Возвращение домой - 7

Глава 7. Спасение и решение.

      С каждым новым донесением Могущественный Дракон становился все угрюмее и угрюмее. Картерри провела несколько бессонных ночей у постели Секвеции, пытаясь выяснить у той, что произошло, но вскоре не выдержала и сама отправилась на поиски дочери.

      Ее искали в окрестностях дворца, в лесах и в горах, в самых дальних уделах, где власть короля представляют местные драконы.

    - Весть об обретенной и вновь пропавшей принцессе, о, наижарчайший вулкан моего сердца,  достигла наших границ, - прищурив свои черные раскосые глаза, сказал наместник восточного удела Мудрый Дракон. - Мы только собирались навестить вас и готовили щедрые дары, когда узнали о постигшем вас несчастье. Всеми фибрами души мы скорбим вместе с вами и молим великий источник магических сил вернуть вам ваше дитя. Будьте покойны все драконы нашего удела денно и нощно будут пребывать в непрестанном поиске пропавшей принцессы. Как только появятся какие-либо известия, о, цветок благословенного королевства драконов, мы тут же дадим вам знать.

     Ледяной Дракон - наместник удела льдов и снегов был не столь многословен.

     - Беда, затронувшая дом  нашего короля, - наша общая беда, - сказал он. - Можете рассчитывать на помощь всех, кто проживает в моем уделе.

   Получив жаркие заверения в преданности короне от наместника юга и заручившись безусловной поддержкой в поисках от наместника западного удела, уставшая и совершенно разбитая, Картерри вернулась домой.

   Самым страшным было то, что она нигде не чувствовала присутствия дочери. Даже когда та находилась в другом мире, она иногда могла связываться с ней. Она являлась ей во сне, слушала ее тайные мысли, размышления, исподволь пыталась подсказать ей то или иное решение проблем. Но сейчас всякий раз она натыкалась на пустоту. Впрочем, то же самое происходило, когда она пыталась прослушать Секвецию. Та все никак не приходила в себя, бредила, и Картерри видела лишь расплывающиеся в тумане, ничего не значащие картины и образы.

      За это время она очень сильно привязалась к мальчику-пажу. Он оказался отпрыском уважаемого рода, но после случившегося не помнил ни кто он, ни как его зовут, ни своего отца. Мысли его тоже были довольно путаны. Главное место в них занимал вихрь, который в его воображении закручивался все сильнее и сильнее, сковывая по рукам и ногам, мальчик изо всех сил пытался вырваться... В ужасе от этих видений в голове юного пажа, Картерри отступалась и лишь пыталась успокоить его и отвлечь.

      Отец мальчика, лиловый дракон, узнав о несчастье случившемся с сыном, немедленно хотел забрать его домой, но, повинуясь приказу Могущественного Дракона, оставил его во дворце. Мальчик мужественно переносил свой недуг. Он с достоинством преодолевал все трудности военной науки, готовился вступить в охрану Его Величества, а также проявлял заметные успехи в учебе и  изучении правил дворцового этикета. Изначально он был приставлен к одному из драконов стражи короля, но тот немедленно передал его под личную опеку Могущественного Дракона.

       После занятий мальчик, как того требовали правила, приходил к своему патрону. Он подолгу переписывал длинные списки королевских указов, не подозревая о том, что король в это время тщательно исследует его сознание и подсознание. Затем Могущественный Дракон отсылал его к дочери.
 
     Картерри любила эти часы, что они проводили вдвоем. Они подолгу гуляли в садах, окружающих дворец драконов. Сантрон, так звали мальчика, рассказывал ей об учебе, о друзьях, о взаимоотношениях с другими своими сверстниками, которым предстояло через несколько лет пополнить ряды дворцовой стражи. И хотя в их мире все уже давно забыли о военных конфликтах и разборках, служба в королевской гвардии и личной охране короля все еще была большой честью и мечтой многих мальчиков-драконов.

