Квинтэссенция одиночества Розы Марковны

Глава 1.

(Хроники карантина. День рождения.).
 

   - Ой! Таки здравствуйте, мои семьдесят! Роза Марковна сосчитала вслед за боем часов четыре раза. В это утро женщина не стала, по обыкновению, ругать бессонницу - день сегодня был не тот. Привычным движением руки она потянулась к прикроватному столику, нащупав, взяла маленькое зеркальце на изящной резной ножке и поднесла к лицу: "- С днем рождения, Роза! Не хочу тебя расстраивать, но ты еще жива и тебе таки семьдесят! - она немного отодвинула от себя зеркало - И, хорошо, что зрение уже так себе, в этом зеркале ты все та же богиня, что и в свои двадцать пять (буква «г», во всех словах, кроме слова «гад», произносилась ею нарочито мягко) ".
   В окно робко пробивались первые лучи солнца, начиная заигрывать с цветами на обоях и подсвечивать стекло увеличенного свадебного фото Розы Марковны и Якова Соломоновича. Приподнявшись слегка в кровати, опираясь на локти, женщина вглядывалась в мягкие черты лица мужа, которого не было с ней уже пять лет. Есть мужчины, которые остаются неизменно-некрасивыми всю жизнь, но есть в них что-то очень естественно-мужественное, глубоко-надежное и, немногого-животное, даже не смотря на коротковатые пухлые пальцы. Впервые увидев его, Роза смачно ругнулась про себя. Но, еще раз приглядевшись к будущему стоматологу поняла: «Надо брать!». Таким был Яков Соломонович.
   - Спасибо за поздравление Яша, но я считаю, что все-таки это свинство. – она продолжала всматриваться в фото. – Бросить женщину в самом расцвете лет и изменять ей с листвой березы и рябины, падающими на твой холодный мрамор. – ее губы задрожали, и она заплакала. «Оригинальность» поздравления состояла в том, что вот уже пять лет, накануне дня своего рождения Роза Марковна видела один и тот же сон: красавец муж, бывший при жизни очень даже приличным дантистом, и во сне не оставлял в покое здоровье ротовой полости своей второй половины. Даже если она забывала о предстоящем празднике, то просыпалась с улыбкой, вспоминая сон, в котором ее Яша пытался чинить ей какой-то зуб, а она истошно ругала его, пытаясь извлекать из занятого бормашиной рта, членораздельные матерные выражения – все это действо ознаменовывало начало нового года жизни Розы.
   День рождения однажды перестает быть днем ожидания чудес, волшебства и подарков. Сын с невесткой и внуком иногда приезжают поздравить Розу Марковну, но чаще это стало происходить совсем не празднично – по телефону. В этот день она пекла пироги с капустой, картофелем и грибами, готовила, так любимый Яковом форшмак, наливала вишневую наливку в хрустальный графин, и если гостей не было, то собирала все в корзинку и отправлялась на кладбище. К половине десятого все было готово и бережно сложено в корзинку. Женщина уже вышла из квартиры, но резко и зло сплюнула, и вернулась обратно, ругаясь про себя: «Опять чертов намордник забыла! Доведет меня этот карантин до греха! Полчаса рисовать неземную красоту и спрятать все. – Розе Марковне, стоя перед зеркалом, никак не удавалось зацепить за ухо одноразовую медицинскую маску. - Ах, какая помада яркая! Все как любил Яшенька. Но, с другой стороны – варварские штрафы…размером с несколько моих пенсий. Чтоб вам пусто было, китайцы проклятые.».
   Лавочки возле парадной одиноко пустовали. Женщина старалась побыстрей покинуть грустный тихий двор с большим количеством оставленных автомобилей. Все кругом, словно зловеще замерло и остановилось, и от этого ей было в свой юбилей еще тягостнее.
    Короткий путь к кладбищу проходил через сквер, вход в который был залеплен бело-красными лентами, потому что карантин, а за ним, гаражный кооператив. Пролезая под ленточными заграждениями, Роза Марковна почувствовала себя Штирлицем, пересекающим несколько границ, а когда дойдя до середины сквера, она увидела полицейский патруль и ей пришлось спрятаться за деревьями, женщина не выдержала и расхохоталась: «Этот шпионский день рождения я запомню надолго. Надо же было дожить до такого времени, чтобы с моим профилем скрываться в парке, за деревом, от полиции! Ха-ха! Мне таки положительно нравятся мои семьдесят!». Медленными перебежками между деревьями она добралась до начала гаражного кооператива. В гараже под номером 373 у Розы Марковны намечался небольшой отдых. Дело в том, что в этом гараже жил и трудился мастер на все руки Иван Степанович. На его двери висела странно- лаконичная, но очень правдивая вывеска: «РЕМОНТ ВСЕГО». Сорванное несколько лет назад объявление, починка утюга, стиральной машины, телевизора и пары зимних сапог, сблизили пожилых и одиноких людей.
   Скромный, аккуратный 60-летний Иван Степанович, высоченно-худощавого телосложения, с пышной седой шевелюрой и такой же бородой, с не в меру громадными, мозолистыми руками и добрыми, слегка прищуренными серыми глазами, пару лет назад остался без жилья. После развода оставив жене дачу, дочери квартиру, он поселился в гараже. Небольшая надстройка выглядела малогабаритной «однушкой»: со спальней, кухней и душевой, а на нижнем уровне было оборудовано всем необходимым рабочее место. Так он жил…
   Когда Роза Марковна отправлялась на кладбище, она непременно заходила в гости к Ивану Степановичу с гостинцами, и сегодняшний день не был исключением. Но передохнуть от шпионских перебежек ей не удалось – на двери висел замок. Оставив пакет с пирожками, женщина отправилась дальше.
   На могиле мужа она не плакала – он не любил. Меняя цветы и убирая сломанные ветки деревьев, она рассказывала своему Якову все незатейливые мысли и опасения из-за дорожающих день ото дня продуктах, ненормальных тарифов по коммуналке, делилась переживаниями о своем здоровье, ругала правительство, карантин и гребаных китайцев, грустила из-за сына, который сейчас с семьей застрял в Испании. «– Яша, ты же помнишь Стасика, со второй парадной? Ну который мнимое воспаление среднего уха лечил в Австрии? Так он не выходит теперь за дверь, и никуда не может улететь – некуда… Везде этот страшный вирус, который мне почему-то кажется страшным обманом. Ты знаешь, Яша, я таки думаю, что скоро он позвонит мне за немножечко гречки. А я не откажу – у меня же доброе сердце, и гречка, и соль. И я не вспомню, как он наехал на мои георгины на клумбе у парадной, хотя он тогда, Яша, переехал мое сердце… Всех закрыли, Яша, по домам, всех... Все сидят и боятся. На улице человек шарахается от человека. Этим миром правят сплошные «шлимазлы», Яша…». В кармане плаща Розы Марковны зазвонил телефон. «– Яша – это звонит наш внук Веня!» - женщина, не вытирая испачканных рук, нажала на кнопку «Ответить»».
   - Алло, здравствуй, Ба! С днем рождения!
   - Веньямин! Ну какая Ба?- Роза! А за поздравление спасибо. Как родители, как твои дела? Только коротко и по существу, потому как оттуда дорого!
   - Откуда – оттуда? Ты где, Ба? Я у твоей двери!
   - Ну вот, опять это Ба… Так что ж ты молчишь, уже бегу!
«Прости, Яшенька! Пора к живым!» - еще раз поправив цветы, женщина быстрым шагом отправилась к выходу.
   На лавочке у парадной Роза Марковна увидела своего 14-летнего внука Веню с большими коробками и чемоданом и, незнакомого мужчину в синей униформе. Шагая по лестнице до четвертого этажа, Веня успел рассказать, что родителям удалось отправить сына домой единственным рейсом из Барселоны, с условием, что на карантине он останется у бабушки, а сами они вынуждены задержаться на неопределенный срок в Испании. Все это время, поднимаясь, Роза поглядывала на незнакомца, который следовал за ней и внуком. Зайдя в квартиру, внук остановился: - С днем рождения, Роза! Это подарок для тебя – ноутбук! А это, мастер, который сейчас мигом подключит тебя к всемирной паутине - к интернету, мы с тобой быстренько «качнем» Skype, «законнектимся» с родителями и будем с ними общаться и праздновать «твою днюху». Happy birthday, Роза!
   - Ты сейчас просто взорвал мой мозг, Веня, какими-то «матюками», а в остальном спасибо! – Роза Марковна присела на пуфик в ожидании интернета и надвигающей на нее новой жизни с внуком на карантине…

Глава 2.

  (Хроники карантина. Ой-вэй – интернет!) 

    - Левушка, сыночка, здравствуй! Это мама! – Роза Марковна в спешке поправляла очки и все ближе придвигалась к экрану ноутбука. – Веня и какой-то халамидник сделали мне интернет. Как вам это нравится? Теперь я имею Skype, кажется это так называется. Ты таки точно в Испании? Лева, почему ты так похудел? Куда смотрит эта женщина, твоя жена – она, все еще не верила в происходящее, вглядываясь в изображение на мониторе.
   - И вам здравствуйте, мама! – на мониторе, рядом с сыном, появилась Нора, невестка Розы Марковны. – С днем рождения, мама! Чтоб вы были здоровы!
   - Привет, мам! С днем рождения! Мне очень хотелось быть рядом с тобой сегодня, но – увы… карантин. Ну, ничего. Благодаря интернету мы сможем теперь видеть друг друга, находясь на расстоянии в несколько тысяч километров. Будь здорова и счастлива, мам! – сын поднес к экрану бокал с вином – Мы и чокнуться можем через экран, где там твоя вишневая наливка? И где гости? Ты почему одна в свой юбилей? А, ну да – карантин… Как вообще у вас дела с этой гадостью? – Лева поморщился. Было заметно, что он сильно взволнован происходящим. – Постарайся, без крайней нужды, не выходить на улицу. Веня позаботится о тебе.
   - Ша, Лева! За меня не волнуйся – не дождутся! Это ты оставайся дома, не делай маму сиротой. Что ты кушаешь там, в своей Испании? – Роза Марковна еще ближе наклонилась к монитору. – Ты имеешь нездоровый вид!
   - Мама, он кушает хамон и пьет вино. – в разговор вмешалась скучающая невестка. – С ним все отлично! Как Веня?
   - Ма! Все окей! – проглатывая заливное, отозвался Вениамин, придвигаясь к экрану. – Ба…- и внук поправил себя – Роза клевая!  Так же вкусно готовит форшмак, как и ты.
   - Ой-вэй! Не ходи по моим нервам, Веня! Твоя мать и форшмак? – Роза Марковна чуть отодвинула от себя ноутбук и выругалась почти шепотом, а вслух добавила – Чтоб да, так нет! Левушка, сыночка, спасибо за такой кошерный подарок! И будем прощаться, тебе нужно отдыхать. Куда тут нажимать, Веньямин?
   Когда внук «отключился», Роза Марковна еще какое-то время сидела молча, а затем, едва улыбаясь, изрекла:
   - Какая восхитительная вещь, Веня, этот твой Skype – и вроде бы гости были, а продукты на месте. Очень полезная вещь!
   В эту ночь женщину особенно одолевала бессонница, но Роза Марковна была этому даже рада. Еще пару недель назад ей казалось, «…что уже таки все – пора собираться… к Яше». После принятых жестких мер, в связи с введением карантина, она лишилась любимых прогулок в близлежащем парке, а ведь природа просыпалась и призывным буйством красок, и пением птиц, вдохновляла мечтать, строить планы, жить.., а у нее это отобрали… Она осталась без походов за продуктами на рынок, суливших простое живое человеческое общение, в виде, порой комических, а иногда и драматических торгов до «крайней цены», и этого больше не было... Ей часто снился родной город Одесса, эпидемия холеры в 1970 году и лишенные «жизни» глаза отца, в связи с невозможностью какое-то время «делать базар» на Привозе. Тогда людей не запирали по домам, все мыли руки с мылом и продолжали ходить друг к другу в гости, тогда ей было только двадцать, карантин длился всего сорок дней – жизнь только начиналась…  А сейчас, стало не возможным даже поругаться с Зинаидой Семеновной на лавочке у парадной. Она, которая сквернословила и пила крепкие напитки стоя, задыхалась от одиночества, внезапно придавившего грудь возраста и чертовой самоизоляции, еще пару недель назад думала, что это таки все… И вдруг… внук! На целый месяц карантина… А, возможно и больше! Интернет!  Да жизнь только начинается!!!
   Самоизоляция в квартире на четвертом этаже приобретала совершенно неожиданные, порой до щенячьего восторга краски жизни. Во-первых, Розе Марковне снова было кого очень вкусно кормить, а во-вторых – жизнь потекла под девизом: «Ученье – свет!» и у нее, и у внука. Веня, на своем ноутбуке занимался по всем предметам школьной программы «Онлайн», а Роза Марковна, на своем подарке осваивала компьютерную грамоту. Иногда ей, образованной и опытной женщине, знавшей эту жизнь лучше всех вместе взятых, было странно, непонятно, а иногда и неудобно, обращаться к 14-летнему внуку с просьбой объяснять какие-то вещи, но… в интернете было столько всего интересного, что она была счастлива снова оказаться в роли ученицы.
   - Веньямин! Какая прелесть этот их Google. Это же как Большая Советская Энциклопедия, только, «на минуточку лучше» - он знает все и даже больше. – Роза Марковна печатала в строке поиска: «рецепт гуся с айвой…». - А индийский сериал, который я смотрела три дня, пока смотреть не буду. Знаешь, Веня, я подсчитала, что мне нельзя умереть еще четыре года и 165 дней, чтобы досмотреть это «мыло». И это при условии, что у них не будет нового сезона. Веня, у нас к ужину намечается вкусный, зажаренный гусик. Чем еще сегодня нас будет пугать наше правительство? – женщина стала открывать и читать новостные сайты.
   - Роза! Завтра я зарегистрирую тебя в социальных сетях, и ты сможешь знакомиться и общаться с миллионами людей. Да, и сайты знакомств посмотрим. – Веня обгладывал гусиное крылышко. – Если хочешь, можем «соорудить» тебе пассивный доход в «инете».
   -  «Крутяк, вааще!» – Роза Марковна плеснула в рюмочку «на глоток» вишневой наливки и выпила стоя. – Вот это я понимаю карантин! Веня! Мне таки положительно нравится эта самоизоляция! Я правильно выразилась на вашем юниорском сленге?

Глава 3.

(Хроники карантина. Социальные сети? Та я вас умоляю!..).

   Новую жизнь любая уважающая себя женщина начинает с новой прически и… новой юбки, потому как старая, благодаря длительной самоизоляции, уже «всю твою красоту не вмещает». Роза Марковна не была исключением. Она открыла для себя еще одно, поистине чудо света – интернет-магазины, с совершенно «очаровательной» услугой – бесплатной доставкой на дом. Надев новое платье, только что доставленное курьером, повязав вокруг шеи найденный в шкафу подходящий шифоновый платок, Роза Марковна любовалась отражением в зеркале: «Ну это же уму не вообразимо, я извиняюсь, иметь такую внешность!».
   - Веньямин! Ты должен лично увидеть эту по истине невыносимую красоту! Эту Фемину – свою Розу! – женщина рассматривала себя в профиль – Да.., в этом возрасте проще прикинуться беременной, чем втянуть живот. Й-К-Л-М-Н!  Не беда! Много красоты не бывает. А вот с краской для волос, что-то напутали эти «адиеты» - слишком веселенький цвет, ты не находишь, Веня?
   - Роза, ты божественно выглядишь! Этот цвет, выгодно подчеркнул твой гордый профиль. – внук парировал, с лицом очень авторитетного знатока женской красоты, а отворачиваясь, тихо хихикал.
   - Не делай мне смешно, Веня! Гордый профиль и мой шнобель – это две большие разницы. Хотя… знаешь? – Роза Марковна поправила локон волос, упавший на левый глаз за ухо, но затем покривившись, вернула обратно. – Спорить не стану! Такую красоту – таки ничем!..
   Роза Марковна нашла в верхнем ящике комода старый фотоаппарат-мыльницу и попросила внука «…запечатлеть момент возрождения неземной красоты…», на что Веня только улыбнулся и достав из кармана смартфон стал фотографировать, принимающую разные позы и бросающую от задумчиво-томных до не в меру серьезных взгляды, свою неугомонную Ба, ой… Розу.
   Ближе к обеду Роза Марковна была зарегистрирована в Инстаграм, Фейсбук, ВКонтакте, и все новые фото были «залиты» Веней в ее профили. Еще спустя немного времени, фото стали «лайкать» друзья и совершенно незнакомые люди, чем повергли женщину в самую, что называется, эйфорию. Дальше – больше! Роза стала отвечать на комментарии под своими фото и что-то писать под чужими. Она попросила внука подписаться от ее имени на Тамару Гвердцители и Дженнифер Лопес и «пролайкала» их фото – «Вот это я понимаю формы! И содержание!». Под фото Анджелины Джоли, Роза поставила «смайлики», изображавшие человечка, которого сейчас стошнит, и, потирая руки, ухмылялась: «…Соцсети, на минуточку, это весело! Пишешь, что хочешь, кому захочешь, как анонимка в моей молодости, только за это не будет больно и стыдно. Это ж какие фильдеперсы тут можно выкидывать!». Не замечая времени, Роза «скролила» ленты социальных сетей. Глаза уже слезились от напряжения, но сил оторваться не было. Из «объятий» Фейсбук, Розу «вырвал» внук.
   - Ты знаешь, Роза, я сейчас заглядывал в наш холодильник, и мне пришла в голову, на мой взгляд, отличная идея. Чтобы я не оставался без обеда, а ты без бремени славы в соцсетях, предлагаю тебе попробовать стать кулинарным блогером. Ты будешь готовить, я, снимать и выкладывать видео на твоем канале. Если нам повезет, можем даже «монетизировать» твое кулинарное творчество. – Веня улыбался своей придумке.
   - Я извиняюсь… Я – блогер! Мой канал!.. Где ж был раньше этот карантин и Веня? – радовалась Роза Марковна, еще не до конца понимая, что скрывалось под этими сложными терминами, но суть она уловила, и она ей таки нравилась.
   Не откладывая в долгий ящик были записаны и обработаны первые несколько роликов. Роза Марковна готовила рыбные биточки, картофельные зразы с яйцом и ревенем, цимес и компот из сухофруктов, в который обязательно добавляла палочку корицы. Уплетая приготовленные с любовью и колоритными присказками и веселыми анекдотами блюда, Веня выкладывал на Ютубе видео, приглашая друзей подписаться на кулинарный канал Розы. К вечеру на канале было уже чуть более ста подписчиков. По мнению внука – это был большой успех.
   Розу Марковну буквально распирало от гордости, ей нужно было, чтобы о ее триумфе узнала подруга Ида Моисеевна и она пригласила ее смотреть видео, на своем компьютере, к себе домой. А еще, она попросила подругу позвать с собой Зинаиду Семеновну, чтобы та, тоже видела, и ворочалась по ночам от зависти. Посмотрев Розу в интернете и почитав благодарственные комментарии, Зинаида Семеновна засобиралась с недовольной физиономией домой.
   -Не беспокойся, Роза – не провожай меня. – Зинаида Семеновна злилась и все не могла надеть на ногу тапок.
   - Ну что ты, это не беспокойство, это удовольствие. – ликовала в душе Роза Марковна.
Ида Моисеевна рассказывала подруге, что, когда та выходила на кухню за компотом, Зина ругала ее слишком смелый цвет волос и манеру так выпячиваться в свои, на минуточку семьдесят.
   - Ой-вэй! Когда меня нету, пусть она меня даже бьет! – веселилась Роза Марковна.
   Засыпала Роза Марковна в самом благостном расположении духа. Ей почему-то очень хотелось, чтобы Иван Степанович, тоже порадовался за нее. Ее вдруг осенило, что вот уже почти три недели, от него не было никаких известий. Розе было жаль несчастного мужчину, который пострадал, по ее мнению, «от своей во всех отношениях потерянной жены». Она решила, что завтра обязательно навестит его.
   В половине восьмого утра в дверь квартиры на четвертом этаже вошел мастер «починки всего» – Иван Степанович. Свое длительное отсутствие он объяснил хлопотами, связанными с приобретением домика в деревне, и предложил Розе Марковне руку, сердце и самоизоляцию вдали от городской суеты на тридцати сотках, с видом на реку. Она пообещала подумать, а про себя решила: «Надо брать!».

Глава 4.

Сдаются апартаменты у моря.
(Спросить за то Розу Марковну. + хх ххх ххххххх).


