По эту сторону молчания. 47. Народ Майдана!

Черно и серо. Рядом с трибуной толпа, в которой в этот сумеречный день серые с ажурными пятнами болотного цвета расплывшиеся силуэты кажутся  земляными жабам с открытой пастью.

Здесь, среди них, в этом случае совсем странная, вызывающая (экстравагантная) тонкая  фигура женщины в длинном пальто, прячущей лицо в лисий хвост и с ней волк. Она заговорила к соседу в коричневой дубленке на замке в шапке-ушанке с опущенными ушами, который держал в руке бутерброд и так смачно его жевал, он, не прожевав еще, ответил ей: «Так. Народ дозрів у своій суті. І повороття назад немае. Так вам кожен скаже. Коли не діє розум, діє сила».

На трибуне высокий седой нестриженный в черном пальто с клетчатым шарфом, который
закрывал тонкую длинную шею, оратор говорил, как змея квакает, заманивая лягушек в свою пасть: «Народ Майдана! Сейчас на этой площади собрались все народы Украины. Западные украинцы и восточные украинцы. Горожане и жители деревень. Татары и поляки. Казаки и евреи. Здесь есть внуки тех, кто пережил Голодомор — устроенное Сталиным убийство голодом — и Бабий Яр — ужасающий символ расстрельного Холокоста».

Он тыкал пальцем в толпу, чтоб расшевелить ее, как тычут в ребра и так, таким образом вызывают смех. «Но боже! Кто б его узнал? Каким смотрел он злобным взглядом…» (Гете). Яд капал с языка и, падая под ноги, разливался по всей площади, отравляя все: и глупых людей, на лицах которых ни тени улыбки, тем более не слышно, чтоб они смеялись. Он продолжал: «У нас в Париже есть площадь Бастилии, на которой образовался французский народ. У вас есть Майдан, где сейчас создается украинский народ. Для гражданина родины прав человека очень трогательно быть свидетелем этого важного исторического момента, какие бывают лишь у великих народов. У вас, у народа Майдана, есть мечта, которая вас объединяет, и эта мечта — Европа. Не Европа счетоводов, а Европа ценностей. Не Европа бюрократов, а Европа духа. Не уставшая сама от себя Европа, сомневающаяся в своем предназначении и смысле, а страстная, пылкая, героическая Европа. Я — французский гражданин, я — европейский федералист, но сегодня, на Майдане, который напомнил Европе о ее первостепенном призвании, я щырый украинец. Вы даете плоть европейскому проекту. Вы возвращаете ему содержание и программу. Вы придаете идее Европы не только «более чистый», но и более точный и более богатый смысл. Вот почему я думаю, что настоящая Европа здесь. Вот почему настоящие европейцы собрались на Майдане. Вот почему Украина — не вассал российской империи, вымаливающий право воссоединиться с Европой, а — по крайней мере, в этот момент — бьющееся сердце континента, и Киев — его столица. В заключение, народ Майдана, хочу сказать вам, что покидаю вас с тяжелым сердцем, поскольку знаю, что в ближайшие дни может произойти все, даже самое худшее, — продолжил философ. — В долгой истории борьбы народов за суверенитет на площадях городов на ум приходят площадь Бастилии, или Вацлавская площадь в Праге, или афинская Агора, но как забыть о другом, противоположном варианте — о площади Тяньаньмэнь и восстании, утопленном в крови? Но знайте также, что я покидаю вас полный восхищения вашим мужеством, хладнокровием, мудростью и умеренностью, пример которых вы являете миру, — отметил писатель. — Ваше оружие — хладнокровие. Ваша сила — спокойная решимость без пафоса, благодаря которой все вы, от простой буфетчицы Лизы до бывшего боксера, который, быть может, однажды станет президентом новой Украины, в один голос заверили меня, что ничто уже не остановит дух Майдана. Ваша сила также в стоящей за вашей спиной высокой цивилизации, хотя вас, как и все европейские народы, и преследует трагический и преступный период истории. Когда России еще и в помине не было, Украина и Киев уже блистали. В каждом гражданине Майдана больше истории и культуры, чем в сочинском хвастуне — в Тарзане, который на деле всего лишь Попай-морячок, мнимый силач и истинный враг святой Софии и ее мудрости. Именно поэтому вы победите. Именно поэтому возьмете верх над господином Владимиром Путиным. Я говорю вам: добро пожаловать в Европу».

Между баррикадой и серебристой линей щитов внутренних войск остовы сгоревших автобусов. Забравшись на один из них, в мужчина в желтой куртке зазывал солдат:
-Идите к нам, ребята. Не бойтесь! Будьте первыми! Они вам ничего не сделают!

По другую сторону баррикады железный стук, дым, шум. Жутко.

Кто-то крикнул:
-Слава Украине!

Ему ответили:
-Героям слава!

Везде покрышки,  сложенные мешки с снегом. Между ними бродят мужики в капюшонах, выкрикивая: «Банду геть! Банду геть! Банду геть! Банду геть!»

Слышно, как кто-то крикнул: «Но пасаран!»,-  некстати, совсем не оттуда, внеся нестройность в жизнь и слова баррикады.

Все в копоти. Флаг на баррикаде тоже закопчен. Рядом с ним голый по пояс активист объяснял одному из публики, которая начала уже прибывать, по-хозяйски рассматривая, что изменилось, и все ли в порядке:
-Думки, як собаки: треба час від часу відпускати.

Мимо прошел в синем комбинезоне и черной куртке нараспашку, в руках держит две каски, и зло, сверкнув глазами в сторону любопытствующего, бросил, громко, чтоб не только тот слышал, но и другие:
-Прийдуть, пофоткаються і уходять. А ви попробуйте посидіти біля цього огня. Як всі, то всі.

Ближе к вечеру там видели опять ту женщину, прятавшую мордочку в рыжий хвост, и волка. Они разговаривали.

-Из-за чего, собственно, все произошло? – спросил ее волк.

-Из-за верблюда, - ответила ему та.

-То есть? – покосившись на женщину, переспросил волк.

-Правитель этих мест отобрал у мышиного царя верблюда. Чтоб совсем было понятно, надо рассказать сказку.


Рецензии
Ярко, эмоционально, на злобу дня...

Марина Никитина 2   30.04.2021 23:35     Заявить о нарушении