    Картерри внимательно слушала маленького пажа и представляла себе, что это ее сын рассказывает ей о своих успехах, делится с нею планами и мечтами. Ей очень не хватало тех лет из жизни дочери, что она пропустила. Как бы она хотела, чтобы дочь все время росла у нее на глазах, чтобы делилась с ней радостями, печалями и секретами своей подростковой жизни. При воспоминании о том, что она упустила, слезы навернулись ей на глаза.

    - Кто посмел Вас обидеть, Ваше Высочество? - глаза юного Сантрона пылали гневом.

    - Кто же посмеет меня обидеть, когда рядом со мной ты? - сквозь слезы улыбнулась Картерри.

    Юноша смутился.

     - Я никогда не знал своей матери, - потупившись проговорил он. - Но когда я познакомился с Вами, Ваше Высочество, я почувствовал, что она, наверное, очень походила на Вас...

      Картерри грустно улыбнулась, обняла мальчика за плечи и прижала к себе.

    - Я уверена, что она непременно гордилась бы таким сыном, - сказала она и задумалась.

     Испокон веков драконы и колдуны пытались найти решение этой проблемы: сохранить жизнь матерей, чтобы они познали радости материнства, а их отпрыски не становились сиротами сразу после появления на свет, но все пока было напрасно. Эммилен тоже работал над этим...

     Воспоминание о муже причинило ей сильную боль. Внезапно ее осенило: "Это Эммилен! Это он похитил их дочь!" Но что же делать? Бежать к отцу и поделиться своей догадкой? Ей еле удалось вымолить прощения для него за их побег и то, только после того, как она убедила его, что Эммилен не виноват в их переносе в иной мир, что там был кто-то еще, какая-то старуха... Возможно, отец все-таки не поверил ей, но тогда он простил Эммилена и даже позволили ему предстать перед ним. Этой новостью она и спешила поделиться с мужем, когда...

    Картерри резко прервала поток собственных мыслей. "Сейчас ты прежде всего должна думать о дочери! - приказала она себе. - "Так что же предпринять? Сообщить отцу, что во всем виноват Эммилен, и тем самым окончательно настроить его против мужа или..." - она осеклась и остановилась, Сантрон с тревогой посмотрел на нее. Картерри заметила его взгляд и заставила себя улыбнуться:

     - Извини, - сказала она, стараясь выглядеть как можно более спокойной. - Боюсь, на сегодня наша прогулка окончена. Ты можешь заняться своими делами, подготовиться к занятиям, а мне необходимо побыть одной.

    Сантрон, соблюдая все тонкости дворцового этикета, церемонно раскланялся, и убежал. Картерри какое-то время смотрела ему вслед: "Без сомнения, он тоже любит эти прогулки по саду, но ребенку всегда более интересна компания своих ровесников", - с грустной улыбкой подумала она и тут же вернулась к своей предыдущей мысли.

     "Что же получается, - с тоской подумала Картерри, опускаясь на хрустальную скамью. - Я должна смириться с потерей и мужа, и дочери..."

     Эта мысль повергла ее в шок. Долгие годы она запрещала себе думать о муже и даже была готова подчиниться желанию отца снова выдать ее замуж, хотя постоянно по разным причинам откладывала это событие. Теперь она поняла, почему: где-то глубоко-глубоко в душе она все еще любила Эммилена и надеялась, что произойдет чудо, и они опять будут вместе. Теперь надеяться было не на что... Если это он забрал Изабеллу, то ей незачем больше  жить. Она выйдет замуж, родит отцу долгожданного наследника и уйдет в небытие, как и все женщины ее вида...

     Кто-то деликатно кашлянул у нее за спиной.
                ***
    Эммилен со злостью бил по каменной стене кулаком, пока кровь крупными каплями не начала стекать на пол. Это его отрезвило. Собрав всю магию, что ему удалось скопить во время перелета, он, не смотря на браслеты, залечил разбитые костяшки руки и устало сел на каменное ложе. То, что он увидел в отражении воды, поданной ему для умывания повергло его в шок. Это был кошмар, от которого он часто просыпался по ночам еще там, в том мире, где родилась его дочь, и выл словно одинокий волк, словно побитый пес, словно брошенный на растерзание голодным ковылкам ёрк.

