Сага о Летописце. Глава вторая

Налдор, покинув принца, стал возвращаться на поле боя. Королевские глашатаи объявили о роспуске войска. Но по дороге ему встретился Волм, капитан корабля на котором служил когда-то молодой моряк.

- Налдор, - с места в карьер начал он, – твой отец мертв.

- Как мертв? – Удивился Налдор.

- Его нашли на поле битвы. Он лежал – с двумя стрелами в боку.

Молодой моряк не побежал – рванул к полю битвы. На его лице не было слез, потому что он в глубине души просто не верил, что отец, сильный, молодой – сто двадцати двух летний, мог умереть. Быть убитым. Лежать сейчас неподвижно среди таких же тел. Холодных. Неподвижных. Безжизненных.

Вот и то поле. Вот и тело отца. Все как в каком- то кошмарном сне. Налдор опустился на выжженную траву. Слезы закапали с его лица.

Казалось, прошла вечность. Налдор поднялся. Была ночь. Звезды уже сияли на небосклоне. На поле боя светились редкие огоньки докторов. Они ходили с факелами, пытаясь найти живых среди гор умерших. Налдор снова застыл, но на этот раз это была какая-то мрачная нерешительность. Он смутно чего-то боялся. По праву наследования к нему переходил дом отца. Ему придется содержать мать и младшего брата. «Ладно уж – решил Налдор – отдам дом матери, а содержание… Буду им с флота присылать». Увидев рядом мертвое тело отца, молодой моряк содрогнулся. Ему показалось, что это – всего лишь сон. Но это была реальность.

Налдор, заплатив каким-то подвернувшимся гробовщикам втридорога за погребение отца, отправился к матери и брату. В родной ему маленький городишко.

***

Налдор пошел пешком, так как городок находился не очень далеко. Он вышел на широкую земляную дорогу. Брусчатка была бы слишком большой роскошью для захудалого провинциального городка. Но перед битвой в этом городке, находившемся чуть севернее, была расквартирована значительная часть армии пелладора. Для маленького городишки это был настоящий наплыв. Здешние торговцы едой были рады. За эти два дня они заработали больше, чем за иные месяцы. Налдор был расквартирован в селе чуть западнее, о чем он жалел. Хотелось бы ему перед битвой встретиться с отцом, матерью, младшим братом. Налдор даже не знал, сражался ли отец. Не знал, пока не сообщили о его смерти.

Налдор шагал дальше. Почти полная луна светила ярко. На дороге было светло. Но деревья отбрасывали тень на край дороги. Достаточно часто по дороге шастали всадники, проезжали телеги, ходили люди. Воины возвращались с битвы.

Вот и городок маячит впереди. Вот он уже ближе. Вот Налдор уже миновал первое горящее окошко дома. Вот он уже на центральной пощади. Океан огоньков фонарей, окон. Улицы были полны людей. Были и здешние, и чужеземные, и ликующие, и печальные. Здесь находились и воины, которых Налдор заметил в битве, и лица, знакомые ему с детства.

Чья-то рука легла на плечо моряку. Он оглянулся. Сзади оказался Вадон. Друг детства и юности. Когда-то они вместе играли в ребяческие игры, представляя себя отважными рыцарями, вместе мечтали стать моряками. В свое первое плавание Налдор отправился вместе с другом. Но Вадону не понравилась постоянная служба на корабле. Он стал охранять торговые караваны, отправлявшиеся в дальние страны. Друзья надолго расстались.

- Налдор, как ты? – В голосе Вадона послышалась и крепкая дружба, и грусть по давно минувшему, и какая-то нерешительная тоска, которая бывает при встрече с давним другом, ставшим за годы разлуки как бы чужим.

- Так себе. Долго рассказывать. А ты? – В голосе Налдора послышались те же нотки.

- Нормально. Жив и даже не ранен. А тебя все-таки задели?

- Ерунда. За недельку пройдет. Моего отца убили.

- Налдор, мать! Твоя мать мертва! Да как же я тебе этого раньше не сказал?! – Вдруг вскричал Вадон. – Ты же только что пришел сюда? Ты не знаешь?

- Вадон, - сказал Налдор с твердым отчаяньем, - завтра встретимся… Где-нибудь… До свиданья.

Бывший моряк направился в сторону трактира. Раньше он, хоть и пивал иногда ром, пиво, вино и ходил на хмельные пирушки, но пил изредка, только после прибытия в порт из далекого плаванья. Налдор завел себе правило ни при каких обстоятельствах не употреблять больше одного стакана. Друзья-моряки, сначала не любившие Налдора из-за умеренности в вине, потом стали уважать его.

Сейчас Налдор хотел нарушить не то что умеренность в спиртных, но и всякие приличия. Напиться так, как не пили все молодые матросы вместе взятые. Ему было плевать, кто там плохо подумает о нем. Он понимал, что жить так, как прежде, он уже не сможет никогда. Придется или оставить брата на произвол судьбы или оставить Море. Море всегда тянуло Налдора. Море вдохновляло его. Качка, волны, штиль, тяжелая работа – все было ему только в радость. Когда волны поднимались выше корабля и заслоняли небо – он всегда нарочно выходил на палубу. И не затем, чтобы постоять и поглядеть на страшную стихию, нет, Налдор подменял робевшего рулевого, спускал не спущенный до сих пор парус. И возвращался в каюту счастливым, промокнув насквозь и с парой-тройкой ушибов. «Везет же некоторым – перешептывались моряки – и как это его за борт до сих пор не смыло?» Его не смывало – и он снова, толком не отдохнув, отправлялся в плавание.

