о том, что угрохать в одном месте и за такой короткий период времени почти без помех такое количество людей из всех профи-убийц мира, наверное, может только она одна. Но, может быть, и есть где-нибудь такие исключительные экземпляры. Но из американских киллеров таких нет (профессиональных бойцов спецназа на службе у правительства она в данном случае в расчет не берет). На ее стороне стремительность движений, организованность всех действий, умение убивать разными способами, точность стрельбы, такие качества, как ум и интеллект (по убеждению Бекки, главные качества хорошей убийцы), бесстрашие, абсолютная безжалостность и жестокость.

Киллерша чувствовала приятную усталость, – добравшись до дома, она примет душ, приятно понежится в постельке, может быть, немного поплавает в бассейне.

Но вначале надо будет покончить с Дэвидом. Черт бы его вообще побрал, этого Дэвида! Она вынула из мешочка мясной тесак, заимствованный на кухне Марты Гурвель, посмотрела на лезвие, любовно его погладила. «Ступай, отточенная сталь, по назначению», – процитировала она Шекспира, немного перефразировав классика, и спрятала оружие снова в мешочек. Дэвида она убьет с особенным удовольствием. Но дело было не только в личном. Уорнер – это тот конец, которой в данной ситуации необходимо «зачистить», опасный лишний свидетель, уничтожение которого само собой предполагалось при разработке плана всей операции. Но если бы не было еще и личного момента, она бы просто прострелила ему его безмозглую башку, без фокусов.

Наконец, отдалившись на некое расстояние от поместья, фургон остановился, – дальнейшую часть пути Ребекка поедет вместе с водителем. До того места, где преступники должны будут поменять машины. Покидая фургон, Бекки протерла приготовленной тряпкой следы от сапог (полиция не должна была знать наверняка, что в фургоне кто-то был, только предполагать), приземлилась на сидение рядом с Дэйвом и чмокнула его в щечку.

– Только в щечку? – спросил Дэвид.

–  Подожди, когда доберемся до дома, дорогой, – ложно пообещала Ребекка любовнику, – в нашем распоряжении будет целая ночь.

Она сняла шапочку и распустила по плечам свои шикарные длинные волосы. Заулыбалась и засверкала глазами. Бекки сознавала, что они общаются с Уорнером в последний раз. Пусть хоть напоследок полюбуется на нее во всей ее красоте. Былое раздражение Уорнером вдруг исчезло, и ей даже стало его отчасти жаль. Преступница упивалась своим коварством.

– Буду с нетерпением ждать, – промямлил Дэвид.

 Он действительно тосковал по близости с Бекки. Но жесткая красавица поставила условие: только после того, как будет закончено все дело, они снова будут вместе. Дейв смирился: он уважал эту решительную и властную женщину, хотя не все ее методы были лично для него приемлемы.

– Ну, так-то лучше, – обезоруживающе улыбнулась ему Бекки, – будь послушным мальчиком.

– Как все прошло? – спросил Дэвид.

– О, высший класс! – Дама снова ему улыбнулась, обнажив белоснежные зубы.

– Жмурики, кроме той поварихи, были?

– К сожалению, да.

– Расскажи.

– Ну, кратко так, – Ребекка поправила волосы. – Биллингтоны в полном составе, вместе с детьми, как я тебя уже предупредила, уехали на море, и их комнаты были пустыми. Информатор не солгал. В доме, кроме той кухарки, оставались всего два охранника и горничная. Горничная меня случайно застукала в спальне Элеоноры, когда я вытаскивала камушки из тайника, и мне пришлось ее убрать. Ох, какая она оказалась красотка, и смотрела на меня с такой мольбой! Как жалко было ее спускать, но через «не хочу» нажала курок. Я не хотела лишних жертв, но здесь выбора не было. Иначе она описала бы мою внешность полиции. Свидания с электрическим стулом в наши планы не входят, ведь так? Выстрел в голову, – ничего болезненного. Охранников я тоже застрелила после этого в их специальном помещении и тоже в головы. Они могли поднять тревогу в доме раньше времени, обнаружив труп горничной.

– Постой, ты говорила, что в этом поместье есть еще и садовник. Брингс, кажется?

– Да. Но я его не трогала. Смысла не было. Он все равно в доме в эти часы никогда не бывает. И если кого-то найдет, то очень нескоро. 

Дэвид поморщился и с тревогой подумал: «А не слишком ли много «жмуров» образовалось вокруг этого дела?» Сначала девушка в домике, которую Бекки убила просто безобразным способом,  потом тот бедняга-парень в лесочке, застреленный как собака, а теперь к ним еще добавилось целых четверо, среди которых снова ни в чем неповинная девушка да еще красавица! И вот она валяется в одной из комнат особняка, как кукла, с дурацкой дырой в башке. А кухарка! Виновата только в том, что стряпню Биллингтонам готовит. А если этот бизнес-хрен как-то привязан к ней как... к доброй тетушке? Еще одна, которая оказалась не в том месте и не в то время.  Всего выходило шесть трупов, из них для копов пять явных. Это очень много. Хорошо хоть, что все Биллингтоны в отъезде и целы. Все равно получалось как-то слишком брутально. Полиция просто взбесится. Миллионер не простит такого отстрела своих слуг. Верные слуги у таких шишек – это почти что члены семьи. Это не просто «принеси», «подай», «пошел вон». Их нельзя так вот... топить как каких-то котят. Черт, как страшно. Этот Биллингтон и награды за их головы может назначить. И так взнуздает легавых, что они землю носом станут рыть, чтобы докопаться до них. Ведь его тоже будут искать, а его описание даст охранник у ворот, также имеется запись видеокамеры, где также лица его не видно, но фигура-то там есть в полный рост. Теперь вся надежда на камушки. И на расторопность Бекки, которая, как говорит, имеет надежный канал, чтобы их быстро реализовать. По ее словам, через пару дней уже будут деньги. Только очень большие бабки дают надежду успешно скрыться. Сообщник Ребекки был убежден, что дело было в обычном ограблении, то есть в завладении шкатулкой с драгоценностями хозяйки дома, и ничего не знал о киллерском заказе. Участвовать в последнем, тем более в убийстве двух детей-подростков,  а в их числе «наследного принца» Биллингтонов, он никогда бы не согласился. Киллерша здорово его провела.

Бекки заметила, что лоб Уорнера покрылся испариной. «Хм, а мой отважный мачо здорово трусит…» – подумала она.

– Шкатулка у тебя, Бек? Все в порядке? – голос Дэвида выдавал волнение. Он вдруг забыл, что спрашивал ее об этом до выезда из поместья.

– Вот потрогай! – Дама достала из мешочка на поясе продолговатый предмет.

Дейв посмотрел на шкатулку, украшенную красивой и затейливой резьбой, слегка потрогал ее. (Ребекка не выпускала ее из рук). Его сердце учащенно забилось. Это было совершенно особое ощущение. Так вот оно, то вожделенное богатство, ради которого все начиналось, и ради чего он согласился участвовать в истории с трупами в компании этой соблазнительной и опасной женщины, при первом свидании признавшейся ему, что она наемная убийца (!!!), но, в случае успеха всего предприятия, хочет завязать с этой опасной профессией. Теперь он чувствовал себя победителем и героем настоящего приключенческого романа. На обещанную ему половину содержимого этого, – конечно, за вычетом суммы, предназначенной стукачу, –  он может классно жить до конца своих дней. Может быть, и с Бек, если она этого пожелает. У него непременно будет собственная яхта и целый дворец! Да, именно настоящий дворец на собственном скалистом острове со своими слугами и шикарными интерьерами! Специальный слуга, приносящий кофе в постель. И обязательно собственный самолет!   

– А можно взглянуть на камушки?

– Увы, нет! – Ребекка скривила губы как капризная девочка, – Шкатулка заперта, а ломик я потеряла в особняке. Просто растерялась от волнения, что при мне такие богатства, такие сокровища, что я не могла и мечтать никогда, вот и выронила где-то. Такая я растяпа! Придется нам подождать, пока доберемся до дома. Тогда ее вскроем, посмотрим камушки и посчитаем всю стоимость. Как я тебе говорила, там должно быть миллиона на три долларов, а, может быть, больше. А сейчас надо следить за дорогой. Представь себе, засмотримся на богатство, во что-нибудь врежемся и все прахом.

Бекки быстро сунула шкатулку обратно в мешочек.