       Он увидел Картерри. Она улыбалась. Она выглядела совсем такой, как тогда на берегу озера, такой же милой, такой же прекрасной, таинственной и желанной. Только присмотревшись, можно было заметить, что эта Картерри была значительно старше, но возраст  не портил ее - дивный бутон превратился в чудесный цветок. Эммилен невольно залюбовался женой, но тут он увидел ЕГО. Он стоял вполоборота, но даже с такого ракурса была отчетлива видна его необыкновенная, присущая только драконам красота. И Картерри... Его Картерри улыбалась ЕМУ! Этому неизвестному дракону!

      В бессильной злобе Эммилен опрокинул медный таз с водой, и видение медленно растекшись по полу, исчезло...

     Сейчас, немного придя в себя от увиденного и собравшись с мыслями, он понимал, что поступил в высшей степени не разумно.

     "Как какой-то мальчишка, над грязными ботинками которого посмеялась его юная возлюбленная!" - укорял он себя.

     Совладай он со своими чувствами, он смог бы проследить, кто отправил ему эту проекцию. То, что это была проекция, пересланная ему с чьего-то хрустального шара, он нисколько не сомневался. Сам прекрасно владел этим приемом и не раз пользовался им. Вместо этого он совершенно бездумно, инстинктивно потратил последний запас магии...

      Стоп! Эммилен выпрямился. А не этого ли и добивался его неведомый враг? Да, здесь у него много врагов. Все, включая Могущественного Дракона, считают его предателем - похитителем королевской дочери, умыкнувшим ее в неизвестный мир. Но это был какой-то особый враг. Похоже, у него с ним личные счеты. Ведь, наверняка, это он узнал о секретном портале, прислал на гору королевских стражников, заточил его в подземелье, а теперь устроил это представление, лишившее Эммилена последних магических сил. Кто он? Для чего он делает все это? Какие цели преследует? Королевские стражники подчиняются только самому королю и... Ведь не может это быть начальник королевской стражи - Ольгергард! А, собственно, почему нет? Он - отец Ольгернона, наверняка, надеялся породниться с королевским родом и мог винить его, Эммилена, за побег сына с озерной девой. Ольгергард как раз мог узнать об их планах и о тайном портале, через который Картерри навещала отца. Все сходится! Вот только вряд ли Ольгергард мог отправить их с Картерри в иной мир и послать ему эту проекцию. Это мог сделать лишь опытный колдун. Впрочем, Ольгергард вполне мог нанять кого-то или Эммилен что-то не знает о нем...

     Отдаленные глухие удары прервали ход его мыслей. Эммилен насторожился. Звук, казалось, шел откуда-то из-под пола темницы. Эммилен опустился на колени и приложил ухо к каменным плитам. Без всякого сомнения под полом кто-то осторожно, но настойчиво пробивал себе ход вверх. Звуки становились все ближе и отчетливее. Вот ему показалось, что он услышал, как что-то отвалилось, и с шумом покатилось куда-то. Кто-то громко, по-гномьи грубо выругался. В тот же момент Эммилен увидел свет, пробивающийся сквозь щели вокруг самой большой каменной плиты у подножия его каменного ложа.

    Эммилен встал в дальний угол, куда не достигал слабый свет из окна, чтобы первым увидеть того, кто проникнет в его камеру, и уже потом действовать по обстоятельствам.

     Еще ряд ударов. Что-то посыпалось. Плита медленно поднялась и отползла в сторону. Из-под нее показалась рука с шахтерским фонарем. Тактика Эммилена не сработала - яркий луч фонаря немедленно осветил его убогое убежище. Эммилен на секунду зажмурился.

     Когда он открыл глаза, гном в полосатом шерстяном колпаке с длинными седыми волосами, заплетенными в косы и такой же седой бородой,  по пояс высунувшись из открытого подземного лаза, бесцеремонно разглядывал его при свете фонаря.

    - Ты, что ль, будешь Эммилен? - хриплым свистящим шепотом спросил гном.

     Эммилен осторожно кивнул.

   - А Павла - великого колдуна, способного видеть будущее, знаешь?

