Madame Tarot - глава 7

  Первая глава повести:
http://proza.ru/2020/09/09/1823

                Люцилла прекрасно понимала, что умрет именно в этот день.

  За свою жизнь, не слишком долгую, но и не подобную зажженной спичке, она успела выяснить несколько важных для себя вещей: что быть абсолютно счастливой невозможно, поэтому не стоит и пытаться; что люди любят говорить, а не слушать. Что обязательно нужно передарить вещь, если не удается научиться ей пользоваться.

  Что нельзя избежать своей судьбы, так что лучше ее не оттягивать, а, скорее, наоборот торопить. И что сама Люцилла всегда оказывается по итогу правой.

  Подле родителей она провела летнюю пору своей молодости. А после замужества сестры Люцилла и вовсе стала одаривать их любовью за двоих. У самой же никогда не было мыслей о чувственном романе или создании семьи - существование воспринималось каким-то придатком к чужим заботам. Альтруизм, полная самоотдача во благо других были слишком естественными, чтобы задумываться об их сути. Она и не задумывалась. Слишком сложно было думать над тем, чем наполнить существование ради самой себя. Если строить все свободное время вокруг гедонизма, то в чем должно найтись проявление этого гедонизма? Люцилла предпочитала размышлять над уже существующими у других людей небольшими проблемами и сложностями, а не придумывать свои.

  Будучи все более вовлеченной в редкие финансовые вопросы родителей, просто в одночасье взяла их на себя полностью. И это вновь произошло по наитию, совершенно естественно.
  Другие дела ее и вовсе почти не трогали. Это была женщина, в целом не слишком отягощенная хлопотами и не измученная будничной суетой: ее дни текли ладьей по праздной равнинной реке. Ее календарный год, даже само понимание времени строились, исходя из праздничных событий и дат. От рождества к крестинам, от званого вечера до чьей-то свадьбы. Мадам Де Мартьер стала одной из последних аристократок, чья жизнь не завертелась в урбанистическом колесе.

  Провидение же проявлялось у Люциллы с той болезненностью, с которой у некоторых прорезались молочные зубы. Забытье, вызванное лихорадкой; беспричинные головокружение, слабость, даже панические атаки - именно ими сопровождались первые видения. Они пугали, потому что слишком выбивались из ритма, привитого ей с детства. Они вызывали отторжение, потому что делали ее слишком непохожей на всех людей из близкого окружения. Дар видеть будущее привлекал внимание, и для Люциллы было «слишком» именно это.

  Женщине нравилась царящая вокруг расслабленность, ощущавшаяся отдыхом в полуденном зное. Пророчества же возникали раскатами грома и молниями на безоблачном небе. Они были огромной черной черной пробоиной в замурованной дворцовой башне. Пугающей, но скрывающей в своем мраке жизнь. В том смысле, что там была настоящая жизнь.

  То, что ей нашептывали духи и рассказывали мертвые, приходило из совершенно незнакомого Люцилле мира и свидетельствовало о выпавшей возможности окунуться в него. Но это было рискованно, оно заставляло переосмысливать свою жизнь и отношение к ней, а Люцилле нравились медлительный темп и царящая вокруг расслабленность. И тогда она стала подстраивать дар под ритм жизни, а не ритм жизни под дар. 

  Пусть каждое видение и оставляло несгладимый след в ее памяти - все они затем тонули в общей сонливости ее существования. Постепенно переживания насчет своей «непохожести» притупились. Женщина пользовалась провидением, чтобы искать потерянные украшения подруг и помогать им с выбором женихов. Чтобы находить способы вылечить затяжные болезни, чтобы узнавать исходы важных поездок. Постепенно ее сны превратились в драконов, запряженных в ездовую упряжку.

  Когда в одном из своих снов Люцилла посетила племянницу, о которой она нередко вспоминала и поездку к которой постоянно откладывала, ее точно озарило внутри озарения. Та девочка могла стать человеком, которому ясновидение пригодилось бы куда больше, чем самой де Мартьер. Женщина решила передарить Хелене способность, которой сама по достоинству так и не научилась пользоваться.

  Выливая девушке на голову свои видения как из рога изобилия, Люцилла надеялась переложить свой дар ей в голову. В глубине души желая лишь откреститься от него самой, чтобы вернуться затем к прежней сонливой жизни.
Но Хелена не понимала языка символов, на котором с ней говорили. Она не умела прислушиваться, когда ей что-то нашептывали. Чуткость, которую сама Люцилла постигала годами, Хелена не смогла перенять столь быстро. Что, в прочем, не было удивительным.

  Женщина пыталась выстроить карточный домик из всех гадательных карт, лишь бы не брать колоду в руки более. Но, не рассчитав их тяжесть, сама все порушила. Надиктовывая племяннице предсказания, ненароком превратила жизнь последней в хаос. И даже приехав, чтобы хоть как-то поправить произошедшее, сделать она уже ничего не могла.

  Пусть мадам де Мартьер и успела смириться  с тем, что видит знаки судьбы, но так и не научилась делать на их основе хоть какие-то выводы.

