Белое солнце пустыни

                «Под небом голубым есть город золотой
                С прозрачными воротами и ясною звездой
                А в городе том сад — всё травы, да цветы…
                Гуляют там животные невиданной красы…
                ...А в небе голубом горит одна звезда.
                Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда
                Кто любит — тот любим, кто светел — тот и свят
                Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад...»
                (Анри Волохонский)

                «...и согрета лучами звезды по имени Солнце...»
                (Виктор Цой)
               
                1.

       Солнце сияло. Большое, раскаленное добела, оно заливало своим светом песок и распростертого на нём человека. Человек пытался вползти на вершину бархана... Что он хотел увидеть оттуда? Оазис? Караван? Друзей или врагов? Он долго шёл, а вот тут упал – цепочка следов обрывалась у ног лежащего лицом в песок человека. Нет сил подняться… Воды! Воды… Ничего, только человек на песке – и солнце…

                2.

       ...Ирина была книжной девочкой. Воспитанная строгой бабушкой на русской классической литературе, она и говорила в отличии от своих сверстниц правильным литературным языком.  До пятого класса она была круглой отличницей, что не стоило ей никаких особых трудов – память у неё была хорошая, почерк красивый, учиться ей нравилось… Когда Ирина перешла в пятый класс, их дом на старом Арбате расселили, новую квартиру они получили на окраине Москвы, разросшейся и вобравшей в себя окрестные деревеньки вместе с их жителями. Новые одноклассники и новые друзья во дворе отличались от старых и поведением и манерой говорить. Ирина чувствовала себя среди них белой вороной. Это было неприятно, но она быстро разобралась в ситуации,  и освоила дворовый язык, обогатив свой книжный лексикон матерно-блатным жаргоном московских окраин.  В её устах сложно закрученные матерные обороты, произнесенные ровным негромким голосом хорошо воспитанной барышни, звучали странно и даже как-то изысканно... Она и курить научилась потихоньку от родителей... Однако учиться продолжала хорошо и, окончив школу, поступила в историко-архивный институт, преодолев значительный конкурс легко и незаметно для себя. Здесь, в институте, её и настигла первая любовь. Ирина влюбилась в принца на белом коне. Он выступал на арене цирка на Цветном бульваре, и, увидев его однажды, Ирина не пропускала ни одного представления. Их роман был  прекрасен, но непродолжителен. На одной из репетиций, отрабатывая очередной головокружительный трюк, принц погиб под копытами своей лошади. Однако ни его гибель, ни рождение маленькой принцессы, не свернули Ирину с прямой дорожки получения высшего образования.  Мать, конечно, очень помогала, так что дочка росла балованной, но послушной девочкой.
       После института Ирина получила распределение в Музей. Здесь поощрялась научная работа, и к двадцати шести годам у Ирины было уже несколько статей, опубликованных в серьёзных журналах и должность старшего научного сотрудника. В это время она познакомилась со своим будущем мужем. Он был хорош собой, умён, красиво ухаживал — дарил цветы, целовал при встрече и прощании руку… В общем, вскоре они поженились, у них родился сын. Муж был немного старше Ирины, к тридцати годам защитил кандидатскую и уже писал докторскую, и вообще ему пророчили большое будущее в научном мире. Вот только оказалось, что в мире семейном он совершенно невыносим… Его длинные поучения и нотации по любому поводу выводили Ирину из себя. Она стала подолгу задерживаться на работе, стараясь меньше времени проводить дома, благо домашним хозяйством ей заниматься не приходилось: всё делала приходящая домработница.
       Шло время, подрастали дети… Ирина время от времени задумывалась, не расстаться ли ей с мужем, с которым её уже ничего кроме общей жилплощади и сына не связывало… Муж не стесняясь заводил романы на стороне,  но на развод не соглашался, пригрозив в случае чего отсудить сына... С одной стороны его устраивало положение женатого человека, оно служило щитом от матримониальных поползновений временных подружек, а с другой стороны, наличие умной, красивой, бесспорно талантливой в своей области жены выгодно дополняло его имидж на всевозможных светско-научных тусовках… Так что на всякие удалённо-заграничные конференции-симпозиумы, а также сборища местного значения Ирине приходилось сопровождать своего далеко продвинувшегося в науке супруга…