    Эммилен заколебался. Конечно, он знал одного отличника и очень старательного студента по имени Павел, он даже хотел выдать за него свою дочь и даже привел его в свой мир, но чтобы назвать его "великим колдуном, способным видеть будущее"...

 - Ну, так знаешь или нет? - ворчливо поторопил его гном, поудобнее устраиваясь в отверстии лаза и перекладывая фонарь из одной руки в другую. Что-то блеснуло на руке гнома в луче фонаря. Эммилен присмотрелся. Это были часы Павла. Он очень дорожил ими - их подарила ему бабушка в день окончания медицинской Академии. Она очень гордилась тем, что он стал продолжателем семейной династии.

  - Да-да! Знаю, - энергично закивал Эммилен, указывая на его руку с часами. - У тебя его часы!

 - Чегой-то его? - удивился гном, поспешно пряча руку с часами за спину. - Это мой волшебный артефакт! Честно за двух дочерей вырученный! Но ты, как? Вылезать-то будешь али здесь останешься? А то мы пойдем! Итак на тебя, почитай, целую ночь потратили!

   - Буду-буду!

   Эммилен заспешил к лазу.

    Он осторожно спустился в довольно широкое отверстие. Длинная вереница гномов с горящими шахтерскими фонарями с интересом разглядывала его. Ход был достаточно широк - Эммилен с легкостью мог передвигаться здесь на четвереньках. Едва он отполз подальше , как услышал деловое постукивание за спиной - гномы замуровывали лаз.

   -... Ну, вот я ей и говорю, - рассказывал ему рыжий с седыми вихрами гном, пока они пробирались по длинному тоннелю. - Какое нам дело до друзей эльфов? Мы - сами по себе, они сами. Да, нет, заладила, как трындепелка: "Друг Павла - наш друг! Или ты не помнишь, чем мы ему обязаны?" Ну я-то помню... Как ж не помнить! Гномы добро не забывают. Как-нить на досуге расскажу тебе эту историю, - он замолчал, очевидно, сам вспоминая то, что случилось, по его собственным словам, давным-давно.

    Эммилен, вероятно, от того, что очень давно не был дома, совершенно отвык от коварства и причуд своего родного мира, и голова его шла кругом. Положим, что его давние друзья эльфы, которых он вылечил от сенной лихорадки, живущие в лесу у подножья Одинокой скалы узнали о его прибытии в волшебную страну. Положим, они рассказали это другим своим сородичам, те еще кому-то, и так весть о его появлении дошла до лесов, окружающих дворец драконов, но как - пустота всех забери! - со всем этим связаны гномы и при чем тут Павел?! Его появление у гномов много-много лет назад?..

    "Хорошенькое дело! - удивлялся Эммилен. - Меня, уроженца этих мест, гномы спасают из темницы, потому что я - друг Павла, попавшего сюда впервые! Я бы не удивился, если бы все было наоборот..."

     Эти мысли, тем не менее не мешали ему вбирать магию, которая здесь, под землей струилась мощным потоком.

     "Если бы гномы обладали силами колдунов, они были бы самыми могущественными на свете", - подумалось ему. - "Но почему-то им это совершенно не нужно, они довольны тем, что умеют и имеют, и предложи им добывать вожделенное золото при помощи магии, а не так, как они привыкли делать это испокон веков, они, пожалуй, могут здорово обидеться, а то и побить того, кто покушается на их уклад жизни. Странно, но в волшебном мире, наверное, нет никаких размолвок, никаких конфликтов именно потому, что каждый занимается своим делом и не пытается отжать что-то у соседа... Конечно, дар драконов чувствовать появление темных мыслей тоже играет свою роль..."

     Вспомнив про драконов, Эммилен снова помрачнел. Ему предстояло очень во многом разобраться, и он был уверен, что его расследование может очень не понравиться дорогому тестю, являющемуся по совместительству еще и королем волшебной страны. Дернула же его пустота влюбиться в принцессу!.. Хотя... Он никогда не жалел об этом. Единственное о чем он жалел, так это о том, что долгие годы, как трус, прятался в ином мире вместо того, чтобы разобраться, как он, вообще, попал туда. Но сейчас-то он точно доберется до виновника всех своих бед!

