Лютояр

   Про то только древние дубы ведают.

   Стоят под солнцем и звездами... шумят листвой... переживают морозные зимы... Стоят старые деревья, молчат.

   Прижмись мокрой от солёных слез щекой к коре древнего старца - он тебе расскажет такие чудеса, что и вмиг забудешь свое горюшко.

   Поспорил однажды Лютояр-колдун с шаманом Лягдой, что найдёт он то место, где растёт одна травка заветная, гадюшным цветом та травка называется. И должен был принести он  целую жмень травы в намеченный день шаману, а тот за гадюший цвет скажет ему заклинание, что девок молодых привораживает не на век, а на день всего лишь.

   Кинулся Лютояр на поиски, оборотился он диким волком и помчал по долам и лесам. Бежит, смотрит очами дивными, не пропустит ни одной былиночки, где же тот цвет гадюшный расцвел?
   Долго Лютояр-колдун в поисках блуждал, все лапы истёр, и забежал он на болото, где веселились кикиморы. Почуял Лютояр, что могут кикиморы и знать про гадюшный цвет, что в самом имени той травы скрывается что-то гадкое, и оборотился он обратно в человека.

   Встал колдун перед кикиморами и улыбнулся лукаво. А надо сказать, был Лютояр статен да пригож, поглядит он очами своими лазоревыми  - как рублём одарит, улыбнётся устами сахарными - будто солнце вспыхнет в груди, начнёт он речи вести велиричивые - будто мёдом хмельным опоит.

- От интересно, чей это хахоль сюды пожаловал? Мой наверно! - заорала радостно одна из кикимор во весь голос.

- Да шо ты, подруга, мой это хахоль, твой давеча приходил, да потом шуганулся и утек, - другая кикимора нахмурилась и оттолкнула подруженьку.
 
- Что, девоньки, мил-дружка вам не хватает, сидите одни-одинешеньки, да журавлинку на бусы переводите, нет, чтобы доброму молодцу помочь, - милостиво улыбнулся Лютояр.

- Ох, шоб мне пусто было, подруженьки, не ваш это хахоль, а муженек мой ненаглядный сюды пожаловал, -  жалобно посмотрела на своих сестёр ещё одна кикимора.

   Вздохнул Лютояр-колдун, присел на кочку и смотрит тяжело и с укором на кикимор болотных.

- И зачем вам, девоньки-красавицы меня в хахоли понадобилось?

- Так красив ты очень. Всем ты хорош, полюбился ты каждой из нас...

- Ох уж и бедной будет та любушка, что за меня пойдёт, - отвечал Лютояр сурово глядя на кикимор.

   Попятились дрожа тут девушки от него, потому как каждой из них почудился взгляд кровавый, нечеловеческий, да страшные клыки во рту Лютояра. И каждой из них показалось, что вот-вот они вонзяться в шею белую и не сыщешь ты пощады от зверя, что внутри доброго молодца скрывается. Стоят, дрожат кикиморы болотные как былиночки на ветру, на Лютояра-колдуна смотрят и всё разгадать пытаются, кто перед ними. И не человек он и не лютый оборотень, чуден и страшен одновременно, и люб каждой и противен до одури.

- С миром я пришёл, - всё так же сурово говорит колдун, - Не бойтесь меня красавицы.

-Ну, ладно, передумали мы за тебя замуж выходить, говори, чего хотел! - через горькие слезы обиды улыбнулась Лютояру старшая, а остальные закивали головами.

- Знаешь гадюшный цвет где рвут?

- А как же не знать, знаю.

- Покажи. Покажешь мне траву эту?

- Ох, только за глаза твои красивые всё бы что захотел открыла, - покраснела при этих своих тайных думах кикимора, зарделась как маков цвет.

- Нет, девушка-красавица, мне только и нужен что пучок цвета гадюшного, пожалел я цвет твой девичий, - разулыбался колдун глядя в сторону.

- Ну тогда пойдём, ненаглядный наш сокол.

   Повели Лютояра кикиморы по тайной тропке болотной, петляла она часто, места это были гиблые, топкие. Дошли колдун и девушки до места и говорят Лютояру кикиморы:

- Вот смотри, травка эта малая, о четырёх лепестках белые цветочки на ней - это и есть гадюшный цвет. Осторожно её бери, мала эта травка, да сила её велика!

   Обрадовался Лютояр, собрал травы сколько обещал Лягде-шаману и повели его кикиморы обратной дорогой до того места, где он им  встретился.

   Распрощались они и пошёл Лютояр обратно пока кикиморы его могли видеть добрым молодцем, а потом опять волком побежал.
 
   Вернулся Лютояр в срок, и видит: Лягда-шаман уж на пеньке сидит, ждёт его, улыбается.
 
- Не запоздал ты, выполнил своё обещаньице.

- И всё то ты знаешь, старче, - поклонился ему Лютояр и протянул гадюшью травку.

   Взял Лягда-шаман в руки гадюший цветок, взял её осторожно и вздохнул.

- Наклонись ко мне, шепну я тебе слова те заветные, о которых ты спрашивал.

   Наклонился Лютояр-колдун к нему и заполучил заклинание.

- А скажи, Лютояр, - молвил потом Лягда-шаман, - что за тоска сердечная у тебя, что за дева-краса тебе глянулась? Не слыхал я никогда, чтобы сам Лютояр девице в ноги кланялся, да о любви молил.

- Срок мне выходит, вещий старче, пять веков среди людей хожу я человеком, скоро волком оборочусь на столько же и бегать мне только по лесу в шкуре зверинной. И как минут это время, станет на пути моём моя суженая и приму я тогда свой прежний лик. Да не полюбит она меня зверем. На то мне и заклинание, чтобы полюбился я ей хоть на день, а не на век, чтобы чары колдовские рассеялись. А не полюбит меня суженая - умрёт от тоски тогда душа моя, и до скончания времен мне быть чудовищем диким и ужас наводить на людей...

- Кто ж тебя так проклял, славный Лютояр? - вздохнул Лягда-шаман, - У кого сердце ледяное да каменное?

- Давно это было. Охотился я с отцом своим на дикого зверя, ходили мы с ним по лесам с полными колчанами стрел, зазря никого не обижали. И текла недалече река широкая. Проплывали по ней ладьи с гостями заморскими, и сидела в одной из них молодая краса-девица. Увидела она меня со своей ладьи и сердце её воспылало ко мне страстью, повелела дева причалить к берегу, там где я стоял с отцом своим, и так мы и познакомились с чужеземною колдуньей. Велика оказалась любовь её, да только сердце моё свободным быть пожелало, да душа рвалась во сыр бор и на ратные подвиги. Сказал я ей это, и омрачилось её сознание. В сердцах прокляла она меня, чары наложила. Хотелось ей, чтоб я ей вернее пса был, да стал я волка дикого страшнее и злей, так душа моя воспративилилось...

- Вот оно что, Лютояр! А я давно за тобой подмечал, что не простой ты оборотень, коих я много повидал, а молодец заколдованый! Ты уж не серчай на меня, старика, не всё мне ведомо.

- Отчего мне на тебя сердится, Лягда-шаман, оказал ты мне услугу, коей я и не видывал. Пора мне, старче, далече ещё мне бежать.

- Прощай, Лютояр-колдун, значит. Может разойдутся наши пути здесь навек, а может и свидимся.

- И ты старче, прощай, да не поминай лихом. Может и свидимся.

   На том их разговор во дубовом бору закончился.

   Может и сказки тебе старик дремучий рассказывает, да только высохли твои слезы горячие и забылось оно, твоё горюшко.


Рецензии