Скульптуры и скульпторы

Кажется, пришло новое время. Пришла другая властвующая элита, крутые. Тогда, в  девяносто первом, ворвались они и в мастерскую скульптора Анатолия. Быстро – быстро вбежали, как к себе домой, по крутым, звенящим металлическим ступенькам.

Вместо приветствия, не понятно зачем,  на стол молча поклали гранату и пистолет. Сначала они обратились к Петру, беседующему с Анатолием, ошибочно приняв его за главного художника.

- Ты кто такой? Ты здесь работаешь? Ты такого сделаешь! – скороговоркой, через нижнюю губу проговорил один из них, в красном галстуке. Потом показал  ему фотографию выдающегося мецената и сахарозаводчика Ивана Герасимовича Харитоненка.

- Вот такого чтобы вылепил! - в приказном порядке проговорил нежданный гость.
- Я такого никогда не вылеплю, - ответил Петр извиняясь. Меланхолический по натуре Петр немного остолбенел от неожиданности.

- Как?!! Ты здесь работаешь и не сделаешь нам? Мы здесь руководим, понял!-  продолжил второй, небритый. Он вдруг начал бегать кругами вокруг столика, поднимая клубы гипсовой пыли и махать руками, как будто, дирижировать.
 
Казалось, дай ему балалайку, он начнет танцевать и петь «Эх яблочко», или «Камаринскую». Не дай Бог! Побьет ведь все гипсовые эскизы!

- Я лепщик, специализируюсь на садово-парковой скульптуре, прикладник, - задыхаясь от испуга проговорил Петр, расстегивая пуговицу на вороте рубахи.
- Что ты нам жестами показываешь?! Издеваешься? Выпивоха! - набросились они на Петра, не правильно истолковав его жест.

- Здесь я  скульптор, - спокойно и гордо сказал, поднимаясь со скамейки, Анатолий. Он, как и Петр был с усами, но повыше ростом.  Голова и черты лица крупные, темные глаза, седеющая на висках черная шевелюра.

Пришедшие, не назвавшись, приказали Анатолию лепить скульптуру Харитоненка. Выходит история повторяется. Странное время - то сбрасывали капиталистов, то восстанавливают им монументальные памятники!

Ведь до революции стоял в городе памятник И. Харитоненко, работы известного скульптора Александра Михайловича  Опекушина и А. Круази. Напомним, что в наше время Опекушина особо почитают, как автора знаменитого памятника А.С. Пушкину в Москве.

Но не удивляйтесь, Это сделано вопреки мнениям Александра Сергеевича, который ранее, в письме 14 мая 1836 года, писал супруге Наталье - « Здесь хотят лепить мой бюст. Но я не хочу. Тут арапское мое безобразие предано будет бессмертию во всей своей мертвой неподвижности; я говорю: У меня дома есть красавица, которую когда-нибудь мы вылепим…».

Но вернемся к истории. Давным – давно благодарные  сумчане написали Николаю Второму письмо с просьбой о разрешении установить Харитоненко памятник в городе.  Царь удовлетворил просьбу сумчан – семье Харитоненка было жаловано дворянское достоинство.

Постамент для памятника Харитоненко был изготовлен на известной фабрике Косс-Дор, из финляндского гранита. Памятник простоял не долго. Революция!

Да, собственно, такова их судьба. Ведь памятник Минину и Пожарскому -переместили, А.С. Пушкину – переместили, Н.В. Гоголю – заменили другим, под стать эпохе, ну а все царские – смели!

- Кончайте беседовать, давай лепи! – не унимались странные заказчики, или руководители, или крутые.

- Хлопцы, присаживайтесь! Но это не так делается, - начал поучительно говорить Анатолий не испугавшись гранаты и пистолета, а может быть успел успокоиться.

Вспомнил, как  детстве, в далеком 1941 году,  ему захотелось «сходить до ветру». А как раз на огороде у них были немецкие окопы. Он юркнул туда. Немецкий солдат, увидев это, гнался за ним и кричал. Забежал в их дом, целился из карабина, угрожал.

- Это не так делается, - снова дружелюбно повторил Анатолий.

- Идите и между собой договаривайтесь. - Надо принести решение горсовета, потом – договор из горисполкома… Оно ведь дорого стоит. И я буду года полтора - два лепить.  Зайдите к нам в контору.  Вам скажут, как меня зовут. Число, год, от кого, стоимость работ, «оплату гарантируем». Зарегистрируйте, чтобы все было серьезно.  Я буду лепить, я согласен. Эскиз надо разработать, портрет. Деньги…

-  Деньги есть, мы заплатим!- в один голос сказали странные заказчики.
- Я это понимаю, - отвечает Анатолий. – Утром заплатите, а вечером заберете!
- Та верно, мы такие!- улыбнулись те,  спрятав гранату и пистолет.