     "Интересно, как скоро Ольгергард узнает о моем побеге? - подумал Эммилен. - Эх, если бы не растраченные силы и магические браслеты, можно было бы оставить в камере морок - на какое-то время это сбило бы врагов с толку, но на расстоянии такой фокус провернуть теперь вряд ли удастся..."

       Он с сомнением посмотрел на свои, свободные от браслетов руки. Первым делом, после того как он спустился вниз, он попросил гномов снять их. Тем не составило большого труда справиться с зачарованным металлом. Теперь руки его были свободны, магия кипела, но время было упущено.
                ***
       Картерри резко обернулась.

      Из тени дерева  склоняясь в глубоком поклоне вышел Ларнон, весь его вид от кончиков рыжих вихров до лоснящихся пяток дорогих башмаков говорил о том, как сильно он сочувствует принцессе, как велико его почтение и сколь сильно он сожалеет о том, что вынужден потревожить ее в столь неурочный час.

       - Приветствую Вас, Ларнон, - первой заговорила Картерри. - Что привело Вас ко мне?

      Склонившись еще ниже, где-то у самой земли Ларнон повел речь о том, как страшно он сожалеет об исчезновении Изабеллы, как тронула его ее неземная красота, какое удовольствие доставило ему видеть ее в полете над башнями замками, как мастерски она скрывала от всех свои мысли, как счастлив был бы он назвать ее своею женой, но обстоятельства...

      - Не утруждайте себя, дорогой Ларнон, - спокойно перебила его Картерри, понимая, куда он клонит. - В данных обстоятельствах Вы совершенно спокойно можете считать себя свободным от всяких обязательств.

      Она благосклонно улыбнулась ему, думая про себя:

      "Да я бы первая утопилась в болоте с кракенами, стань ты моим зятем!"

     Не переставая низко кланяться, Ларнон поспешил удалиться.

     "Все считают драконов мудрыми и гордыми, но в каждом правиле есть свои исключения", - глядя ему вслед думала Картерри. - "Хотя этого мальчика вряд ли можно назвать глупым..."

      Следующим к ней прибыл сиреневый дракон Дартман со своим племянником фиолетовым драконом Ортроном. Он сообщил, что получил приглашение на  совершеннолетие дочерей золотого дракона Аурогарда и просил разрешения отбыть к месту их проживания.
 
      Картерри нисколько не расстроилась, что и этот жених вскоре будет пристроен и искренне пожелала им хорошо провести время.

    Радужные драконы, отец и сын, просто сказали, что готовы явиться по первому зову и принять участие в поисках принцессы, но в данный момент, пока в этом нет особой нужды и поиски приостановлены, они лучше примутся за поиски новой невесты, тем более оба не были уверены, что выбор несравненного Солнечного Дракона мог бы быть в их пользу.

    Картерри искренне пожелала им удачи. По крайней мере оба были честны и прямолинейны.

     Вопрос размножения испортил многих драконов. Картерри благосклонно отпускала одного за другим всех женихов Изабеллы, которых предприимчивый отец постарался собрать во дворце, чтобы поскорее решить долгожданный вопрос с наследником. Одним она симпатизировала, другим не очень, третьи ей были просто откровенно неприятны, но всем она мило улыбалась, а сама думала о том таинственном Павле, за которого поклялась выйти ее дочь. Как мало все-таки она знала о ней... Как много она хотела бы еще узнать!..

     Постепенно поток женихов поредел, потом и вовсе иссяк. Картерри продолжала все так же молча сидеть на хрустальной скамье, и печальные мысли, одна хуже другой теснились в ее голове. Слезы как-то сами по себе закапали из глаз.

     "Может я и вправду немного водный дракон", - подумала она, вспомнив слова Изабеллы, но сейчас они не развеселили ее.

     Сквозь пелену слез она увидела, как кто-то опустился перед ней на колено и осторожно тонким шелковым платком промокнул ее слезы.