Бедняга Дэвид не знал еще кое-что. Никаких драгоценностей Элеоноры Биллингтон, никаких бриллиантов в шкатулке больше не было, она была пустой. Дорогие побрякушки не покидали дома Биллингтонов. Ребекка совсем не напрасно врывалась в комнату Рафаэллы. Пересыпав все драгоценности Элли в заранее приготовленный пакет, киллерша спрятала его в особом тайнике, созданном в рамке одной из незаконченных картин Раффи, – именно там, где богатая наследница указала его положить. Полиция никогда и не догадалась бы искать в этом месте. Да копам даже не пришло в головы, что похищенные цацки остались в том же особняке. Не за камушки Элли взялась Черная Бекки устроить эту массовую бойню, а за очень солидную сумму наличными, часть из которой авансом она получила, а часть, – при том в пять раз бОльшую, – готовилась еще получить. Возиться с продажей камней – значит, оставлять следы, которые могут привести к ней. Это совсем не ее метод. Среди скупщиков краденого – куча полицейских стукачей. Что касается драгоценностей Элеоноры, то они были застрахованы, – значит, выгоду Раффи получит и дополнительно. Бекки полагала, что Рафаэлла, как умная девочка, найдет способ реализовать постепенно камушки мачехи каким-то известным ей безопасным образом. А, может, и не станет этого делать, удовлетворившись страховкой. Но это уже не ее проблема. Пустая шкатулка в мешочке нужна была только для того, чтобы еще немного подурачить беднягу Дэвида на оставшемся пути к месту его заслуженной казни. Его уже лишили желанного имущества, а скоро она лишит его и жизни.

Дэвид продолжал беспокоиться.

– А что... этот стукач... ну, который слил тебе информацию про цацки, он нас не выдаст? А что, если копы его вычислят и хорошенько прижмут? И наш план подставить ту девчонку не сработает? Ты, кстати, так и не сказала, кто он.

– Не «нас», а меня, Дэйв. Про твое участие в деле никто не знает, будь спокоен. А что касается этого стукача, то все надежно, – никто на него не выйдет, и он не проболтается. Скажу тебе только, что это некто из близкого круга этой семейки. Но поделиться выручкой с ним придется.

– А когда мы свяжемся с этим... покупателем камней?

– О, какой ты нетерпеливый! Да сегодня же вечером свяжемся. Он только и ждет моего звонка.

– Ты же у нас «Asinus asinorum in saecula saeculorum» («Осел из ослов во веки веков» – лат.) – пояснила Ребекка.

– Что ты сказала?

– Это латынь. Значит «крайне удачный малый, поймавший свою птицу счастья».

– А-а-а. 

– Бек, я хочу тебя еще спросить кое о чем… – начал Дэвид.

– Давай!

– О чем ты говорила с тем парнем из магазина, – ну, перед тем, как его…

– А, ты об этом, – Бекки рассмеялась. (Отказать приговоренному к смерти в удовлетворении его любопытства она не могла), – Забавный попался мальчишка. Ну, я объявила, что ему конец, а он стал жалобно так канючить, умолял сохранить ему жизнь, заныл, чуть не заплакал. Скулил как побитая собака. Испугался очень, бедняга. В штаны, может быть, наложил. Я ему: «давай! будь мужчиной! соберись! не хныч! прими смерть с достоинством!» А он: «нет, нет, не убивай меня, ну, пожалуууйста!» (Изображая этот «диалог», Бекки меняла голоса). Представь себе, я великодушно предложила ему еще полминуты, чтобы помолиться, а он не стал.  Тогда я приказала ему стать на колени и… паф! шлепнула!   

Бекки снова засмеялась. История того предательского убийства (парню она обещала сохранить жизнь) казалась ей почему-то веселой.

 Даже у много чего повидавшего в жизни бандита Уорнера похолодело внутри от цинизма напарницы, и ему по-настоящему стало страшно рядом с ней. У него перед глазами внезапно возникла удавленная Ребеккой девушка в домике – Бриджит Лимминг. Та самая, от трупа которой он помог избавиться. Как-то само собой всплыло в памяти ее страшное распухшее красное лицо с глазами на выкате и высунутом языком. Было жутко. «Нет уж, жить с Бекки дальше, – это дудки!» –  подумал он, – «Поделим выручку от камней, может быть, пару раз еще переспим, а потом разбежимся».

– И что, тебе его не было жалко?

– Нет, – киллерша равнодушно пожала плечами, – А с чего бы мне его жалеть? Жалость – добродетель других профессий.

 Возникла минутная пауза.

– Да расслабься ты! – Ребекка весело ткнула Дэвида кулаком в плечо, –Все умирают. Я только выбираю для этого время и место. Ничего неизвестно. Может быть, ему там теперь лучше, чем нам здесь.

Дэвид промолчал. «А если нет?» – пришла к нему в голову мысль.

«Скоро ты к нему присоединишься» – подумала, между тем, убийца, – «Составишь компанию». 

Она незаметно вынула мясной тесак из мешочка и переложила его в широкий карман своей куртки.

– Я тебе расскажу одну историю из моей богатой киллерской практики, – продолжила черноволосая бестия, чтобы занять чем-то время до приезда в условленное место, – Я убила очень многих людей, самых разных и по-разному. Убивала и за деньги, убивала и свидетелей, которые могли бы меня опознать, а иногда и просто ради развлечения. Дело не только в деньгах,  мне ведь нравится убивать. А есть весьма любопытные случаи... Как-то мне заказали кончить одного очччень жирного коротышку, кинувшего своих партнеров по игре в казино на очччень серьезную сумму. Забавный был такой коротышка, на известного актера Денни Де Вито похож. Ну, видел в кино такого? Смешной такой, всё в комедиях. Вот ты у нас мальчик не худой, а он был еще в где-то два раза тебя толще. Представь это себе. После того кидалова он думал скрыться, сменил имя, переехал, но бывшие дружки его все равно отыскали и обратились ко мне. Ну, понятно уже, для чего…  (Бекки улыбнулась). Собственно, для меня мало оставалось там работы. Они его мне уже положили связанного и с кляпом во рту на заднее сидение машины. Я должна была отвезти толстяка в лес, в глухое место, и, как говорится, исполнить приговор. Приехали, – я развязала жирного коротышку, кляп вынула. Вылезай, дружок, давай прогуляемся, – говорю. Разлегся ты тут. Руки сзади защелкнула ему наручниками на всякий случай. И мы пошли по просеке в чащу. Он впереди, а я сзади. Как будто я конвоир. Идти пришлось вообще прилично. Мне надо было отвести толстячка на некоторое расстояние от дороги в лес и там уже шлепнуть, чтобы его не скоро нашли.  Он понял, что его ждет, и стал канючить: «Ой, только, пожалуйста, не сделайте мне больно», «Только сделайте это мгновенно, чтобы без боли». «Только эта просьба, умоляю Вас…» Раз пятнадцать это, наверное, повторил. И голосок у него такой был плаксивый, противный. Как у девчонки. Не знаю, может, педик он был. Да, скорее всего. Жирный плаксивый педик. Когда мы остановились уже в подходящем для казни месте, я ему сказала: «Слушай, ты меня своим нытьем достал. Я и так собиралась тебе стрелять в голову, и все для тебя тогда кончилось бы мгновенно. Так вот знай: без боли не будет». И всадила ему пулю прямо в жирное брюхо! (Ребекка при этих словах игриво ткнула в живот Дэвида пальцем). Бедняга охнул и свалился под дерево. А я, насвистывая, в прекрасном настроении, пошла обратно к машине.

– И ты не сделала ему контрольный выстрел? Так и оставила? – спросил Дэвид.

– Нет, не сделала из принципа. Представь себе, у меня тоже есть принципы. Хотела, чтобы помучился, сильно помучился. Пуля в живот – это страшная боль. То, что надо. Ему с пулей в брюхе без медпомощи оставалось около часа, где-то так. Его все равно никто бы там не нашел за это время. Мне кажется это справедливым. За нытье. 

– Вот так. Не надо раздражать своего палача, – закончила Ребекка этой нравоучительной сентенцией свой страшный рассказ.

Она посмотрела на дорогу. Оставалось уже немного до поворота. Скоро она с ним рассчитается.

Дэвид, слушая эти жуткие откровения напарницы, пришел уже к твердому убеждению, что с Бекки, после дележа добычи, они точно расстанутся. Даже если эта стерва станет сама домогаться продолжения отношений, скажет твердо ей «извини». Может быть, она маньячка. А, может, и специально придумывает такие истории, чтобы выглядеть в его глазах крутой. Это не его дело. Возьмет свою долю, и разбегутся. И он постарается побыстрее забыть о ней.

– А теперь поверни здесь, – указала киллерша. 

Они свернули на глухую проселочную дорогу, – там их должен был ждать автомобиль с левыми номерами. Фургон надо было бросить.

– Когда мы остановимся, Дэвид, – Бекки посмотрела сообщнику прямо в глаза, –  пока не выходи из машины. У меня есть для тебя маленький сюрприз.

– Как прикажете, капитан, – отозвался тот, что был за рулем.

Они остановились в условленном месте.

Ребекка полезла сверху прямо на Дэвида, сильно придавив его тяжестью своего мощного тела к сидению. Их губы слились в долгом страстном поцелуе. Дэвид почувствовал, как в нем снова вскипает желание, и он ничего не может с собой поделать. Все тревожные мысли, все сомнения, терзавшие его только что, разом ушли.

Правой рукой женщина незаметно вынула мясной тесак и держала его за спиной.

«Это и есть твой сюрприз?» – прошептал Дэвид, наконец, прервав поцелуй.

«Нет, не только», – промурлыкала Бек. – «Любимый, закрой глаза».