Сработали оперативно! Памятник И.Г. Харитонеку было решено воссоздать  решением сессии горсовета 17 июня 1991. В решении сказано «воссоздать памятник И.Г. Харитоненку, имеющему художественную ценность, автором которого был выдающийся скульптор А.М. Опекушин», с реставрацией постамента вокруг памятника на Красной площади!» 

Молодцы сумчане! Может быть это были потомки тех, кто сто лет назад договаривался с Опекушиным по изготовлению памятника за 100 тысяч!

- Ну ладно, я согласен, - сказал им тогда Опекушин. - А денег даже много! Ну да ладно, я тогда сдачу отдам.
- А каким вы видите памятник?   - поинтересовался Опекушин.
- Та, нам чтобы был, как живой, вот фотографии,  - ответили ему.
- Я  вас понял, хорошо, сделаем!

Как рассказывал Петр, откуда только он это знает, Опекушин действительно выполнив заказ, прислал сдачу, которая якобы первоначально затерялась у дежурного в городском собрании.

Итак, с Анатолием Ивченком заключили договор. Но сначала в горисполкоме начали на него кричать.

- Что ты так долго собираешься лепить!
- Так такая же работа, - парировал Анатолий.
- Поменять скульптора! –  гневно распорядился начальник.
- Так в городе больше нет таких, способных монументалистов! - подсказывают начальнику его заместители.

- Ну, тогда посылайте заказ в Киев! – не унимался начальник.
- Что ж, и то верно!  - Пошлите кого-то, - согласился Анатолий.  Только ведь они цену выставят в десять раз дороже! А я ведь почти даром сделаю и отолью в бронзе.

Тогда начальник затих и согласился. Анатолий Аврамович  договорился, что ему выделят трехкомнатную квартиру, поскольку инфляция в те годы была громадной.
Его старенькая двухкомнатная  квартира с зелеными панелями располагалась в одном доме с мастерской, на втором этаже. Он всю жизнь стоял в очереди на «Запорожца», а когда очередь подошла, то и денег не хватило. Купил мопед «Ява», чтобы ездить за грибами.

Извините, это быстро сказка сказывается. Сначала сделал Анатолий эскиз и утвердил его. Все, как положено. Он долго изучал представленные ему три фотографии первоначального памятника работы Опекушина.

Размышлял и иногда советовался с Петром, хотя делал по-своему. Но подошел к этому творчески. Поставил памятник без поворота на не существующий ныне собор. Повторил Опекушинский вариант памятника в общих чертах, во всех трех измерениях. Но придал ему еще четвертое измерение – духовную наполненность.

Памятник Харитоненку был отлит  в бронзе, кажись на местном «Химпроме». Его установили на старом постаменте, на котором долгое время стоял Ильич, а первоначально, еще с  октября 1899 года – Харитоненко.

Повторное открытие памятника Харитоненку, воссозданного уже Анатолием Ивченком, состоялось 23 июня 1996 года.

На открытии Опекушинских памятников были цари, а на открытии Ивченкового, современного памятника Харитоненку – царствующие, а также   приглашенные горожане. 

Пригласили и Скульптора. Предупредили, что ему тоже надо выступить. В тот день скульптор Анатолий Аврамович Ивченко волновался, как ребенок,  хотя ему тогда было уже за шестьдесят.

- Петя, наливай! Выпьем для смелости, - сказал Анатолий Аврамович в скульптурной мастерской. – Что-то я сегодня излишне волнуюсь в своем наглаженном костюме белой, хорошо выстиранной рубахе и галстуке. Выступать заставили, с трибуны, в микрофоны! Волнуюсь!

Немного успокоившись, начали беседовать. Но тут прибежал посыльный.

- Эй! Быстро идите к памятнику, там уже все собрались. Вас только нет! Быстрее! Что вы сидите! – затараторил он.

На Покровской площади играл оркестр, когда Анатолий Ивченко с Петром прибежали. Мастерская ведь рядом, меньше ста шагов!
 
Памятник Харитоненко, покрытый белым полотном,  возвышался над поставленными рядом трибунами. Легкий теплый ветерок раздувал покрывало. Ивченко поднялся на трибуну, а Петр перешел на другую часть улицы и наблюдал вместе с простыми горожанами.

Когда смолкли звуки музыки, сбросили  покрывало. Толпа, казалось, ахнула и замолчала. Перед их взором, как живой, стоял Иван Герасимович Харитоненко. Правая нога выдвинута немного вперед, что создавало впечатление медленного движения.

Стоял, как и почти сто лет назад, в полный рост, в позе, статичность которой подчеркнута жестом правой руки, заложенной за борт сюртука.

Будто всматривался в лица  горожан.  Незначительным поворотом немного склоненной головы пытался разглядеть наших современников.  С задумчивым выражением лица смотрел на Петра и горожан. Не мог понять, куда девался Покровский собор, на который он смотрел с пьедестала  ранее.  Не поверил бы, что ее разрушили еще в тридцатые годы. Потом и Ленина убрали с его постамента.