  Приближение конца было таким же степенным и неторопливым: уже долгое время Люцилла видела себя окровавленной в зеркалах. С увечьями, в забрызганной липкой одежде. И сначала это ее, конечно, испугало и расстроило, однако после она отнеслась к этому как к данности, пусть даже не самую радостной.

                Как уже было сказано, перечить судьбе она никогда не пыталась.

  В день, который стал ее последним днем, Люцилла словно проснулась по-настоящему, очнулась после более сорока лет затяжного забытья. И ей на грудь надавила тяжесть всепоглощающей пустоты - так давят стены комнат, откуда вынесли всю всю мебель. Так давит башня, когда наконец выясняется, насколько она была узкой и небольшой.
До самого вечера Люцилла ходила, взвинченная, чувствуя неведомое смятение чувств. Из рук все валилось, а мигрень перекрикивала говорящих.

  Женщина чувствовала, как месье де Фредер мысленно останавливает ее за руку, и от этого ей было болезненно-смешно. Он пытался золотой нитью удержать на весу гроб, в который ей предстояло лечь, и даже эта мысль казалась ей невероятно забавной.

  Последние часы свои она совсем не понимала ни самой себя, ни того, что с ней происходит.

  В момент, когда Хелена извинялась перед ней, женщина уже едва сдерживалась - смех постреливал у нее на зубах и кончике языка. Люцилла знала, что именно сегодня умрет! Более того, она знала наверняка имя человека, от рук которого погибнет. И человек этот давал обещания на будущее, хотя для Люциллы его уже не будет. Но Хелена без ее помощи не способна была ни предвидеть этого, ни понять, насколько происходящее иронично.

  Люцилла пообещала в ответ, что впереди у них будет еще много времени, и уже потом не сдержалась. Она засмеялась, и в смехе ее смешались досада, ирония и злость на себя, на мир вокруг. На всех.

  Когда осколок вазы прошелся по шее, хохота больше не было. Но он все еще клокотал в горле вместе с болезненным жаром, разошедшемся за мгновения по всему телу.

  Перед кончиной жизнь не проносилась у Люциллы перед глазами сотней оживших фотографий, ведь по сути ей совершенно нечего было вспомнить. Мистический свет внутри мерк и мутнел незаметно для нее самой, как постепенно затухает тусклое вечернее солнце.

Только сейчас, умирая, Люцилла поняла, что вся ее благодетель, вся ее жизнь

                Была совершенно бессмысленной.
                ***
  Вновь разразившаяся у Хелены истерия прошла. На смену ей - оцепенение. Девушка застыла, но ее руки все еще переодически вздрагивали. Ноги словно из намоченной ваты, внутри все выжигал холод, а мир вокруг медленно раскачивался.

                Хелена стояла, забрызганная с головы до ног кровью убитого ей человека.

  Одеяло с незаправленной кровати смотрело на нее разочаровано, осуждающе покачивался свет нескольких свечей на комоде. Дверь из-за спины оценивала масштабы произошедшего - они были огромными. И даже новоиспеченная покойница, казалось, усмехалась лежа на полу. Это особенно пугало.

  Казалось, комната с каждой минутой становилась все меньше и давила ей на плечи все больше.

  Почувствовав, как липнет к груди окровавленное платье, Хелена рывками сняла его, оторвав большинство застежек и пуговиц. Потом затолкала его комом в ящик комода, оставшись лишь в тонкой кружевной сорочке.

  Это ослабило, но не уняло целиком неприятного ощущения. Словно Люцилла ладонями отпечатала свою кровь по всему телу девушки, смешав ее с чем-то зловонным и склизким. Хелена чувствовала себя с головы до ног запятнанной незримой грязью.

  Сначала Хелена хотела просидеть в комнате весь вечер. Притвориться спящей или сымитировать обморок, дождавшись, пока дверь выломают. Ей казалось, что это прекрасная идея, и что она однозначно сработает.

  Девушка торопливо забралась в разобранную постель и накрылась одеялом с головой. В ушах стучал звук пульса, а дыхание казалось почти кричаще громким.

  Но сон не шел. Внизу шумели гости и звучала музыка (даже в сложившейся ситуации Хелене показался забавным тот факт, что ее до сих пор не хватились). Одеяло пахло чужим приторно-сладким восточным парфюмом и было слишком тяжелым. Еще не получалось успокоить сердце.

  (А потом примешалось чувство, что Люцилла смотрит на нее с пола. Что если откинуть угол одеяла, собственный взгляд встретится с ее пустым нечитаемым взглядом внизу.
  Что покойница смогла беззвучно подползти на руках вплотную. Что сейчас к щиколотке потянутся холодные когтистые пальцы.

  И что вся комната наполнена трупами, которые в любую секунду полезут к ней со всех сторон)

  От этих мыслей трижды прошлась дрожь вместе с холодным потом. Хелена, прикусив до крови губы, раскрылась и

В комнате ничего не поменялось.

  Тело Люциллы все так же раскинулось на полу, не сдвинувшись ни на дюйм. Только кровь перестала рассыпаться на стены и пол, расползшись по полу темной лужей. Действительно совершенно не сдвинулось - Хелена, пройдясь носочках, заглянула прямо в смуглое застывшее лицо.

  Только вот Хелена знала, насколько Люцилла способна быть искусной во лжи. Стоило выйти из комнаты, как женщина выбежит вслед и расскажет всем о произошедшей трагедии. А это никому не нужно.