   Из квартиры на четвертом этаже, поправляя соломенную шляпку выходила Роза Марковна, за ней ее внук Вениамин, с двумя чемоданами и Ида Моисеевна, с небольшой дорожной сумкой, без умолку благодарившая свою подругу за приглашение провести самоизоляцию в хорошей компании за городом.
   - На тебе конфетку, Ида, шоб в ротике не было скучно. Ты меня уже устала своими восторгами. - Открыв дверь парадной, Роза Марковна застыла от удивления. Во дворе стояло потрясающе-отреставрированное изобретение прошлого века – ГАЗ-21, на водительскую дверцу которого, щегольски облокотился Иван Степанович.
   - Шикарный вид, Иван Степанович! Вы-таки умеете впечатлить женщину! А я таки готова впечатляться от вас всю жизнь. – Роза Марковна, обходя вокруг, любовалась автомобилем. Она расплылась в довольной улыбке, затем, игриво подмигнула ему, показала язык Иде Моисеевне и уселась на пассажирское кресло позади водителя.
   Ехали весело, но очень-очень долго. Вначале, женщины подпевали Земфире, Вакарчуку, Кобзону и разводили тучи вместе с Аллегровой, затем уснули. Иван Степанович, заботливо приглушив звук магнитолы, следил за дорогой, и поглаживая бороду, улыбался глядя в зеркало заднего вида. Во сне Ида Моисеевна толкала в бок Розу Марковну, которая разражалась крепким храпом, ровно в такт всем ухабам на дороге, а их было бесчисленное количество. В конце концов, обе женщины проснулись.
   - Ида, ты, на минуточку, отбила мне все последние намеки на талию. – возмутилась сонная Роза Марковна, потирая место, в котором где-то глубоко скрывалась талия.
   - Иван Степанович, что-то холодно моим костям. Ваша фамилия точно не Сусанин? Мы, как бедный француз, слишком долго ищем ваш домик в деревне, какими-то запутанными тропами.
   После небольшого привала с перекусом в небольшом лесочке, сытая компания вновь выехала на шоссе. Иван Степанович, пообещав, что большую часть пути они уже преодолели и осталась самая малость, приглушил звук магнитолы. Женщины, немного поворчав, снова уснули.
    Солнце закатывалось за голубой горизонт, когда машина остановилась у черных кованых ворот, из-за которых весело выглядывал белоснежный домик с черепичной крышей песочного цвета. Роза Марковна долго не решалась выйти из автомобиля и завороженно любовалась, не веря своим глазам, багряным закатом над иссиня-черной полоской моря.
   Настоящий мужчина должен быть, немножечко романтиком, потому что женщина и в пять лет, и в 50 и в 80 лет не устанет удивляться и радоваться приятным неожиданностям и сюрпризам. Последние несколько десятков лет Роза Марковна мечтала вырваться из промышленного города и снова жить у моря, но ей казалось, что уже таки все…
   Иван Степанович, прищурившись, поглаживал седую бороду, он всегда так делал, когда немного волновался.
   - Море, конечно, не Черное…- он виновато вглядывался в глаза женщины, боясь неодобрения, и смахивал на провинившегося школьника. – Недвижимость Одессы, к сожалению, не доступна для пенсионера. Азовское море, не Черное, но тоже соленое… Это тебе, Роза Марковна, мой свадебный подарок, так сказать. Принимай во владение коттедж на четыре номера с пристройкой из трех комнат повышенной комфортности. – Иван Степанович, уловив очарованно-одобрительный взгляд Розы, стал деловито отпирать ворота.
   Роза Марковна, наконец решилась выйти из автомобиля. Через дорогу от коттеджей, метрах в пятидесяти, шумело море. Закрыв глаза, она медленно, через нос, набирала полную грудь морского бриза. Сезон еще не начался, солнце садилось, а на пляже уже было достаточно отдыхающих от «пресноводной» суеты и сводившего с ума карантина. Издалека уже слышались призывные «речевки» уставших, но неутомимых торговцев: «Пахлава медовая – полкилограммовая! Сочная, сахарная кукуруза! Самосы! Креветки-креветосики!». Роза Марковна, испытывая нереальный восторг, осматривала окрестности. Довольно большая ухоженная территория, на которой располагались несколько коттеджей с открытыми террасами и уютными балкончиками, уставленными вазонами с петуньями, аромат которых, казалось относило до самого пляжа, была очень похожа на родной одесский дворик. Из окон и дверей выглядывали и здоровались мужчины. На балконах, возле электрических плит, суетились женщины, переворачивая недожаренную рыбу и картошечку, нарезали овощи и хлеб, приветствуя вновь прибывших и приглашая отужинать.
   - Ой, я таки, наконец дома! – выдохнула Роза Марковна. – Веня! Свистать всех наверх! Всем подписчикам моего кулинарного канала – скидка 30% на проживание и питание! Со следующей недели открываем высокий сезон. Мы регистрировались на сайтах знакомств, Веня? Хватит им сидеть и одиноко пялиться в мониторы, мы будем устраивать их личную жизнь здесь. Только откровенные «адиеты» откажутся от такого шикарного предложения.
   - Роза! У тебя есть первый клиент - я. – Иде Моисеевне было неловко, но на пороге семейного счастья подруги, ей тоже не хотелось долго топтаться.
   - Ида! Ты в надежных руках! В кратчайшие сроки мы соорудим тебе прЫнца подходяще-средних лет. Иван Степанович, ты имеешь бледный вид, а еще ведь не вечер! - Роза Марковна поставила корзинку на террасе. – Всем купаться! После моря буду кормить вас вкусным ужином и налаживать отношения с населением.


Глава 5.

У вас еще нет большой и чистой любви? – таки вот вам сайт знакомств «оффлайн» Розы Марковны на Азове.


  «Самоизоляция в небольшом поселке на море – это что-то одно.., совершенно не похожее на что-либо другое…» - мечтательно размышляла вслух Ида Моисеевна, глядя на Розу Марковну, которая сидела перед экраном ноутбука, время от времени недовольно морщилась и закрывала анкеты женихов на сайте знакомств.
   - Ида! Не делай мне беременный мозг, изрекаясь подобными фразочками. Где я тебе найду такого же философа, способного оценить твою выпирающую высокопарность? Мне кажется, в тебе уже достаточно вина с креветками, чтобы выражаться попроще. - Роза Марковна, прищуриваясь, осматривала пустую бутылку и улыбалась. – Я подобрала для тебя шикарного мужчину во всех смыслах. Будешь довольна! А сейчас спать. Завтра, день обещает быть насыщенным. У нас большой заЕзд женихов и невЕст! А! Как в рифму! Номера заполнены все, даже соседям работенку подбросила. Ах! Роза молодец! Чувствую, из меня выйдет очень даже приличная сваха «оффлайн», кроме всех прочих моих несокрушимых достоинств. Иван Степаныч, Веня! Объявляю отбой!
   Утро заезда гостей было волнительным, суматошным и немного сумасшедшим. Курортникам, на все время пребывания, было организовано все до мелочей по наивысшему разряду: трансфер от автостанции до гостиного двора в виде комфортабельной волги Ивана Степановича, вкусных завтраков, обедов и ужинов с мастер-классами по приготовлению локальных рыбных деликатесов от лучшего повара-аниматора на Азовском побережье – Розы Марковны, дискотека «Для тех кому за… и немножечко больше…» была проектом внука Вениамина, уроки красоты с применением грязевых масок лимана, находившегося за забором коттеджа от Иды Моисеевны, творческих вечеров местного баяниста Петровича (по совместительству сантехника), который сильно смахивал на Стаса Михайлова.
   Когда все прибывшие собрались во дворе, вдруг выяснилось, что мужчина с сайта знакомств и женщина, подписчица кулинарного блога Розы Марковны и того же сайта знакомств, в не далеком прошлом были мужем и женой. На лице женщины читалось некоторое разочарование, это было заметно по ее смешно сморщенному носику, но ее это не трогало настолько, насколько задело ее бывшего. Мужчина стал кричать и возмущаться.
   - Ну так вы будете заселяться, или мне забыть за вас навсегда? – не выдержала Роза Марковна.
   - Буду! – буркнул мужчина, на лице его читалось глубочайшее неудовлетворение.
   - Поздравляю! И снова сектор «Приз» на барабане. Вы правильно сделали шо развелись, я смотрела ваши гороскопы, у вас полная несовместимость. - Роза Марковна подмигнула женщине. - И, вы-таки молодец, шо приехали и остаетесь! – она улыбалась мужчине. – Мадам! Вы будете жить у нас, а вы, товарищ, в дальнем коттедже у соседей, дабы снова отдыхать, отдыхая друг от друга. – Веньямин, покажи мужчине его номер, будь любезен!
   Мужчина, подняв сумку, снова возмущаясь и закатывая глаза шел за Веней, но не долго. На его пути оказался чемодан одного из гостей, зацепившись о который он благополучно приземлился рядом с тем же чемоданом. Ида Моисеевна взвизгнула: «Бедненький!», чем порадовала Розу Марковну, подруге он по гороскопу подходил категорически, но и в глазах бывшей супруги мужчины читались неподдельный испуг и полнейшее сострадание.
   - Товарищ, вы не сильно ушиблись? Если нет, поднимайтесь. Вы мешаете мне впечатляться милым созданием, которое, по-моему, уже решило, шо вы-таки клумба. Это чей у нас песик? – Розе Марковне удалось разрядить обстановку и неудобное положение мужчины, поднимаясь, он от души рассмеялся.
   Дальнейшее заселение гостей проходило очень спокойно, даже немного скучно, все были всем очень удовлетворены. Но вдруг… Крашеная блондинка 60+ в темно-синем шелковом платье, представившаяся Аленой, попросила Розу Марковну поселить ее рядом с номером мужчины, которого «новоиспеченная сваха», как раз таки и подбирала для женщины. Роза Марковна гордилась собой. Готовясь к этому, так сказать, «предприятию», ей пришлось перешерстить интернет на предмет тренингов по астрологии, психологии, и сексологию, тоже на всякий случай посмотрела несколько видеоуроков и еще много «всяка добра», полезного и не очень.
   - Тю! Та не вопрос, Аленочка! Не надо меня уговаривать, я и так соглашусь. Скажу вам, что Леонид, тоже оценил вашу шикарную тазобедренную композицию. Я точно вам говорю! – Роза провожала Аленочку до ее номера и, с придыханием рассказывала о достоинствах будущего жениха. На лице у Аленочки читалось сильное удовольствие от услышанного, она попросила разрешения обнять Розу и быть ей подругой.
   - Тю! За ваши деньги – любой каприз, Аленочка! Желание клиента – закон. – подшучивала Роза Марковна над новой подругой.
   «Тю» - в лексиконе Розы Марковны было на все случаи жизни. Она применяла его, когда ее что-то жутко удивляло, страшно пугало или легко тревожило. «Тю» применялось в минуты тихой злости или громкой ярости. Она не была Эллочкой-людоедкой Щукиной, но имела несколько фраз, слов и даже букв, которые несли, ну очень большую смысловую нагрузку.
   Иван Степанович разводил огонь в мангале и краем глаза наблюдал за суетящейся возле гостей Розой Марковной. Он, едва улыбался, слыша, как она пикантно применяет крепкое словцо, очень элегантно ставя кого-то на место. Его завораживали ее уверенно-мастерские движения, когда она взяла нож в руки, в считанные минуты почистила рыбу и нарезала овощи для ужина. Его восхищало в этой женщине все. Он тихо радовался…
   А затем, была громкая вечеринка. Веселая компания знакомилась, поедала запеченный на костре азовский калкан, запивая местной чачей и раззнакомившись ближе, танцевала французский канкан.
   Роза Марковна крепко держала за руку Ивана Степановича. Она снова жила у моря, снова была очень кому-то нужна и опять кому-то сильно мешала – таки жизнь прекрасна! Море… Море для Розы Марковны всегда было чем-то особенным… Сейчас, она снова, как в далеком детстве, уходила еще до рассвета к морю, садилась на еще прохладный после ночи бело-серый песок и завороженно всматривалась в слегка подсвеченный первыми лучами край… ей казалось, что за морем больше ничего, там край земли… и на этом краю ей было бесконечно уютно, ее переполняло бескрайнее счастье. Когда солнце, словно накупавшись, радостно «выпрыгивало» из темно-голубой лазури, на пляж выходил уборщик Василич и к первозданному шелесту прибоя прибавлялись звуки нового дня – жизнь продолжалась… таки жизнь прекрасна… Затуманенный счастливой негой взгляд испарился от испуганных глаз Ивана Степановича.
   - «Тятя, тятя! Наши сети притащили мертвеца!». Иван Степанович, именно это я читаю сейчас на твоем выражении лица и тела. Что стряслось? Не расчесывай мне нервы! Сейчас я сделаю тебе скандал, шоб было снова весело! – Роза всматривалась в глаза мужчины.
   - Роза Марковна, приехали дети – Лева и Нора, так сказать… - еле вымолвил бледный Иван Степанович.
   - Мам! Пап! Я думал вы будете только завтра! – Веня бросился к воротам встречать родителей.
  - Иван Степанович, не делай мне смешно! Это мой сын Левушка и инородное тело в нашей семье, невестка Нора. Они с большим удовольствием примут тебя в новом статусе, как за здрасьте и будем танцевать дальше. А может и не с удовольствием?.. Будем посмотреть!..


 Глава 6.

Семейный бизнес Розы Марковны по-азовски… или… Все всегда кончается хорошо, если плохо – это еще не конец.

   - Отношения между невесткой и свекровью тема, в основном, щепетильная и через край деликатная. Ну где вы слышали анекдоты об этой теме? Ну, может пару… И все они были не смешные… Толи дело, про тещу с зятем, там на каждых похоронах тещи, рвут по три баяна и всем таки весело… Ладно, Иван Степанович, не спрашивайте мне вопросы за мои отношения с Норой, после как-нибудь, после... – Роза Марковна, как обычно, перед рассветом отправилась к морю.
   Выбор своего сына Левушки, Роза Марковна приняла, но была с ним категорически не согласна вот уже семнадцать лет. Конечно же, это была нелюбовь с первого взгляда – ее сыночка и Эта… Родился Веня, стал как две капли воды похож на Нору и… Роза Марковна смягчилась, к тому же Нора также была из Одессы. Невестке доставалось чуть-чуть меньше, но не так шоб совсем, хотя Нора в долгу никогда не оставалась. За те несколько дней после приезда детей, напряженность в азовском воздухе начинала уже таки звенеть. Нора считала занятия Розы Марковны сводничеством и если не старческим маразмом, то престарелой блажью, но «главный вопрос» все еще не поднимался. «А шо таки плохого было в том, что за эту неделю несколько людей стали немножечко счастливее?- рассуждала про себя Роза Марковна, нежась под первыми лучами солнца при полном штиле на море. Вот Елена Васильевна, к примеру, научилась у меня готовить рыбные биточки с зеленью из азовского бычка и мясные зразы с сыром и томатами, тоже уже очень даже похожи на мои. Аленочка с Леонидом съехались в один номер, значит-таки хорошее дело делается. Правда Ида Моисеевна вычудила, поменяв умницу-инженера, хоть и немного нервного, (ну, может гороскопы и врут) на баяниста и сантехника в одном флаконе. Зато, вся округа теперь полночи слушает «Лунную сонату». Ой, с каким же вдохновение и любовью он на своем баяне исполняет эту сонату. Таки есть ощущение, шо Бетховен писал ее прямо-таки для Иды Моисеевны и Петровича. И вообще, приходит время, когда становится ясным, как Божий день, шо каждое мгновение нужно проживать на «полную катушку», в счастье и с удовольствием, потому как кто знает, какое мгновение может быть последним – «крайним должно быть на всю катушку!»».
   К шуму прибоя, позвякиванию о ракушки или еще чего граблей уборщика Василича, прибавились новые звуки, Роза Марковна обернулась и увидела Нору. Не в меру открытое декольте невестки освещало утренний пустынный пляж ярче солнца.
   - А шо, Нора, уже бОльших размеров таких кофточек у природе не бывает, шо у тебя усе сердце на двор? – Роза Марковна, по напряженно-летящей походке невестки поняла, шо «главный вопрос» сейчас перестанет «висеть», дальше тянуть родня не могла – завтра Ивану Степановичу исполняется шестьдесят. Нужно было-таки разобраться во всем окончательно.
   - И вам доброе утро, мама! Как вам погода? Я имею вам кое-что сказать. – Нора была настроена очень решительно.
   - А…погода…-на языке Розы Марковны это «А…» означало так себе. Ты же знаешь, Нора, шо я люблю, когда штормит. – Роза Марковна ждала. -  На Азове это бывает редко…
   - Так я хочу, мама, спросить у вас пару слов за Ивана Степановича и вашу жизнь. Вот знаете, папа бы не одобрил! – Нора, сказав это, густо покраснела. Было ясно, что этот аргумент был припасен ею на самый крайний случай, но видя настроение свекрови, она решила начать с края.
   - Слушай сюда, Нора, а то я забуду, за шо тебя уважала. Яша таки сильно не одобрил выбор Левы, когда он привел тебя в дом, но Лева сказал, шо он таки Очень любит. Яша сказал: «Лева, только люби долго. Всегда». Через неделю мы закатили вам шикарную свадьбу. – Роза Марковна повернулась к морю и вдохнула полной грудью.
   - Так вы, мама, хотите сказать про любовь в вашем возрасте и ни дай Бог про свадьбу? – Нора закипала.
   - Та токо это и хочу сказать! – Розу Марковну, словно жаром обдавало от «пылающей» невестки. Она улыбалась.
   - Мама, у вас разница в возрасте в десять лет! И шо примечательно, не в вашу пользу! – у Норы затруднялось дыхание от беспомощности.
   - Та даже если он возьмет и умрет посреди полного здоровья – денег на похороны я у вас не попрошу! Таки спите спокойно! Ша, Нора! Мне пора готовить завтрак и вкусно всех кормить. – Роза Марковна зашагала в сторону коттеджа.
   - Мама! Когда пойдете сегодня делать базар, возьмите меня с собой. Мне там нужно кое-что… - Нора нервничала и быстро шагала, обгоняя Розу Марковну.
   - Я знаю?.. – протяжно отвечала свекровь.
   День рождения Ивана Степановича начался без именинника, его нигде не было. И Веня, тоже куда-то запропастился. Телефоны обоих не отвечали.
   - Сижу, как полная дура, с этим «штурвалом», а вручить некому. – Роза Марковна, с помощью Вениамина, заказала на каком-то очень авторитетном автосайте рулевое колесо из красного дерева с хромированной вставкой под сигнал, для волги Ивана Степановича. Ей не терпелось преподнести подарок, который, она была в этом категорически уверена, его очень обрадует. Еще, она не могла найти свои большие кухонные ножницы. В меню намечались жаренные бычки. Брюшка больших бычков она всегда, для ускорения процесса, вскрывала ножницами, а они как сквозь землю провалились. И тут, во двор въехала волга именинника.
   - Ну наконец-то! Иван Степанович, с Днем рождения! Прими пожалуйста мой скромный подарок. – Роза Марковна пританцовывала на месте в предвкушении всего набора чувств на лице именинника от такого «прЭзЭнта».
   - Прости, Роза Марковна! Но, сначала ты прими мой. Для меня это будет самым дорогим подарком! – Иван Степанович вытащил из кармана брюк красную бархатную коробочку и достал из нее кольцо. – Будь моей женой, Роза Марковна!
   Некоторые гости из соседних коттеджей подходили и застывали с улыбками от такой умилительной сцены.
   - А где мои кухонные ножницы? С утра не могу их найти! – Роза Марковна до такой степени разволновалась, что не могла больше произнести ни слова. Лева, стоявший немного поодаль, одобрительно кивал головой и шептал: «Соглашайся!». Еще совсем недавно, она была уверена, шо уже таки все… Ей ведь казалось, кому нужны эти церемонии в таком возрасте, а тут, здрасьте вам, такое!..
   - Ба!.. Ой! Роза! – Веня развернул пакет, достал из него ножницы и кольцо ножниц одел на безымянный палец Розы Марковны. – Мы боялись не угадать с размером. А вот твои ножницы – в самый раз!
  Веня, Роза, Иван Степанович, Лева, гости и хозяева соседних коттеджей смеялись до слез, без остановки.
   - Мама! Вы таки не сказали да! – Роза Марковна обернулась. Перед ней стояла Нора, в руках она держала огромный поднос. На подносе был шикарный торт, на котором красивым почерком Норы было написано: «Жениху-юбиляру 60».


Глава 7.   

Джин выпущенный из бутылки или… замуж – не напасть!