       Время от времени Ирина, забрав детей, сбегала от домашней тоски в подмосковные Химки, где у нее была небольшая однокомнатная квартирка. Эта квартирка да домик с земельным участком в отдалённой деревне достались Ирине в наследство от бабушки. Бабушка была художницей, жизнь вела, особенно под конец, нелюдимую, много времени проводя в своём деревенском домике, где у нее была оборудована студия-мастерская. В родне называли её за суровый характер старой ведьмой и посмеивались, что она, дескать, уезжает в свою глухомань полетать на метле… Ирина, однако, любила бабушку и с удовольствием навещала её в деревне. Ей нравился старый запущенный сад и необычный бабкин дом, пропахший красками и растворителями… Несколько лет назад бабушка пропала, уехала к себе в деревню и больше её никто не видел... Решили, что заблудилась старуха в лесу, либо приступ сердечный случился… Потом по почте пришла Ирине дарственная на дом и квартиру... И Ирина стала, по её собственному выражению, «помещицей и домовладелицей».
       В деревню она, правда, со времени исчезновения бабушки, ни разу не ездила, а вот в Химки уезжала последнее время довольно часто. Муж к её отлучкам относился равнодушно. А дети этим переездам совсем не радовались. Десятилетний сын становился всё больше похож на отца и внешностью и характером. С матерью он был холоден и нетерпелив, предпочитая проводить время с отцом, который назло жене засыпал его игрушками и всякими удовольствиями. А дочь, вытянувшаяся как молодое деревце и похорошевшая за последнее время, заканчивала школу и была вся поглощена какими-то своими делами и планами, в которых матери не было места. Вся жизнь тридцатисемилетней Ирины, теперь уже Ирины Владимировны, сконцентрировалась на работе. Она писала статьи, проводила в случае необходимости экскурсии, особенно же ей нравилось организовывать и проводить со школами разнообразные конкурсы и викторины по истории Москвы, тем более, что близился юбилей столицы и было модно интересоваться её историей… Чем хуже было ей дома, тем глубже закапывалась Ирина в свои исторические дебри...
       Однажды вечером, когда Ирина уже собралась уходить домой, на её рабочем столе зазвонил городской телефон. Поколебавшись, Ирина всё-таки сняла трубку. Звонила дочь. Каким-то новым, очень решительным и чужим голосом она сообщила матери, что уже выросла, что ей восемнадцать, и она имеет право самостоятельно принимать решения. Поэтому она просит мать больше не приезжать в Химки. Там будет жить она со своей подругой. Что у них с подругой семья («Господи, помилуй, – подумала Ирина, – только дочери-лесбиянки мне не хватало… кошмар какой-то...»). И что она будет очень благодарна, если мать не будет мешать её личной жизни… Дочь ещё что-то говорила, но Ирина уже этого не слышала. Она думала о том, что, наверно, была плохой матерью, если её вот так легко отметает собственная дочь…  Всю дорогу до дома Ирина думала только об одном: «Сейчас приду, лягу спать, а завтра всё как-нибудь уладится...».
       На звук открываемой входной двери в прихожую из отцовской комнаты выглянул сын – и с криком «Это ОНА пришла!» опять захлопнул дверь комнаты, чуть ли не под носом у остолбеневшей матери. У Ирины опустились руки. Постояв у двери в комнату мужа, она повернулась и пошла в ванную. Открыла аптечку, достала снотворное. Почти ничего не соображая от сжимающей сердце боли, вытряхнула на ладонь всё содержимое пузырька и стала глотать одну пилюльку за другой, запивая водой прямо из-под крана. Потом пошла к себе в комнату и не закрывая дверь и не раздеваясь легла на диван…
       ...Когда она пришла в себя, в доме было тихо. Голова была тяжёлая и какая-то тупая, во рту пересохло и чувствовался какой-то противный привкус. Ирина с трудом села на диване, попыталась встать, затёкшие ноги повиновались с трудом. Доковыляла до кухни, налила стакан воды. Выпила. В голове с трудом прояснялось,  понемногу начала осознавать себя и прошедшие события… «Так, я, кажется, собиралась отравиться… ага, вроде жива… а что собственно происходит?..» Не происходило ничего. В квартире было тихо, за окном – светло, на телефоне десять с минутами… «Двенадцать часов я что ли проспала?» – подумала Ирина… И тут увидела дату… увидела и тихонько села на стул. Она спала два дня. Два дня! И за это время никто не поинтересовался, а почему она лежит одетой и почему не встаёт… Никому не было до неё дела… Никому не нужна… Ирина испытывала сильное желание опять уснуть, потерять сознание, не быть, лишь бы не думать ни о чём, ничего не чувствовать… Потом взяла себя в руки, нашла сумку, порылась в ней, достала записную книжку, набрала номер…
       Через час она уже сидела в кабинете друга детства, а теперь доктора… Выслушав её сбивчивый рассказ о неудавшемся самоубийстве и задав несколько вопросов, он сказал, задумчиво почесывая ухо:
       – Знаешь, Ирка, полежала бы ты у нас недельку-другую, а лучше месячишко… укольчики, процедурки, обстановка опять же другая… я бы тебя поставил на ноги, а то ты на чёрта похожа, глаза ввалились, рожа серая какая-то… довела ты себя переживаниями… ну муж, ну дети… ты же сама на всё забила, сама ничего замечать не хотела кроме своей разлюбезной работы, там тебе видишь ли спокойно и хорошо было… а собственная жизнь на кусочки рассыпалась… ну и кто тебе виноват? Или поезжай куда-нибудь, отдохни… вот в свою деревню, например. Ты ж сама, помню, мне расхваливала…