  Необходима уверенность в своей безопасности. А в голове штормило. Ощущение, что к мозгу поступило слишком много крови - слить бы немного. Прямо как сейчас - осколком. «Ладно, сливать столько было бы слишком» Это показалось очень смешным, но Хелена понимала, что уходит в сторону.

  Вновь оглядевшись по сторонам, она наконец впилась ногтями в чужие плечи. Оттащила тело на кровать, оставив размашистый кровавый шлейф. Завернула его в одеяло, затем перевязала поясом от восточного халата - его Хелена увидела, болтающимся на одном из кресел.

  На шелковой наволочке сразу появилось багровое пятно, продолжавшее расползаться. Но Хелене ее идея все равно казалась прекрасной, просто прекрасной.

  Пометавшись недолго по комнате, она наконец нашла ключ - тот лежал на трюмо рядом с позолоченной колодой. Сразу отвлеклась на нее (а внимание девушки и без того не могло ни на чем зацепиться), бросила ключ обратно на столик и вцепилась в карты. Перемешала их, растеряв несколько на полу. Одну достала. На рисунке был рыцарь с флагом и номер «13» вверху.

  Хелене это все еще ни о чем не говорило.

  Тогда, бросив остальные карты на пол, она наконец взяла ключ и вышла. Заперла за собой дверь. И еще раз заперла. И еще раз.

                ***
  Хелена неспешно брела по темным пустым коридорам, придаваясь несвязанным между собой мыслям. Вокруг не было ни души (ни живой, не мертвой), и до ушей оттого доносились лишь звуки собственных шагов. Расшитые бисером туфельки были запачканы кровью, и потому слегка липли к полу.

  В голове обрывками проносились воспоминания о том, как она ездила на работу к отцу. Посещала званые вечера знакомых; стояла, скучающая, у могилы матери. Гуляла в парке, ела перепелов в дорогом ресторане. Все это казалось каким-то далеким, относящимся к ее прошлой, почти несуществующей жизни.

  Сейчас весь ее мир заключен в собственном доме. Как-то незаметно комнаты поместья наполнились мякотью, стали для девушки глубже, темнее, выше. Бесконечными выглядели закрученные коридоры, бессчетными становились двери. Их дом разросся, но сделал это искаженно, с червоточиной. Словно больной организм, над опухолью которого потерян был всякий контроль.

  Девушка прошла мимо зарослей сломанных стульев, слегка наклонилась, заходя в тоннель из золотых клеток. В ее голове наконец стало жизнеутверждающе пусто, и легкость этот душевной пустоты разлилась по телу. Хелена полностью отдалась тому житейскому удовольствию, которое получаешь, когда ходишь по раковинам устриц. Или заглядываешь в одну из свитых птицами шляп-цилиндров на стене.

  Какая-то важная часть ее воспоминаний внезапно провалилась под пол, скрылась в темном кованом ящике. И, пусть эта часть и была действительно важной, Хелене стало так хорошо. Она ощутила безмятежность беспамятства.

  Свернув несколько раз влево, она оказалась в галерее портретов - то была целая аллея картин карточных королей и королев, так или иначе вошедших в историю. Прищурившись, Хелена невольно отметила - ни одно из полотен не висит ровно, и кривизна эта почему-то пахнет как дежавю и как плесень.

  Поправила трость с змеиной головой у короля с кубком, а потом невольно отшатнулась от вороньей головы короля с мечом. В общем же и целом, лица всех увековеченных на стене людей ей были незнакомы. По этой причине Хелена постояла еще немного, вглядываясь в портреты сквозь плотный сумрак, а потом двинулась дальше.

  Спустя какое-то время, когда девушка ушла еще дальше вглубь дома, она успокоилась окончательно. Мысли превратились в гудящую нечленораздельную кашу, так что Хелена и не пыталась разобрать хоть одну из них.

 - Госпожа Провидица? - Хелена невольно вздрогнула.
То были две горничных с лицами, затянутыми черной капроновой тканью. Кажется, они говорили одновременно.
 - Госпожа Провидица, почему же вы не на празднике! Будьте добры, пройдемте в залу.

  В ответ на их просьбу Хелена окинула взглядом сначала свою окровавленную сорочку, затем коридор вокруг - он был расплывчат и мутноват. Искрист, залитый лунным светом. Кружево теней вяло покачивалось на стенах вместе с ветками по ту сторону окон.
  Это мгновение показалось девушке почти завораживающим. И ценным именно тем, что, длясь не более секунды, оно сразу закончилось.

  Тогда Хелена умиротворенно выдохнула и улыбнулась, как бы извиняясь перед служанками:
 - Что ж, вы правы, пойдемте! Сегодня все фанфары в мою честь, а я их не слышу. Разве не странно?

                И она протянула им обе руки, позволяя себя вести. Или скрутить.

                ***
  Спустя несколько арочных проемов Хелене стали наконец попадаться отдельные гости: те, вероятно, заблудились в поисках кого-либо, а может, целенаправленно отправились изучать чужое жилище. Лица большинства присутствующих, как и у горничных, были перетянуты тканью полностью, и лишь за редким исключением повязки скрывали только глаза. Встречая Хелену, все эти люди выражали свой восторг театральными, слегка гротескными жестами.