Дэвид повиновался. Все дальнейшее произошло в считанные секунды. Вдруг партнерша резко отстранилась, продолжая сидеть на Дэвиде, и, схватив левой рукой сзади его голову за волосы, потянула ее назад, обнажив бычью шею. Правая же рука с зверской силой вогнала в шею Дэвида здоровый мясной тесак из кухни Биллингтонов, перерубая жизненно важные артерии. Последнее, что чувствовал Уорнер, – это сокрушительная, невероятная, страшная волна боли, ударившая его в шею и накрывшая его целиком. Кровь густыми потоками хлынула в разные стороны, заливая все вокруг – Дэвида, одежду самой Ребекки, приборную доску, стекла и соседнее сидение. Хотя в этом не было необходимости, Бекки, войдя в раж и издавая победные крики, повторила операцию тем же тесаком дважды, новыми зверскими ударами почти отрубив жертве голову.  Затем, тяжело дыша, киллерша слезла с Уорнера и переместилась на соседнее сидение. Ее куртка, кофта, джинсы – всё было в крови. Это ничего. В той запасной машине был пакет со сменной одеждой. Это же всё придется потом выбросить в воду или сжечь.

Ребекка испытывала радостное возбуждение. Данное себе обещание зарезать Дэвида Уорнера как свинью она выполнила. Он относился к числу наивных простаков, а такие были для нее легкой добычей.   

Еще оставалась кое-что сделать, чтобы запутать следствие.

Отдышавшись, убийца надела перчатки (перелезая в кабину из фургона, она их сняла), сунула окровавленный тесак пока обратно в мешочек, протерла все места, которых касалась в фургоне и в кабине водителя. В последней копы могли еще найти ее ДНК, но связать его с ней невозможно. Бек вынула из-за пояса свою 15-зарядную 9-милиметровую Берету с глушителем, так много послужившую ей в этот день, приложила к ее рукоятке клешню мертвого Уорнера и засунула пистолет в сумочку под приборным щитком фургона. Там же лежала его пара перчаток. Пусть полиция думает (или какое-то время думает), что Уорнер и совершил все или большинство убийств в том доме, а потом его прикончил неизвестный сообщник. О его прошлом армейского стрелка Ребекка знала.  Затем залезла в карман брюк покойника и вытащила из него ключи от дома Уорнера. Надо было там сегодня же побывать до приезда копов, посмотреть, не оставил ли покойный какие-либо следы, указывающие на нее, в его компьютере тоже проверить или просто его изъять, а также уничтожить любые свои следы пребывания в его доме. Ключи от машины Дэвида были не нужны, но, на всякий случай, взяла и их. Она также вытащила из куртки Дэвида и его мобильник (избавится от него по дороге), забрала и бумажник.

Осталась одна неприятная работа – надо было на короткое время поменяться с мертвецом обувью. Ребекка, морщась, сняла ботинки Дэвида, надела их на себя, а на него напялила свои кирзовые сапоги, оставив еще их несколько следов на водительском месте и протерев свои следы рядом. То обстоятельство, что их размер обуви с Уорнером совпадал, было важной частью ее плана. Ну вот теперь, пожалуй, всё. Бек снова посмотрела на залитый кровью труп любовника. Таким, по ее плану, за рулем фургона его должна найти полиция. По отпечаткам пальцев на Берете копы должны определить, что это мелкий гангстер и бывший армейский стрелок Дэвид Уорнер. А кирзовые сапоги укажут на то, что он был в доме Биллингтонов, потом позаботился о садовнике, а еще раньше уложил того мальчишку в лесу. Следы в этих местах остались явные, да они и оставлялись ею умышленно. Да еще «оброненная» расческа в особняке красиво так сыграет. Хорошая подстава. Вот вам и убийца, ищите предателя-сообщника! «Прощай, Дэвид!», – сказала она трупу, – «Хреново выглядишь. Извини, что так вышло. И спасибо тебе за помощь. Без тебя не справилась бы».

Забрызганная кровью сообщника, киллерша вылезла из кабины. То, что произошло, казалось ей по-своему справедливым. В конце концов, этот шкаф сам виноват. Не надо было связываться с такими плохими девочками (как она). Такой глупый и алчный. Его даже убийства по ходу «дела» не остановили. Пусть он и знал не обо всех. На его глазах хладнокровно расстреляли 20-летнего парня, почти ребенка, а он стоял и тупо ждал, как будто происходит что-то обыденное. Поделом дураку! Примитивное животное. Ведь, поди, в жизни и не читал ничего, кроме комиксов, порножурналов и дорожных путеводителей. И любовник он был паршивый. Хотя кое-что от союза с ней он выгадал. Похоронят его теперь на государственной счет. Даме от этой мысли стало весело. Она заулыбалась. Запасная машина была на месте. Там же была и вода в бутылках и сменная одежда. Убийца умылась и быстро переоделась.  Куртку и кофту сменила хипповая футболка с изображением «Роллинг Стоунз», джинсы – удобные спортивные штаны, ботинки Дэвида – кроссовки.

Испачканные шмотки и ботинки она запихнула в заранее приготовленный мешок, туда же полетела и пустая шкатулка из-под драгоценностей Элеоноры, которой она еще совсем недавно так безжалостно дурачила своего напарника, и окровавленное орудие  убийства – мясной тесак из кухни Биллингтонов. К общему собранию выбрасываемого присоединился разбитый мобильник Дэвида и его бумажник, в котором ничего ценного не нашлось. Только несколько кредиток, которыми уже не воспользуешься. Бекки взяла с проезжей дороги увесистый камень, вложила его в содержимое и завязала мешок веревкой. Доехав до отмеченного на карте пруда, она остановилась, вышла; широко размахнувшись, далеко закинула эту ношу и снова села за руль. Так улики пошли ко дну. Нож, который так и не пошел в дело, она оставила при себе.

Умная девочка Бекки успела к дому Уорнера, как и рассчитала, на много часов раньше полиции и внимательно все там обыскала. Она не нашла никаких компрометирующих записей. Не таков был этот тип, чтобы оставить что-то указывающее на нее, но подстраховаться, проверить все не мешало. Протерла все места, где в этой вонючей дыре могли остаться ее отпечатки пальцев (в период ее нескольких прошлых посещений, когда ей приходилось спать с этой свиньей), все прочистила, что возможно. В ноутбуке Уорнера копаться уже времени не было, и она просто забрала его с собой, затем в пути разбила и выбросила в мусорный бак. Туда же полетели ключи от дома Дэвида и его машины. Машину же, на которой приехала, преступница бросила за пару кварталов от хижины. Отпечатков в ней и на ней тоже не было. А вернулась к себе на заранее спрятанном вблизи дома Уорнера мотоцикле.

Вечером киллерша века, расслабляясь и отдыхая с бутылкой превосходного дорогого вина и с подругой-сигарой после большой и тяжелой «работы», надев пару из своей коллекции туфель, удовлетворенно смотрела вечерние новости, переключая разные каналы. 12 (!) найденных трупов, небывалое по кровавости и жестокости преступление за последние пятнадцать лет в этом округе (с тех пор, как там орудовал какой-то серийный убийца-душитель), полиция сбита с толку, предполагаемая сообщница убийц служанка Бриджит Лимминг исчезла и объявлена в розыск, основная версия происшедшего – ограбление. Но полицейские явно говорят не все, и версию заказа следствие разрабатывает. Камеры много и разными планами показывали заплаканную и чудом выжившую наследницу многомиллионного состояния Рафаэллу Биллингтон.  В конце концов, смотреть на плачущую Раффи Ребекке стало скучно. Актриса из нее получилась бы хорошая, да... Впрочем, выхода у нее нет – без актерства теперь никуда. Ребекка вынула и, хищно прищурившись,  рассмотрела свою находку в комнате шофера Биллингтонов Эджина Вайфилда. То, что она держала в руках, показалось киллерше интересным. Помахала этим в воздухе и бросила на столик. Нехилый трофей! Завтра она этим займется. Много времени это не потребует.

Дама перебирала в памяти недавние события, чтобы удостовериться, не допустила ли она какой-то тяжелой ошибки, которая может на нее вывести. Стоп! Старый пердун из соседнего с Дэвидом дома как-то видел их издали с террасы идущими по тропинке. Она его там заметила и вполне вероятно, что он заметил и их. Может, стоит его навестить? Но не слишком ли много уже ее трудов вокруг этого дела? Бекки подумала о том, что сосед Уорнера не сможет стать каким-то ценным свидетелем для полиции. Все, что он мог видеть с того места, – какую-то фигуру высокой девушки под ручку с Дэвидом, пусть очень высокой, но более ничего конкретного. Наверное, он слышал их голоса, но разобрать ничего бы не смог. Копы вряд ли на этом остановят внимание, зная о пристрастии Уорнера к проституткам. Так что, пусть сосед этот живет.       