   - Мадам, выберите мне арбуз, только покрасивше! Да не этот! Тот, другой! – Роза Марковна выплевывала в ладошку большие коричневатые косточки, блаженно прожевывая очень сладкую мякоть херсонского арбуза, и одобрительно кивала Ивану Степановичу.
   - Женщина, та вам шо его у сервант? – продавец полосатых ягод, сильно загорелая дама средних лет улыбалась. – Уже, как две недели, вы, Роза Марковна, обещали мне устроить личное счастье, а его пока нет.
   - Кладите себе в уши мои слова, Лидочка! Если я что-нибудь говорю, то это вам не пустой звук. У меня уже есть для вас приличнейшая партия. Чуточку терпения! – Роза Марковна вручила Ивану Степановичу очередную огромную сумку и пошла дальше по овощным рядам базара.
   Немногим больше месяца прошло с тех пор, как Роза Марковна и Иван Степанович поселились на берегу Азовского моря. Маленький семейный бизнес по сдаче номеров, с приятным бонусом в виде «помощи в делах сердечных», мастер-классами, дискотеками, творческими вечерами и уроками красоты, процветал и расширялся. Большой неожиданностью стало желание, в жизни не работавшей Норы, уговорить Леву взять в аренду коттедж по соседству. Совсем уж поразило Розу Марковну то, что Нора стала очень аккуратно вести все свои дела.  И уж очень радовали свекровь, глаза невестки, когда та встречала приезжавшего каждые выходные Леву. Ее большие, черные как смоль глаза, озарялись любовью и нежностью. «И что таки еще нужно для бесконечного счастья?» - тихо радовалась Роза Марковна, но спуску невестке все-равно не давала.
   - Нора, шоб ты была здорова! Ну какая уважающая себя хозяйка станет разводить такой грязь, на собственной кухне? Снимай корону, Нора, и иди мыть посуду. – Роза Марковна заметила на столе турку и недопитый кофе в чашке. – Веня, будь любезен, объясни мне пару пустяков за интернет-магазины.
В кармане туники Розы зазвонил телефон.
   - Слушаю! Аленочкаааа! И я бесконечно рада тебя слышать! Как ты говоришь? Вот оно что! Ну конечно же мы это можем! Будь уверена, Аленочка! – Роза Марковна выключила телефон и зашагала в сторону своей террасы, жестом приглашая и Нору, и Веню проследовать за ней. Внук разыскал Ивана Степановича и Иду Моисеевну с Петровичем.
   - Дорогие мои! – начала Роза Марковна. – Все вы прекрасно знаете за Аленочку и Леонида, сердца которых мы соединили здесь, в нашем Азовском Эдеме. Так вот, они решили скрепить свой союз еще и свидетельством о браке, и поручают нам, не безвозмездно конечно, организовать для них это торжественное мероприятие, в лоне, так сказать, колыбели их любви. Не завершать ли нам весь цикл нашего предприятия еще и свадьбами?
   - Роза! Ивент Агентство! Организация праздников и торжественных мероприятий. – выпалил Веня. Было ощущение, что четырнадцатилетний Веня знал все, как и Гугл.
   - Туда, тоже можно, Веньямин! Не очень понимаю, но поддерживаю. – Роза гордилась внуком, который с радостью подхватывал все ее самые безумные идеи и на ходу оформлял их в надлежащий вид. – Ведь чем мы занимаемся? Организуем встречу наших гостей, их досуг и общение, сохнем белье во дворе, фаршируем и жарим РИбу, немножечко шьем… Надо же что-то менять! И это не сесть на телевизор и смотреть диван… В нашем маленьком поселке, таки и выйти некуда, кроме как замуж… Мне кажется это шикарная идея! Как ты Веня это обозвал? Ивент Агентство? Шикарная идея! – закончила свою рекламную речь Роза Марковна.
   - Мама, но в этом деле нужен опыт! И сейчас на дворе карантин, на минуточку… – возмутилась Нора. – Нельзя вот так взять и, не дай боже, испортить такое яркое событие!
   - «Нельзя», бывает только для тех, кто спрашивает! – подытожила Роза. Где-то есть 25 способов и на каждый способ имеется 25 вариантов, а на каждый из вариантов, таки 25 тонкостей, с помощью которых можно любой «кипиш» сделать незабываемым. Надо только посмотреть повнимательней…
   Возражений больше ни у кого не было. Все ждали подробностей и распределения полномочий.
   Роза Марковна стала излагать свои опасения в связи с одной, но очень душещипательной проблемой и предложила вариант оформления предстоящего мероприятия.
   - Как правило, родственники жениха и невесты, уже таки начинают недолюбливать друг друга еще задолго до свадьбы, тоже самое можно с уверенностью сказать и за будущих тещу с зятем. У нас с вами, как раз таки, второй сложный вариант про тещу и зятя, которые, если мягко, то своими закидонами делают вИрванные годы Аленочке. Аленочка, уже трижды вдова, и к чему ей эти новые драмы? Мы должны сделать так, чтобы они искренне полюбили друг друга, как сын маму и наоборот! Исходя из шикарного бюджета, предлагаю торжество оформить в виде купеческой свадьбы, так шоб и Аленочкина «маменька» испытала неописуемый восторг. Дальше – нюансы! – закончила Роза Марковна.
   - Роза! Я кажется придумал! – Веня довольно улыбался. – Для «маменьки» и Леонида мы организуем какой-нибудь простенький объединяющий квэст, о котором будет знать только Алена. Положись на меня, к завтрашнему дню я подготовлю несколько вариантов.
   - Сейчас я сделаю вид, шо я таки все понимаю в колбасных обрезках, а ты расскажешь мне шо такое квэст. – Роза Марковна уводила внука в сторону моря.


Глава 8.

Без генерала таки, свадьба сирота!

   Приготовления к празднику Аленочки и Леонида подходили к приятно-завершающей фазе, собственно, к самой свадьбе. Все было организовано по наивысшему разряду. О предстоящем небольшом сюрпризе- квэсте, под кодовым названием: «Зарой топор войны!», знали только Роза Марковна с Иваном Степановичем и Веня. По сценарию операции, после первого застолья с танцами, на мероприятие должны были нагрянуть двое муниципальных полицейских (товарищей Ивана Степановича) и пожурить жениха за несоблюдение мер предосторожности в связи с карантином. Далее, жених проявлял арктическое мужество в убеждении оппонентов, чем вызывал симпатию «маменьки», после этого муниципальные стражи ретировались. Затем, они возвращались, чтобы поздравить молодоженов и вручить небольшой подарок. Все - занавес! Жертв, разрушений нет – «маменька» растаяла. Но, в таком невинном виде, сценарию осуществиться было не суждено… 
   Накануне торжественной регистрации брака стали прибывать брачующиеся и почтенные гости. В их числе была и «маменька» Аленочки – с виду, просто ангел. Ираиде Францевне было восемьдесят три и похожа она была на сухой одуванчик – тоненькие, желто-зеленые ручки и ножки в рюшах и торчащие в разные стороны серебристые пушинки волос из-под маленькой шляпки.
   - Та боже ж мой, кто это? – Роза Марковна не узнавала в шикарной брюнетке, бывшую блондинку Аленочку. – Ну вылитая «мадам Грицацуева»!
   - Роза Марковна, а ведь мой Леонид, по паспорту, врожденный Грицацуев. Мой новый образ – свадебный подарок, который он очень даже оценил, в отличие от некоторых… - Аленочка грустно окинула взглядом «маменьку», шустро догонявшую свою дочь.
   - Жуткая безвкусица! – шипела Ираида Францевна. – Жуткая!
   Роза Марковна слушала нравоучительное ворчание «маменьки» Аленочки. «Этот, на вид божий одуванчик, - подумалось Розе Марковне, - сильно смахивал на мстительных, вредных старушек, затевающих скандалы в трамвае и, когда разъяренные пассажиры уже готовы друг друга кусать, они, эти старушки, сходят на ближайшей остановке, как ни в чем небывало, с печатью глубочайшего удовлетворения на сухоньких физиономиях. Да. Тяжелый случай… - размышляла Роза Марковна, глядя на несчастную Аленочку. - В остальном, Аленочка была очень даже счастлива. Аленочка была уже не так шоб молодой, но довольно красивой женщиной. В особенности сегодня. Из-под коротенькой озорной фаты, выбивалась прядь челки, цвета вороньего крыла. На плечах была шкурка белого песца. В облегающем белом платье, чуть ниже коленок, она не была толстой – она была «сильно-заметной» - любовалась невестой Роза. – Ее пышная красота с розовощекостью белоснежного улыбающегося личика, не оставляла мужчин равнодушными. Она была счастлива в любви, счастлива в наследовании имущества. Ее бывшие мужья умирали слишком быстро и наследства их увеличивали каждое предыдущее ее наследство».  - Слушая зудящее ворчание «маменьки», пережившей троих мужей Аленочки, Роза Марковна, с жалостью смотрела на подходившего к ним Леонида.
   - Аленочка, Леонид! Давайте вы уже таки начнете сочетаться! – Роза Марковна, приобняв обоих молодоженов, уводила их от «маменьки».
   Регистрация брака проходила на берегу моря. Возле арки, украшенной подсолнухами и белоснежным воздушным фатином, по одну сторону стояла женщина-регистратор, с сильно залакированным начесом на голове, в платье-колокольчике, цвета морской волны, по другую – ну очень влюбленные молодожены, это было видно не вооруженным взглядом. Свадьба, по задумке Розы Марковны, была в стиле «купеческого пира», особенно радовал устроительницу внешний вид приглашенных, проникшихся дыханием, давно минувшей эпохи. Галантные кавалеры в светлых фраках и цилиндрах, дамы, в корзинных шляпках, с белыми кружевными зонтиками, туалеты дам отвечали всем модным французским течениям тех времен.
    После поздравлений гостей и проходивших мимо отдыхающих, веселая компания возвращалась к беседке, аккуратно выкрашенной Иваном Степановичем, по случаю, в нежный, небесно-голубой цвет, потолок которой был увенчан белыми розами и такого же цвета воздушными шарами. Столы встречали гостей и новобрачных вспотевшими графинчиками с водочкой и коньяком, молочными поросятами в цветах и фруктах, заливными, фаршированными щукой и стерлядью, грибочками, икоркой и еще многими, многими купеческими яствами.
   Гости закусывали, поздравляя молодых и дружно кричали «Горько!». Вначале Ираиде Францевне было «горче» всех, но с каждой последующей рюмочкой, которые она опрокидывала чаще других, настроение ее менялось. Аленочка попросила Леонида ознаменовать начало семейной жизни произнеся клятвы друг другу. Женщина, расчувствовавшись, говорила о самой большой любви в ее жизни и счастье, только после обретения ею Леонида, жених, волнуясь, читал с листочка, часто запинаясь и два раза начиная читать сначала. Его спич произвел на тещу сильное впечатление.
   - Нудный он, ох и нудный! – толкала Розу Марковну в бок Ираида Францевна, сильно кривясь.
 После очередного тоста «Горько» и длинного поцелуя молодых, «маменька» встала.
   - Леонидик! – язвительно-протяжно начала «маменька». – Так целуют знамя, дорогой зятек! – она опрокинула еще одну рюмочку водочки и громко запела. – К жене пришел молодой любовник, когда муж пошел за пивом…
   Розе Марковне пришлось, прикладывая невероятные усилия, чтобы что-нибудь не сломать «одуванчику», силой усадить возле себя «маменьку». Иван Степанович показывал на часы и махал головой – это означало, что время квэста еще не наступило, его товарищи будут не раньше, чем через полчаса. Ситуация осложнялась. Но вдруг…
   От ворот, по направлению к беседке шли двое полицейских, человек в защитном костюме, державший в руках бесконтактный термометр и Анжела, хозяйка соседнего гостиного двора, с которой у Розы Марковны не заладилось с первого дня.
   - Вот он! – Анжела держала в руках листовку «Внимание розыск» с фото мужчины и указывала на Леонида. – А у этой – коронавирус, у нее кашель сухой! – палец ее был направлен, точно на Ираиду Францевну.
   Над столом повисла звенящая тишина. Двое полицейских направлялись к Леониду, человек в защитном костюме надвигался с термометром над Ираидой Францевной.
   Роза Марковна, едва улыбаясь, наслаждалась великолепной игрой знакомых полицейских Ивана Степановича. «Ну надо же, артисты! А эта импровизация с «замотанным в целлофан доктором», так это же просто прЭлЭсть! Так убедительно, шо хочется аплодировать!» - восхищение Розы Марковны стало рассеиваться, как только она взглянула на ничего не понимающего Ивана Степановича.
   А между тем, двое полицейских вежливо попросили жениха предъявить паспорт.
   - Накося выкуси! – Ираида Францевна, словно пантера бросилась на защиту Леонида. Некоторые ее выражения представляли собой эволюцию в семантическом плане, как в прямом, так и в переносном смысле. – Чего беспредельничаем, ребятки? – Теща затушила папиросу о воздушный шарик – раздался хлопок. Полицейские замерли от неожиданного напора «одуванчика». «Маменька» злилась еще и потому, что непонятно кем попиралось ее законное право терроризировать новоиспеченного зятя.
   - Не волнуйтесь, мама, я все улажу! – с каменным выражением лица, Леонид выходил из-за стола, доставая из нагрудного кармана фрака какую-то синюю корочку. В это же время, к столу все-таки дошли и знакомые Ивана Степановича, муниципальные полицейские. Раскрытая Леонидом корочка подействовала на всех магически, на всех, кроме Анжелы. Все полицейские, отдавая честь и извиняясь быстро уходили. Вернулась муниципальная стража и, быстро вручив Леониду подарок, стала удаляться.
   - Съели, волчары! Как ты их Сынок! – Ираида Францевна, подчеркнуто-нежно произнесла «сынок». - Это означает, что у меня больше нет принципиальных возражений против данной концепции! – Ираида Францевна махонула рюмочку водочки, подошла и расцеловала зятя.
   Оторопевший от неожиданно-нежного внимания к своей персоне тещей, Леонид радостно показал все свои жемчужные зубы.
   - Бери с собой мои слова и начинай чуть-чуть идти. А завтра я гЭпну тебя в морду со всей своей любовью! – Роза Марковна шла, за быстро семенившей Анжелой, до самых ворот.
   - Мама, и вы шо не приложились рукой до этой гадины? Я вас не узнаю! – Норе было досадно.
   - Таки давай переживем эту премьеру тихо! – бросила Роза.
 Заиграла музыка. Роза Марковна, улыбаясь Ивану Степановичу, шла пригласить его на первый вальс.


Глава 9.

Миллион алых роз в конце сезона… или… Мал Федот, да горазд!..


   Азовский сезон, к сожалению, гораздо короче черноморского… и он, конец курортного сезона, неумолимо приближался…
   Рассветы у моря, несмотря на южный ветер, становились прохладней. Закутываясь в плед, Роза Марковна подолгу сидела на берегу. Первые лучики солнца путались в морщинках от мечтательной улыбки на лице женщины. Когда-то ей, как и героине фильма «Москва слезам не верит», казалось, что в сорок лет жизнь только начинается. События последних нескольких месяцев, заставили Розу Марковну сильно сомневаться в части своей роли и предназначения в некогда стройной системе мироздания. Здесь и сейчас, она чувствовала себя, как одна из маленьких песчинок на этом бескрайнем берегу, что называется – на своем месте, и это приятнейшее ощущение, каждое утро, обрекало ее на самую благостную улыбку. Азов, с его мягким бризом, избавил ее от апатии, одиночества, жуткой обреченности и ненавистной бессонницы. Она завела себе добрую традицию встречая первые лучи, благодарить новый день за то, что он наступил, за день прожитый, с удовольствием вспоминая водоворот событий, произошедших накануне. Иногда, к ней присоединялся Иван Степанович со свежезаваренным кофе в термосе. В морской бриз подмешивался аромат обжигающего кофе, вплетаясь полупрозрачной лентой парка вкупе с утренней прохладой в шепот мужчины и женщины, которые делились кусочками счастья каждого прожитого дня. Розе Марковне было невыносимо хорошо и хотелось любить всех, одаривать теплом и заботой каждого человека в округе.
   «Хотя, нет! Не всех! – Роза Марковна перестала улыбаться, вспомнив об Анжеле, хозяйке соседнего гостиного двора. – Наверное, видеоуроков по «развитию правого полушария» и «качественному личностному росту» мне уже достаточно!».
   Она все пыталась вспомнить кого же ей напоминала Анжела. Эта худосочная, маленького роста, с длинным крючковатым носом злобная фурия, выглядела, «как та рыба на базаре – навсегда холодная», и была похожа… на… Шапокляк! «Вот ведь, натуральная Шапокляк, делающая всем вырванные годы! – Роза Марковна снова заулыбалась, «мурлыкая» под нос: …кто людям помогает, тот тратит время зря, хорошими делами – прославиться нельзя! И где в моей умной голове так долго пряталась эта мысль? Ну ведь вылитая – Анжела-Шапокляк! Порядочный человек делает гадости без удовольствия – Анжела была не из таких…».
   По берегу, приближаясь к Розе Марковне, кутаясь в длинный шерстяной кардиган, брела Нора. Обычно, когда свекровь и невестка, прожившие в разных концах света много лет, вдруг оказываются длительно, в радиусе километра друг от друга, это может грозить третьей мировой, но у двух необычных женщин, хвала всем богам – «обычно» не случилось.
   «Что-то изменилось в ее походке…» – любовалась невесткой Роза Марковна. Ее плавные, грациозные движения, словно отсвечивали невероятной легкостью, благостным спокойствием и какой-то безмятежной уверенностью вкупе с осторожностью. Нора подошла, присела на соседний шезлонг и подняла полные слез глаза на свекровь.
   - Так, шо у нас опять за здрасьте? – Роза Марковна присела рядом и обняла Нору.
   Нора тихо плакала, уткнувшись в плечо свекрови.
   - Нора, ты вгоняешь меня в гроб и даже чуточку глубже этим вселенским потопом из твоих слез! Щас же скажи, шо стряслось, иначе я перестану испытывать неописуемый восторг, и начну делать тебе немножечко вИрванные годы. – Роза Марковна, аккуратно потрясла за плечи невестку.
   - Мама! Та дайте ж мне еще немного поплакать, и я таки скажу вам, шо я беременна, а мне, на минуточку 44 года, и шо с этим делать, я не знаю – злясь, громко протараторила невестка.
   - Береги горло, Нора! (на языке Розы Марковны, это значило –«Не ори!»). И вообще, тебе теперь нужно беречься! Я знаю шо делать – будем рожать! – глаза Розы Марковны заблестели от слез. – Никто не знает, как правильно жить, Нора, поэтому нужно жить счастливо и в удовольствие, а дети – это и то и другое! Так шо будем рожать девочку, и я назову ее, в честь меня – Роза!
   - Мама, а если таки мальчик? – Нора улыбалась и вытирала слезы.
   - Мальчик Веня у нас уже есть, так шо будем рожать девочку Розу! Так! Мне нужно сделать твое меню более сбалансированным, но таким же разнообразным. Твоим коттеджем займется Иван Степанович, а ты будешь кушать, гулять, любоваться морЭм и красиво бездельничать! Насчет красоты – сегодня к нам приезжают еще три гостя. Так вот, один из них – художник-маринист для Лидочки с рынка, второй – журналист, писатель-прозаик, а третий – какой-то генерал в отставке. Как своевременно мы повернулись лицом к богеме. Ребенок будет развиваться среди создания морских пейзажей и декламации классики и современной прозы. Ой-вэй! А как же будет счастлив Левушка, по такому приятному случаю, Нора! Это же прЭлЭсть, а не известие! – Роза Марковна нежно расцеловала еще влажные от слез ресницы невестки и быстро направилась к коттеджу.
   Первым делом, нужно было известить Ивана Степановича о том, что он скоро станет дедом, и приятных забот и хлопот у всех прибавится, но он уже уехал встречать гостей на автостанцию.
   Роза Марковна отправилась «делать базар», чтобы приготовить завтрак, «мурлыкая» под нос песню Мэри Поппинс про «Ветер перемен». Настроение у женщины было великолепнейшим. Встретив Лидочку, реализатора сладких полосатых ягод, она пригласила ее на обед и заговорщицки пообещала про большой сюрприз, по части изменений в личной жизни Лидочки, прямо-таки с сегодняшнего дня. Возвращаясь, Роза Марковна, нос к носу, столкнулась на выходе с рынка с Анжелой.
   - Роза Марковна! Дела, смотрю, не очень, шо токо в одной руке сумка? – ехидно, с протяжкой, язвила Анжела.
   - Шоб да, так нет! – весело бросила Роза Марковна, решив не портить себе настроения и бодро зашагала прочь.
   Ближе к обеду примчалась Лидочка с бутылкой французского коньяка, головкой овечьей брынзы, чарджуйской дыней, десятилетним сыном Пашкой и горячим желанием помочь Розе Марковне с обедом. Она принялась за приготовление салата «Морской бриз», Ида Моисеевна помешивала уже томившуюся уху из морского окуня в котелке, на потрескивающих углях, Нора ела, Роза Марковна выкладывала на блюдо листья салата, а поверх, аккуратно, с любовью, рулетики из филеек скумбрии, фаршированные томатами, сладким перцем, сыром, тушеные в ореховом соусе.
   Во двор въехала «Волга» Ивана Степановича и один за другим из автомобиля стали выходить гости и представляться, заходя в беседку к столу.
   Первым вошел отставной генерал, приглаживая явно подкрашенные рыжеватые густые усы.
   - Сидор Семенович! Весьма рад знакомству! – он поставил на еще не накрытый стол двухлитровую бутыль водки, килограммовую банку черной икры и присел на свободный стул.
   - Доброго всем дня! Николай Невинный! – мужчина, глубоко-средних лет, произнес это с таким пафосом, что казалось, ждал аплодисментов. На лице его читалось явное недоумение от отсутствия блеска в глазах присутствующих от созерцания звезды такого масштаба. – Я – журналист! И писатель!
   «О!.. Е-К-Л-М-Н! Грибоедов со своим «Горем от ума»! – вздохнула про себя Роза Марковна. Светочке этот «выпендрежник» не подойдет, а вот Софья Аполлинарьевна мигом найдет применение его сильно выпирающему самомнению. Еще посмотрим, кто кого «переедет» интеллектом!» - Роза Марковна уже улыбалась, в предвкушении битв, на почве «мозговых штурмов», но при виде последнего гостя, от ее восторга мало что осталось. Во- первых, даже после не очень значительного, в сравнении с генералом писателя, глаза Розе Марковне пришлось опустить ровно до середины арочного проема в беседке, а это означало, что выдающийся художник-маринист Федот Платонович Большой, фамилии своей соответствовал косвенно – росту в нем было – 1 метр 58 сантиметров. Роза Марковна посмотрела на суетившуюся у стола Лидочку, с широкими, как у «гребчих» плечами, ростом – немногим меньше двух метров, и ей стало немного не по себе. Но, Лидочка, буквально замерла, пристально разглядывая художника.
   Обед проходил, в основном, высказыванием «высокопарностей» писателем и парированием ему Софьей Аполлинарьевной. И вдруг…
   - Ну надо же! Какая встреча! – из-за забора раздался противный голос Анжелы.
   Все обернулись на ее голос. Стоя на стремянке, прислоненной к забору, Анжела заглядывала в беседку.
   - Ну здравствуй, Федот! А вам, Роза Марковна, стыдно устраивать здесь свидания уже почти женатому с прошлого года мужчине! Или не обещал ты мне ничего, Федот? – Анжела, как бы пригрозив, поднялась на еще одну перекладину вверх, стремянка качнулась, но самообладание Анжелы-Шапокляк было непоколебимым.
   - Обещать – еще не значит жениться! И слушай сюда, Анжела! Замуж надо идти, пока зовут! – Роза Марковна медленно поднималась из-за стола.
   Анжела быстро спустилась со стремянки и скрылась за забором.
   - Друзья! Простите – не было ничего такого! Это был лишь легкий флирт для вдохновения. Я – художник-маринист, и действительно, год тому назад, был здесь на этюдах, писал море и все… - Федот Платонович искренне удивлялся такому напору прошлогодней музы.
   - Ой, не знаю, какие у вас там пейзажи и этюды, Федот Платоныч, а вот копии с ваших портретов вам сильно удавались одиннадцать лет тому назад. – Над столом и Федотом, словно гора, возвышалась поднявшаяся Лидочка. – Пашка, познакомься – папаша твой!
   Все присутствующие посмотрели на Пашку – он и вправду был, как две капли воды, похож на Федота.
   Лидочка, аккуратно отодвигая стул, выходила из-за стола. Высокая, красивая женщина, вдруг стала похожей на маленькую обиженную девочку – сутулясь, она опустила свои широкие плечи и, закрывая лицо руками, рыдая, побрела к морю.
   После короткого замешательства, все женщины и некоторые мужчины пошли вслед за Лидочкой.
   Пашка, который, словно пригвожденный к стулу, смотрел в упор на обретенного отца, вдруг опомнился и тоже бросился за матерью.
   Лидочка смотрела на море и горько плакала. Она, большая и сильная женщина, вдруг осознала, что все эти годы любила и ждала его каждый день – своего маленького художника. Она посмотрела затуманенными глазами на промчавшегося мимо нее Пашку, так похожего на своего отца и стала рыдать еще горче. Подходили женщины, пытались успокоить ее, но невыплаканные за все эти годы слезы, невозможно было унять.
   Вдруг, вдалеке, за косой, послышалось еле различимое барахтанье на волнах, и толи детский визг, толи крик чайки.
   - Пашка там! Тонет! – закричала Анжела, которая из любопытства, тоже пришла к морю и молниеносно бросилась в воду. Никому из мужчин, поспешивших на помощь, не удалось догнать Анжелу – она вытащила на берег задыхающегося мальчика.
   Спасающие разделились: одни помогали Пашке прийти в себя, другие, приводили в чувство, грохнувшуюся со всей высоты своего роста в обморок Лидочку.
   Когда Лидочка очнулась, и в слезах обнимая ругала Пашку, от дороги к морю шли четверо мужчин: Иван Степанович, Федот, писатель Невинный и Петрович. Все они подошли к сидящей в обнимку с сыном Лидочке, и каждый поставил у ее ног по огромной корзине алых роз. Последним был Федот.
   - Лидочка! Будь моей музой навеки! Пашка, сынок, прости! Я не знал! – Федот стоял на коленях и плакал.
   - Может не хотел знать? Гаденыш мелкий! – Анжела подошла и погладила Пашку по еще мокрым волосам.
   - Анжелочка! Мы все восхищены вашим подвигом! Ну вы же добрая! – генерал в отставке, Сидор Семенович, сняв свой пиджак, набросил его на плечи Анжелы.
   «Боже ж мой! Картина маслом! – удивленно улыбалась Роза Марковна, глядя на чудные метаморфозы Анжелы. – Оказывается эта «злюка», умеет очень даже тепло смеяться! И черты лица, как будто становятся мягче, и нос, вроде даже короче. А как она артистично дрожит в генеральском пиджачке – сущий ангел!».
   Счастливая Лидочка сидела на берегу, обнимая одной рукой плачущего Федота, а другой, прижимая мокрого Пашку, и тоже плакала, но это уже были другие слезы… Рядом стояли четыре корзины – почти миллион алых роз, друзья, некоторые тоже расчувствовались и плакали… Даже Анжела…
   А в это время, у ворот гостиного двора Розы Марковны и Ивана Степановича, появился еще один гость…