  «Разве сегодня карнавал? - девушка повернулась в сторону еще одной безликой дамы. Та провела пальцами по ткани на лице, изображая улыбку. Хелена неловко кивнула в ответ. - Все эти люди похожи, скорее, на манекены у какой-нибудь мрачной модистки…»

  Наконец она вышла к главной лестнице на первый этаж - от царящего вокруг полумрака та казалась более широкой и ветвистой. Спускаясь, Хелена невольно засмотрелась на живые переплетения роз, мелкий стеклярус, расшитые звездочки из ткани - все то, чем были украшены перилла. Лишь на середине своего пути она наконец подняла взгляд.

  Царящее внизу месиво пришло в движение; закрутилось спиралью, водоворотом в день шторма. Покачиваясь, кружились мужчины в темных нарядных костюмах, кружились женщины в помпезных с вышивкой платьях. И их подобные рогам прически кружились, и маски на их лицах кружились. И кружились столы заставленные блюдами с закусками, вертелись башни из бокалов с вином и с шампанским. Даже тусклый красноватый свет, чудилось, покачивался, кружась. Звуки приглашенного оркестра эхом разбегались по дому, задавая ритм царящей фантасмагории:

  «Раз, два, три, а затем поворот. Поворот, поворот и еще поворот. Кружись, кружись, пока от качки не захочется плакать и кричать»

  Хелена почувствовала, как от вида происходящего стали подкашиваться ее и без того ватные от усталости ноги. «Мне сейчас станет дурно» Она вскинула руки и закрыла ими лицо, отчего пронзительные скрипичные звуки стали проникать в ее мысли лишь сильнее. Даже смуглая кожа, казалось, стала впитывать через поры эту музыку. И всеобъемлющую качку, подмывающую древесину у девушки под ногами.

 - Выходит, мое решение оставить тебя в том коридоре было правильным! Ах, провидица, спасибо за доставленное веселье - ты смогла оправдать мои надежды сполна!

  Девушка распахнула глаза, едва не потеряв равновесие.

 - Я… - приходилось кричать, чтобы быть услышанной сквозь царящий вокруг шум. - Я знаю, что вы лишь галлюцинация! Я заперла вас в комнате с полчаса назад!
 - Галлюцинация? Разве? - голос Люциллы (а обращалась к Хелене, без сомнения, именно она) был раскатистым и звучным. Рогатой даме никакого труда не составляло говорить поверх музыки. - Будь это так, меня бы не видели остальные, не думаешь?

  Женщина уже привычно оскалилась, тряхнув розами в своих завитых волосах. Затем плавно взмахнула руками.

 - Друзья, почему бы не встретить нашу провидицу овациями? Ведь без нее не состоялось бы этого всепоглощающего веселья!

  Виолончели и скрипки продолжали дрожать, но пары танцующих разом замерли. И все повернулись. В сторону Хелены своими безликими черными головами. Это выглядело почти жутко. Или действительно жутко, без «почти». На секунду зала вздохнула.

  Грохнули литавры и дом разразился аплодисментами. Все присутствующие, все до единого были обращены в сторону Хелены и выказывали ей свое почтение. Где-то на подкорках сознания она ощутила ликование от столь ожидаемого исполнения мечты.

  Только вот сейчас куда больше ее охватывали накатившее ощущение пустоты и тошнота.

  И под звуки трепетания чужих рук Люцилла протянула к племяннице свою ладонь. Лицо ее приняло смешливо-торжествующее выражение: подбородок приподнят, а взгляд нечитаем из-за прищура.

 - Если не веришь в действительность происходящего, попробуй взять меня за руку!

  Хелена, помедлив, сделала несколько шагов навстречу протянутой ей руке. Глаз никого из гостей не видно, и потому казалось, что на Хелену они уставились всей поверхностью своих матовых черных лиц.

 - Живее нужно думать!

  Голос на этот раз звучал куда резче и злее. Запястье резко заныло - рывком Хелену стянули в залу. Ее ноги спутались в подоле сорочки, и потому еще с пол-ярда девушку протащили по полу. Когти неприятно впивались где-то под одной из косточек. Хотелось начать вырываться, но двигаться - болезненно. Девушка просела в коленях и безжизненно повисла.

 - Провидица, ты слишком вялая! Почему не веселишься в свое совершеннолетие?
 - Мне не весело.

  Чужие пальцы сжались с еще большей силой. Люцилла клацнула зубами:

 - Что, собственные грезы перестали радовать, как только сбылись? Или методы не понравились? - на племянницу она даже не смотрела. - Ну уж извини! Чудеса не выбирают безопасных путей - они берут и хаотично случаются!
 - Но это ведь… это ведь невозможно.

  Хелена подняла взгляд. Пары вокруг них вертелись как заведенные. Стучали каблуками, шелестели пестротой юбок в мутном красноватом свете. Перед лицом девушки проносились кружевные оборки, мелькала черно-серая клетка, поблескивали украшения в виде пентаграмм и клинков. Ее окружали плоские карточные люди - карты веселились вокруг, карты сыпались сверху.