Бекки широко зевнула, встав с дивана и вытянув свои сильные накаченные руки в разные стороны. Все-таки жить хорошо, думала дама, а вот как там тем, кого она сегодня укокошила, – неизвестно. Из того, что она сегодня натворила, убийство Дэвида доставляло самую большую радость. Она понимала, что следствие будет долгим и тщательным, проверяться будут разные версии и успокаиваться рано. Не напортачила бы что-то Раффи. От ее поведения в ближайшие дни и месяцы будет зависеть многое. Девушка она умная и хладнокровная, но ошибки совершают все. Хотелось бы месяц отдыха, никого пока не мочить, не заниматься слежкой, провести время за книгами, видео, плавая в бассейне, иногда развлекаясь в постели со случайными любовницами и любовниками. А потом можно и опять на охоту. Вероятно, ей придется еще убить того мальчика, который организовал «внезапный» отъезд Раффи накануне того рокового дня к друзьям на море. Но это зависит уже от решения заказчицы. Если поступит такой сигнал, сделать это надо будет элегантно и тихо. Нет, – значит, парень будет жить. Хотя, на ее циничный взгляд, оставление в живых такого свидетеля будет со стороны Раффи большой ошибкой. Что касается основной части ее гонорара, то Рафаэлла должна ее передать не ранее, чем через два месяца (когда шум уменьшится и девушка вступит в права наследства). Так было между ними условлено с самого начала их «контракта». Киллерша не сомневалась, что Раффи ее не обманет, так как тогда объектом ее охоты станет она сама, и девушка это прекрасно знает. Придется, правда, подождать, но ждать она умеет.

Безжалостная наемная убийца Ребекка Гилланд выключила телевизор и, слегка пошатываясь на своих любимых высоких каблуках, отправилась спать.   

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ

 ЭПИЛОГ. КОНЦЫ С КОНЦАМИ

Блеск редкостных камней в разрезе этих глаз...
И в странном, неживом и баснословном мире,
Где сфинкс и серафим сливаются в эфире,
Где излучают свет сталь, золото, алмаз,
Горит сквозь тьму времен ненужною звездою
Бесплодной женщины величье ледяное.

Ш. Бодлер. «Цветы зла».
«В струении одежд мерцающих ее...»
Перевод А. Эфрон.

НЕД УОРРЕН

Спустя месяц после трагедии в доме Биллингтонов газеты сообщили о нелепой гибели в результате несчастного случая Неда Уоррена, 23-летнего красивого плейбоя без определенных занятий, по слухам, одного из многочисленных любовников ветреной красавицы и богатой наследницы Рафаэллы Биллингтон.  Нед был в числе молодых людей, участвовавших в той морской прогулке, на которую приехала Раффи и тем самым, по официальной версии, спасла себе жизнь от ворвавшихся на утро следующего дня в фамильный особняк убийц-грабителей. Будучи допрошенным полицией, Нед подтвердил, что решение пригласить Раффи возникло у участников вечеринки спонтанно, и он не помнит, кто его первый высказал. Может быть, и он, этого не помнит. Хозяин яхты, бывший тренер Раффи по теннису и ее бывший возлюбленный Марк Хеген позвонил ей. Мисс Биллингтон, к общей радости всех, согласилась и вечером того же дня приехала. Она веселая девчонка, оживляет любое общество, поэтому ее так любили в их общих компаниях. Да, она любит секс и неразборчива в связях с мужчинами, но это свойство ее бурного темперамента. Нед сказал на допросе, что, по его убеждению, человек Рафаэлла хороший, открытый, добрый и честный, и не может быть причастной не то, чтобы к каким-то убийствам, но и вообще к криминальным делам.

Через месяц после известных событий Неда нашли утонувшим на том же морском побережье, где он любил в то время кататься на своей яхте и где у него был собственный домик. У полиции не возникло сомнений, что молодой человек погиб в результате несчастного случая. По версии следствия, Нед, и без того часто пивший, гуляя по палубе яхты, стоявшей недалеко от берега, в состоянии алкогольного опьянения потерял равновесие и свалился за борт. Полиция нашла на борту яхты несколько опорожненных бутылок виски и никаких следов пребывания посторонних лиц. В теле же Неда нашли алкоголь, никаких следов физического насилия не было. Версию самоубийства также исключили по причине отсутствия каких-либо к нему известных поводов. Нед был вообще большим любителем и прожигателем жизни. Суицид был совершенно не в его характере. Никаких личных трагедий или драм, способных толкнуть его на такой шаг, обнаружено не было. Дело было закрыто. Суд признал гибель Неда несчастным случаем. А заплаканная Рафаэлла появилась на похоронах так нелепо погибшего друга, что не преминули заметить таблоиды.   

Но на самом деле никакого несчастного случая не было, не было и самоубийства. Нед Уоррен был убит. Ребекка получила все-таки от Рафаэллы ожидаемый заказ на уничтожение этого юноши, ее друга юности и бывшего любовника. «Мне тяжело на это решиться, но это необходимо сделать», – заканчивалось это сообщение Раффи, как будто она писала не наемной убийце, а делилась сокровенным со старой приятельницей. Для дамы-терминатора это было прогнозируемым заданием, но внутри себя она немного злилась на девушку, что та прервала-таки ее отдых. Да и не хотела, честно говоря, она больше никого по этому делу убивать, но, раз условились заранее, то, очевидно, придется. Заказ надо было выполнить таким образом, чтобы смерть парня выглядела несчастным случаем, не вызывающим подозрения у полиции. В этом Бекки была настоящий специалист. Киллерша сразу начала готовить операцию. Рафаэлла сообщила ей все подробности о привычках жизни своего друга. И однажды вечером, придя на взморье, чтобы, как обычно,  поплавать на яхте, он встретил у причала незнакомую высокую черноволосую девушку. Она сидела на каменном заборчике у самого моря, в хипповых мини и кожаной куртке, болтая длинными ногами, и приветливо ему улыбалась.  Заинтригованный, Нед обратился к незнакомке: «Что вы здесь делаете, прекрасное создание?» Он уже и в доме немного выпил. «Жду Вас, мой милый рыцарь», – ответила ему неизвестная дама, широко улыбнувшись.  Ребекка уже хорошо рассмотрела клиента и поняла, что убить такого ей будет также просто, как прихлопнуть комара. Но надо все сделать аккуратно.  Высокая девушка представилась Неду подругой его хорошей знакомой Рафаэллы еще со времен их совместной учебы в университете (Нед заметил, тем не менее, что девушка выглядит постарше возраста Раффи, – вероятно, она училась на старшем курсе), она наслышана о его яхте от их же общей знакомой и хочет попросить его об одолжении показать ему ее. Нед сам чувствовал себя растаявшим. Встретить вдруг такую словно свалившуюся с неба красотку, вот это удача! Какая умница Раффи, что послала ее ему, ах, какая она молодец! «Бесконечно буду рад сейчас видеть Вас у себя, мисс…». «Мисс Гилланд, Ребекка Гилланд», –  белоснежно улыбнулась ему девушка, – «Но Вы можете называть меня просто «Бекки».

Они поднялись на борт яхты. Нед завел мотор, и они отъехали от берега на определенное расстояние, там заглушили мотор и остановились. В каюте парень с незнакомкой немного выпили виски, разговорились, закурили. Эта неизвестная ему подруга Раффи оказалась общительной, веселой, смешливой и приветливой особой. В ней не было ни малейшего налета вульгарности, и все казалось естественным. Это выгодно отличало гостью от многих девушек его круга, с которыми он привык общаться.

Он себя чувствовал с ней легко и приятно, как со старой школьной приятельницей, не было напряжения, которое, бывает, возникает в общении с незнакомыми людьми. Низкий голос с приятной сексуальной хрипотцой располагал к себе и пьянил не хуже виски.

В глазах девушки светился ум. Ребекка рассказывала ему обычные в таких случаях байки о своей работе и бывшей учебе, которыми запудривала мозги уже ранее многим клиентам перед тем, как их уничтожить. Но обычно она охотно говорила таким жертвам свое настоящее имя, если в ходе встречи тет-а-тет должно следовать исполнение заказа. Рассказать все равно уже будет некому. Так было и на этот раз. И получилось даже забавно, – как «Бонд. Джеймс Бонд» на манер известной серии фильмов. Она, правда, иногда чувствовала себя «Бондом в юбке», но только со службой на стороне сил зла.  Хотя так ли уж киношный Бонд на стороне сил добра, если вдуматься? Да, он патриот, противостоит всегда каким-то злодеям, но в выборе средств тоже не стесняется. «Лицензия на убийство». Так, кстати, и назывался один из фильмов «бондианы». Нед выглядел настоящим джентльменом и галантным кавалером. Кроме того, оказался веселый, умный, образованный парень, с которым она легко нашла общий язык. Он понравился киллерше. В другое время она с удовольствием закрутила бы с ним роман. Но, увы, теперь было не до этого. Дело есть дело. «Давай посмотрим на море», – предложила она ему, и молодые люди, взявшись за руки, вышли на палубу.  Там они немного постояли и покурили. Все произошло в считанные секунды. Улучив выгодной момент, когда Нед посмотрел в сторону, Ребекка обрушила на его голову припрятанный ею ранее под курткой мешочек с песком. Удар не такой сильный, чтобы убить, но достаточный, чтобы выключить сознание, и, что самое главное, не оставляющий следов. Парень пошатнулся. Ребекка, не давая ему упасть на палубу, обхватила его и перебросила через перила яхты. Затем немного постояла, куря и наблюдая воду, в которой скрылся ее кавалер.  Нет, все было чисто. Прошло минут пять. Нед не всплывал. Он был мертв.  Бекки кинула окурок в море, рассыпала песок из мешочка над водой,  немного, теперь уже в одиночестве, погуляла по палубе, полюбовалась взморьем, еще покурила и удалилась в кабину яхты. Там повалялась минут 15 на софе и допила бутылочку виски. Она была довольна. Прекрасная работа. Тщательно исполненное идеальное убийство в ее фирменном стиле. Конечно, жалко такого классного парня, но все претензии должны быть к его подружке. Если бы не жестокая сучка Раффи, он бы долго еще катался на яхте, радовался бы морю, бабам и солнышку. Хорошего мальчика уничтожили две плохие девочки. Такое бывает. Обратно киллерше пришлось добираться вплавь. Несколько десятков метров не были для нее таким уж тяжким расстоянием.   