В трактире стоял такой шум, какого не было, наверное, за всю историю. Огромное количество людей, дракончиков, бессмертных шумно отмечали победу. Налдор заказал сразу большущую бутылку рома. Он хотел сесть за столик, но все места были заняты. Толпа гоготала и радовалась, еще более напоминая Налдору о потере. Он, не найдя себе места и не выдержав атмосферы веселой духоты, удалился из трактира.

Он ушел с шумной главной площади, надеясь выпить на окраине города. Вот и окраина города. Первые искры заката появились на звездном небе. Молодой моряк вдруг застыл как вкопанный, наблюдая за рассветом. Как будто бы вернулась юность. Налдор отбросил бутылку. «Какой же я дурак был только что. И трус». Слезы текли из его глаз. Какой-то прохожий, посмотрев на брошенную бутыль видимо подумал, что Налдор выпил хотя бы ее половину. Но самому Налдору было все равно.

***

Налдор подошел к родному дому. В том окошке, где находилась спальня младшего брата, одиноко горела свеча. Налдор вошел внутрь. Там было темно и тихо. Молодой моряк остановился, чтобы глаза привыкли к тьме. И вошел в прихожую. Все звуки с улицы разом пропали. Только шаги Налдора гулко стучали. Двухэтажный, хорошо обустроенный дом построил отец. Давно – еще до рождения Налдора.

Моряк поднялся по лестнице. Полутьма не мешала ему – он, казалось, мог пройти по этой лестнице и с закрытыми глазами. Тихо и темно было и наверху. Но Налдор заметил краем глаза непривычный беспорядок. Некоторые стулья лежали на плашмя, вещи были переворочены. Налдор открыл дверь, ведущую в спальную комнату. Семнадцатилетний (четырнадцатилетний по людским меркам) брат, которого звали Амином, сидел за столом при свете свечи. Амин резко повернул к Налдору заплаканное и испуганное лицо.

- А, это ты… - голос Амина дрожал.

- Это я. – Сказал Налдор с непривычной для него теплотой.

- Ты знаешь… - Быстро заговорил Амин.

- Я знаю. – Задумчиво поговорил Налдор. – А отец тоже…

- И он! – Амин снова заплакал навзрыд. – Да как же так! Что! Невозможно!

Налдор молча стоял на пороге. Ему хотелось обнять, утешить брата, но он чувствовал, что получиться неловко, нелепо и косолапо. Он не умел подбирать такие слова, чтобы от них и не веяло сентиментальным пафосом, и чтоб не казались они бесчувственными, разумно-резонными, но не утешающими. Налдор еще немного постоял на пороге, а потом, промычав брату что-то вроде «Я устал, вздремну в своей комнате», отправился спать.

Проснувшись, Налдор первым делом заглянул к брату. Тот спал, положив голову на стол. Тогда Налдор попытался оценить ущерб, нанесенный дому. Пропало несколько ценных книг. Пропало ожерелье матери, которое она надевала по праздникам. Грабители, видимо, спешили. Налдор немного убрал в доме. Но, убираясь, он заметил на полу прихожей несколько небольших лужиц крови. Кровь это матери или бандитов? Скорее всего, Амин знает это. Но сможет ли он рассказать это так, чтоб из рассказа этого было понятно хоть что-нибудь? Сможет ли он вообще рассказать? Налдор нервно заходил по комнате. А кто бежал на помощь и не успел? Может он расскажет? Он же нашёл труп… Тело матери. Налдора передернуло. Но он хорошо владел собой.

Вскоре Амин проснулся. Налдор боковым зрением увидел, как брат вошел в залу. «Может это и жестоко, но я должен это узнать от него. Только он видел». Налдор резко обернулся к брату и спросил:

- Как все случилось?

- Они стучали… Мама не открыла... Но они выломали дверь… Сразу, почти сразу… - Начал Амин сбивчиво. Он не плакал навзрыд, как вечером, но были слезы в его глазах, движения его стали резкими – он как будто проживал снова вчерашний ранний вечер.

- Кто они? – спросил Налдор.

- Не знаю… Может разбойники, может с битвы сбежали… Дезертиры… Не знаю. Сказали, что ограбят. В рабство заберут. Сказали, что за нее дорого дадут… И за меня… Мать на помощь позвала… Из лука стреляла… Они ее убили… - Амин уже чуть ли не кричал – А я на улицу! Выбежал! Звал на помощь, кричал. Я уже не помню дальше… Говорят, что я был в исступлении, когда помощь пришла… А они были на своих конях… И нашего Бакида украли… Но спешили… Испугались, наверное…

Налдор отвернулся к окну. Через открытые ставни было видно солнце, парящее над полем. Налдор помнил, как любил он в детстве летом открывать эти ставни и смотреть, как восходит и заходит это же солнце, любил ночью тайком подниматься с постели и тайком смотреть на звезды, луну. Тогда он чувствовал - звезды далеки и таинственны, загадочны, велики, а он – одновременно и маленький и огромный. Нечто похожее он чувствовал и сейчас. Налдор снова обернулся к брату.

- Это невозможно – прошептал он – как это! На нас двоих… - Налдор вдруг заговорил тверже – Я больше не поеду в порт. Больше не буду выходить в открытое море. Я буду тут жить, с тобой. Как жил отец. Буду сеять и пахать.

Глаза Амина посмотрели на брата почти радостно. А Налдор печально вздохнул. Все-таки ему придется оставить Море.

Продолжение следует...


Рецензии