Глава 10.

«Галерейщица миссис Марпл азовского разлива» и Альберт-Зиновий.


- Роза Марковна, мы ждем от вас подробности этой весьма деликатной, в то же время детективной истории, начиная с того места, как мы все возвратились с моря после воссоединения Федота Платоновича и Лидочки с Пашкой. Мою статью уже дожидаются в нашем журнале редакторы, я сделаю вас звездой, а ваш проект, событием года – журналист, писатель-прозаик Невинный, превратившись в шустрого репортера, прикуривал новую сигарету, от нетерпения не замечая, что предыдущая оставила дыру на его светлых парусиновых брюках.
- Тю! Та не перебивайте вы меня, товарищ Невинный. Я и сама, так и так собьюсь! Вы же видите, шо я еще вся под впечатлением! – Роза Марковна сделала глубокий вдох и, прищуривая левый глаз, который немного косил, улыбнулась.
В беседке за столом все замерли в предвкушении…
- Ну вот, - начинала она протяжно спокойным, эпическим тоном – таки дело было так…

…Когда все вернулись к гостиному двору, у ворот, с чемоданом и дорожной сумкой, стоял мужчина. Он, скучающим взглядом осматривал коттеджи, кусты роз и осколки от разбитого графина в подсыхающей луже компота, вокруг которой собрались измученные жаждой благодарные мухи, в беседке у оставленного стола с закусками и напитками.

- Это я. Я случайно! Была такая суматоха… - Сидор Семенович, опустив глаза, виновато рассматривал сандалии, рядом сидевшей и улыбающейся Анжелы.
- Та забудьте вы уже за тот графин. Я на следующий же день включила его в счет за ужин, на всякий случай всем. – Роза Марковна достала из кармана маленький блокнот и сделала в нем пометку. – Всем непричастным, сегодня же вычту!

… Небольшого роста мужчина, увидев приближающихся людей, весь вытянулся и приосанился. Буквально всем бросились в глаза его очень крупные черты лица и несоизмеримо большие, по отношению к голове, уши.

- Да, да!.. Он забыл свою шляпу из фетра, его уши трепало от ветра… - хихикая, напевала Ида Моисеевна.
- Ну и «каламбуркнула» ты, Ида. Хотя, я извиняюсь, ты права – ну очень большие уши… - Роза подмигнула подруге.
Все присутствующие, по-доброму расхохотались.
- Ша! Слушайте сюда дальше! – остановила веселье Роза Марковна.

… Мужчина был с «одноименного» сайта знакомств, как и некоторые здесь присутствующие. От услуг трансфера на шикарной «Волге» Ивана Степановича он отказался, взяв такси. Гордо представившись Альбертом и увидев среди подходивших двух женщин, голос гостя как-то странно дрогнул. Роза Марковна взяла документы гостя, в которых значилось, что Альберт, по паспорту был не Альберт, а Зиновий Васильевич Ушкин. Затем, она обернулась посмотреть, кто же так смутил Альберта-Зиновия. Одной из них была тихая, скромная и очень романтичная натура, Светлана Николаевна – искусствовед одного из столичных художественных музеев. Вторая вся – движение, вся – порыв! Она была полна противоречий, с пронзительным взглядом карих глаз, присущим только роковой женщине – и звали ее Нюрочка. Наблюдательность Розы Марковны не оставила шанса всем троим утаить некоторое замешательство – по всему было видно, что они знакомы и не рады такой неожиданной встрече. Допросы с пристрастием всех троих, поочередно, в последующие дни, результатов не давали.
Далее события развивались молниеносно… Лидочка, прождавшая одиннадцать лет своего маленького художника Федота, решила не отпускать его больше от себя ни на шаг (на всякий случай). Федот Платоныч только на этюды в окрестностях поселка ходил с Пашкой. В овощных рядах, возле палатки Лидочки, для него было оборудовано всем необходимым рабочее место. И, с холста на мольберте, заулыбались лица отдыхающих и продавцов соседних палаток. Они часто приходили к нам в гости, и коллекция произведений Федота Платоновича пополнялась портретами и дружескими шаржами наших гостей. Лидочка сопровождала мужа к месту его жительства за его приданым, которое, в основном, состояло из сильно растянутых вязаных свитеров, полупустых тюбиков с красками, картин, старинного буфета из красного дерева и небольшой суммы за комнату в «малосемейке» на окраине. На рынке в это время, их любезно согласились подменить Ида Моисеевна с Петровичем. Арбузы… Шо в этом году за арбузы?.. Но все равно торговля шла, как у испанцев с индейцами. Шкаф, Лидочка и Федот поставили у себя, а вот мастерскую решили организовать в одной из подсобок нашего коттеджа. Когда вызвавшиеся помочь Веня и Пашка переносили картины, ради веселья, они расставили их по всему гостиному двору, чтобы отдыхающие смогли полюбоваться прекрасными работами Федота Платоновича.

- Тут-то все и началось!.. В моей умной голове родилась блестящая идея. Нет! Не стану скромничать – сразу несколько гениальнейших идей. Во-первых – вернисаж на открытом воздухе. Во время карантина – самое то! Во-вторых – организация мастер-классов художника в художественной мастерской (желающие уже были и из числа отдыхающих и местная интеллигенция, тоже потянулась, вот только с помещением нужно что-то думать). – Роза Марковна, воодушевленно жестикулируя, расхаживала по беседке. – А еще, в связи с окончанием сезона, я решила, шо таки кто придумал эти рамки с началом и окончанием? Глядя на то, с каким вдохновением писались этюды Федота Платоновича, и жарким упоением, рассказы писателя Невинного, в мою голову пришла еще одна гениальность – круглогодичный дом творчества на азове «Четыре сезона для писателей и художников у Розы Марковны». Идея с названием не моя – моего не менее гениального внука Веньямина. – Роза Марковна гордо осматривала каждого из присутствующих. – Иван Степанович, нам нужно научиться всяких специальных культурных терминов, но ради такого гешефта и всеобщего блага, уже спешащей к нам со всех уголков страны творческой прослойки, мы таки, постараемся! – Иван Степанович, привыкший к неуемности, фонтанирующей все новыми идеями жены, только довольно улыбался.

… Далее были нюансы и распределение обязанностей. Здесь, нужно отдельно поблагодарить Сидора Семеновича, который оказался «добрым феем» и с местными властями решил вопрос о выделении земельного участка под застройку, в аккурат за забором нашего гостиного двора.

- Мне, конечно же приятно, хотя вы и вычли с меня стоимость разбитого графина, Роза Марковна… - Сидор Семенович, лукаво улыбаясь, приглаживал свои рыжеватые крашеные усы. – Но, все лавры отдайте моей Анжелочке-голубушке. Это она дала указание своему брату, который, к счастью, оказался мэром этого городка, сделать для вас столь великолепный, хоть и немного запоздалый, с искренними извинениями, подарок к вашей с Иваном Степановичем свадьбе. Скоро ведь выборы, поэтому и вопрос с меценатами, которые готовы принять участие в «вашем детище», мэр, тоже берет на себя. – Сидор Семенович, излучая невыносимую гордость, искрящуюся нежность и заметно-выпирающую страсть, сжимал руку довольно улыбающейся Анжелы.

… И вот, настал день, когда Иван Степанович доставил с автостанции на своей комфортабельной «Волге» еще одну гостью. Стелла Эдуардовна Водкина была подписчицей кулинарного блога Розы Марковны и, как оказалось, давней почитательницей «одноименного» сайта знакомств. Ее внешность, к сожалению, была полнейшим отражением и ее внутренней «красоты». У нее были такие узкие губы, что ее маленький ротик напоминал копилку, а подбородок, как чемодан на три отделения. И еще глаза… Знаете, есть у людей «пустые глаза», взгляд, не выражающий ни одной эмоции, при любых катаклизмах. Но все же… была в ней одна привлекательность,.. но об этом позже…

- «Без водки на Водкину Стеллу не взглянешь…» - снова «каламбурила» веселая Ида Моисеевна.
- Ида, ты сегодня, как попугай-сквернослов, послушай от меня слов… Тьфу-ты, я и сама уже стихами заговорила. Не сбивай мою голову с мыслей! Я запутаюсь в хронологии этой душераздирающей драмы. – Роза Марковна, подошла к подруге, дернула ее за ухо пару раз, как школьника, потом «чмокнула» в макушку и продолжила.

… Стелла Эдуардовна несколько дней буквально преследовала Альберта-Зиновия. По всему было видно, что и эту женщину, мужчина здесь увидел не впервые, но встреча с ней для него стала особенно неприятной.
В один из дней, закончив с ужином, Стелла поднялась из-за стола, постучала столовым ножом по бокалу, привлекая внимание всех присутствующих и громко произнесла: «Дамы и господа! Среди нас есть брачный аферист, который несколько лет назад, запудрив мне мозги, украл у меня перстень с изумрудом из бесценного фамильного гарнитура. – Стелла медленно поворачивала голову, тряся всеми своими тремя подбородками, ее «пустые глаза» остановились на сидящем в углу беседки Альберте-Зиновии и, ткнула в него коротким толстым пальцем. – Держи вора! Вызывайте полицию скорей!».
Альберт-Зиновий Ушкин, словно от удара электричеством весь затрясся. В следующее мгновение, он поднялся и быстрым шагом отправился вдоль коттеджей, на стенах которых были развешены картины Федота Платоновича. Мужчина, остановившись около одной из работ, обрадовался, как ребенок, затем, сорвав холст со стены и прижав его к груди, стал убегать.
- Вот, что я говорила? Он и картины ворует! – завопила Стелла. – Держи вора!
- Стой, умалишенец! – крикнула Роза Марковна, наблюдавшая за всем происходящим из кухни и бросилась за Альбертом-Зиновием к воротам.
Мужчина, словно хрупкую фарфоровую вазу последней китайской династии, нежно обнимал картину и шел быстрым шагом, но вдруг остановился.
- И шо ж это за мансы, умалишенец? – запыхавшаяся Роза Марковна, облокотилась на молоденькую липу. К ним подходил Иван Степанович, бросившийся догонять Альберта-Зиновия и жену.
- Простите, Роза Марковна… Все дело в том,.. что… в некотором смысле… Ну как вам сказать?.. Я не совсем… - Альберт-Зиновий, запинаясь попятился к клумбе у пансионата и присел.
- Такое ощущение, шо вы таки не учили двух слов – «да» и «нет». Вы, то и дело, так туманно изъясняетесь! – Роза Марковна начинала нервничать. – Шоб вы себе знали, я немного догадываюсь за Стеллу, шо она врет!
Роза Марковна рассказала Ивану Степановичу о своих догадках, и они обсудили, как будут действовать дальше. Альберт-Зиновий должен был до особого распоряжения Розы Марковны оставаться в соседнем гостином дворе, в одном из номеров Анжелы. Мужчина уходил, обнимая портрет красивой кареглазой женщины с пронзительным взглядом…
Вернувшиеся Иван Степанович и Роза Марковна объявили всем, что беглец не пойман, а полиция скоро прибудет. Стелла ликовала, наливая себе полный бокал вина…

- Боже мой, Зиновий был арестован? – заволновалась, приехавшая уже после всех событий, двоюродная сестра Светланы Николаевны, вдохновленная нечаянным личным счастьем Светочки и имеющая большие надежды на столь опытную и уже ставшую популярной азовскую сваху.
- Ну шо вы, Люсенька! Кто ж станет убивать главного героя во второй серии, «шестисерийного кино»? – засмеялась Роза Марковна. – И во многом, это заслуга вашей сестры, Светочки.
- Мама! И мне все же не понятно, как вы догадались за эту потенциальную гадюку, Стеллу? Ведь, токо благодаря вам, хороший человек не оказался в казенном доме, за просто так! – Нора заерзала от нетерпения в кресле.
- Нора, ты кушай «рыбу фиш» и не нервничай! Тебе нельзя нервничать! Моя «рыба фиш», по единственно-правильному моему рецепту – лучшее лекарство от нервов. Кушай, Нора и не перебивай маму! – Роза Марковна, казалось, упивалась каждой минутой славы в этот день.

… В день приезда Стеллы, Розе Марковне она сразу не понравилась, но, гость – это святое… Единственное приятное место, на котором можно было остановить взгляд на этой сильно неприятной особе – это шикарный старинный гарнитур с изумрудами, состоящий из большого перстня и кулона на золотой цепочке на практически отсутствующей шее Стеллы.
Когда во время «разоблачения» Альберта-Зиновия, Стелла заявила, что он похитил перстень несколько лет назад, Роза Марковна взглянула на руки «обвинительницы» и, не увидев оного на пальцах рук, смекнула, что что-то здесь не чисто. Затем, к Розе Марковне подошла Светлана Николаевна со слезами на глазах и, отводя ее в сторону, поведала всю историю знакомства с Зиновием. До сих пор не известно, что это был за порыв - ее доброе сердце, либо, личное счастье, обретенное накануне, в образе Ильи – охранника соседнего пансионата, спасшего ее от пьяного хулиганья и оказавшегося очень талантливым художником. Много лет назад Светлана случайно познакомилась с мужчиной, представившимся Альбертом, а позже, он все-таки признался, что настоящее его имя – Зиновий. Знакомые звали его «Зина», а ему это было очень неприятно и нелепой, по его мнению, внешности он своей, тоже, очень-очень стеснялся. Еще, он рассказал Светлане о женщине, его коллеге по работе, в которую он был безнадежно влюблен, потому что считал, что у него нет шансов. Он показывал Светлане ее фото и, мог часами говорить о ее прекрасных волшебных глазах. Он не хотел связывать свою судьбу ни с кем, кроме нее, а с ней не мог… Зиновий и Светлана расстались… Светлане было больно, но все равно, она не верила, что он способен на подлость и говорила о нем нежно и тепло.
Альберт-Зиновий умел находить в каждой женщине самые чувствительные и уязвимые струнки. У некоторых это было тщеславие, были среди них и престарелые девы, преисполненные ханжества, что говорить, были и те, которых боженька совсем обделил, по части и ума и интеллекта, были и просто невезучие, но всех их объединяло жуткое, опостылевшее, полнейшее и, казалось бесповоротное, ничем не заглушаемое одиночество. И вдруг, появлялся человек, который превращал их серые и однообразные будни в наполненную смыслом жизнь. Кого-то он водил в музеи, с кем-то танцевал вальс в осеннем парке под звуки уличного оркестра. Он умел организовывать различные праздники, торжественные встречи, юбилеи, проводы, путешествия, романтические ужины при свечах, наполняя смыслом часы, дни, недели, месяцы, соскучившихся по простому мужскому вниманию дам. А затем… он в одночасье исчезал… Нет, нет! Никакие материальные ценности вместе с ним не испарялись… Но… надежда… Снова горящие глаза женщины… Светлана, вначале злилась на Зиновия, а после, была благодарна, что в ее жизни эти месяцы с ним, просто были… Наверное, Стелла не умела прощать…
… Когда Светлана закончила свой рассказ, как раз приехали по просьбе Ивана Степановича двое его приятелей из муниципальной полиции, чтобы, следуя инструкциям Розы Марковны, разоблачить Стеллу. Полицейским для составления заявления от потерпевшей, нужны были ее документы, и выпившая, расслабленная и ликующая «жертва» Стелла пригласила их к себе в номер. Вместе с полицейскими в номер Стеллы отправились и Роза Марковна с Иваном Степанычем и Светлана. Каково же было удивление всех, когда на прикроватной тумбочке они увидели кольцо от гарнитура… Что примечательно – Стелла моментально протрезвела, когда уже ей, пригрозили огромным штрафом за клевету, быстро собралась, ругаясь, вызвала такси и уехала.