ВСТРЕЧА. РЕБЕККА ГИЛЛАНД СОЕДИНЯЕТ ВСЕ КОНЦЫ

Через месяц безжалостная наемная убийца Ребекка Гилланд и богатая наследница Рафаэлла Биллингтон тайно встретились в одной загородной беседке. Инициатива встречи принадлежала Рафаэлле, которая неожиданно выразила желание передать основную часть гонорара за уничтожение собственной семьи и еще нескольких персон киллерше лично. До этого обе преступницы никогда не встречались. Давно задумав убийство своей семьи, Раффи вышла на Бек по частной закрытой сети интернета, по которой киллершу и находили заказчики. Принцессе Биллингтонов был нужен безжалостный киллер, берущийся за грязные дела, не останавливающийся за деньги ни перед чем, даже перед убийством детей-подростков. После ряда зашифрованных блужданий по электронным  цепочкам такая жестокая особа, к вящей радости наследницы, была найдена. Удивительно, но она оказалась женщиной. Рафаэлле пришлось раскрыть ей свое инкогнито. Это всегда было для Бекки непременным условием выполнения таких заказов, чтобы заказчик не мог впоследствии, скрывшись за анонимностью, киллершу «кинуть».  Опасение заказчика за собственную жизнь гарантировало оплату. Соглашение было достигнуто, – при условии, что Раффи снабдит исполнительницу максимально точной и полной информацией обо всех ее клиентах. Так она и сделала, присылая Бекки подробные сведения о разных сторонах и деталях личностей и жизней обитателей поместья Биллингтонов по ее требованиям. В результате этой информации родились их согласованные идеи об имитации ограбления (в связи с кражей драгоценностей Элеоноры), о проникновении убийцы в поместье способом «Троянского коня» и об убийстве-исчезновении горничной Бриджит Лимминг для прикрытия настоящего информатора убийцы, то есть самой Рафаэллы.   

Аванс в 500 000 долларов, составленный из личных тайных сбережений Раффи, откладываемых ею из того содержания, что выдавали непутевой крошке родители в течение последних пяти лет, был передан Ребекке мелкими купюрами в чемоданчике через камеру хранения на вокзале. Еще основную часть гонорара в два с половиной миллиона долларов она оставалась должна убийце, – до полного вступления ею в права наследства. Рафаэлла не зря изучала финансовое дело в университете. Ею специально была придумана схема, согласно которой исчезновение этих денег, а также ряда других крупных сумм дальше, будет отследить невозможно.

«Киллеры не убивают в кредит» – говорил незадачливый заказчик убийства собственной жены Тони Уэндис в детективной пьесе Фредерика Нотта «Телефонный звонок», ставшей знаменитой благодаря хичкоковскому фильму. («В случае убийства набирайте «М» (1954 г.). – Прим. авт.). Почти нет, но ее богатый опыт киллерши говорил, что исключения из этого правила возможны. И случай с Биллингтонами был как раз из таких.         

Ребекка потому согласилась на эту встречу (обычно она редко допускала очные контакты с заказчиками), что Раффи написала ей, что, кроме передачи денег, у нее есть для нее деловой разговор. «Может быть, курочка хочет и дальше нести золотые яички», – подумала красотка Бекки, согласившись на встречу, – «Что ж, тогда я не против. Посмотрим, что она скажет. Мне, кстати, тоже есть, что ей сказать. Сама напросилась». На всякий случай киллерша, готовясь к встрече, приняла меры предосторожности. Она надела бронежилет, а также захватила с собой пистолет с глушителем и длинный острый кинжал. При попытке причинить ей вред крошка Раффи познакомится с одной из этих игрушек.

– Ребекка, рада тебя видеть и, наконец, лично познакомиться с тобой, – приветствовала Рафаэлла  уже ожидавшую ее развалившуюся в кресле высокую крупную женщину в кожаном и в черных очках (внушительный прикид настоящей крутой дамы-мафиози) и протянула ей свою холеную руку. Ребекка пожала ее и так крепко, что девушка едва не вскрикнула от боли. В другой руке Раффи держала чемодан.  В беседке еще был круглый столик и несколько кресел. Шикарные черные длинные вьющиеся волосы Ребекки были свободно рассыпаны по ее спине и плечам.

– Привет, наследница! – ответил девушке низкий голос с приятной сексуальной хрипотцой, – чемодан положи на этот столик и открой. А сама садись в это кресло прямо напротив меня, чтобы я тебя видела.

– Здесь два миллиона шестьсот тысяч долларов разными купюрами, основная часть твоего гонорара, как мы с тобой и договорились, и бонус за парня, – подтвердила Раффи, щелкнув каблуками, и раскрыла на столе чемодан.

Затем послушно села в указанное дамой место. 

Рафаэлла не без волнения и страха пришла на встречу с этой опасной женщиной, и, наверное, самой опасной женщиной в мире. Никто не знает, что у нее на уме, какие у нее расчеты. Может быть, она и ее убьет? Но Раффи любила риск. 

Сейчас, находясь прямо напротив Ребекки, она действительно боялась. Девушка представляла из себя прекрасную мишень. Никто не знал, где она. Охрану она отпустила далеко от места этой встречи, как это потребовала ее визави. Теперь жизнь ее висела на волоске. Стоит этой железной красавице только пошевельнуть пальцами, ее не станет. Захочет – ее вообще никогда не найдут. Рафаэлла, готовясь идти на встречу, не надела бронежилет. Она понимала, что против киллерши уровня мисс Гилланд это бесполезно.

Еще идя на эту встречу, она, чтобы справиться со страхом и волнением, перебирала в памяти недавний разговор с секретарем покойного папаши Энтони Гарстоном. Бедняга, бравший после трагедии отпуск на пару месяцев, почему-то решил, что теперь, став главой компании, она его точно уволит, и как лицо из прошлого, и в виду вскрывшегося на следствии его скандального романа с Элеонорой. Тони чуть не плакал, но буквально просиял от счастья, когда Раффи объявила, что увольнять такого отличаемого отцом, первоклассного делового помощника не намерена и будет только рада, если он продолжит исполнять должность секретаря уже при ней, так как не сомневается в его обычной ревности к делу и отличных способностях. А что касается его интимной связи с покойной мачехой, то он может твердо считать, что она уже об этом забыла.  Такие люди, как он, для нее ценны сами по себе, а старые грехи ей неинтересны, у самой их много. Нет, не зря она отвергла в свое время предложение Бекки его укокать. Еще, наверное, год яйцеголовый Тони может ей пригодиться. Может быть, она ему даже увеличит жалование. А там будет видно. Если какие-то секреты будет лучше похоронить вместе с ним, заплатит той же киллерше, чтобы его прикончить. Тони, наверное, думал, что ее «великодушие» связано с тем, что он дал в ее пользу показания на следствии... А не остались ли у него, вместе с тем, какие-то подозрения на ее счет? Об этом потом, потом... Теперь все эти ее минувшие усилия и смелые планы могут в одночасье рассыпаться прах, и такие договоренности, как с Гарстоном, в частности, окажутся ничем. Вполне возможно, что сегодня последний день ее жизни. Но Раффи была ИГРОК.         

Ровные ряды белоснежных купюр немного успокоили Бекки. Она взяла наугад одну из пачек и проверила, – куклы не было. Затем, прищурившись, посмотрела купюры на свет – денежки настоящие. Кинула пачку обратно, захлопнула чемодан и поместила его рядом с сидением. «Зер гут!» – громко сказала она, сняла черные очки и вперила в Раффи взгляд своих смеющихся больших черных глаз.

Взгляд этот как бы говорил: «Ну что, боишься?»

Убийца пристально смотрела на наследницу, как будто изучая ее. Вблизи она оказалась такой же сногсшибательной красавицей, какой и выглядела в видеосюжетах по ТВ, а также на фотках в интернете и газетах. У Раффи была весьма своеобразная романтическая красота. Бекки ценила такую. Нежное личико с выразительными большими голубыми глазами, окаймленное густыми вьющимися золотистыми волосами, имело сходство с ликами ангелов эпохи Возрождения. Имя Рафаэлла как раз било в данном случае в точку. Но только одна Ребекка Гилланд наверняка знала, что под этим прекрасным фасадом скрываются лютые истребительные демоны. Впрочем, она понимала, что и сама была такой же.