                3.

       … Калитка заскрипела и открылась.  Ирина поднялась на крыльцо, немного повозилась с заржавевшим замком, вошла в дом. В лицо пахнуло затхлостью заброшенного жилья… В полумраке прихожей шевельнулась тень. Прямо напротив Ирины стоял человек.  «Грабитель… – пронеслось в голове – сейчас топором по темечку — и никто меня здесь не найдёт… а, какая разница...» и Ирина шагнула навстречу… незнакомец тоже… Внутри всё похолодело, колени сами собой подогнулись, Ирина опустилась на табуретку… Человек тоже остановился и тоже сел на табуретку...
        – Это ж бабулино зеркало… – с облегчением вспомнила Ирина. Большое зеркало от пола и почти до низкого потолка…. Оно всегда встречало входящих в дом и поначалу многие пугались, а одна нервная соседка вообще назвала «ведьмовскими причудами» и наотрез отказалась заходить в дом… как они тогда с бабулей смеялись..
        – Надо же как испугалась… аж внутри всё похолодело… нервы и правда ни к чёрту…
        Ирина вошла в комнату, бросила сумку с вещами на низкий диван у окна… Огляделась. Ничего не изменилось с того времени, как она была здесь последний раз ещё при бабушке. Даже на минуту показалось, что вот сейчас откроется дверь и знакомый голос скажет ласково-ворчливо: «Явилась, наконец? Что-то долго тебя не было. Опять что ли случилось что — просто так ведь и не вспомнишь про старуху!»
И Ирина тихо произнесла:
       – Прости, бабуль… что-то я совсем запуталась в своей жизни… Вот приехала к тебе, может ты распутаешь?..
       Ответа не было. Ирина прошлась по комнатам, поднялась в мансарду… Тишина… эта особая тишина пустого дома… он долго ждал людей, чтобы звук голосов и шагов разбудил его и наполнил жизнью, чтобы снова стать приютом и гнездом, а не просто старым домом… Человек – это душа дома, пустой дом не живёт…
       – Надо бы прибрать немного, что ли… - вяло подумала Ирина, проводя ладонью по пыльной столешнице…
       Но уже через пару часов  стекла были протерты, пол выметен, пыли не осталось и следа, а Ирина, приободрившаяся от работы, пила чай на крыльце и разглядывала старый сад...
       Прошло несколько дней. Ирина работала в саду, гуляла по окрестностям. Мрачное отчаянье сменилось тихой грустью. Она совершенно не представляла, как и зачем будет жить дальше, но пока, в этой спокойной тишине последних летних дней, хотелось просто созерцать игру солнечных бликов в листьях, слушать шуршание ветерка в траве, просто дышать – и ни о чем не думать…
       Как-то раз, решив немного переставить мебель в мансарде, где располагалась её комната и ещё две спальни, Ирина обнаружила за старым гардеробом небольшую дверь, а за ней чуланчик, заставленный картинами.
       – Бабулины шедевры, – подумала Ирина, – странно, но я никогда не видела ее картин…
       Ирина вытащила картины из чуланчика, расставила вдоль стен и принялась рассматривать.  На всех картинах был городок, никогда не виданный Ириной. Мостики через узенькие речки поражали своей легкостью и ажурностью… небольшие бревенчатые домики, разделённые невысокими заборчиками из штакетника, утопали в цветущих садах… весёлые коты распевали на черепичных крышах… ребята и козлята прыгали через костёр, а пожилая коза, сидя на пеньке, вязала на пяти спицах носок и поверх очков снисходительно наблюдала за играми детёнышей… парень и девушка, расправив белые лебединые крылья парили над спящим городком, а луна улыбалась им с неба и – отражением – из озера...
       И только на одной картине был не городок, а пустыня. Пустыня и над ней белое солнце...
       ...Солнце сияло. Большое, раскалённое добела, оно заливало своим светом песок и распростёртого на нём человека. Человек пытался вползти на вершину бархана... Что он хотел увидеть оттуда? Оазис? Караван? Друзей или врагов? Он долго шёл, а вот тут упал – цепочка следов обрывалась у ног лежащего лицом в песок человека. Нет сил подняться… Воды! Воды… Ничего, только человек на песке – и солнце…
       – Совсем как я, – подумала Ирина. – Я тоже осталась одна… и жизнь моя превратилась в пустыню…
       Взяла картину и спустилась на первый этаж. Сразу и место нашлось – в единственной большой комнате. Комната была действительно БОЛЬШАЯ. Даже нелепая печь, занимавшая почти весь угол справа от входной двери не делала её меньше. В двух смежных стенах по два больших окна - на север и восток, в правой от двери стене – еще одна дверь, ведущая в остальные комнаты. Ну это громко сказано – комнаты, по сравнению с той, первой Комнатой – комнатёнки… Шкафы – буфетики – сервантики… кухонно-столовая утварь… три маленькие спаленки в мансарде… Да, с Комнатой им не сравниться. Да и мебели в ней почти не было – диван, небольшой столик у стены, пара заблудившихся стульев. Здесь, собственно и была бабушкина мастерская...
       Прямо напротив двери, ведущей в жилые комнаты между двумя большими окнами, выходящими на соседский забор она и повесила картину… отошла, посмотрела… картина нравилась ей всё больше и больше… Всё-таки был у бабушки талант…