- Сначала она мне хамила по телефону, а потом, трижды присылала извинительные сообщения. – смеясь рассказывала Роза Марковна.
- А кто? Кто же та богиня, которую так любил Ушкин? – Люсенька, лишенная терпения, не выдерживала без счастливого завершения главной для нее истории.
- Ой, Люсенька… Когда этот шлимазл Зина вернулся с портретом красавицы Нюрочки около сердца, все вокруг крутили пальцем у виска и говорили: «Дурак! Она не для тебя!». И он, который много лет знал, шо он таки точно дурак, опустил на плечи свои большие уши и стал уходить, все с тем же портретом. А знаете шо сделала противоречивая Нюрочка? Она таки сделала ему предложение руки и сердца сама! – Роза Марковна с улыбкой на лице, мечтательно смотрела куда-то вдаль и вспоминала этот счастливый момент. Ей стало так хорошо на душе от того, что еще несколько сердец перестали одиноко блуждать по этому свету. Она, тоже не понимала Нюрочку, но ей так понравился бедный Ушкин, что в его огромно-неуклюжих чертах лица, вдруг появилось что-то определенно симпатичное, еще не очень выразительное, но это уже было кое-что… И любовь… Можно ли ее понять, объяснить, осязать, измерить? Ее можно только чувствовать… невероятным теплом в душе…
- Благодаря Светлане Николаевне и Лидочке у нас теперь два местных талантливых художника-самородка, выставку полотен которых мы организуем, в рамках рекламы нашего будущего грандиозного проекта. Теперь, круглый год к нам будут ехать люди, да еще какие люди – творческая элита, ищущая уединения для создания своих шедевров, богема, обожающая светские тусовки с гениями… Ой-вэй! Звонит мэр! Нашел время… Извините, друзья, нужно ответить. – Роза Марковна деловито приложила телефон к уху. – Что вы говорите? Инвестору не нравится моя идея здания галереи с абсолютно прозрачной стеной? Так я ж его знаю! Ему и наша Солнечная система не нравится, ее же не переделывают под него! Что вы говорите? Нет! Надо пригласить артистов, а не эту херсонскую капеллу. У нас не товарищеский ужин, на который можно и балалаечников – мы открываем галерею под открытым небом двух великих художников. Нет! Не нужен нам и ансамбль запорожских лиристов! В кого он такой сквалыга уродился? Так жилить бюджетные деньги? – произнесла Роза Марковна, обратившись к небу, а потом перевела взгляд на Анжелу.
- Не волнуйтесь, подруга! Все будет как надо! – Анжела не отпускала руки Сидора Семеновича и лукаво улыбалась.
- Спасибо, Анжела! Знаю, шо могу на тебя положиться. Нора, ты кушай! Хорошо кушай, Нора! Иван Степанович, пойдем к морю! У меня есть немного слов, сказать тебе за тех шабашников, которые завтра приедут планировать участок под строительство. Столько дел! – Роза Марковна взяла под руку Ивана Степановича и они, не торопясь, пошли к морю. – Столько дел еще!..


Глава 11.

И, шоб вИ мИне все были здоровы!


   - Мама, у вас рИба пригорает! – Нора доедала оладушек, собирая им остатки малинового варенья по краям блюдца. – И перестаньте названивать Вене, он сейчас на уроках.
   - Нора, не устраивай кипиш! С рИбой все хорошо, а Веня мне был нужен на два слова. Вот ты знаешь, Нора, шо такое файлы куки(cookie), например? Не знаешь? А ведь это же все очень серьезно! – Роза Марковна что-то записывала в свой маленький блокнот.
   - Роза, глянь на свою сковородку с тем, что когда-то было рИбой! – Ида Моисеевна стояла на пороге кухни и, одной рукой прикрывала лицо от густого дыма, а второй, держала сковороду с пылающими бычками.
   Роза Марковна пододвинулась ближе к столу, отобрала у Норы закончившей оладушки с вареньем и, приступившей к следующему блюду, тарелку с кусочками селедки в ароматном подсолнечном масле, густо усыпанными зеленым лучком, и стала принюхиваться.
   - «Еперный колобок»! И как вам это нравится? У меня не работает нос! – слишком громкое удивление Розы Марковны привлекло внимание проходившей мимо Анжелы и уже вышедшего за ворота, но срочно вернувшегося Ивана Степановича.
   - Роза Марковна! У меня есть друг, он прекрасный отоларинголог в нашей районной больнице. Я сейчас же ему позвоню. – Анжела набирала номер телефона доктора. После услышанного от Анжелы, доктор попросил передать трубку Розе Марковне.
   Доктор-отоларинголог, по совместительству главврач больницы выражался на осторожном и непонятном медицинском языке. Из всех сильно-незнакомых слов, и особенно страшного слова «аносмия», Роза Марковна поняла, шо дело, может-таки быть – «полный тухес». Выключив телефон, она глубоко вздохнула и посмотрела на Нору, подбирающую в тарелке горбушкой черного хлеба кусочки зеленого лука, и вымакивая душистое масло.
   - Нора, Иван Степаныч, нам всем надо до больницы сделать тест на Covid. У этого, вежливого до поноса, доктора, таки есть подозрЭние! Ида, найди Петровича! – Роза Марковна присела за стол и стала нервно постукивать средним пальцем по крышке чайника. – Та шоб эти «гребаные» китайцы еще полгода ходили все в памперсах и боялись кашлять, как мы теперь в масках!
   - Я смотрела по телевизору, шо потеря обоняния, один из симптомов Covid, а в нашем возрасте, все это очень и очень серьезно, и может закончиться… - Ида Моисеевна не успела договорить.
   - В каком таком возрасте, Ида? – Роза Марковна оборвала подругу на полуслове. – Ты за всех не подписывайся! Надо мне сказать Петровичу, шоб он таки отключил тебе новостные каналы и оставил токо «Кино» и «Мультики» - тебе вредно смотреть эти «ужастики».
   За забором коттеджа во всю шло строительство. Бригада «шабашников» из Мелитополя заставила Розу Марковну пересмотреть свое стойко-сложившееся жизненное убеждение: «Таки все строители – скотобазы и мерзавцы!», и отнести эту конкретную бригаду к вымирающему красно-книжному виду, подвиду - «гомосапиенс-шабашник уникальный», ограниченная серия – «строитель-непьющий». Ругая китайцев, Роза Марковна прислушивалась к голосам, доносившимся из-за забора. Двое мужчин что-то живо обсуждали на повышенных тонах. Один, доказывал другому, что ему срочно нужно показаться врачу, а второй, отнекивался и говорил, что на больницу он еще не заработал. Заглянув через забор, Роза Марковна увидела явно нездорового человека, с затуманенными, как бывает при высокой температуре, глазами.
   - Иди сюда, адиЕт! – Роза Марковна пальцем указывала на покашливающего строителя. – Никакие деньги не стоят нашего здоровья! Выключай жлоба и собирайся. Ты едешь с нами до больницы, бессимптомный носитель интеллекта, с признаками какой-то болячки. Иван Степанович, вИдай этому охламону жалованье за месяц вперед.
   В районной больнице никто не хотел серьезно слышать за Covid – врачи, медсестры, санитары были без масок, некоторые больные (не все) – были сознательней медперсонала. Доктор-отоларинголог Сергей Сергеевич Анисимов, друг Анжелы, был воплощением миролюбивой и кроткой интеллигентности. Слушая этого молодого главврача, хотя теперь, после очередных бюрократических нововведений, в связи с медицинской реформой, официально он был в статусе директора больницы – это и было все новое, что ввели реформаторы, в остальном, все было, таки сильно по-старому, Роза Марковна не понимала: «Та боже ж мой, какой шлимазл назначил «эту душку» на такую серьезную и ответственную должность? Сожрут ведь, как пить дать, сожрут, если не свои, то пациенты!». После проведенных китайских экспресс-тестов (вот ведь злой рок – сами заразили, сами тестируют!), которые показали: «Шо.дело таки труба, covid и у Розы Марковны и их непьющего строителя Толика» – больница оживилась. Многие уже были в масках, но еще-таки не все. Для небольшой районной больницы выявление этой «импортной заразы» впервые, стало событием года. На всякий случай, тесты прошли все контактирующие с выявленными больными, хотя Сергей Сергеевич уверял, что без симптомов и до срока, это бесполезная трата средств. Взглянув на отрицательные тесты «контактеров», он улыбнулся и произнес самую замечательную фразу, которую доводилось слышать Розе Марковне – это было апогеем понимания современной медициной всего происходящего сегодня: «Отрицательный результат данного конкретного теста, говорит лишь о том, что тест не исключает отсутствия этой вирусной инфекции у исследуемого…». «О, как!» - восхищалась Роза Марковна «душкой-главврачем» - «Шоб да, так нет и наоборот! Ни черта не понятно, но как красиво сказано».   Всем, вдруг стало страшно… Все стали напяливать маски, косясь друг на друга и шарахаясь, соблюдать социальную дистанцию. Анжела созванивалась с братом-мэром, требовала носить маску и дать указание врачам, чтобы те выделили для подруги единственный в больнице, хорошо оборудованный инфекционный бокс, который берегли для мэра. Непьющего строителя Толика определили в одноместную палату.
   - Иван Степанович, мне таки каюк! – Роза Марковна держала сильно ослабевшей рукой телефон. – Лихорадит пятые сутки. На градуснике такие цифры, которые категорически пугают даже врачей. Эти идейные служители культа Гиппократу, слышала про их нищенские зарплаты, и иначе их назвать -  язык не поворачивается, поместили меня в какую-то «собачью будку» - это так они про себя называют инфекционный бокс, и заходят ко мне, замотанные в страшные целлофановые шмотки, в мини-скафандрах, уставшие и похожие на инопланетян, добиравшихся на перекладных из соседней галактики. Как же мне жалко стало теперь всех инфекционистов, слов же ж нет! Это же уму не постижимо иметь такую работенку. А ты заметил, Иван Степаныч, шо маски достали из карманов брУк, не вполне сознательные граждане, когда токо уже очень сильно запахло жареным? А так… У нас таки, каждый считает, шо он – не каждый, и его таки точно пронесет… И их тут, таки проносит, Иван Степаныч! Рассказывала мне моя медсестра, шо я отделалась легким испугом.  Это надо так обозвать пневмонию? Нет, ну это лучше, чем тебя круглосуточно «несет» не в переносном смысле, наверное… Кто знает?
   Вот, уже почти неделю, Иван Степанович приезжал в районную больницу, подходил к корпусу, в котором наспех было оборудовано инфекционное отделение, отдавал медсестрам для Розы Марковны судочки и баночки с домашней едой, которую готовили Нора и Ида Моисеевна. После, он выходил из здания, обходил его и, отыскав окошко на втором этаже набирал номер телефона Розы Марковны. Первые три дня она не подходила к окну – была слишком слаба, вторая половина четвертых суток сильно напугала Ивана Степановича – телефон молчал… Лишь на пятые сутки в одном из окон второго этажа показалась Роза Марковна – теперь они могли видеть друг друга и говорить. Больно сжималось сердце Ивана Степановича от осознания того, что он бессилен что-либо сделать для нее.
   - Ой-вэй, Иван Степаныч, я так плохо сплю… Сны, таки стали современными и злободневными. Мне не снится больше Одесса… Я в этом боксе, как та муха на липкой ленте – есть ощущение, шо уже не улететь. – она поглаживала стекло оконной рамы свободной рукой.
   - Роза Марковна, Нора приготовила для тебя скумбрию в кляре, бульончик с греночками, яйцом и зеленью, на домашней курочке и торт. И еще, просила передать – у нее сегодня, впервые забился ребенок. Нора сказала, так забился, что так бойко может вести себя только девочка – Веня был деликатней. – Иван Степанович прислушивался к тишине в трубке и лукаво улыбался, поглядывая на Розу Марковну, застывшую в окне палаты.
   - Е-К-Л-М-Н! Я знала! Я чувствовала, что у нас, таки снова будет девочка Роза! Ай-яй, и без меня!.. А я тут, в этой «собачьей будке»! Так, мне же необходимо срочно выздоравливать! Иван Степаныч, ты бы видел сейчас свою Розу – у меня неконтролируемое слюнотечение и, идиотская, но такая счастливая улыбка на моем «фэйсе». Срочно выздоравливать! Так, на завтра, я хочу покушать «рИбу-фиш», только пусть ее приготовит Ида. Нору я люблю, а вот у нее и «рИбы-фиш» любовь не взаимная – ты ей этого не говори, она так и так знает. Ой, как вкусно пахнет куриный бульон и скумбрия… У-у-у! Срочно выздоравливать! Все без меня… Ребенок забился, стройка идет… А свадебное путешествие в Одессу? Я, таки снова, хочу посмотреть на Дюка со второго люка! Иван Степанович, хочу категорически тебе напомнить про наш медовый месяц в моем родном городе, сразу после окончания строительства. Интересно, признает ли Дюк свою заблудшую Розу? Ой-вэй! Мне, таки нужно срочно выздоравливать!


Глава 12.

Жизнь продолжается!


Хорошие новости – это самое лучшее лекарство от всех болезней, созданное человеком (и от коронавируса, в том числе).

Впервые за пять дней, у Розы Марковны проснулся зверский аппетит. Покончив с ароматным супчиком, с любовью, с гренками и зеленью, приготовленным Норой, Роза принялась за скумбрию в кляре, а остановилась, когда в тарелке было девственно чисто. Звонко, и может быть не очень по-светски, но с огромнейшим удовлетворением смачно икнув, ей вспомнились строки из «Узника» Пушкина: «Сижу за решеткой в темнице сырой…», а строки из «Узника» Лермонтова, Роза Марковна произнесла вслух, как раз, когда в палату зашли Сергей Сергеевич и медсестра Аллочка:
                «Отворите мне темницу,
                Дайте мне сиянье дня!..»
- Вижу, моя пациентка уже не «острая», чему я крайне рад. – Сергей Сергеевич улыбался Розе Марковне. – Мне кажется, мы можем переводить вас в палату. Алла Леонидовна, одноместная ВИП палата у нас свободна?
- Свободна, Сергей Сергеевич, я попрошу санитаров еще раз там убраться, и можно будет Розу Марковну переводить в нее, до полного выздоровления – старшая медсестра Аллочка, с придыханием слушала каждое слово доктора и, как заметила Роза Марковна, с особой нежностью всматривалась в мягкие черты лица своего начальника.
- Это ваши ВИПы пусть тут вИпендриваются в одноместных палатах повышенной комфортности! А я, девушка таки, не сложная – очень даже простая. – Роза Марковна обрадовалась приближающемуся окончанию своего заточения в инфекционном боксе. – Та вИ шо? Я думала, шо меня уже отсюда токо вИнесут, а если я могу сама сбежать, то непременно – в массы! Я задыхаюсь в одиночестве, без живых людей. Так что, благодарю вас, доктор, но выгоняйте меня в самую, что ни есть густо заселенную, общую палату.
- Воля ваша, Роза Марковна. Мы стараемся, чтобы все наши пациенты оставались удовлетворены и условиями пребывания у нас, и качеством лечения. – Сергей Сергеевич снова улыбнулся обеим женщинам и вышел.
- Аллочка, деточка, я дико извиняюсь, но мне кажется, шо вИ сильно не равнодушны к нашему доктору – Роза Марковна собирала вещи и искоса поглядывала на мечтательно-задумчивое выражение лица медсестрички.
- К сожалению, вы правы. – во взгляде Аллочки читалось полное отсутствие надежды и была она похожа на женщину, у которой уже очень давно притупилось даже разочарование. – Сергей Сергеевич симпатизирует дочери нашей «завкадрами» Розенковой, которая «сживает его со свету», виня во всех своих бедах. Ее муж, бывший главврач нашей больницы был уволен по статье, пока она находилась в отпуске, но Розенкова считает, что если бы не скоропалительное назначение Сергея Сергеевича, то скандал бы, как-то замялся и муж остался и в больнице и не ушел с одной зубной щеткой к медсестре из травматологии. Очень злая и неприятная во всех отношениях особа, смею вам, признаться, впрочем, как и ее дочь, но… Сергей Сергеевич симпатизирует Розенковой-младшей, ничего не поделаешь… - в глазах Аллочки читалось полнейшее разочарование и отчаянная безысходность.