Белоснежная кожа, идеальные пропорции фигуры, большая грудь, длинные ноги, рост под 180 см (поменьше, чем у Бекки, с ее 185-ю без каблуков, но тоже высокий)  – у Раффи было явное сходство с супермоделью. «К чему такой милашке заниматься бизнесом?» – подумала Бек. – «Сколько бы она могла загребать на подиуме или в мире кино в Голливуде? Впрочем, она теперь у нас не только богатая наследница, но и выгодная невеста. Сколько ж слетится к ней женихов… Как мухи на мед». «А вот интересно, легла бы такая в койку вместе со мной?», но Бекки тут же отогнала от себя эту глупую шаловливую мысль.   

– Я хочу, в первую очередь, поблагодарить тебя, что ты меня избавила от моих надоедливых предков, от моих придурошных братика и сестренки и открыла мне дорогу к свободе и настоящим большим деньгам, – бойко заговорила Рафаэлла, стремясь прервать возникшую неловкую паузу, – я очень волновалась, получится ли у нас задуманное. Спасибо тебе и за то, что так элегантно устранила этого придурка Неда.

– Нед не был придурком, а был хорошим парнем, – мягко улыбнувшись, поддержала Бекки разговор. – Не надо так о нем. Перед тем, как я его...  мы с ним очень мило пообщались. Мне жалко было его спускать. Поверь мне, я разбираюсь в людях.          

– Ну, пусть так, но меня он совершенно достал. Он вбил себе в голову, что я собираюсь с ним строить дальнейшую жизнь. И потом, – он становился опасным свидетелем, сама понимаешь. Он единственный, кроме нас с тобой, знал, что мой отъезд к друзьям на море организовала я сама. 

– Нет, ты приняла в этой ситуации единственно правильное решение, –Ребекка поддержала девушку,  – концы всегда надо зачищать. Все успехи моего киллерского бизнеса основаны на том, что я твердо придерживаюсь этого правила.

– Да, и еще... Перед тем, как задушить твою подружку Бриджит, я ей шепнула, что она умрет и что я передаю от тебя привет. Мне показалось правильным, чтобы она перед смертью узнала, что это ты решила ее уничтожить. А затем я накинула ей на шею удавку и... исполнила приговор.

– Иногда надо жертвовать пешками, чтобы выиграть всю партию, –флегматично на это ответила Раффи.

Киллерша заметила: – А ты, оказывается, щедрая девочка. Два миллиона награды – за мою голову. Это неплохо.

Рафаэлла только улыбнулась.

Назначить два миллиона долларов награды за поимку нанятого ею же киллера, – это был с ее стороны ловкий ход, отводящий от нее подозрения, как от заказчицы.

– А еще ты смелая. Я ведь могла бы прямо сейчас тебя убрать. Как лишнего свидетеля. Деньги-то при мне. Охрану ты отпустила. Хоп – и тебя нет.

Рафаэлла развела руки в стороны, как бы подтверждая свою беззащитность.   

Бекки решила не ходить вокруг да около и высказать сразу всё, что ей стало известно. 

– Прежде, чем тебя выслушать, Раффи, я хочу тебе сама кое о чем рассказать, – после этой жесткой, как бы отчеканенной фразы голос Ребекки вдруг стал вкрадчивым, мурлыкающим как у кошки, –  Мотивом заказа  твоих близких ведь были не только деньги, не только все это богатство, хотя и оно для тебя очень важно. Мотивом была также месть. Ты не только жадная, ты еще мстительная маленькая сучка... Ведь ты ненавидела их всех, правда? Ненавидела отца, несмотря на всю эту видимость вашей дружбы и то, что он многому тебя, по всей видимости, научил, ненавидела мачеху,  которая, кажется, поняла твою моральную безнадежность, хотя и она, дама весьма проницательная, не осознала, как далеко ты зашла, ты также ненавидела их отпрысков – своих младших брата и сестренку по отцу – потому хотя бы, что они их детки, и еще потому, что они стояли на пути к вожделенным тобою власти и богатству, особенно мальчик – главный наследник, ты ненавидела даже их слуг, – вообще всё, что близко связано с твоей семейкой…   

 – Я не понимаю, о чем ты…

– Сейчас поймешь. Я думаю, что все началось тогда, ДВАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД, КОГДА ТВОЙ ОТЕЦ И ЭЛЕОНОРА УБИЛИ ТВОЮ МАТЬ ЛОРУ БИЛЛИНГТОН…

Воцарилось неловкое молчание.

Бекки, довольная произведенным эффектом, после паузы продолжала.

– Ведь никакого несчастного случая на дороге не было. Лори действительно застала твоего отца в постели с другой женщиной, твоей будущей мачехой Элли, с которой он уже несколько лет как встречался. Конечно, она устроила ему сцену. Но ни истеричкой, ни сумасшедшей, какой они ее потом изобразили, твоя мать не была. Она была, напротив, очень уравновешенной трезвой женщиной и первым делом в этом разговоре жестко потребовала у твоего отца развод. Это было как раз то, чего Джеймс смертельно боялся. По условиям брачного контракта от него в этом случае уходили большие средства. А его бизнес оказывался под угрозой гибели. Он не мог этого допустить. Это же понимала его любовница и фактически вторая тайная жена Элеонора. Посовещавшись, они в тот же день решили убить ее, прежде чем Лори успеет что-либо сообщить своим адвокатам.  Все было исполнено как по нотам. Тебя срочно отправили к родственникам. В заговор было вовлечено еще двое человек. Теперь они тоже мертвы. Джеймс и Элли схватили твою мать, они ее какое-то время держали связанной в подвале, а потом, обдумав детали и подкупив нужных людей, инсценировали  случайный наезд на нее на дороге, положив ее там в бессознательном состоянии – с помощью таблеток, которые они подмешали ей в питье. А знаешь, кто был за рулем задавившего Лори автомобиля? Не догадываешься? – Ребекка хихикнула, – ты не поверишь, это был наш старина Эджин Вайфилд, погибший в той самой бойне шофер, тот самый «дядя Эджи», который на закорках тебя маленькую в детстве носил! Какое совпадение, а?!  – Бекки театрально широко развела руки.      

– Я здесь не за тем, чтобы выслушивать сказки… – Рафаэлла внезапно вскочила с места, голос ее как будто не слушался, был чужим. Произнеся эти слова, она поняла, насколько глупо они прозвучали.

– Сядь! – жестко приказала ей Бекки, подтвердив слово повелительным жестом, – Это не сказки, а самая что ни на есть правда. У меня ведь и доказательство имеется. Имей терпение выслушать меня до конца.

Рафаэлла послушно опустилась на место. Киллерша продолжала рассказ.

– Для меня с самого начала было непонятным, почему ты настаивала на уничтожении всех слуг в поместье. Ну, горничную и охранников – это можно еще объяснить. Они действительно могли раньше поднять тревогу, чем требовалось. Но садовник Брингс и водитель Вайфилд находились тогда в стороне от событий… Брингс вообще не появлялся в эти часы в доме, ничего подозрительного услышать он не мог. Не забудем и о его глухоте.  Вайфилд прилипал к телевизору в своей комнате в гараже. До того, как Биллингтон должен был туда спуститься, еще оставалось достаточно времени. Джеймс вообще имел привычку опаздывать. Потом до меня дошло, что дело не только в соображениях безопасности операции, но в каком-то особом твоем расчете. Вернемся к той ночи, когда погибла Лори. Вайфилд был многим обязан Джеймсу. Он вытащил его из жалкой дыры, где тот прозябал на мелких случайных заработках.  Джеймс дал старому товарищу приличное место водителя в создаваемой им фирме, вскоре сделал его своим личным водителем. За солидные прибавки к жалованию наш добрый старина Эджин участвовал в некоторых тайных махинациях Биллингтона, секретных и опасных перевозках ряда запрещенных грузов.  Он был смелый, отчаянный малый и по-собачьи преданный своему патрону человек. Эта его вторая работа на твоего отца была и до убийства твоей матери и продолжалась еще много лет после этого.  Что ни говори, но шофером он был высокой квалификации…

–  Только на это годился, лысая мразь, – процедила сквозь зубы Рафаэлла. Выражение ее лица вдруг стало злобным и некрасивым.

– Но как показала та история, не только на это, – улыбнулась Ребекка – он переехал находившуюся без сознания беззащитную женщину на угнанной машине со сбитыми номерами, когда твой папаша буквально бросил ее под колеса. И готов был переехать ее снова, пока Джеймс не удостоверился, что Лори мертва. Потом перегнал машину очень далеко и утопил в море. Ведь полиция так и не нашла наехавшего. Официальная версия была такой: обезумевшая Лори после семейной ссоры и попытки зарезать твоего отца выбежала из дома, оказалась одна на шоссе, а сбивший ее водитель испугался и скрылся с места аварии. У Элеоноры тоже была важная роль в этом деле.  Ей не пришлось замарать свои белоснежные ручки. Она была за рулем той машины, на которой она и Джеймс привезли твою мать к месту «казни» и помогала ему вытащить ее из машины. В дальнейшем стояла поодаль, так сказать, на стороже, – если появилось какое-то еще движение на той дороге в то самое время, когда Лори надо было уничтожить, она бы подала условный сигнал. Все должно было пройти гладко и без свидетелей.