Скульптура безмолвно возвышалась  на оригинальном прямоугольном, немного суженном вверх постаменте из красного гранита, с тремя ступенями в центре фасадной стороны.

Руководители города, правда по бумаге, провозглашали речи перед памятником. Потом слово предоставили Анатолию Ивченку.
 
- Теперь уже нам столичные скульпторы не нужны, мы сами можем! – начал он взволнованно. - Видите, как я вылепил, а литейщик Андрюха отлил в бронзе. Я вылепил даже лучше, чем было. Правда власть не помогала, а только мешала! Еще и посылала своих людей подслушивать наши разговоры в мастерской.

Ему не дали договорить, выключили микрофон. Может быть и к лучшему! Потом еще к восстановленному памятнику возлагали венки и ставили корзины с цветами.

Вот так-то! Об Ивченко поговорили, а потом забыли. Зимой его поощрили туристической путевкой  в Чехословакию. Радовался, как мог. Даже постригся модно.  Нагладила ему жена костюм, несколько чистеньких рубах. Собрали чемоданчик. Поехал троллейбусом в аэропорт!

- А я - дурак, даже галстуки нагладил, и не один, ботинки новые купил! – возмущался он, вернувшись в мастерскую через пару часов.
- Приехал в аэропорт. - Подходят  двое.
- Вы Ивченко Анатолий Аврамович, скульптор?
- Да, я. – Вы знаете, наверное, я лепил партизан – ковпаковцев в Путивле, Родину-мать, памятник школьникам-партизанам в Потопихе, замученных нашими полицаями в годы войны, а также Харитоненку!

- Мы все это знаем! Идите за нами.  Вы не допущены на взлетное поле. Вы не едете в Чехословакию. Возвращайтесь домой!
- Так вот же у меня билет и путевка!
- Вы не едете! - Без комментариев!
- Ну, хлопцы!  - Зачем же вы дали путевку торжественно, а теперь забрали! И я не еду! – возмущался Ивченко. Что же они, власть не знала, что меня нельзя выпускать? Те дают, а эти забирают…

Расстроился, обиделся Анатолий Аврамович Ивченко. Главный художник, а так с ним поступили! Крепко обиделся.

Тогда  Петр предложил ему отвлечься от обид, пойти на зимнюю рыбалку на озеро Чеха. Это в черте города. Глубокое озеро. И рыба есть! На рыбалку, так на рыбалку! Теперь он не выездной.

- Сначала выпили одну в мастерской, - рассказывал весело Петр.
-Закусывали рыбой, безголовой такой. Консервой в большой банке. Не очень соленая и не дорогая.  И хлебчик был у нас всегда.
- А вторую бутылочку взяли с собой. – Две на двоих, разве это много? Зима же! У Ивченка, хотя и старенький, но  тулуп. Валенки и шапка, а у меня только фуфайка,- оправдывался Петр.

- Пришли на озеро. Сели за камышами, чтобы не так холодно было. Пробурили лунки.  Размотали удочки.

- Доставай, - тихо проговорил Ивченко. Выпили. А  тут привязался какой-то пьяница, нагловатый. Угостили  и его.
- Давайте деньги, я сбегаю! - говорит он им.
- Быстро вернулся, хотя я уже успел поймать плотвицу, - радостно повествует Петр. Мы тогда не только водку пили, но и вино! Мы ведь годами работали вместе, лепили! Так втроем третью уже быстро выпили.

- Ивченко незнакомцу еще деньги дал. И тот на район через камыши побежал. Принес. А закусывать – сырок и конфеты.
- Теперь больше не посылаем, потому, что он не вернется, уже пьян, - А то, что мы с ним уже давно пьяные, так того не видно,- смеясь вспоминает Петр.
 
- Лед толстый, а день короткий! Давай собирать удочки. Раз-два и уже надвинулись сумерки. Стали идти домой через камыши. Заблудились. Вернулись назад. На выходе из озера, там крутой подъем,  мы много раз падали. Скользко ведь. Ивченко порвал свой тулуп и раздавил стекло в очках. Всю дорогу повторял – не выездной, не выездной! Приключения, одним словом, - смущенно оправдывался Петр.

- Ну, а лет через пять мы с ним простились, - со вздохом продолжил Петр и надолго замолчал, что-то перебирая в своей памяти.

- Провожали его все друзья, семья, а руководителей от городских властей не было.  Его дочка, похожая на «Неизвестную» с картины Крамского, сказала, - вспоминал Петр.

- Теперь ты, папа, стал свободным! Никто тебе ничего не запретит! Душа твоя будет летать и над Чехословакией, и везде. Ничто ее не остановит, везде ты побываешь!


Рецензии
Хороший у Вас рассказ получился! Очень хороший! И ненавязчиво об отношениях властей к людям! Спасибо!!!

Нонна Незлобина   14.12.2020 06:37     Заявить о нарушении
Благодарю, уважаемая Нина!

Приятно читать теплые слова.)

С уважением, Александр

Александр Стадник 2   15.12.2020 17:14   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.