По эту сторону молчания. 44. Дом в глухом переулке

Лена и Игорь жили в глухом переулке в двухэтажном четырехквартирном старой постройки из красного кирпича без каких-либо архитектурных изысков доме и поэтому взгляд, скользнув по горбатым стенам, нередко зацепившись за два верхних окна, затем переходил на другое, ища в том другом, в том  месте что-нибудь этакое, что поразило бы воображение – живое и веселое. Но увы. И декабрь в этих краях был унылым: выпал снег, но его было мало, и он лежал белыми плешинами на примерзлой земле (лучше б его не было вовсе!). Виноградные гроздья, уже коричневые, остались висеть на голой лозе. Разнообразил неприглядную картину недозимы вьющийся вдоль невысокого решетчатого забора зеленый плющ. 

Окна Лены и Игоря там же на втором этаже , но с другой стороны. Туда Оконников не смотрел.

Вышел Игорь. Он невысокий. В очках. Ничем не примечательный. Во всяком случае, заглянув ему в лицо, так и не скажешь, какое оно, оно, как переплетная крышка книги. На нем суконное полупальто, сверху него особым образом, накрутив несколько раз вокруг шеи, концы спрятаны за воротник, надет белый вязанный шарф, черные джинсы, маленькие, неновые туфельки. И, конечно же, рюкзак. Он ходил, вывернув ноги, они у него всегда в первой позиции, как у Чарли Чаплин. 

Разглядывая спину Игоря, Оконников не заметил , как вышла Лена, тощая, тоже в черном и с рюкзаком, как лезвие она вошла в морозный день, не задев Оконникова.

-Здравствуйте, - кинула она ему, как подачку.

Оконников произнес нечленораздельно непонятно что в ответ, имитируя приветствие.

-Здравствуйте, почему не заходите, или вас не пускают, - подняв голову, как собака, которая бежит вдоль забора, высматривая хозяина, который где-то там (за забором), неловко улыбаясь, и как бы заискивая, потому что какое-то корявое приветствие, и, вроде как грубо сказано, можно и обидеть (какое ему дело и почему не пускают?), поздоровался жилец с первого этажа.

С ним-то Оконникову меньше всего хотелось здороваться. Он его ненавидел. За то, что понтуется, и за то, что мразь: он был врачом и брал с запуганных  (им же!) больных деньги.

Ему плевать было, что тот большого мнения о себе.

Но тем не менее ответил:
-Все нормально. Пускают.

Ответил, потому что Тамара Андреевна просила его не грубить ему.

Уже пропали из виду Игорь и Лена. Из двери, хлопнув ею, выбежал Елисей, мальчик шести лет, за ним – его младшая сестра.

Оконников вошел в дом.

-Этот (жилец с первого этажа) питается человечиной. У него руки в крови, в прямом смысле, когда вспарывает животы, и в переносном, хотя переносный смысл - это что-то отвлеченное, литературоведческое, это метафора, а тут все как есть: заберет деньги, а жить как. Ему главное свою утробу набить, а другой…

-Ты, надеюсь, ему этого не говорил?

-Не говорил. А зачем? Ему - нет смысла.

-И все-таки будь с ним осторожным, что ли, - уговаривала его Тамара Андреевна.

О Лене и Игоре он говорил еще злее, и здесь она была с ним согласна на все 100%.


Рецензии
С большим интересом прочитал Ваш жизненный рассказ о взаимоотношениях между людьми!.. Успехов Вам в творчестве и новых вдохновений!..
С уважением и добром к Вам, Александр.

Александр Харипанчук   17.05.2021 07:33     Заявить о нарушении
Здравствуйте. Спасибо. Мне важно ваше мнение, потому что самому определить, как оно все читается (воспринимается), очень трудно. С уважением, А.Терентьев.

Терентьев Анатолий   31.05.2021 12:08   Заявить о нарушении