Но и это не всё.  Убийцам надо было создать картину ложного безумия Лори – легенду для полиции.  Для этого Элеонора уже после убийства глубоко порезала руку своему любовнику длинным острым ножом, – об отпечатках Лори на рукоятке заблаговременно уже позаботились. Она же, вслед за Джеймсом, дала копам ложные показания о последней безумной истерике Лори (якобы она и раньше его изводила), об угрозах его убить, нападении и ножевом ранении, о ее побеге из дома.  Для убедительности этого рассказа преступной паре потребовались еще два лжесвидетеля. Первым стал уже знакомый нам сообщник и он же непосредственный исполнитель убийства, личный шофер Джеймса Биллингтона Эджин Вайфилд. Его показания были очень ценны для следствия, – он уже несколько лет прожил рядом с супругами, мог многое видеть и знать. Он дополнил картину рядом подробностей, какой Лори была плохой женой и как она изводила несчастного Джеймса своими периодическими безумными истериками. Одна из них и стала роковой, последней. 

А вот со вторым лжесвидетелем получилось весьма интересно. Он не имел тогда отношения к делам семьи Биллингтонов. Вайфилд был почти что член семьи, полицейские могли подумать о сговоре. Нужен был кто-то посторонний, ставший случайным свидетелем той злополучной ссоры, которая якобы закончилась ранением Биллингтона и бегством Лори из дома. Блестящая идея, ничего не скажешь. Джеймс тогда элементарно купил одного местного фермера, которому очень нужны были средства для расширения его хозяйства.  Это был уже почтенный отец семейства, прихожанин местной церкви и даже член приходского совета, человек авторитетный в своей округе. Его слову не могли не поверить. Джек Баллоу –  так его тогда звали.  Якобы он приехал тогда в условленное время к твоему отцу договориться о каких-то поставках, ждал его во дворе в беседке и услышал в доме страшный шум, крики. Когда он вбежал в переднюю, то, по его словам, увидел разъяренную женщину с окровавленным ножом и безумными глазами. Сзади ее за руки держала Элеонора. Рука Джеймса от предплечья заливалась кровью. Лори явно пыталась закончить дело. Он двинулся к ней, чтобы помочь остановить ее, но та каким-то образом вырвалась из удерживающих ее рук Элли, оттолкнула его и выбежала на улицу. Вот так эти байки поставлялись полиции. Баллоу также подтвердил алиби твоего отца и Элеоноры на то время, когда Лори погибла на дороге. Якобы он несколько часов неразлучно потом находился с ним, утешая его. Элли тоже была все время рядом. Рана оказалась неопасной, Элеонора ее перевязала, а врача они тогда же не вызвали якобы потому, что не хотели выдавать Лори, объясняя, как это произошло. И только, когда пришло известие о ее трагической гибели, раскрыли всю правду полиции. Так что, роль этого фермера была важной в общей картине.

Джек Баллоу скоро потом разорился, спустив на бегах даже те деньги, которые дал ему твой отец. Он продал остатки своего хозяйства и переехал в другой штат. Но каково было удивление Джеймса Биллингтона, когда десять лет назад Баллоу снова появился на пороге его дома. Прошедшие годы сильно его потрепали.  Семьи больше не было: жена умерла, а взрослые дети его выгнали и не желали иметь с ним дела. И, кроме того, полиция объявила на бедняжку Джека настоящую охоту. Он попался на крупной краже. Жить было негде, Баллоу пристрастился к выпивке. Его мольба о помощи была уважена Джеймсом. Конечно, здесь играла память об общем участии в том давнем деле. Не думаю, что Баллоу грубо его шантажировал. Но намекал, что факт его лжесвидетельства может всплыть. Вот и Биллингтон посчитал разумным держать отныне Джека поближе к себе. Так он устроил его садовником в свое загородное поместье, дав ему пристанище и возможность скрыться от полиции и весьма близкой тюрьмы. С моей точки зрения, он поступил неразумно. Проще было его просто убрать. Биллингтон позаботился и о том, чтобы Баллоу сменил имя и фамилию, организовал ему фиктивные документы, сочинил вымышленную биографию. ТАК ОН СТАЛ МАРТИНОМ БРИНГСОМ. Еще одна жертва в нашем списке, Рафаэлла. Итак, все участники того злодейства, убийцы и лжесвидетели, оказались собраны в одном месте…

– Скажи, ты узнала обо всей этой истории тем же образом, что и я? – вставила вдруг реплику Раффи.

 – В основном да. Но не только, – подтвердила киллерша. – Правда могла так никогда и не всплыть наружу. Но очевидно, что с годами шофер Эджин Вайфилд, твой «дядя Эджи», становился сентиментальным, сказывались муки совести, видимо. Ведь он не был профессиональным убийцей.  И вот он решил доверить все, что знает, бумаге и записал во всех подробностях, ничего не скрывая, рассказ о том убийстве твоей матери. Тот, что я тебе сейчас только что пересказала. Мотивы этого его поступка остаются неизвестными. То ли он хотел когда-нибудь переслать рукопись полиции и таким образом сдать своих хозяев, то ли хотел покинуть место службы Биллингтонов и, отдав рукопись нотариусу, таким образом застраховать свою жизнь. Кто знает? Так или иначе, он до последнего хранил свои признания у себя. Скажи, ты узнала обо всем именно так – найдя у него эту рукопись? А когда это было?

 – Да, ты права. Это произошло пять лет назад, когда я гостила здесь у родителей. Как-то Вайфилд надолго увез отца по делам фирмы. Элеоноры тоже дома не было. Я слонялась по поместью, не зная, чем заняться. И по какому-то капризу захотела осмотреть помещение водителя в гараже, хотя никогда раньше туда не заглядывала. Что странно – своих признаний он почти не прятал, как будто хотел, чтобы их кто-нибудь когда-нибудь нашел.  Они лежали в жестяной коробке в незапертом верхнем ящике стола. «О, да наш старина Эджи, оказывается, писатель! Какая неожиданная для него роль!» – примерно так я тогда подумала, найдя эти исписанные мелким почерком листки. И забрала их почитать к себе в комнату. Тут мне и открылась вся правда о том, что учинила тогда эта шайка с моей матерью. Я знала, кто такие Биллингтоны, но все равно это вызвало потрясение… Ведь мать была, наверное, единственный человек, к которому я имела искреннюю привязанность, хотя знала ее только в далеком детстве, и воспоминания о ней почти уже стерлись... И стало понятно, почему в то время я оказалась в гостях у тетушки. Джеймс позаботился о том, чтобы меня тогда не было дома.

–  Ну, и что же ты делала дальше?

– Тогда ничего. Я переписала для себя всю исповедь Вайфилда. Времени у меня было достаточно. Потом положила листочки на прежнее место, протерев их платком на случай отпечатков, также и коробку.  И дальше все эти годы делала вид, что мне ничего неизвестно. Массовое убийство своей семейки и этих двух подручных я задумала еще тогда и стала копить деньги для киллера. Главным мотивом для меня оставались, тем не менее, власть и деньги Биллингтонов. Этот мерзкий мальчишка преграждал мне путь… Я хотела получить все, без остатка, не делиться ни с кем, – тем более, с этой дебилкой Авророй. Ненависть и месть за убийство матери только дополнительно мобилизовывали меня для достижения этих целей.

 – Но почему ты не забрала эти бумажки из комнаты Эджина накануне своего отъезда на море? А если бы их обнаружила потом полиция? Это был, пожалуй, единственный промах с твоей стороны. Ведь копы могли сложить два и два.

–  Тебе покажется это странным, но я просто забыла это сделать. Мы с тобой обдумывали много вариантов и деталей, но это выпало. Когда я уже подъезжала к яхте, вспомнила и хлопнула себя по лбу. Но было поздно. Перед самым своим отъездом на море, кстати, я заходила в подсобку к ублюдку. Он вдруг так расчувствовался, плакал как девчонка, говорил, что устал и ему нужен отдых... «Ну, будет тебе скоро отдых», – так про себя говорила я. Утешала его, ломала комедию... А ведь могла за чем-то его отослать и там порыться. Потом подумала, что мои опасения на этот счет преувеличены. Было маловероятным, что Вайфилд хранил эту рукопись в одном месте все эти годы. Он, наверное, уже ее давно перепрятал или уничтожил, –  посчитала я.

– Даже если бы копы их нашли, – успокоила Раффи Ребекка, – ты могла бы утверждать, что никогда ничего не знала об этой истории и бумажек этих не видела. Они вовсе не были уликой против тебя, но стали бы лишним основанием для подозрений. А чем их меньше, тем лучше, – согласись.  А то, что тогда за собой протерла отпечатки пальцев, – молодец.   