  Хватка на запястье ослабла, и девушка рухнула на пол. Сейчас Хелена, как и мечтала когда-то, была центром концентрических окружностей из людской плоти. Бесконечных хороводов, цепочек из сотен звеньев.

  Но на душе у нее было пусто. И от пустоты этой опять хотелось плакать.

 - Смысл в примочках и отварах, когда началась гангрена?
Девушка невольно подняла голову. Люцилла смотрела куда-то сквозь.
 - О чем вы?
 - Да о том, провидица, что менять тебе что-то уже поздно. Как бы ты не поступила сейчас, исход будет один, и почему бы тогда просто не насладиться финальным торжеством?
 - Я, нет… Вы пытаетесь ввести меня в заблуждение! Отец говорил, что выход есть всегда!
 - Если бы он сам в это верил, было бы занимательно. Что ж, заметь, тебя никто не держит, так что попробуй развлечь меня еще раз.
  Единым движением Хелена вскочила, одернула подол сорочки и отшатнулась от родственницы. Та наконец искоса взглянула на нее:
 - И все же мне кажется, что выход в твоей ситуации лишь один, провидица.
 - Но… но тогда расскажите о нем!

  «Неужели она наконец поможет мне?», - в надежде девушка сложила на груди руки.

 - Тебе можно, разве что, встать сейчас, - Люцилла оголила ряд острых зубов. Неспешно прошлась по ним языком, смакуя собственную мысль, - встать и раскинуть руки. А потом просто танцевать! Танцевать!

  Дама не замолкала. В ее голосе появились глубинные, пугающие ноты.

                Танцевать!

  Хелена стала еще более стремительно прятаться за спинами гостей. От этих выкриков внутри нее все холодело. Ведь в этом

                Танцевать!

  Смешались десятки тембров. Голос одновременно клокотал и срывался на визг

                Веселиться, пока твоя душонка разлагается!

  Бесконечный хоровод, казалось, становился все быстрее. Стоило Хелене разжать чьи-то руки, как они тут же смыкались у нее за спиной. Костюмы и шляпы мелькали со скоростью конвейера, печатавшего каждодневную прессу.

  И сквозь стук каблуков и тростей, сквозь скрипичные стоны и вздохи, разносилось  это темное, совсем демоническое

                Танцевать!
                Танцевать!
                Танцевать!
                Танцевать!
                Танцевать!

                ***
  Хелена укрылась за первой попавшейся ей на пути дверью. Захлопнув ее за своей спиной, девушка с определенным облегчением налегла всем телом на древесину, а после и вовсе позволила себе осесть на пол.

  Никогда еще не приходилось Хелене бегать так часто и так много, как за последние несколько дней. Изнеженный и вовсе не привыкший к нагрузкам, ее организм болезненно реагировал на каждый такой забег, требуя незамедлительного отдыха после.

  Переводя дыхание, Хелена стала разбираться, где она сейчас.

  Неумение ориентироваться в темноте в собственном доме, несомненно, стало неприятным открытием. Сейчас, когда кругом весь свет стух, вместе с ним растворились и каменные стены.

  Девушка прищурилась.

  Очертания предметов были нечеткими: силуэты мебели не давали рассмотреть нагромождения каких-то предметов.
 
  «Если это кладовая, то мне останется только просидеть здесь до самого утра… Хотя нет, для кладовой здесь слишком просторно»

  Тогда она посильнее вдохнула и невольно поморщилась. «Теперь понятно, я на кухне». В нагревшейся за день душной комнате пахло полежавшими овощами и мясом. Маслом, тряпками для мытья посуды - ароматы, естественные для быта простых людей - от них у Хелены всегда начиналась тошнота.

  Но стоило отвлечься от приступа брезгливости, как девушку осенило:
«Так, значит, я на кухне! Ну, то есть… на кухне!»

  Возликовав, она вскочила. «Кухня! Как же мне повезло!» Отсюда выходила небольшая дверь на задний двор - именно ей пользовалась прислуга, чтобы выбросить очистки или другой мусор.

  А сейчас Хелена выбежит через нее и тихо ускользнет из этого дома. Она будет бежать. Бежать, пока ее легкие не сгорят изнутри, пока не рухнет без сил и с болью в боку, ободрав себе колени. Возможно, даже обогнет небольшой пригорок вблизи дома, а затем окажется в том самом перелеске, о котором столь недавно грезила. Утонет в его темноте, завязнет в тиши; она будет наслаждаться изнеможением и свободой. И на этот раз Люцилла не сможет ей никак помешать, именно так!

  Девушка торжествующе хмыкнула. Она чувствовала, что сейчас стоит в шаге оттого, чтобы перехитрить саму судьбу.

  Ухватившись за край какого-то из столов, она на ощупь начала двигаться и

завизжала

 - Демон!

  В дальнем конце комнаты тускло подрагивал свет на стене. А вместе с ним подрагивала и изогнутая, неестественно длинная тонкая тень.

 - О нет, меня раскрыли! Теперь придется вернуться обратно в ад.

  После этой фразы Хелена резко умолкла и на миг задумалась.
«Постойте, но это же… голос знакомый»

 - Месье Гобеле?
 - Именно! Добрый вечер, мадмуазель. Что ж, с сегодняшнего дня вы официально будете не взрослеть, а стареть. Мои поздравления.