Длинный коридор отделения совсем не был похож на больничный – стены выкрашены в нежно-персиковый цвет, дверные полотна палат – в молочно-белый. Дойдя до середины коридора, Роза Марковна остановилась. В залитом солнцем холле, в углублении, вдоль стен стояли диваны, кресла, висел на стене телевизор и все это утопало в зелени. Ей показалось, что из разноцветных, радостных горшков, к ней, словно пытаясь обнять, тянули свою листву фикусы, пальмы, монстеры, спатифиллумы, герань, алоэ – после инфекционного бокса, больничный холл напоминал тропический лес. Благостное любование кусочком больничного оазиса было прервано грохотом, издаваемым колесами каталки, и взволнованными женскими и мужскими голосами. Поступала новая пациентка, в которой Роза Марковна узнала подругу Анжелу (это было не сложно – склонившись, словно гора, над подругой, Сидор Семенович держал в своих руках, прижимая к груди руку Анжелы и бежал рядом, еле-еле успевая уворачиваться от наезжающих на ноги железных колес каталки.
В первое мгновение, Роза Марковна очень испугалась, но хорошо зная Анжелу, и увидев поближе ее натянуто-трагическое выражение лица и тела, поняла, шо шансы, таки есть, и они огромные.
- Вот ведь, Роза, я уже целых два дня не ощущаю никаких запахов, а тесты врут – все три отрицательные. Навезли китайского «фуфла» и вводят народ в заблуждение. Куда не посмотри – все китайское, только эта гребаная каталка наша, гремит так, что я сейчас еще и слух потеряю. – Анжела, закончив свой спич, артистично отвернула голову к стене и, опустив свободную от Сидора Семеновича руку на глаза, начала всхлипывать.
- Не беспокойся, душа моя! – Сидор Семенович, так и не постигший к своему не очень юному возрасту первые признаки женского коварства, был очень взволнован. – Мы сейчас сделаем необходимые анализы и, если сиюминутной опасности нет, я увезу тебя в Киев.
Что сказать? Роза Марковна очень радовалась за подругу – «новоиспеченную генеральшу», волновалась, вспоминая свое пребывание в инфекционном боксе, о ее состоянии здоровья и сочувствовала Сидору Семеновичу – «во всех смыслах».
Слава Богу, после тщательного обследования, здоровью Анжелы позавидовали бы и космонавты, но в виду отсутствия обоняния, было принято решение оставить ее на некоторое время в больнице, под наблюдением врача. Анжела также отказалась от «ВИПовской» палаты и, спустя полтора часа, держа в руках результаты последних анализов, открывала дверь палаты, в которой Роза Марковна проводила разъяснительную работу среди пятерых соседок, на предмет единственно правильного рецепта приготовления «Свекольника».
- Проходи подруга! Сейчас мы все будем обедать, и я познакомлю тебя с девочками. – Роза Марковна, по-хозяйски сдвигала две тумбочки, застилая их полотенцами и указывая Анжеле на свободную кровать у окна.
Болезни не щадят все слои населения. Среди «девочек» были: библиотекарь, пенсионерка, бухгалтер «Горгаза», председатель участковой избирательной комиссии – Зоя Павловна (страна готовилась проводить выборы в местные советы), и Верочка из санэпидстанции. Все «девочки» выстроились в очередь у холодильника, доставая свои судочки и баночки с домашней едой и, выкладывая все на импровизированный стол из двух тумбочек. Когда бухгалтер «Горгаза» стала щедро намазывать на краюшки черного хлеба перемолотое сало с чесноком, Анжела заулыбалась.
- Девочки, милые, я чувствую этот божественный аромат! – Анжела откусила тоненький кусочек хлеба, со вдвое превышающим слоем пикантной намазки. – Я буду жить! Эх, сейчас бы еще по «пятьдесят», по такому случаю!
«Горгаз» сказала, что у нее еще две капельницы с антибиотиком и ей много нельзя, при этом достала из тумбочки штоф из-под коньяка, с переклеенной этикеткой: «Капли внутрь от коронавируса». Верочка из санэпидстанции, отхлебнув из чашки сказала: «Лаборатория дает добро! Всем можно!».
- В этом божественном напитке ярко выражен букет из облепихи, малины и клюквы, лимона и имбиря, а это лучшее средство от всех болезней. – попивая маленькими глоточками и закатывая от удовольствия глаза, произнесла председатель избирательной комиссии и попросила еще.
- Да самогон это, обыкновенный! Николай мой гонит из прошлогоднего варенья. – отрезала «Горгаз», но стала принюхиваться, выискивая вышеперечисленный Зоей Павловной букет.
В палату, постучав, зашла медсестра Аллочка и расхохоталась от увиденной картины. По-доброму пожурив нарушительниц больничного режима, она тоже не отказалась от чудодейственных капель. И, надо же было такому случиться, как раз, когда Аллочка «опрокидывала» чашечку настойки, дверь палаты открылась и в палату заглянуло неприятное лицо, принадлежавшее завкадрами Розенковой – она повсюду разыскивала Сергея Сергеевича. Огромный нос на большом лице зашевелился, улавливая ароматы намазки из сала с чесноком, смешанные с самогонкой и другими домашними снадобьями. Розенкова не заходила в палату по двум причинам: она была такой толстой, что казалось, ей будет мало одного стула и, чтобы протиснуться даже в такую широкую дверь, нужно делать это боком, а вторая причина – полнейшее отсутствие коммуникации, причем, со всем населением планеты Земля.
- Я знала, что этим все закончится! – пропищала Розенкова, невообразимым фальцетом для своего громоздко-топорного телосложения. – Не мудрено, что с таким руководителем больница, которую создавал и поднимал мой супруг, превращается в «пивную», а там, глядишь, и до борделя не далеко. Не позволю! А вы, Алла Леонидовна были бы незамедлительно уволены, если б не нехватка кадров в связи с пандемией, а так, отделаетесь только отсутствием премий и надбавок за два месяца.
- Я, таки начинаю думать за ваши умственные способности очень неприятные для вас слова! Зачем вам мозг, если вИ им не пользуетесь? – Роза Марковна поднималась из-за импровизированного стола. – У нас, среди здесь, не отделение детской больницы, и Сергей Сергеевич с Аллочкой не обязаны следить за нашим моральным обликом, как за здоровьем. Щас, я сделаю вид, шо вас не было, а вИ закончите свой вероломный визит с той стороны двери. – Роза Марковна надвигалась на Розенкову, указывая ей на выход.
- Ну вот, сейчас пойдет строчить очередную кляузу в облздрав. – садясь на кровать запричитала Аллочка. – Все из-за меня! Опять у Сергея Сергеевича будут неприятности, а меня она скоро в могилу сведет!
- Не сведет она тебя в могилу Аллочка! Ты еще объешься на ее похоронах так, шо потом будешь четыре дня сидеть на диете. – Роза Марковна присела на кровать рядом с Аллочкой. – Тю-ты, гадство, опять эти крайние обстоятельства вынуждают быть злой, а я ведь обещала Ивану Степановичу больше не материться и извергать токо богемную, интеллигентную терминологию по произведениям классиков. Е-К-Л-М-Н! Станешь здесь, с такими паразитами, культурной единицей, блин. – вздохнула Роза Марковна.

Ближе к концу дня в больницу приехали Иван Степанович и Сидор Семенович с «перекусом» для своих женщин, необходимым набором туалетных принадлежностей и сменным бельем. Роза Марковна усаживалась на кровать, опираясь на свою любимую подушку, также доставленную из дома заботливым мужем, а Анжела тщательно мыла руки с недавно приобретенным фирменным фито-мылом (толи «гарлейн», толи шото другое…). Не успев открыть страницу своего кулинарного блога, чтобы сообщить подписчикам, шо: «…дело, таки труба – у нее коронавирус и новых видеоуроков пока не будет…», ей срочно пришлось отложить ноутбук в сторону.
- Караул, опять! У меня обоняние пропало! – Анжела испуганно принюхивалась к своим рукам, она достала из сумки флакончик духов и сняв крышечку, широко раздувая ноздри стала энергично вдыхать – грудь поднималась и опускалась, глаза расширялись уже на половину лица, но… обоняния не было…
На громкие возгласы Анжелы, в палату забежал проходивший мимо Сергей Сергеевич, за ним, буквально через минуту, тенью сопровождающая его Аллочка. Внимательно, а шо самое поразительное, спокойно выслушав не очень членораздельные и, в основном, матерные фразеологизмы Анжелы, Сергей Сергеевич облегченно вздохнул и заулыбался.
- Дорогая Анжела Викторовна, поводов для беспокойства нет. Завтра мы проведем еще кое-какие обследования, но в целом, картина мне ясна. Ваша кратковременная аносмия – банальная аллергическая реакция, которая наблюдается при случайном вдыхании едких паров, например, химических паров этого, наверное, не дешевого средства для мытья рук. – Сергей Сергеевич взял фито-мыло и откручивая дозатор, сильно поморщив нос добавил, - Да уж! Ароматец я вам скажу – вся таблица Менделеева в одном флаконе. Ну, ничего. Причинно-следственная связь, в целом, просматривается, а это главное. Все будет хорошо!
- Ну, Райка, зараза! Это ж надо таким суррогатом торговать! А цены какие на эту «китайскую францию» ставить? Прикрою, к чертовой матери, ее лавочку. То полотенца у меня «поразваливались» от ее деликатного ополаскивателя, теперь я сама чуть не развалилась. От, скотобаза! – Анжела ругалась и уже раз шесть прокурсировав от двери до окна и наоборот, уселась на свою кровать. – Ладно, черт с ней! Завтра позвоню ей и скажу, чтобы «сворачивала свой полигон радиоактивных китайских отходов» под красивой вывеской «Товары для дома». Уж я об этом позабочусь, заручившись поддержкой всех городских служб.
- Анжела, никогда не откладывай на завтра тех, кого можно послать уже сегодня! Пойдем, пройдемся, у меня есть до тебя пара слов. – Роза Марковна достала из-под подушки свой любимый маленький блокнот и быстрым шагом направилась к двери. Анжела, послушно, пошла вслед за подругой.
- Таки клади в уши мои слова, Анжелочка, я ж два раза не повторяю. Вот уже пару месяцев я изучаю рынок на предмет продаж качественной бытовой химии в нашем курортном регионе – это, я должна сказать Эльдорадо, только, на минуточку, лучше, потому как твой брат, мэр этого города, не допустит, чтобы мы стали бедными конкистадорами. Я уже знаю все за организацию интернет-магазина, как дважды два, токо нужно складское помещение и, хорошо бы свой транспорт, но это уже на перспективу. Вот здесь, в моем блокноте все расписано и посчитано. Хочу предложить тебе этот очаровательный гешефт и равноценное партнерство. – Роза Марковна победоносно сотрясала своим блокнотом перед лицом Анжелы.
- Роза, подруга! Та ты же знаешь какая я легкая на подъем! Но у меня встречное предложение, по ходу, и вопрос. Ты же знаешь, что скоро выборы и у политтехнологов брата есть некоторые опасения, что он не переизберется. Он не женат и поползли уже самые разные слухи. Ты понимаешь, о чем я? Эти неблагодарные заговорили о его «нетрадиционности», в некотором смысле. Я ведь знаю, что у него просто не хватает времени, чтобы создать свою ячейку, а у тебя, как раз талант устраивать дела сердечные. Понимаешь? Будут у нас и склады и служба доставки, и реклама по всему городу и половине области, если брата снова переизберут. Поможешь подруга?
Роза Марковна медленно кивнула, но в глазах ее вспыхнула «реактивная» заинтригованность.
- И еще, Роза, вопрос. Ты говорила о интернет-магазине по продаже бытовой химии, а называешь «Эльдорадо»… Они же торгуют бытовой техникой! И кто такие эти конкистадоры? – непонимание Анжелы волной пробежало по ее лицу – морщинки с удивленно-сморщенного носа поднялись ко лбу и спрятались под волосами.
- Ой-вэй! Темная ты женщина, Анжела! Не знать кто такие конкистадоры?..  Википедию читай! На счет дел сердечных и мэра… А он не так, чтобы Тот? Я извиняюсь, конечно… - Розе Марковне хотелось еще раз убедиться, шо таки не все, кто идет в политику, чуть-чуть… не те…
- Роза Марковна, будь уверена! – Анжела начинала злиться.
- Ну так это ж другой фасон – как с рюшами, токо без! У меня уже и шикарная партия для него на примете – наша старшая медсестра Аллочка. А шо? Некоторыми местами – она очень даже «Да»!.

Глава 13.
В карманах Судьбы еще много сюрпризов...

Больничный двор в послеобеденное время был похож на перрон железнодорожного вокзала. После окончания процедур больные из отделений «высыпали» на улицу, благо погода способствовала, и прогуливались по огромной, еще зеленой территории. Подъезжали и уезжали скорые с поступающими пациентами. Приходили и уходили навещающие и выписывающиеся, позвякивая пустой и полной посудой с домашними угощениями, дабы разнообразить пресный больничный рацион. П-образное здание административного корпуса, построенное в прошлом веке из серого силикатного кирпича, кичливо возвышалось над одно, двухэтажными корпусами отделений песочно-красного цвета, чудом сохранившихся с позапрошлого века. Сквер у главного корпуса с лавочками вокруг фонтана был излюбленным местом отдыха пациентов и персонала больницы. В центре чаши уже давно не действующего фонтана располагался Сосуд Гигеи, символ фармации – змея, обвивающая кубок, вернее, фрагменты того, что когда-то этим было и осталось от символики, к сожалению, это была самая яркая презентация всей системы здравоохранения, что называется с порога.

   - Ты ведь знаешь, Аллочка, шо наш мэр и брат Анжелы, Юрик – одно и тоже лицо, и лицо это, таки холостое. Шо нужно мэру, чтобы остаться на новый срок? Правильно! Светлый образ для взаимной любви избирателей. Если не тянуть кота за все подробности, то ему нужен союз, и союз с медицинским работником, когда на дворе пандемия – это ж самый цимес, как раз то, шо нужно для победы. – Роза Марковна крепко сжимала руку старшей медсестры, пытаясь зажечь хоть толику заинтересованности в глазах Аллочки.
   - Простите, а при чем здесь я, Роза Марковна? Да и вообще, наш уважаемый мэр не так, чтобы старый, но уже вовсе не молод, и с виду он, маленький и бесполезный. – сказав это, деликатная Аллочка покраснела и, взглянув на Анжелу, которая уже схватила ее вторую руку, виновато опустила глаза.
   - Деточка! Так и ты, на минуточку, не очень новая! Хм…старый он ей… И вообще, в ожидании большой и чистой любви, не надо просто сидеть и ждать – нужно немножечко отлучаться замуж, а потом можно и обратно ждать. – Роза Марковна, отпустив руку Аллочки, давая той немного времени, чтобы «переварить» советы и премудрости, зашагала от лавочки вокруг фонтана.

   Едва-едва разминувшись с машиной скорой помощи отъезжающей от приемного отделения, ко входу в админкорпус «подкатило» чудо китайского автопрома «Черри Ку-Ку». В это же самое время из двери здания стало появляться огромное неприятное лицо с туловищем, за ним, медленно и неуклюже протискиваясь, все остальное. Розенкова, пыхтя и ругаясь, за час до окончания рабочего дня, пыталась незаметно покинуть больницу, направляясь к ожидающей ее машине. Дверь малюсенькой «машинешки» открывалась со скрипом, представляя взорам окружающих Розенкову-младшую.
   - Ну надо же! Похожи, как два экземпляра одной энциклопЭдии – экземпляр новый и экземпляр подержанный. – произнесла Роза Марковна, возвратившись к лавочке, на которой Анжела перечисляла Аллочке все несокрушимые достоинства будущего жениха, не отводя глаз от семейства Розенковых.

   Торец здания админкорпуса был уютно прикрыт голубыми елями, пушистые верхушки которых величаво отдыхали на черепичной крыше здания. На стене, сквозь изумрудные ветви, кричаще зияла белая табличка с большими красными буквами: «Курение на территории больницы строго запрещено!», под ней стояла урна, а чуть в стороне собирались, собственно сами нарушители. Отделившись от компании зама по медицинской части и двоих заведующих отделениями, утопающей в сизых никотиновых дымах, в сторону Розенковых направлялся некурящий директор Сергей Сергеевич. Глаза его светились, на губах застыла какая-то нелепо-подростковая улыбка, походка была неистово-грациозной, казалось, он парил, не касаясь синими мокасинами частично отсутствующей тротуарной плитки – по всему было видно, что человек влюблен.
   Розенкова-старшая, увидев приближение парящего на крыльях любви директора больницы, заметно разволновалась – до окончания рабочего дня оставалось еще больше часа. Нащупав в кармане телефон, она артистично приложила его к своему большому уху и резко развернувшись в сторону центрального входа в больницу, со всего маху, врезалась в скучающе прогуливающегося, сильно похудевшего за время болезни и смахивающего на пожарную каланчу, непьющего строителя Толика. Толик падал неестественно медленно, пытаясь удержаться длинными пальцами рук за разряженный после небольшого дождика воздух, но издав душераздирающий тоненький возглас, рухнул, прикрываемый огромными массивами Розенковой-старшей. Сергей Сергеевич, с прытью горной лани, в три прыжка, оказался возле двух сваленных в кучу тел. Розенкова-младшая, поспешившая на помощь матери, наклоняясь, больно стукнулась всей площадью большого плоского лба о малюсенькую голову бедного влюбленного директора больницы, подцепив крупным фамильным носом его очки и отбросив оные в пустую чашу бассейна. Непьющий строитель Толик застонал под невыносимой тяжестью завкадрами, она же, матерясь и пытаясь с него слезть, глухо пыхтела. Розенкова-младшая, потирая вскакивающую шишку на голове Сергея Сергеевича, хохотала, а влюбленный, почти ничего не видящий без очков директор, что-то бормоча о гематоме, пытался вычленить на крупных формах любимой, наличие увечий от нечаянного столкновения.
   - Не, ну может она и самая красивая… Но это, токо в своей весовой категории! – Роза Марковна посмотрела в полные слез глаза Аллочки, с презрением рассматривающую Розенкову-младшую, и, уже собралась было броситься на помощь непьющему строителю Толику, который все еще не мог выбраться из-под завалов завкадрами, пока ее дочь и директор больницы, смеялись, ползая на карачках по влажным после дождя листьям в фонтане, в поисках очков Сергея Сергеевича.
   - Роза Марковна! Я готова! Как вы там говорили? Понемножечку отлучаться замуж? Я буду женой мэра. И тогда мы посмотрим, кто кого будет ревновать… - Аллочка все еще смотрела на своего начальника, по щекам ее предательски бежали крупные слезы, но глаза были полны решимости.

   Роза Марковна помогала подняться Розенковой-старшей, оценивая полу раздавленное состояние Толика. А его глаза как-то странно заискрились, в стыдливо бросаемых взглядах на завкадрами. Можно было подумать, что из глаз посыпались искры от удара несчастной головой о бетонную плитку, но это были… совершенно особенные искорки, и от Розы Марковны они не скрылись.

   - Анжелочка, Роза Марковна, принимайте витаминный десант. – по центральной аллее маршировала Лидочка со своим маленьким художником Большим, в руках у них были корзинки с малиной и клубникой. Грустная Лидочка сетовала, ругая карантин, на безработицу, плохую торговлю на рынке, ей было жаль урожая ароматных ягод малины, который осыпаясь, все еще оставался в поле.
   - Ша, Лидочка! Спасем мы твой урожай, на раз два! – Роза Марковна повернулась к воркующим Анжеле с Аллочкой. – Может кто-то и думает за мою активную жизненную позицию, шо у меня просто неудобный диван, но полит технологии – это тоже мое. Анжела, соедини меня с Юриком, у меня есть до него пара слов. – Роза Марковна, улыбаясь, прищурилась. Такой взгляд ознаменовывал критическую точку мозгового штурма, при рождаемых ею гениальных проектах. – В связи с портящимся урожаем ягод и безработицей на центральном рынке, при содействии мэра, организуем артель по изготовлению полезных органических лекарств – варенья из малины, облепихи… Что там еще не продается и пропадает на рынке? – Роза расхаживала взад и вперед, курсируя вдоль лавочки. – Хорошо еще лимоны с имбирем и медом – чистая витаминная бомба. Лидочка, лимоны найдутся?
   - Та все есть, благодетельница ж вы наша. А если нет – достанем. Вы же токо командуйте. – оживилась Лидочка. – А весь рынок и ближайшие родственники проголосуют за правильного кандидата.
   - Вот верно мыслишь, Лидочка. Зришь в корень! Вместо воспетой во всех предвыборных ариях гречки – домашнее варенье и витаминные бомбы в переполненные больницы. И оригинально и полЭзно, и несколько больших избирательных участков наши. – Анжела, забирай малину и пойдем на капельницы. Нужно срочно выздоравливать. Дел много! – по дороге в отделение Роза в подробностях объясняла по телефону мэру свои идеи, концепции решений и сроки их реализации.
   Предвыборная агитация, на ура, проходила «по всем фронтам». Лидочка собирала и агитировала счастливых торговцев рынка, реализовавших скоропортящийся товар оптом по очень приятным ценам, Роза Марковна с Анжелой проводили разъяснительную работу среди «ходячих» пациентов, которые после всех процедур, организованно собирались у фонтана возле админкорпуса. В отделениях с «лежачими» больными эта миссия была возложена старшей сестрой Аллочкой, новоиспеченной «мэршей» на медсестер и санитаров. Теперь, вдруг и завкадрами Розенкова заняла активную политическую позицию – она больше не торопилась уйти домой пораньше и принимала участие во всех агитсобраниях во дворе больницы, везде сопровождаемая непьющим строителем Толиком. И однажды, во время сильного ветра, он даже попытался ее обнять, всю за один раз, но ее оказалось, таки слишком много. Розе Марковне казалось, что Розенкова даже похудела за эти две с лишним недели, уж похорошела, так точно – увидев издали Толика, она расправляла плечи, выше поднимала голову и мягко покачиваясь, шла ему навстречу, с нежной улыбкой на едва симпатичном лице. Вот, что делает с женщиной активная жизненная позиция и любовь!
   Объявив по больнице день тишины, накануне голосования и проконтролировав отсутствие любой агитации, кроме совместных чаепитий с «мэрским варенье» по палатам, получив на руки выписку, Роза наконец отправилась домой.

   …Роза Марковна и Анжела, потягивающие обжигающий ароматный глинтвейн из высоких стаканов на резных ножках, кутаясь в шерстяные пледы, руководствовались предписанием врача – полный покой, тепло, отсутствие физических нагрузок и обильное горячее питье. В беседку впорхнула улыбающаяся Аллочка и расцеловала новую родственницу.
   - Алусик! Финита ля комедия! Ты же знаешь, что Юрик пролетел на этих выборах, как «фанера над Парижем». Так ты можешь теперь, хоть завтра, идти и расторгнуть ваш фиктивный брак. – Анжела с грустью смотрела на огонь в камине.
   - Да, деточка! Помнится, ты называла его маленьким и бЭсполезным. – Роза Марковна протянула Аллочке полный стакан, коричневато-красного, с парком, напитка.
   - Ой, девочки! Он оказался не весь маленький и вовсе не бесполезный! – Аллочка лукаво подмигнула, сделав глоток обожгла язык, чуть не уронив стакан, и расхохоталась. – А еще, его партия прошла и в горсовет, и в облсовет, тоже. И вы – в списках. Да-да!
   - Ой, Роза, беда не приходит одна… - Ида Моисеевна подошла к камину и стала подбрасывать едва подсохшие поленья в огонь.
   - Шо у тебя опять не слава богу, Ида? – Розу Марковну всегда умиляло умение подруги, таки вырастить из маленькой мухи огромного слона, шо называется на ровном месте.
   - Так ведь ты ж теперь в большой политике, - Ида, протяжно-громко потянула глинтвейн, - а я, признаться категорически не согласна со многими пунктами вашей программы. И, да! Я за вашу партию не голосовала. А еще, приезжает моя сестра Дора из Хайфы. И если учесть, шо все границы закрыты, и за последние 20 лет мы сказали друг-другу ровно ни одного слова, а она, таки приезжает, то ей очень надо иметь отношение до моей жизни. А ее паскудное отношение до меня, я таки еще помню…
   - Та не кипишуй, Ида! Разберемся мы с этой высоконравственной мадам Дорой. А вот политическая несознательность и испорченный лишней гвоздикой глинтвейн, заставляют меня думать очень неприятные слова за твои способности. – Сказав это, Роза Марковна, словно осеклась и, задумавшись, молчала несколько минут. -  Хотя знаешь, подруга, наверное, политика, все-таки не мое – вот и с тобой уже по разные стороны баррикад, опять же боюсь, снова начну крепко материться, как пьяный биндюжник, а я обещала Ивану Степановичу. Пусть они там, как-нибудь без меня… Без меня…


     Глава 14.
   Кто старое помянет… или… в семье не без Доры.
   