– Значит, убив Вайфилда, ты тоже нашла эту коробку и забрала ее с собой…

– Не коробку, Раффи, бумажки. – Ребекка рассмеялась, – На самом деле он их перепрятал. Может быть, давно. Притом в той же комнате. Сделал это, видимо, по рецепту рассказа Эдгара По «Похищенное письмо», то есть держал их на видном месте, где никто не станет искать. Просто наверху его шкафа лежало несколько тонких пыльных папок. Они как-то не вписывались во всю обстановку. Их я бегло осмотрела. Оставалось прикончить Брингса-Баллоу, но немного времени было... Вроде ничего особенного, – какие-то отчеты, ведомости… И вдруг листки, исписанные мелким почерком. Как будто какой-то рассказ. Их я и забрала. Прочитала весь этот «роман» уже на другой день дома за чашкой кофе, когда все было сделано, и все следы убраны. Кстати, ты говорила, что сняла копию. Советую тебе ее уничтожить. 

 – Давно уже уничтожила.

– Тогда получай оригинал! – Бекки эффектным жестом передала Раффи листки Вайфилда. – Мне они ни к чему. А тебе советую также от них избавиться.

– Спасибо, Ребекка, – сказала Раффи. Она тут же стала рвать рукопись Вайфилда в мелкие клочки, и ветер уносил их вместе с листвой.

– Ты сказала только что, что узнала обо всем не только из записок Эджина, но и еще из какого-то источника, – напомнила наследница. 

И снова послышался низкий голос Ребекки, с приятной сексуальной хрипотцой. 

– Я должна тебе сказать, что, готовясь к операции у тебя в поместье,  все прочитала о той давней истории, – что писали газеты, что могла найти в интернете, и мне уже тогда показалось, что то дело нечисто. Просто интуиция. У меня ведь большой опыт в разных грязных делах. Я подозревала, что смерть Лори не является несчастным случаем. Слишком уж выгодно для Джеймса и Элеоноры вдруг все сложилось. Особенно для первого. Да и то, что Вайфилд давал в полиции, как свидетель, тогда показания, подпитывало мои подозрения… Если Лори в самом деле убили, то он лгал и замешан в этом убийстве. А, значит, скорее всего, он и был за рулем сбившей ее машины. Идем дальше. Другой свидетель по этому делу некто Джек Баллоу – исчез.  Я наводила о Баллоу справки. По своим каналам узнала только то, что он в розыске и где-то скрывается от полиции. Я подумала – может быть, он возродился потом как садовник Биллингтонов Брингс? По возрасту подходит. Почему его взяли к ним – непонятно. Биография у него какая-то странная, эмигрант из Германии… – вероятно, выдуманная. И еще – жил затворником, никуда и никогда не отлучался из поместья. Как будто боялся, что его кто-то узнает и найдет. Появился ровно 10 лет назад, – как раз тогда, когда скрылся Баллоу. Готовясь к операции, совершая разведочные прогулки, я не раз забиралась на стену вашего поместья. Ты прислала мне план, но надо было также осмотреть все самой. И решила заодно попутную задачу. Подождала, когда славный дедушка Мартин появится в своем любимом саду и сфотографировала его. Хорошие такие получились снимочки, в разных ракурсах. Потом с помощью специальной компьютерной программы сравнила эти фоточки с фотографиями Баллоу 20-летней давности. Некоторые газеты их тогда напечатали среди фоток других свидетелей по делу той дорожной аварии. Именно тогда, когда «честный фермер» дал показания, совершенно обелившие Джеймса и Элеонору. Конечно, годы над ним потрудились, и внешность была изменена, борода седая появилась. Но компьютерный анализ показал, что там и там – один и тот же человек. Короче, я поняла, что Брингс и есть Баллоу. А вместе с этим в общих  чертах стало понятно и все остальное, что произошло 20 лет назад. Признания Вайфилда только подтвердили мои догадки и дополнили их подробностями. Вообще думаю иногда, что если бы не избрала киллерство, стала бы неплохим частным детективом, неким Шерлоком в юбке. Предполагала, что ты каким-то образом знаешь правду.  Внезапно мне достался весь расклад. Но если бы этих записок не оказалось, мне и так было уже все основное известно.

Дама в кожаном спросила: – У тебя здесь можно курить? Я знаю, что ты не куришь, как ты к сигаретному дыму?

– Да кури, пожалуйста.

Ребекка достала сигарету и с наслаждением затянулась.

Напряжение в общении между дамами исчезало.

– Ну, вернемся от этих картин прошедшего к нашей современности, – успокоительно сказала Бек. – Так о чем ты хотела со мной поговорить?

– Да, Ребекка, у меня для тебя есть деловое и, надеюсь, выгодное предложение…

– Я тебя слушаю, кошечка.

– Ты хотела бы продолжить наше сотрудничество с перспективой на несколько лет?

– Какое сотрудничество?

– Понимаешь, я вхожу теперь в управление огромной компанией своего отца, и  мы будем делать большие дела по всему миру. У нас масса конкурентов и недоброжелателей. У моего отца было немало врагов, а у меня будут добавляться к ним со временем еще новые. И вот я хотела бы, чтобы…

– …Чтобы ты и твоя компания имели своего тайного киллера, – закончила за нее Ребекка, выпустив новый клубок дыма. – Специалиста по мокрым делам.

–   Да. – Раффи по-детски улыбнулась и пожала плечами. – Я вовсе не говорю о том, что наших недругов надо мочить всех подряд. Но о тех, которые будут особо зарываться, вероятно, периодически надо будет заботиться. О некоторых, наверное, так, чтобы не привлекать внимание полиции к нам, – то есть делать это под видом несчастных случаев, самоубийств, вооруженных ограблений и т.д.

– Ты знаешь, что моя квалификация это позволяет, – вставила реплику Бекки. Разговор ей определенно начинал нравиться.

– Да, я именно это и имела в виду, – продолжила Рафаэлла таким будничным тоном, будто речь шла не об убийствах, а о торговле швейными платками, – устранять надо будет не только конкурентов, но, возможно, также их родственников, каких-то свидетелей, предателей в нашей сфере, может быть, даже полицейских. Дело в том, что у меня уже есть кое-какая связь с криминалом, и, возможно, мы будем использовать капиталы нашей компании для отмывания грязных денег. Естественно, твои услуги будут оплачиваться по большему тарифу, чем тебе обычно платят за заказы. Устранять людей придется не только в Штатах, но и в разных странах мира, – конечно, все такие международные командировки будут оплачиваться за наш счет помимо твоих гонораров. Ну, что скажешь?

– Звучит привлекательно, но у меня есть кое-какие поправки, – сказала Ребекка, обдумав сказанное, – видишь ли, я кошка, которая гуляет сама по себе. Я очень независимая дама и не являюсь слугой ни чьих господ. Это не отказ от твоего предложения, а именно его корректировка. То есть я буду получать от вас заказы.  Но мое дело – согласиться принять какой-то конкретный заказ или нет. У меня могут быть в это время другие планы, я могу желать отдыха, могут быть другие киллерские заказы из других источников, за которые я взялась, а, значит, должна выполнить, или мне что-то не понравится в самом заказе. Я многим отказываю. То есть я могу быть вашей наемницей в течении нескольких лет, но именно вольной наемницей, а не сотрудницей, сохраняя свою независимость и самостоятельность.

Доводы Бекки звучали вполне резонно, и Раффи вновь убедилась в том, что имеет дело с очень умной женщиной. А Рафаэллу еще покойный, убитый ею же папа научил, что безжалостность и ум – это именно те качества, сочетание которых и приносит настоящий успех и реально большие деньги. Как-то, когда ей было всего десять лет, отец повел Раффи в зоопарк и показал ей большой вольер с крокодилами. «Вот, полюбуйся, девочка, на этих прекрасных и древних животных, я их очень люблю», – объяснил ей Джеймс Биллингтон, –  «Два раза в неделю работники зоопарка кормят их здесь живой рыбой. Запомни, что и у нас с тобой в этом жестоком мире нет иного выбора, – либо стать этими хищными крокодилами, либо стать всего лишь обычной рыбешкой, которая идет им на корм». Устроив все эти убийства, она и применила наставления отца на практике.

А Бекки подумала между тем, что «Троянским конем» во всей этой истории можно назвать не только способ, которым было совершено преступление. Троянским конем была сама Рафаэлла. Те злые духи, те силы бездны, которые жили в ней, однажды вышли и уничтожили всех обитателей того злополучного места, испепелили их своим убийственным огнем. Она не верила в мистику, но так художественно это можно представить. И если когда-нибудь писать об этой захватывающей истории книгу, то название «Троянский конь» будет самым для нее адекватным. Да, именно так и только так...   

–  Да, Ребекка, разумеется, я согласна. Ты будешь иметь полное право отказа от каких-то заказов. Ты можешь вообще разорвать с нами сотрудничество, когда этого пожелаешь. Для нас главное –  всегда иметь возможность обратиться к твоим услугам.

Бекки удовлетворенно кивнула головой.

–  Я рада, что мы поняли друг друга, – сказала она.

Дамы скрепили соглашение рукопожатием.

И отправились в разные стороны, вполне довольные и заключенным между ними соглашением и сами собой, и друг другом.

КОНЕЦ
О романе «Троянский конь». Авторское послесловие. 
http://proza.ru/2020/10/21/203


Рецензии