  Леонард, встреча с которым стала полной неожиданностью, поднес ближе к своему лицу канделябр с несколькими поплавившимися  огарками свечей - именно они были источником этого светового пятна. Мужчина вновь был одет во все черное (на этот раз более уместно). На волосах его покоился знакомый бархатный цилиндр, как раз придавшего силуэту на стене пугающий вид. Головной убор был слегка помятый, подобно своему владельцу.

  Во второй руке гробовщик держал бокал с вином, из которого поспешил незамедлительно отпить.

 - А что, - мысленно Хелена продолжала задыхаться где-то вдали от дома, это ее немного путало, - а что вы здесь делаете, месье?
 - Надеюсь, вас это не шокирует, но я был приглашён.
 -Нет, я не об этом! Я хотела сказать, почему вы не с остальными гостями?

  Услышав этот вопрос, мужчина поставил канделябр на стол и затем слегка оперся на столешницу сам. Всем своим видом он показывал, что никуда не торопится.

 - Я не заметил, когда начались эти игрища с переодеваниями. Просто в какой-то момент я стал выглядеть единственным живым человеком среди присутствующих, а мне этого хватает и на работе, - он усмехнулся, как всегда на одну сторону. - Поэтому я решил провести этот вечер более приятным для самого себя образом. Хотя…

  Здесь Леонард более внимательно осмотрел девушку с головы до ног. Лицо его при этом не утратило странного, равнодушно-насмешливого выражения.

 - Хотя, полагаю, встреть я вас чуть раньше, мог бы провести его еще веселее. Что скажете, мадмуазель Небрежные манжеты? Выглядите не слишком авантажно.

  Только в этот момент Хелена осознала, что стоит перед ним, забрызганная кровью, в прозрачной кружевной сорочке. Внутри нее что-то перевернулось, как переворачиваются песочные часы. Реакция получилась неожиданно бурной и просто неожиданной.

 - Вы! - внезапно рванула в сторону мужчины, почти прильнув к чужой груди, и вцепилась в ворот рубашки. - Я только сейчас поняла, что именно вы тот, кто мне нужен!

  Леонард от ее слов было отпрянул, но уперся спиной в край столешницы. Тогда он в напряжении замер, ничего ей не ответив. Хелена продолжала:

 - Дело в том, что Люцилла…
 - Кто?
 - Люцилла, мадам де Фредер, - Леонард вопросительно изогнул бровь, - в общем, это моя родственница, вы ее не знаете. С час назад она напала на меня в одной из комнат, но я смогла дать ей отпор!
  С каждой фразой девушки брови Леонарда ползли все выше, то ли от скрытой усмешки, то ли от недоумения. Хелена этого не замечала. Приподнявшись на носках, она продолжала разгоряченным шепотом говорить ему как можно ближе к уху. Даже плотные запахи одеколона и вина остались ей незамеченными.

 - Так вот, эта женщина очень опасна, так что я связала ее и заперла в комнате, а ключ, - торопливо ощупала себя, - и ключ прямо сейчас у меня! Но когда я спустилась, то Люцилла была внизу, в зале, понимаете? Я ведь совершенно точно заперла ее!

  Хелена резко отстранилась и взглядом впилась в темноту.

 - Она хочет меня убить. Она сама так сказала. И это наверняка Люцилла заставила всех остальных надеть маски, чтобы ей было легче меня найти…

  После этого умозаключения Хелена ушла в свои мысли и совсем затихла. Время от времени лишь протирала взмокшие ладони о подол и зачем-то поправляла спутанные волосы.

  Немного помолчав, Леонард громко выдохнул и залпом осушил содержимое своего бокала.

 - Хорошо, а от меня вам что нужно?
 - Думаю, мы могли бы связать ее обратно, ведь вдвоем легче, а потом… А потом, я не знаю, послать за полицмейстером? Или за пастором? - беспокойный взгляд при этих словах вновь заметался по содержимому комнаты. - Мне кажется, в нее вселился демон, так что пастор необходим…
 - Тогда уже экзорцист.
 - Ох, вы правы, экзорцист, мы так и сделаем!

  Если Леонарду и показалось в тот момент, что Хелена не в себе, виду он не подал. За хаотичными, лишенными осмысленности движениями девушки он наблюдал без эмоций, все так же облокотившись на стол и прикусив губу. Мыслями он, казалось, и вовсе был где-то далеко отсюда, но сказать об этом наверняка было невозможно. Взгляд его темных глаз выражал привычно стеклянную пустоту.

 - Еще хотела спросить, - Хелена приоткрыла дверь и высунулась в залу, - вы не видели отца? Нужно и его предупредить.
 - Мы с ним примерно час назад и пересеклись. Если не ошибаюсь, он как раз искал какую-то там мадам.

  После этих слов метания резко прекратились. Полная ужаса, Хелена бросилась обратно к мужчине и вновь вцепилась ногтями в его одежду.

 - Тогда что мне делать? Люцилла точно оклевещет меня, когда они встретятся! - предвещая новую волну истерики, ее голос стал звучать высоко и с дрожью. - Что мне делать, скажите! Ну скажите же! Нужно придумать что-то как можно быстрее!