                4.

        Ночью Ирине не спалось… Она думала о бабушке, о картине, о своей развалившейся на куски жизни… как-то всё быстро прошло мимо и ничего не осталось… как песок сквозь пальцы… песок… человек на песке… Вспомнив о человеке на картине, погибающем от жажды, Ирин почувствовала, что тоже хочет пить… встала, тем более, что спать совсем не хотелось. Зажгла свет, оделась, спустилась на кухню, взяла бутылку воды из упаковки. На секунду ей показалось, что она в доме не одна… Прислушалась… ничего, только лёгкий шорох, будто пересыпается песок…
        Ирина пошла на шорох, распахнула дверь в Комнату… и зажмурилась от яркого солнечного света, а в лицо ей пахнул горячий воздух… под ногами заскрипел-зашуршал песок… не было Комнаты. Перед Ириной расстилалось обширное пустое пространство, заполненное только солнечным светом и песком. И на этом песке, в конце неровной цепочки следов лежал человек… Ирина оглянулась — за ее спиной как-то странно маячил дверной проем, освещенный тусклым светом кухонной лампы. Слева и справа от распахнутой двери ничего нельзя было разобрать не то туман, не то песок, не то дрожало  полуденное знойное марево… немного поколебавшись — не потерять бы дверь! - Ирина рискнула подойти к распростертому на песке человеку… присела около него, повернула на бок, приподняла голову…
       – Пить… - шепнули пересохшие губы.
       Ирина заметила, что всё еще сжимает в руке пластиковую бутылку с водой, ну да, она же собиралась попить, за тем и спустилась вниз… торопливо отвинтив пробку, поднесла горлышко к губам незнакомца. Он глотнул раз, другой, поперхнулся, закашлялся и открыл глаза.
       – Ты меня спасла. Ещё бы немного и конец… – произнёс он хрипло и сел на песок, – можно мне ещё?
       – Да, конечно, – поспешила сказать Ирина. – пей, у меня ещё есть…
       – Ну, теперь мы дойдём, - сказал незнакомец, – теперь точно дойдём!
       – Куда дойдём-то? – спросила в недоумении Ирина. Решительный тон ещё недавно полуживого человека удивил её, однако она никак не могла решить, не снится ли ей всё и потому решила действовать по обстоятельствам – сон ведь… а если и не сон, что она в конце концов теряет? Вот именно...
       – Как это – куда? Ну, в город же! В этот, как его… Город Потерянных Душ – во! Вот ведь что придумала, старая ведьма! А всё почему? Сон ей видишь ли приснился – пришла внучка и говорит – запуталась я, дескать, в своей жизни, помоги, значит, бабка, распутать! А та посмотрела – совсем никудышная жизнь получилась у внучки-то, и то криво, и это наперекосяк… а внучка-то любимая… ну, бабка проснулась и давай, значит, город рисовать, чтоб внучку там от всех бед укрыть-приютить… тут тебе и чудеса всякие, и то и сё… Ну, в общем, рисует бабка и видит, людишки какие-никакие в её городе-то появляются, по её улицам ходят, её дома заселяют.. Которые, значит, знакомые даже, какие и чужие совсем… Только все они, ну, как сказать, ну, непутёвые, неудачно жизнь свою жили-проживали, а бабкин город-то им в самый раз и пришёлся… тут они свои горе-печали накрепко позабыли, прежняя жизнь, хоть никуда не делась, сном страшным им помнится, а живут они жизнью новой, такой, какой заслужила их душа мытарствами своими, и жизнь у них, ну, не такая, как обычно бывает, а вот как детям малым сказки читают, такая вот и жизнь… коты, понимаешь, песни по ночам поют,  зверушки всякие разумные-говорящие вместе с ними проживают на равных… и сами они изменяются, вроде как  бы половина их лучшая главной становится, а вся дурь, что прежде им жить не давала, сама по себе куда-то девается… ну, так я понял, чего если не так сказал, сама после разберёшься...