   Море уже который день штормило, оно вероломно захватывало пляж, накрывая рваными гребнями волн хлипкие камышовые навесы, забирало, словно слизывая и унося за собой опавшие листья вместе с молоденькими кустами роз с клумб у нижних домиков соседнего пансионата, оставляя после себя пенные островки с «одинокими потеряшками» из разноцветных детских резиновых сандалий, еще не до конца сдутого круга, цвета арбузной дольки, унесенных ветром больших и не очень панамок, синего пластикового ведерка и пары сломанных солнцезащитных очков.
   Роза Марковна вглядывалась в тяжелое, низкое серое небо. Сильный порывистый ветер приносил с моря, оставляя на лице соленые, словно слезы, крупные капли. Море плакало, море стонало и шипело, снова оставаясь до весны без людей.
   - Роза! Роза Марковна, погода портится! Пойдем домой! – она не сразу услышала, только повернувшись увидела машущего рукой Ивана Степановича. Придерживая одной рукой срываемый ветром с головы платок, а другой махнув в ответ, Роза, невольно улыбнувшись, зашагала в сторону коттеджа.
   - Ах, хорошо то как! Таки жизнь прекрасна, что ни говори! Особенно, когда есть кому тебя домой позвать! – Роза шла навстречу Ивану Степановичу, стараясь перекричать шум ветра. «Может «мертвый сезон» в курортном регионе и не самое лучшее время, - думалось ей – но, когда тебе есть с кем иногда похандрить у разожженного камина, с потрескивающими и отбрасывающими искорки поленьями – это ли не счастье?».
   - Ида готовит гуся, фаршированного рисом с яблоками, и они с Петровичем зовут к себе на ужин. – Иван Степанович рассказывая, на ходу согревал своими руками, мокрые и озябшие руки Розы Марковны. – Еще, Лева звонил. Они с Норой благополучно добрались домой. Теперь, наконец, отдохнешь от невестки? – мужчина, лукаво прищурившись, улыбнулся.
   - Шоб да, так нет, Иван Степаныч. Эта особа, пользуясь своим интЭрЭсным положением и моим добрым сЭрдцЭм, звонила мне уже два раза, пока я гуляла. Она бессовестно напоминала мне про мой возраст, перенесенную болячку, и пугала потерей совести и иммунитЭта. – Роза, гневаясь закатывала глаза, но при этом левый глаз, который немного косил, придавал лицу, да и всей фигуре, вид веселый и комический.
   Подходя ближе к коттеджу Иды Моисеевны и Петровича, мужчина и женщина остановились и, в унисон зашевелили носами. Даже не смотря на сильный ветер, рассеивающий любые ароматы, запах подгорающего гуся стойко разносило по всей округе.
   - Ида, у тебя птица пригорает! – с криком заскочила в дом Роза Марковна и, опешив от увиденной картины, плюхнулась на пуф, стоявший у входа.
   - Да, немножечко… - Ида Моисеевна стояла посреди кухни. В одной руке у нее было блюдо с обугленным каркасом, едва напоминавшим очертания бывшего гуся, а другой рукой она прижимала к сердцу свое любимое шелковое платье василькового цвета. Женщина плакала.
   - Просто, завтра Дора приезжает, а Идочка примеряла платье и расстроилась. – Петрович сокрушался, разводя руками, не зная, чем успокоить подругу, судя по останкам гуся, истерика Иды длилась не меньше часа. – Платье завтра новое купим, два.., нет три! И с ужином чего-нибудь решим. В крайнем случае, отварим картоху и порежем селедочку. Подмогнешь, Степаныч? 
   Роза Марковна, взяв Иду под руку, повела ее в спальню.
   - Шо ты ноешь за то платьишко? Ну стало мало – таки выкинь его к черту, раз оно твою красоту не вмещает. – Роза подошла к шкафу и открыла его.
   - Да, а сама, на минуточку, буду ходить голой! – Ида, перебирая висевшие в шкафу блузы и платья, громко вздыхала и яростно мотала головой. – Не то! Все не то! Мне надеть нечего!
   - Я извиняюсь, подруга, но шо за «цаца» эта Дора? Это твоя сестра или не дай бог королева Англии? А то, я ж хотела надеть завтра свой спортивный велюровый костюм «а-ля от какого-то китайского Диора», так я теперь громко сомневаюсь. – всплеснула в ладоши Роза Марковна и аккуратно присела на край кровати.
   - Ой, Роза. Дора гораздо моложе английской королевы, более того, она на целых десять лет младше меня. – Ида подняла глаза на подругу. – А про тебя я вообще молчу. И эта «задрипанка» двадцать лет назад увела у меня мужа. Так я ж понимаю этого «поца» Мишу, который ушел в старой тенниске навстрЭчу своему молодому счастью, но Дора… Зачем ей здался этот старый «шлимазл» заместо сестры? Я была сиротой Роза… долго… Ты же знаешь – ты мне как сестра… После, я встрЭтила Петровича… А теперь, когда у меня опять личное счастье – трах-бах Дора! Она всегда шикарно выглядела – она же парикмахер… И они, наверное, прекрасно живут в своей Хайфе все двадцать лет, нарожав кучу детей… А я… Что же ей все-таки нужно от моей жизни? А, Роза? – Ида перестала шмыгать носом. 
   - Слушай сюда ушами, Ида. Я буду говорить тихо, потому как Иван Степаныч уже считает меня культурной единицей, но так шоб тебе было понятней, я буду выражаться. Во-первых, шоб ты себе опять знала, у нас с тобой разница всего в пять лет. – Роза подошла к зеркалу, поправила прическу и немного втянув живот, улыбнулась. – А когда ты так психуешь, то похожа на злого гаишника с самого непрестижного перекрестка и выглядишь, как румынская проститутка, на все девяносто восемь. Во-вторых, подруга, лучше все-таки прощать, чем прощаться – она таки твоя сестра, и спасибо токо ей, шо у тебя теперь есть я и умопомрачительный Петрович. А в- третьих, чисто по-сестрински, со всей любовью, я бы гЭпнула эту гадину, просто шоб осадок не остался. Теперь пойдем кушать картошечку в мундирах с селедочкой и запивать моей вишневой наливкой, а то у меня стресс. Надо же, Нора, потом опять же ты, не прозрачно намекали на мой возраст уже оба раза в один день! – Роза снова подошла к зеркалу и пристальней осмотрев себя, еще сильнее втянула живот. – Та, тю на вас, две охламонки!
   Серая автостанция стала выглядеть празднично и блестяще, когда на перрон прибытия взошли две фемины в нежно-фиолетовых велюровых спортивных костюмах, белых кроссовках и бейсболках с сердцами из серебристых пайеток. Подъехавший рейсовый автобус остановился, зашипев и присвистнув открылась дверь, в проеме стали появляться уставшие с дороги пассажиры. Последней выходила она – Дора. Это Роза поняла по сильно сморщенному носу и крепко сжатым губам Иды.   
   Худая, как дрыщ, крашеная пепельная блондинка, с недовольным лицом сероватого отлива, в белом велюровом спортивном костюме и розовом кроличьем жилете, держащая подмышкой рыжую собачку, породы чихуахуа, в таком же розовом комбинезоне, вышла на перрон. К ней на помощь поспешил водитель автобуса с небольшим розовым чемоданом – это был двухметрового роста, широкоплечий, совершенно рыжий, улыбающийся великан.
   - Да, Ида, ты сильно приуменьшила масштабы катастрофы. – произнесла Роза Марковна, не отводя глаз от Доры. – Есть ощущение, шо усиливается ветер, когда она так томно клипает своими нарощенными ресницами, глядя на нашего водителя. Вот же ж профурсетка!
   Дора рассмотрела Иду в числе встречающих и замерла. Далее, как в замедленном кино, она повернулась к рыжему, все еще улыбающемуся водителю и отдала свою злобную рычащую собаченку. Постояв еще несколько минут, словно решаясь на что-то очень важное, она резко развернулась и направилась в сторону женщин.
   - Здравствуй, Ида! – выпалила Дора, после чего стала откашливаться. Она заметно волновалась. – Меня, таки бросил Миша, со словами: «Нельзя было так поступать с Идой». Я подумала, шо он решил исправить ошибки прошлого и отправился к тебе. Ида, я ехала с желанием сделать тебе грандиозный гивалт, а по дороге мне позвонила соседка и сказала, шо он у Жанки, поварихи с забегаловки на окружной. У нее четверо детей от четверых мужей, а он ушел… Нам Бог не дал… И в Хайфу из Харькова, мы за двадцать лет, так и не выбрались – из желчи тебе наговорила. Так, просить мне у тебя прощения, Ида, или уже не торопиться? – Дора плакала.
   - Шо думаешь, Роза, может, таки гЭпнуть в морду эту дуру несчастную? – Ида посмотрела на подругу, глаза ее блестели от слез.
   - Та считаю, шо надо гЭпнуть, токо ж со всей любовью и… уже ехать за стол… Там, поди, у мужчин все стынет. – Роза Марковна отобрала у водителя чемодан и, еле удерживая двумя пальцами рычащую собачку, за ее розовый капюшон от комбинезона, стала поторапливать обнимающихся и рыдающих сестер.

Глава 15.

Азовские сеансы психотерапии.

      Небольшие курортные городки зимой выглядят одинаково – брошенными сиротами. Жизнь в них замедляется, почти до полной остановки. По пустынным улицам озорной ветер гоняет затерявшуюся в водосточных решетках опавшую листву, вперемешку с клочками сорванных афиш, блеклыми рекламами летних представлений, агитационных брошюр «разношерстных кандидатов» после выборов в местные советы, конфетных фантиков, скомканных бумажных стаканчиков, которые догоняют бездомные коты, учуяв еще не выветрившиеся запахи азовской креветки, удирая от неспешных дворников. Раз в полчаса проезжает чья-нибудь легковушка к продуктовому минимаркету, несмотря на небольшой морозец, некоторые одинокие смельчаки передвигаются на велосипедах, разрозненный собачий лай доносится с разных сторон, то ближе, то подальше, то, ни с того ни с сего, посреди звенящей тишины, вдруг раздастся рев двигателя грузового автомобиля, противно запищат давно уставшие тормозные колодки и заскрежещут железные клещи мусоровоза, захватывая поржавевший контейнер, затем,  с грохотом опрокидывая его обратно. Иногда, с другого конца улицы доносится детский гомон – там школа, а за ней небольшой детский дом, но этой зимой и бегущая наперегонки домой ребятня – большая редкость. На дворе карантин, многие дети, от греха подальше, на домашнем обучении. Все остальное время городок обволакивает холодом и пронзительной тишиной, нарушаемой истошным гулом проводов и едва уловимыми звуками моря.
   Сегодня на небольшой автостанции, впрочем, как и вчера, было почти безлюдно. Ида провожала взглядом уходившую в сторону билетных касс сестру и ей вдруг стало очень грустно и горько. Дора, погостив несколько дней, уезжала; она возвращалась в пустой дом, где ее больше никто не ждал, в город, где не было ни одной родной души. Да, из-под Дориной подмышки, разрываясь во все стороны, лаяла и злобно рычала ее одетая в теплый кроличий жилет с капюшоном, и все равно дрожащая от холода, собачонка по кличке Клео и, казалось, что от эха этого звонкого писклявого тявканья вот-вот начнет осыпаться старая штукатурка с ветхого, очень длинного навеса над перроном, но зрелище это было все же не веселым. Ида посмотрела на куривших в сторонке мужчин – Ивана Степановича с Петровичем, улыбающихся что-то живо обсуждая, на свою подругу Розу Марковну, которая видимо была категорически не согласна с ценой на какое-то периодическое издание – она, что-то яростно доказывала, стоя у газетного ларька, а затем, ткнув пальцем в небо, наверное, именно там, по ее мнению, сочинялись такие заоблачные цены, зло сплюнув, направилась к мужчинам. После, Ида снова взглянула на медленно удаляющуюся к кассам свою одинокую сестру с собачкой и в глазах ее заблестели слезы.
   Прошло не многим больше минут двадцати и из распахнувшихся дверей автостанции показалась рыдающая Дора с жалобно скулящей Клео.
   - Ида! На весь наш род по женской линии наложено проклятье! – Дора, подбежав к Иде стала обнимать ее «чмокая» то в левый глаз, то в макушку, то в правое ухо. – Когда-то давно, еще этот паразит Миша был со мной, какая-то гадалка мне говорила тоже самое, так я ж тогда отмахнулась… А щас, вот снова! Цыганка у кассы мне сказала все, слово в слово, Идочка! Беда-то какая, сестренка! – Дора, громко выпалив все, еще сильней запричитала. – Нам же ж надо срочно что-то предпринимать, Ида!
   Испуганная Ида, одной рукой потирала звеневшее от «чмоканий» правое ухо, а другой, отбивалась от еще поскуливавшей, но уже пытавшейся вцепиться в ее пальцы своими острыми зубками Клео, из подмышки Доры. Подбежали Иван Степанович с Петровичем растерянные и непонимающие сути происходящего. Роза Марковна, стоявшая поближе и слышавшая все подробности душераздирающего монолога, молча развернулась и направилась ко входу в здание автостанции, через несколько минут она снова вышла на перрон и стала осматриваться, кого-то выискивая.
   - Та куда ж она подевалась, эта гадина? Ну как сквозь землю провалилась! – в слове «гадина», букву «г» она произнесла неестественно мягко, даже для нее, это означало, что Роза Марковна, ну… очень сильно злилась. – Ты ж не представляешь, Ида, шо учудила эта задрипанка Райка, после того, как Анжела «натравила» санэпидстанцию на ее магазин «китайских радиоактивных отходов» под очаровательной вывеской «Товары для дома»? Эта гадина выпросила в школьном драмкружке карнавальный цыганский костюм и теперь ошивается на автостанции, пугая своими наглыми пророчествами несчастных приезжих. Так это ж еще спасибо, шо кассирша Леночка отогнала ее от Доры и не дала «облапошить до последней нитки». – казалось, глаза Розы Марковны отбрасывали искры и были так выпучены, что вот-вот выпрыгнут из орбит. Роза очень сильно злилась.
   - Но она сказала тоже самое, что и та приличная гадалка в Харькове много лет назад. Это знак! – завизжала от досады Дора и горько зарыдала.
   - Дора! Ты же Дора, а не дура! Ну какая это гадалка может быть приличной? А уж тем более Райка! Та – тю на тебя! Райка понимает в хиромантии, как свинья в апельсинах! – Роза Марковна, злясь запрокинула голову вверх и посмотрела на затянутое тяжелое небо, протяжно вдыхая ноздрями морозный воздух, чтобы немного успокоиться.
   - Ты не должна уезжать! Не будет тебе дороги! – из-за колонны показалась «цыганка Райка». Произнеся это «загробным» голосом и направляясь, нарочито шаркая ногами к Доре, она вдруг увидела поворачивающуюся в ее сторону Розу Марковну. – Ой, Роза! Это ты? Здравствуй! – голос Райки внезапно из грубого и загробного превратился в привычно писклявый, а очень недобрый взгляд Розы Марковны заставил ее побледнеть всей своей внешностью и обратиться в бегство.
   - Покалечу гадину! – Роза, было уже бросилась вдогонку, но остановилась.
   Все это время вопящая Дора держала в руке билет на автобус, но после пророчества Райки «о дороге» женщина от неожиданности затихла, и ее собачка тоже перестала скулить. Видимо Клео передалось острое волнение хозяйки и, и без того нервная собачонка, выхватив из руки билет, стала яростно ворча его жевать, а после, проглотила.
   - Вот! Это точно знак! – взволнованная Дора смотрела на дожевывающую автобусный билет Клео. – Не будет мне дороги! – вскрикнула Дора и грохнулась в обморок.
   Все бросились к Доре. Ида, рыдала, подсовывая руки под голову сестры, Петрович доставал из-под родственницы, за капюшон, испуганное, но не поврежденное животное, Роза Марковна, вырвав у Ивана Степановича банку с Пепси-колой, и набрав за обе щеки полный рот жидкости, что есть духу, плюхнула на лицо Доры «пепси-кольный дождь». Дора вздрогнула и открыв глаза стала их тереть, убирая с лица капли сладкого напитка вместе с отклеившимися нарощенными ресницами, - оценив потери в виде оных, она снова зарыдала.
   - Та боже ж мой, Дора! Ну какой-такой знак? Этот твой карманный бегемот Клепа каждую минуту что-то жрет. Это токо знак, шо тебе нужно еще погостить у сестры или совсем остаться и жить здесь, у моря! Зачем тебе тот Харьков, я не понимаю? Кому ты там нужна, и кто тебя там ждет? – сказав это Роза «прикусила язык», но было уже поздно – Дора разрыдалась до истерики. – Ой, йоперный колобок! Мозги… Чаще их очень сильно нет! А в особенности, когда я сильно нервничаю… Прости, Дора! – Роза Марковна подошла к сестрам и обняла их. Ида тихонечко всхлипывала, гладя Дору по пепельным волосам, стряхивая остатки Пепси-колы, Петрович держал в руках дрожащую Клео, Иван Степанович протирал розовый чемодан Доры от подсыхающих коричневатых капель напитка, Дора, время от времени разжимала кулачок и, глядя на отклеившиеся ресницы в своей ладони, рыдала еще горше.
   «Да, перебор… - подумалось Розе Марковне. – Жаль все-таки, что так вышло… Язык мой – враг мой! А вот ножки новых винных бокалов нужно будет попробовать протереть Пепси-колой, может и ототрутся с них эти чертовы намертво наклеенные фирменные ценники со штрих-кодом, если даже ресницы отваливаются от этого чудо-напитка».
   - Поехали домой, девочки! – Роза, обнимая сестер, крепче прижала к себе Иду и Дору.
   Всю дорогу от автостанции в машине все молчали. Время от времени было слышно лишь шмыганье мокрым носом Доры, ее нечастые тяжелые вздохи и шелест от перелистывания глянцевых страниц какого-то женского журнала.
   - У меня на лицо все признаки тяжелейшей и глубочайшей депрессии. Вот статья очень известного и авторитетного психолога. Эта женщина, как и я, брошена и одинока. Во мне откликаются все ее переживания и боль. Она справилась, потому что она психолог, а я знаю – это конец… - Дора снова расплакалась, уткнувшись в плечо Иды. – Мне тоже нужен психолог!
   Взглянув на Иду, которая следом за Дорой зашмыгала носом, обнимая продолжавшую истерить сестру, Роза Марковна тяжело вздохнув, крепче стиснула зубы, чтобы снова не сказать чего-нибудь «нелицеприятно лишнего».
   В застекленной беседке у разожженного камина хозяев дожидались Лидочка с закончившим урок живописи мужем, художником Большим, Анжела, школьный учитель младших классов Станислав Александрович, также пристрастившись к искусству, посещавший мастер-классы по живописи Федота Платоновича и, Пашка со своей подругой одноклассницей, художницей Лизой. Когда в беседку вошли вернувшиеся с автостанции, провожавшие всем составом с заплаканной провожаемой, компания у камина оживилась. Учитель младших классов быстро сложив тюбики с красками и отодвинув в дальний угол мольберт с еще влажным холстом, простившись со всеми, быстро удалился. Лидочка с Анжелой, тактично ничего не расспрашивая, наливали всем травяной чай, подвигая к середине стола блюдо с дрожжевыми пирожками. Всхлипывающая Дора, присев во главе стола расцеловала свою собачку Клео и сильней прижала к себе, животное учуяв ароматную сдобу, стало вырываться и, грызонув хозяйку за палец, таки освободилось из объятий, чем видимо окончательно добило несчастную женщину.
   - Ну вот! И ты меня еще брось, Клео! Муж бросил, на мне проклятье, у меня повышенная тревожность и все признаки тяжелейшей депрессии – это конец! – завопила Дора и снова стала истерично рыдать. – Да, Роза! И не смотри на меня так. Я сразу поняла, шо ты дурно влияешь на Иду, а меня, так вообще ненавидишь!
   - Дора, вы такая злая, потому что вас никто не любит? – Лиза подошла к Доре, в руках она держала Клео, из маленькой пасти которой выглядывала половина пирога и раздавалось злобное рычание. – Хотите, я вас буду любить, Дора? – в глазах маленькой девочки было столько тепла и сострадания, что женщина перестала плакать, привстав она обняла Лизу, прижимая к груди ее белокурую головку.
   - Вечер перестает быть томным! Федот Платоныч, вам с детьми пора домой. Я буду проводить разъяснительную работу среди Доры и боюсь, шо ваши нежные уши могут от этого сильно пострадать и завянуть. – Роза Марковна поднялась со своего кресла и энергично зашагала от одного края беседки к другому и наоборот.
   Лиза, не притронувшаяся к пирожкам, запихнула, сколько смогла, по карманам и быстро вышла на улицу, за ней юркнул Пашка, накинув куртку.
   - Своим пирожков набрала, а сама даже не попробовала. – художник Большой качал головой, повязывая шарф вокруг шеи и натягивая на голову вязаный берет. – Из детдома девочка. Жаль ее сироту, очень талантливая. Попросила Пашку, чтобы я учил ее без оплаты, думает не знаю, что тайком убегает на занятия, но я уже поговорил с их директором – он разрешил, в порядке исключения. – Федот Платонович вышел вслед за детьми.
   - Слушай сюда ушами, Дора! – Роза Марковна, словно пушинку, развернула кресло вместе с Дорой от стола и, положив на него руки, нависла над не моргающей от неожиданности женщиной. – Кажется мне, шо у тебя, таки в наличии тяжелейшая болезнь – мания величия, с обостренным эгоизмом, а это будет пострашней проклятья и депрессии. Я, Дора, не крупный специалист, но несколько вэбинаров, мастер-классов и тренингов по психологии посмотрела, а если учесть, шо сейчас у нас на одного нормального человека, как минимум по двадцать три психоаналитика с таким же багажом знаний, как и у меня, то я не стану терпеть твои закидоны, пока ты будешь играть мне на нервы. Я тебе, не Ида! Это она у тебя для помолчать, потому как сестра – я не стану! Все твои дурные мысли в пепельно-крашеной голове от отсутствия физических нагрузок и наличия, в избытке, свободного времени. Каждый человек, Дора, сам «трындец» своего счастья. Ты видела девочку сироту Лизу – она не ела пирожки, отнесла в детдом. Потому как, не эгоистка, как некоторые. В вопросе твоей занятости.., так у меня уже есть пара идей – будешь довольна. Бросил тебя шлимазл Миша? Так туда ему и дорога! На это я тебе скажу: «клин-клином», еще никто не отменял; и по этому поводу у меня уже есть соображения. А вся твоя тревожность и депрессия – от отсутствия компрессии, мы ее щас вмиг поднимем моей вишневой наливкой. Там, как минимум градусов 60  чистейшей самогонки, вот этими руками выгнанной, настоянной на вишневом сиропе – и следа не останется, как боже ж мой, и от тревожности, и от депрессии, и от сглаза, и от словесной диареи, тоже. – Роза поднялась, перестав нависать над креслом с пациенткой.
   На протяжении всего терапевтического монолога Розы Марковны неморгающая Дора боялась пошевелиться. Когда Роза поднялась, Дора выдохнула.
   - Так ты, Роза Марковна, не ненавидишь меня? – Дора попыталась улыбнуться, но вышло как-то кривовато и нелепо.
   - Таки мания величия еще на лицо!.. Шо ж, продолжаем сеанс! – Роза снова стала склоняться над креслом.
   - Нет, нет! Простите меня, девочки! Иван Степаныч, Петрович, ну баба-дура! Бывает! Каюсь! – Дора улыбалась, а по щекам ее текли слезы. – Роза, а шо там с моей занятостью и как на счет «клин-клином»? Хочу все поменять в своей жизни, к чертовой бабушке! Все-все! Я таки очень готова!
   - Ну раз готова, значит начнем с головы и в прямом и переносном смысле. – Роза Марковна присела рядом с Дорой и протянула ей рюмку с наливкой. – Завтра же перекрасим тебя в жизнеутверждающий рыжий цвет, а то в этом пепельном блонде ты смахиваешь на крашеную выдру. За новую жизнь, крепкие напитки пьем стоя!
   Кулинарный видео блог Розы Марковны - разнообразнейшие рецепты с остроумными и веселыми шутками, в меру пикантными анекдотами, приглашением интересных гостей, имел большой успех, в виде уже почти ста тысяч подписчиков. В связи с беременностью невестки Норы был добавлен раздел полезного и сбалансированного питания для будущих мам: «Как стать хорошей свекровью». Приезд Доры, ее внешний вид, физические особенности в виде, до болезненной худобы, напомнил Розе Марковне о марафонах похудения в социальных сетях, советы (не бесплатные) «вчера испеченных именитых диетологов». Дора была отличной моделью для нового направления, и Роза решила сделать ее еще одной приглашенной звездой своего блога. Начались съемки. Роза Марковна и Дора великолепно смотрелись в кадре, отлично дополняя друг друга. Местный школьный учитель информатики после просмотра нескольких роликов видео блога женщин на ютубе, внезапно предложил свои услуги оператора. Теперь, с профессиональным оборудованием, правильно поставленным светом, звуком, кулинарный блог, вполне мог конкурировать с кулинарным шоу на центральных телевизионных каналах.
   - Знаешь, Роза, мы могли бы заняться выездным кейтерингом, в связи с карантином и, карвингом – я посещала несколько мастер классов в Харькове. – Дора выглядела счастливо и, что называется «горела» новым увлечением и внезапно нагрянувшим успехом, в виде нежно-благодарственных комментариев в блоге и «лайков с разбитыми сердечками в личке».
   - Я знаю?.. – протяжно произнесла Роза Марковна, поморщив лоб, судорожно вспоминая услышанные термины, пытаясь не выдать своей некомпетентности и вышла. «Погуглив» на своем ноутбуке, стоявшем на прикроватном столике в спальне вышеперечисленные незнакомые слова, Роза мечтательно заулыбалась, закатывая от удовольствия глаза. Умиротворение было прервано телефонным звонком. Разговор был коротким: «-А шо я тебе говорила? Так щас повторю, шо я бесконечно счастлива!» - выслушав, воодушевленно перебивая отчеканила на одном дыхании Роза Марковна и снова улыбнулась. Помечтав еще несколько минут, она поспешила вернуться в беседку, где Дора, умиляясь, делилась восторгами от своих успехов с Идой Моисеевной и Петровичем. Ида искренне радовалась за сестру, подмигивая входящей Розе Марковне.
   -Дамы и господа! – с порога выпалила Роза. – Именно дамы и господа, а не какие-нибудь та халамидники занимаются добрыми делами, организовывая благотворительные фонды. Токо шо, в не глупой голове Доры отыскались два умных слова: карвинг и кейтеринг, а я таки оформила их в благие дела. У нас на носу новогодние праздники, а под носом детский дом, в который ученица Федота Платоновича относит наши пирожки. А дети – это ж наше все! Самое большое счастье – это дети. Да, токо шо звонила Нора. Так они ж с Левушкой не смогли удержаться и на очередном плановом УЗИ спросили про пол ребенка. У нас таки будет, тьфу-тьфу, девочка Роза! – Роза Марковна постучала по длинному деревянному столу и, на всякий случай, по голове. – Так вот. Предлагаю организовать благотворительный фонд, название я еще не придумала и, заняться социальным кейтерингом. Ида, Петрович, выдыхайте, а то щас вспотеете от изобилия иностранной терминологии, я щас все переведу на человеческий язык, сама токо шо изучала Википедию.
   - Роза Марковна, я таки не бесполезная истеричная особа, которой ты меня обзывала на первых порах! – Дора, прищурившись лукаво улыбалась. Она снова ликовала, радуясь своим успехам. – Мне кажется, тебе пора уже и о душе моей вспомнить. Ты случайно не забыла про «клин-клином»?
   - Я, Дора такая замечательная, шо я все замечаю – с тебя таки будут люди! – Роза, приобняв Дору, чмокнула ее «свежеперекрашеные» рыжие кудри. – И на счет дел сердечных - не беспокойся, подруга. Не успеешь завтра оглянуться, а на пороге уже стоит прЫнц, подходяще-средних лет, так еще ж не один, а с серьезными намерениями и с мамой. А сейчас продолжим…
   - Замри, Роза! Какая мама? Скоко лет мальчику, шо он еще- таки придет с мамой? – улыбка медленно сползала с лица Доры.
   - Слушай, ну какая приличная мама отпустит без себя своего мальчика к женщине, которой извини, уже глубоко за пятьдесят? И вообще, сильно не волнуйся. Ты можешь подумать сначала за посмотрЭть на этого мальчика, которому 57, а там, как карта ляжет. И кстати, я ж смотрЭла ваши гороскопы – вы категорически подходите друг для друга. А хто ты такая, шоб спорить со звездами? Так я продолжу. – Роза подошла к камину и подбросив несколько поленьев в огонь, что-то бормоча про себя, повернувшись, обратилась к Петровичу с просьбой разыскать Ивана Степановича и созвонившись с художником Большим, пригласить их с Лидочкой на ужин.