  Леонард резко отнял ее руки от воротника и почти отбросил их от себя.

 - Прекратите. Ваши действия сейчас вызывают одно отвращение.

  Даже по внешнему виду девушки было ясно, что принимать решения она сейчас не в состоянии. Мутный болезненный взгляд ее не мог ни на чем сфокусироваться и бегал по комнате, руки тряслись, а дыхание было торопливым и сбивчивым. Хелена сейчас напоминала ему скорее выходца из трущоб, оборванную городскую сумасшедшую. Ни следа горделивого безразличия, определенным образом завлекшего его Леонард сейчас не видел и увидеть не мог.

  Хелена была просто жалкой.

  И, пусть у мужчины и начала складываться картина происходящего на самом деле, он не задавал вопросов на этот счет. Отведя глаза в сторону и вновь закусив губу, Леонард еще недолго придавался размышлениям.

 - Есть возможность попасть в комнату вашей родственницы, не проходя через залу? Мы потеряем в этой толпе много времени.
 - Но зачем нам туда?
 - Как минимум узнать, как она оттуда выбралась, нет? Вы сможете рассказать отцу и об этом.
 - Вы правы! Но я не знаю, можно ли… - заметны были старания ее мысли. Однако давалось ей подобная активность, несомненно, сложнее, нежели ее собеседнику. - Вот та дверь, - она показала пальцем, - ведет на улицу.
 - Нам не подойдет, думайте дальше.
 - Но тогда я… - здесь ее глаза округлились от озарения, а руки прижались к груди, - слуги иногда пользуются другой лестницей! Чтобы с подносами не попадаться на глаза гостям.
 - Тогда ведите же меня туда.

  Перед тем, как отправиться вслед за хозяйкой дома, Леонард вернулся ненадолго к столу и сделал очередной глоток вина прямо из откупоренной бутылки.
За дверью доносились вопли и смех, а пол даже здесь дрожал от чужих каблуков. И Хелене ненадолго показалось, что она уже в аду.

                ***
  До нужного коридора они добрались незаметно и совершенно бесшумно, что было довольно легко из-за стоящего в доме грохота. Походка Леонарда при этом была расслабленной, да и в целом он держался во многом элегантнее обычного. Хелена же постоянно озиралась и вздрагивала от любой тени на стене или полу.

 - Я так полагаю, пришли? - Леонард окинул равнодушным взглядом разбросанные по ковру осколки вазы.
  У Хелены от этой картины сразу же всплыли недавние события.

(Тебе ни одним ножом не выскоблить меня из собственной плоти)

  При этих мыслях горло сдавило удушьем. Девушка громко сглотнула.
 
 - Но о какой комнате речь? Ведь все двери заперты. Неужели та дама спрыгнула со второго этажа?
 - От нее всего можно ожидать. Это здесь.

  В поисках ключа Хелена опять замешкалась. Она чувствовала его в своем кармашке, но долго не могла ухватить руками, словно кусок железа обратился ужом.

  (Удачи, провидица)

  Наконец она подцепила его краем ногтя и замок повернулся.

  Свечи на комоде почти догорели, и растопленный воск теперь стекал струями на пол. Все меньше становился тусклый клочок света, а тени подползали ближе к ногам. Пахло дымом и еще чем-то непонятным, но очень напрягающим.

  Заметив кокон из одеяла, по-прежнему лежащий на кровати, Хелена ринулась к нему и начала развязывать ленту.

 - Ты! - взвыла, начав трясти чужие плечи. - Как ты успела снова залезть сюда? Хватит притворяться, я уже устала!

  С этими словами она принялась пристально вглядываться в неподвижное лицо напротив. Впилась ногтями в поддёрнутые морщинами щеки, попыталась поднять плотно сомкнутые веки. Руки при этом вновь стали липкими, но Хелена этого не заметила - она продолжила общупывать каждый сантиметр чужого тела, оставляя на нем все новые отметины. Но никакой реакции со стороны Люциллы все не было и не было.

  В этот момент ее саму с силой оттащили, обхватив под ребрами.
 
 - Что вы делаете? Не смейте трогать меня! Пустите!
 - Не стоит себя так вести, отойдите, мадмуазель.
 - Вы ей тоже верите? - Хелену трясло. - Но вы разве не видите, она играет сейчас!
 - Мадмуазель, успокойтесь!
 - Я сейчас докажу! - стала судорожно вырываться из костлявых тисков, - пустите меня, она же только и ждет, чтобы вы ей поверили!

  Раздался хлопок.

  По щеке Хелены пришлась несильная, но меткая пощечина. Это ее чуть успокоило. Было не столько больно - обидно. Почувствовав, что девушка больше не предпринимает попыток кинуться обратно к кровати, Леонард встал.

 - Женщина мертва. Я повидал достаточно трупов, чтобы утверждать об этом. Мертва, понимаете? И вам не стоит трогать тело - потом могут быть неприятности.