       Я-то в одной деревне с бабкой-то жил. Ну, вижу, не в себе старуха. Всё дома сидит, картинки всякие малюет, с людьми-соседями не знается… решил я бабку-то ограбить. Думаю, живет тут городская, в ус не дует, наверно деньжата-то у ней припрятаны немалые, чтоб жить-то вот так — поживать… ну как-то ночью и пошел я, значит, к бабке… дверь не заперта… ну, в доме тихо, огня в окнах нет… спит, думаю, старая, беды над собой не чует… я в дверь… а там человек навстречу, и проходу мне не дает, я налево — он налево, я направо – он направо… я шагнул вперед – и аккурат здесь очутился, а ведьма тут как тут, да ещё насмехается: «Что, герой? Не вышло прихлопнуть старуху-то?» – как будто я душегубец какой… Ну, потом поговорила-таки со мной… Сказала, что за зло моё зла на меня не держит, что на выбор мой - могу домой вернуться, могу в город пойти, и всё мне про тот город рассказала. Но добавила, что куда б я не пошёл, должен буду сам выбираться, потому как всю свою жизнь злым человеком был и должен теперь добро-то заслужить. Ну, я сказал, что в город пойду, чего я дома-то хорошего видел, вот и иду… сбился только малость, потому как засомневался в выборе-то, дружков вспомнил, пьянки-гулянки наши… потом-то опомнился, конечно, да на правильный путь вышел, но  время-то упустил, бабкой отпущенное, и сморило меня солнце это проклятущее… Конечно, сам дурак получается, только вот чуть не погиб через это… Так что пойдём, недалеко тут уже, сердцем чую… завтра к вечеру и придём... Ты ведь внучка та самая и будешь? Сильно тебя бабка любит… и ждёт… Видишь, чудес каких за-ради тебя накрутила… Говорила: «А встретишь внучку мою Иришку, так и скажи ей – жду мол тебя, и всё теперь будет у тебя хорошо да правильно…» Пошли что ли?..
       – Пошли, - сказала Ирина…

                5.

      Через неделю Иринин муж приехал разыскивать пропавшую жену. Нашёл незапертый дом, в доме свет горит, вещи Иринины валяются, а самой её – ни следа, ни записки… Картина дурацкая на стене – солнце большое, раскаленное добела, заливает своим светом песок… а на песке две строчки следов, уходящие вдаль, да пустая пластиковая бутылка...


Рецензии
Елена, простите меня правильно, но песня " под небом голубым..." Из репертуара БГ, как и из репертуара А.Хвостенко, Е.Камбуровой...авторы же её Анри Волохонский(стихи)и Владимир Вавилов(музыка).
С ув. Махно

Жека Махно   13.04.2021 11:45     Заявить о нарушении
Спасибо, за замечание. не подумала. Мне она запомнилась именно в исполнении БГ. Автора сейчас исправлю.

Елена Путилина   13.04.2021 12:06   Заявить о нарушении
Да, в исполнении Дяди Бори это шедевр! Я сам был разочарован, узнав об авторстве. Но из песни слов не выбросить...:)

Жека Махно   13.04.2021 14:41   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.