   - Дамы и господа, заседание продолжается! – Роза Марковна одаривала лучезарной улыбкой всех собравшихся за столом в беседке. Кроме Иды с Петровичем, Доры, Ивана Степановича, художника Большого с Лидочкой, на огонек заглянули и Анжела с Сидором Семеновичем – дело ведь, снова намечалось не шуточное…

Глава 16.
Новогодние праздники, Грузия, ревность.

   - «Гамарджоба»(приветствие),«генацвале»(обращение к другу) Роза Марковна! – дверь беседки, где заседала дружная компания, увлеченная подготовкой новогодних праздников для детей из детского дома, открылась, и в дверь эту «вплыла» лучезарная улыбка, а, за ней собственно, сам ее обладатель.
   - «Гагимарджос»(ответное приветствие), Анзорчик! – Роза Марковна заранее выписала в свой любимый маленький блокнот некоторые слова, несложные фразы, так сказать, домашняя заготовка из русско-грузинского разговорника. Ей очень нравилось, как выглядят буквы грузинского языка – это был орнамент, чудный узор, кружева из букв-завитушек, превращавшиеся в слова, но произносить некоторые из этих слов она не решалась, боялась «сломать язык». – «Бодиши»(извини), Анзорчик, мы не встретили вас, потому как не знали, когда доберетесь до Ильичевска. Как прошло ваше замечательное путешествие на корабле, все ветра были попутными? Оно, вас таки не слишком утомило?
   -«Диах»(да), генацвале Роза Марковна, все благополучно, нЭ извиняйся дАрАгой. – Анзор старался выговаривать каждое слово, но грузинский, его родной язык, по всему, давался ему значительно легче. – Позвольте представить вам: мой «деда»Тамрико – моя мама.
   Следом за Анзорчиком, в дверь беседки вошла высокая, статная женщина, лет так, семидесяти с небольшим. В глаза Розе Марковне бросилось ослепительное для возраста вошедшей декольте, размера, как и у нее самой пятого, а может и шестого, из распахнутого зимнего пальто и, черные, как смоль усики под огромным носом. «Вот уж действительно «деда»… - подумалось Розе Марковне, и она невольно улыбнулась.
   Тамрико приняла ее улыбку за дружественное приветствие и, сделав несколько шагов навстречу, принялась горячо обнимать и расцеловывать Розу.
   Готовясь к этой встрече, Роза Марковна много читала в интернете о Грузии и грузинах. Об их радушии, гостеприимстве, горячем нраве, о том, что они могут обнимать людей, которых видят впервые в жизни, как самых лучших друзей или родственников – они не признают абсолютно никакой дистанции в общении, а сейчас, во время пандемии, еще и социальную не соблюдают. Но, дело было даже не в отсутствии дистанции… До приезда Тамрико, Роза была единственной обладательницей такого шикарного бюста на всем побережье – и тут, на тебе такое…
   «А, если Тамрико еще убрать ее растительность под носом, то.., выглядеть она будет также шикарно, как и я. – призадумалась Роза, взглянув на Ивана Степановича. Впервые, за долгое время, ее мозг озарила очень неприятная мысль – она ревновала. – Вот тебе и «генацвале» Е-К-Л-М-Н!».
   Из-за стола один за другим стали подниматься и представляться: Иван Степанович, Ида Моисеевна с Петровичем, Аленочка с Сидором Семеновичем, Лидочка с художником Большим, держащим в руках эскизы подарочного ивент-календаря для детей, ко дню Святого Николая, с бережно вставленными в углубления имбирными пряниками и сахарными петушками на деревянных палочках, с любовью приготовленными Дорой и Идой. Последней поднялась Дора, и Роза сама решила представить ее Анзору. Но, ожидаемого эффекта Дора не произвела ни на Тамрико, ни собственно, на будущего жениха – это Роза поняла по их синхронно опускающихся уголках губ.
   - «Батоно»(близкий друг, сударь), Иван Степанович! Батоно, Петрович! – Анзор, решив разрядить не двузначную ситуацию, стал отходить к выходу. – СлЮшай дАрАгой, пАмАги мне занести в дом подарки и угощения и, начнем «пурмарили»(застолье).
   Мужчины стали заносить в беседку.., и заносить.., и снова заносить, и опять нести.., что они только не заносили… Тамрико умело распоряжалась, раскладывая мешочки с грузинскими специями и травами, расставляя на столе баночки с лобио, бутылки с чачей и персиковым, инжирным и кизиловым самогоном, подносы с чурчхелой, пастилой, снова баночки с вареньем из шишек и зеленых грецких орехов. Из принесенной корзины Тамрико выкладывала сыр дамбалхачо, сулугуни в меду, теними в глиняном горшочке и, снова баночки с аджикой и ткемали. Из другой корзины доставались бутыли с вином и хачапури по-аджарски, мегрульский и имеретинский. Тамрико, взглянув на Дору, вздохнула и вручила ей поднос с замороженными хинкали.
   - Закипяти воду, дочка. – по всему было видно, что Дора сильно не нравилась Тамрико, но…
 С каждой занесенной корзиной, с очередным подносом, лица присутствующих в беседке все больше расплывались в довольных улыбках. От ароматов специй и вида привезенных из солнечной Грузии угощений у всех заметно выразилось активным сглатыванием, сильнейшее слюноотделение.
   - Принеси соль, дочка. – Тамрико обратилась к Доре, входящей в беседку с блюдом, наполненным только что сваренными, с парком, хинкали. – Если нЭт хлЭба и соли – значит есть нЭчЭго! – Тамрико неодобрительно взглянула на Дору.
   Снова возвратившись в беседку, Дора прижимала правой рукой солонку, которую очень аккуратно держала в левой, но…
   Роза Марковна уверенным жестом, как большой пельмень, наколола на вилку один хинкали, и уже собралась отправить его себе в рот, но не тут-то было…
   - Вай, Роза! Что ты делаешь? Хинкали едят руками, Роза! У тебя же кулинарный блог, а ты не знаешь элЭмЭнтарных вЭщЭй. Ай-яй-яй! – Тамрико взяла за хвостик тремя пальцами хинкали, надкусив, она выпила весь сок, в котором покоилось мясо и, стала, закатывая глаза, доедать его. – Вот так это дЭлается Роза Марковна. Учись, пока я жива!
   Когда Тамрико, взвизгнув «вайкнула» на Розу, Дора от неожиданности выронила из рук фарфоровую солонку и та разбилась. Пока Тамрико доедала хинкали, Дора расплакалась.
  «Вся гештальт-терапия коту под хвост!.. – глядя на Дору подумала Роза. – Тьфу-ты! Опять, таки нужно будет заново, с нуля, поднимать ее самооценку. Ну и «чурчхела» эта Тамрико…».
   Ида, приобняв всхлипывающую сестру, одарила не самым добрым взглядом маму Анзорчика и его самого. Анзор, опустив глаза, только тяжело вздохнул и предложил поднять тост за Розу Марковну, но вышло у него это как-то странно для грузина, не умело. Красиво описав ее глаза, как озера, гордый профиль и невероятные губы, закончил он так: «Декольте – изюм женского наряда! За изюм!».
   Тут уже и в глазах Ивана Степановича блеснули какие-то странные искорки, что для его ну… очень уравновешенного темперамента было не свойственным.
   -Дорогие наши гости, Тамрико и Анзор! – Иван Степанович начал свой тост «алаверды» неприкрыто-напористо. Мы люди простые и без затей – чужие бюсты не привыкли воспевать, да и без надобности нам. – Иван Степанович одобрительно осмотрев Розу Марковну, продолжил уже немного спокойней, но ревность, зажженная Анзором, в нем все еще бурлила. – В общем и целом, чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что вы все ж таки в гостях. Всех с наступающими новогодними праздниками! Милости просим присоединиться к нашему благому делу – подготовить утренник для детей сирот из детского дома. – Иван Степанович посмотрел на Розу, которая дегустируя «Киндзмараули», прищурившись, довольно улыбалась.
   Генацвале, друзья дАрАгой, прАстите нас за эти казЮсы. – Анзор выглядел искренне смущенным. – В дороге мы узнали, что мой атЭц Михо заболел этой чертовой китайской заразой кАронавирусом, и мы, к сожалению, не сможем у вас погостить и помочь дЭтям, но мы с радостью, со всего Тбилиси соберем подарки для дЭтского дома.
   Тамрико опустила глаза и тихо заплакала, но быстро справившись с чувствами, подняла бокал и попросила выпить всех за здоровье своего мужа.
   Дверь в беседку открылась и на пороге появились Пашка с Лизой, смахивали они на маленьких вьючных животных – двух осликов, нагруженных какими-то тюками. Дети были уставшими, запыхавшимися, но выглядели довольными и счастливыми. За детьми в беседку зашла еще одна куча с тюками и сумками, и только по выглядывающему левому глазу и уху, торчащему из-под платка, во входящем человеке обозначились признаки Райки-бывшей «циганки». В тюках были костюмы из местных драмкружков, Райка их выпросила в надежде на небольшую роль Бабы Яги для себя на новогоднем утреннике.
   - Какой ты Баба Яга, Раечка? ТИ же вылитый снЭгурочка дЭтка! – Тамрико оживилась и приобняв Райку усадила ее за стол. – Это Дора может прЭкрасно справиться с ролью Бабы Яги, а ты должен играть СнЭгурочку. Покушай хинкали дЭтка. Нет, не надо пробЫвать, надо кЮшать! – выбор невесты для Анзорчика был очевиден – это стало понятно всем.
   – Я хочу, чтобы Дора была Снегурочкой! Пусть только Дора! – выпалила Лиза и выпорхнула из беседки, набрасывая на ходу тоненькое пальтишко.
   Дора бросилась за Лизой, но вернулась без девочки.
  - Ну что ж, Райка, хоть ты и была порядочной гадюкой… - Роза Марковна налила вино в бокал и поднесла новой гостье. – За то шо увела Анзорчика у Доры – минус 500 тебе в карму, а вот за костюмы – плюс 1000. С наступающими праздниками!
  Застолье оживилось. Обстановка, которая была до того, как Тамрико определялась с женой для своего мальчика, разрядилась абсолютно, и все стали веселиться. Конец вечера был ознаменован желанием хорошо отдыхающих женщин заняться гаданием. Кроме Тамрико, которая привезла с собой какие-то горные камешки для гадания, никто больше не имел об этом никакого представления, разве что Райка прикидывалась. Ида вспомнила о гадании на сапогах и подруги, решив заодно освежиться отправились к центральным воротам коттеджей. Первой вызвалась погадать Дора, а остальным это было не нужно, даже Райке уже, она прижималась к обнимающей ее Тамрико.
   Сапог у Доры не было и ритуал сократился до бросания кроссовка за калитку, видимо в это время кто-то как раз проходил мимо. Из-за забора взвизгнул человек и упал, это было понятно по глухому «Бух». Женщины перестали хохотать и испугавшись бросились за ворота. В свете фонаря были видны две фигуры – чуть поменьше, на земле, и, огромная, склоненная над ней. Дора, хоть и на одну босу ногу, в мороз, доковыляла первой к своей «жертве».
   - Простите ради Бога! Я, таки нечаянно! – Дора махала платком над фигуркой на земле и громко причитала.
  - Все хорошо Дора! Не волнуйтесь, все в порядке. Мы пришли к вам свататься. – Лиза поднялась с тротуара и подошла к большому мужчине. – Это мой дядя Вовчик, он очень хочет меня удочерить, я вообще его племянница, но у него нет жены и органы опеки ему пока не разрешают. А если мы, Дора, на вас женимся, все будет хорошо. Выходите за нас замуж, Дора, пожалуйста!
   Дора подняла глаза на мужчину – это был рыжий улыбающийся великан, водитель рейсового автобуса…
 

 





 

 

 
   



 
 

 



 

 


Рецензии
Таки не скучно читать про Вашу Розу Марковну!

Ксения Шамшурина   07.01.2021 10:49     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.