  После этой фразы Хелена вновь повернула голову в сторону Люциллы, но с места уже не сдвинулась. «Мертва?» Убитая (а по словам Гобеле, факт ее смерти был очевиден и вопросов вызывать не мог) лежала, раскинув расслаблено руки. Свечи почти не давали света, и пятна вокруг были неузнаваемого темного окраса. Лицо Люциллы уже утонуло в темноте и рана на шее тоже,
  Что было лучшим из возможного, ведь Хелена чувствовала, как на нее снова накатывает волна слез вперемешку со рвотой.

  Ненадолго забытый эпизод выбрался из ада и навалился на нее прежним грузом. Состояние полусна оборвалось. Но только теперь у Хелены не было ни сил, не прежнего безрассудства.

 - Но я… Я не могла ее убить! - речь смешивалась со всхлипами, становясь все менее разборчивой и внятной. - Ведь мы с ней виделись потом… в зале… и вокруг нас танцевали. Этого не может быть, я точно до сих пор сплю.

  Леонард тем временем придвинул себе стул, аккуратно обойдя разводы на полу. Затем сел.

 - Я сказал вам успокоиться. Могу ударить еще раз, если это поможет, - продолжил, закинув ногу на ногу и вальяжно развалившись. - Сейчас нужно думать о том, как вам не отправиться в тюрьму по окончании вечера. Или вы хотите в тюрьму?

  Хелена боязливо потрясла головой в знак отрицания.

 - Я так и думал, - сразу же поднялся и стал неспешно обходить комнату. - Тогда нужно решить, где спрятать тело.
 - А нам нельзя просто оставить его здесь? Ведь на меня могут не подумать?
 - Было бы возможно, не наследи вы так сильно.

  Поочередно Леонард стал открывать все ящики комода и в какой-то момент выудил оттуда окровавленное платье. Он поднял его над головой и потряс со словами «Это очень глупо».

  Хелена продолжала сидеть на полу, прижав руки к груди. С надеждой и почти благоговением она наблюдала за действиями мужчины, которые выглядели очень выверенными.

 - Но как вам удается сохранять спокойствие?
 - Что? А, вы об этом? - распахнул двери шкафа и стал задумчиво рассматривать его содержимое. - Не мою родственницу ведь зарезали. Не вижу повода для беспокойства.

  Внезапно он стал созывать все платья с вешалок и сбрасывать их в кучу прямо на полу.

 - Но что вы делаете?
 - Помогаю вашей тетушке собрать вещи. Разве тетушка не могла покинуть дом инкогнито? - вслед за платьями в тряпичный стог полетели чулки и сорочки. - Якобы никто не заметил ее отъезда в суматохе. Это не самое сложное. Нужно куда-то деть саму тетушку, что куда хлопотнее.

  С несколькими склянками в руках Леонард замер посреди комнаты, уйдя в размышления как всегда очень резко. Поза его выглядела слегка изломанной, неестественной. Вновь вся ссутулившаяся костлявая фигура напоминала вешалку для пальто и шляп. Особенно с учетом цилиндра на его голове.

 - Ближайшее место вне дома, где бы ее не нашли?
  Хелена нахмурилась, прогоняя все возможные варианты у себя в мыслях. Постепенно к ней возвращалось на время прежнее спокойствие, а вместе с ним - осмысленное выражение в лице.

  «Подвал? Нет, наверняка туда рано или поздно залезут за марочным вином по случаю… В хозяйственных постройках? Тоже не то: слишком мало места, да и слуги быстро найдут. А если…»

 - А в перелесок неподалеку? Можно было бы спрятать те…- она запнулась, - тело там. Например, закопать. Но он за холмом, в обход мили полторы.
 - Или хорошо спрятать, а через пару часов я подъеду за ним вместе с гробом, - Леонард вновь оглядел труп оценивающим взглядом. - Дотащим. Главное ни с кем не пересечься возле дома.
 - Но, если вы заберете ее, что потом? Вы же не сможете вечно прятать ее в доме или еще где-то?
  Услышав этот вопрос, Леонард непринужденно рассмеялся. Хелена сразу же подумала о том, что уже несколько раз проскальзывало у нее в голове, пусть и не так отчетливо:

  «Как он остается таким расслабленным?»

 - Не забывайте, мадмуазель, я гробовщик. К тому времени, когда вашей родственницы хватятся, могила очередной Марии или Сюзанны Дюбуа уже будет на кладбище.

  После этих слов он подошел к Хелене и нагнулся. Положил свои ладони ей на плечи и слегка надавил.

 - Сейчас вы живо переоденетесь, чтобы не привлекать внимание. Если кто-то будет спрашивать эту женщину, то… - Хелене было трудно думать о чём-то кроме этого мертвого натиска чужих пальцев. Она стала слегка двигать плечами, чтобы ослабить ее, - тяните время, мне оно может понадобиться.

  Гобеле отстранился.

 - Потом вернетесь сюда, тогда займемся телом.

  Едва удержавшись на затекших ногах, девушка поднялась. Плечи и запястье болели от чужих прикосновений, но она этого почти не замечала. Тихо прикрыв за спиной дверь, Хелена заторопилась в сторону своей спальни.

  Когда она ушла, Леонард продолжил скидывать в охапку вещи покойной. И, задумавшись, стал тихо бормотать что-то неразборчивое, но похожее на песенку.

  Следующая глава:
http://proza.ru/2021/02/06/2203


Рецензии