       Это был Эргард, синий дракон - один из женихов Изабеллы, которого Картерри сама хотела бы видеть своим зятем. Невероятно красивый с тонкими благородными чертами лица, темно синими глазами, обычно чуть прикрытыми длинными темными ресницами и белыми, словно снег волосами, которые он обычно убирал в хвост. Он приходился дальним родственником самому Ледяному Дракону, и любая семья в королевстве почла бы за честь отдать за него свою дочь.

     - Простите, Ваше Высочество, - почтительно проговорил он. - Надеюсь, я не потревожил Вас своим неожиданным появлением?

      Картерри постаралась, вежливо улыбнуться сквозь слезы.

     - Нисколько, милорд. Я просто немного задумалась.

     - Примите мои искренние заверения в дружбе и участии, - сказал Эргард, слегка склоняя голову. - Если я и мои люди могут быть Вам чем-то полезны, только скажите, мы пустимся в путь по первому требованию.

     - Я нисколько не сомневаюсь в Вашей преданности, милорд, - проговорила Картерри. - Но, вероятно, вы пришли сообщить мне, что неотложные дела призывают вас в другое место и вы просите моего позволения отбыть из дворца. Что ж... Я не буду вам препятствовать и лишь пожелаю...

     Он прервал ее:

     - Я вовсе не собираюсь никуда улетать. Я лишь хотел поддержать вас... в столь трудное для вас время...

      Картерри низко склонила голову, чтобы Эргард не смог заметить страха мелькнувшего у нее в глазах.

     "Ну, вот и все, - подумала Картерри. - Великий источник магии слышит все наши потаенные мысли: стоило мне подумать о том, чтобы снова выйти замуж, родить наследника и уйти в другой, еще никому неведомый мир, как появляется лучший кандидат на роль моего нового мужа... Впрочем, почему бы и нет?"

      Она подняла голову и смело посмотрела в глаза синему дракону, снимая блок со своих мыслей.
                ***
     Еще один хрустальный шар, с грохотом стукнувшись о стену, разлетелся на мелкие осколки.

     Все шло не по плану. Эммилен сбежал. Картерри собиралась замуж за синего дракона. Все совершенно вышло из-под контроля...
                ***
     Картерри сидела у постели Секвеции. Лицо подруги осунулось, и походило на страшную восковую маску. Лишь слабое дыхание говорило о том, что она еще жива.

     "Бедная Секвеция, - думала Изабелла, не заботясь о том, что подруга прочтет ее мысли. - Если бы она сейчас увидела себя, то вновь упала бы в обморок! Хотя нет! Зная Секвецию, можно с уверенностью сказать. что она немедленно созвала бы всех феечек-косметичек и приложила бы максимум усилий, чтобы вернуть себе былую красоту. И вернула бы!.. Кто бы сомневался..."

     Картерри вздохнула. По крайней мере именно ей она может сейчас поведать о своем решении. Она не вскочит, не начнет кричать, убеждать ее не делать этого или наоборот не начнет всячески демонстрировать свою радость, немедленно устраивать очередной прием, бал, пир... Что там еще? Перед встречей с отцом Картерри было необходимо отрепетировать свою речь. Она встала и немного походила по комнате, чтобы собраться с мыслями. Итак, с чего же она начнет?

    - Ты знаешь, - проговорила она, не поворачиваясь к подруге. - Мне кажется, я знаю, куда пропала Изабелла... поэтому... поэтому дальнейшая жизнь для меня лишена всякого смысла... Я решила выполнить свое предназначение... обрадовать отца... - каждое слово давалось ей с большим трудом, но она знала, что все это надо сказать, чтобы потом, когда она будет разговаривать с отцом, все это выглядело вполне достойно.

     Тихий шорох открываемой двери сбил ее с мысли. Она оглянулась и тут же села, будучи не в силах устоять на ногах.

      - Ты?! - с трудом выдохнула она, беспомощно оглядываясь на кровать, где все так же еле-еле дышала ее подруга. Больше она ничего не смогла сказать...
   


Рецензии
Очень интригующе!

Ульяна Кукушкина   22.11.2020 00:33     Заявить о нарушении
Спасибо! Я старалась.

Регина Сервус   22.11.2020 11:56   Заявить о нарушении