По эту сторону молчания. 49. Тонкий мир

В тот день Тамара Андреевна заявила, что Фаина Ивановна умрет в марте.

Оконников рассмеялся:
-Ха-ха!  Все твое гадание – ерунда на постном масле.

-Я не гадаю, - сказала она. Она всегда так говорила, когда Оконников с хи-хи, ха-ха называл ее действо гаданием.

-Что же ты делаешь? – спросил он ее, хотя, что спрашивать – ответ известен. Но тогда (до этого дня) то, чем занималась Тамара Андреевна было глупостью, а теперь, и эти ее заявления! как сказать, может и не глупости, так что, но он знал, и стоял на этом, что точно не правда, опять ее фантазии. Теперь они его раздражали. Он готов был разразиться целой тирадой, и все равно, о чем она, главное, чтоб прекратить ее рассказ, чтоб закрыть ей рот. Он готов был крикнуть, чтоб закричать ее. «Ну, это же невыносимо! Как можно, чтоб так сказать. Боже! Я схожу с ума».

-Я тебе уже говорила: я обращаюсь к ангелу хранителю и спрашиваю его. Он отвечает: да или нет, - она говорила таким тоном, как Лариса у Акчурина.

-И что ты спросила? – он уже не выдерживал, но, как ни странно, спросил почти шепотом. И все же, если бы был кто рядом, то заметил в его голосе неприятное шипение.

-Умрет ли она и когда.

-И что? – спросил он с иронией.

-Умрет в марте, - понизив голос до шепота, сказала она.

-Ерунда.

Тамара Андреевна, что тут сказать, общалась с душами умерших из тонкого мира. Если верить тому, что этот «тонкий мир» более полно раскрывается человеку, оторванному от всего земного, то она, как никто другой, подходила на эту роль. В этом смысле она была большим медиумом, чем кто либо, тем более больше, чем Оконников. Тот вообще не годился на эту роль. Она же на все 100% подходила, так как была не от мира сего, о чем он не раз ей говорил. И когда речь заходила о душе, в том числе.

-Ты меня любишь за тряпки на мне, а не за душу! – выкрикивала она.

-Да, но Астров, который так хорошо рассуждает об обязанностях, на первое место ставит лицо и одежду, а потом уже, после, за ними, у него следуют душа и мысли. Что такое душа? Это внутренности. Разве можно их любить?

-Нельзя. И все же, - она верила в душу, в существование тонкого мира, который еще называла астральным. Что Астров, что астральный для Оконникова было все едино. Астров – понятно кто, и поэтому для него привычней. Над «астральным» он смеялся, путая его с другим словом, похожим (известно каким).

Она говорила: «Линга Шарире, Сидеральный Свет, высшая триада», - все это было далеко и непонятно ему, хотя, если предположить, что «невидимый смертному глазу план» - не что иное, как наши мысли, то в этом что-то было, то есть он («тонкий» мир) существовал, но как? – в сновидениях и фантазиях. 

-Он  точно больной! - думала о нем Тамара Андреевна.

-Она больная, - думал о ней Оконников, когда видел, как та сидит за столом и следит за гайкой на нитке, куда, в какую сторону, она (гайка) качнется. Она обращалась за советом к ангелам хранителям, к Казанской Божьей Матери и еще черт знает к кому. Если верить тоненьким книжечкам на тему «тонкого» мира, разбросанным по всему дому, то чертей там (в «тонком» мире) тоже хватало.

А на днях она заявила:
-Пойми, мы уже живем в другом измерении. Я не знаю, но это как-то связано с весом протона. Он стал меньше весить. Но изменился не только вес, изменилось все – его скорость, вращение… Поменялась плотность материи. Не смейся. Если мы, наша Солнечная система двигалась в сторону Черной дыры, то теперь выяснилось, что ее нет, Мы незаметно для нас прошли ее, как комнату и, закрыв за собой дверь обнаружили другую – голубую  звезду. Эта Звезда во все стороны разбрызгивает жидкое магнитное поле. Это некая субстанция, которой пока нет названия (это не плазма). Она разумная, состоит из гранул.

Он уже не слушал ее, а отвернулся и зевал.

-Да, ты слушай. Слышишь, слушай. Гранулы у неё бывают маленькие, на уровне элементарных частиц и большие, например, величиной с Землю. Наше тело тоже из жёсткой, прочной структуры, благодаря уменьшенному водороду, стало как бы «разжижаться», переходить на световой уровень. Это называется — биокристаллическая основа. Но, кристалл не жёсткий, а как вода – аморфный, который может принять любую структуру. Мы были с тобой водяными существами и пока ими и остались. Одновременно, или чуть позже с голубой звездой засветилось синее пятно в нашем мозге. Получается, что энергетический спектр нового водорода, совершенно отличен от спектра старого водорода. Это спектр ультракрасный цвет, более глубинный, чем инфракрасный цвет. Именно этот диапазон стал ведущим. Мы живём и не знаем, что воспринимаем совершенно другие энергетические спектры. И это всё восходит к сознанию человека. Пришло время, о котором нам говорили – вот будете жить в тонком мире, где все управляется мыслью.

 Он, что скрывать, иногда, от нечего делать, чтоб отвлечься от тяготивших его мыслей, которые не обязательно были о Фаине Ивановне, а скорее о нем самом: что делать? и как быть? – листал ее книжки.

Позвонила, судя по голосу, пожилая женщина и спросила Фаину Ивановну.

-Она не может подойти к телефону. Кто вы такая? – сказал в трубку Оконников.

-Что с ней? Как она себя чувствует? – спросила та.

Он рассказал, что с ней: она не ходит, не говорит.

-Она хоть встает? Может, доходит до кухни? – опять спросила она.

-Она умирает! – крикнул он в трубку и в тот момент был готов разреветься.

Пришел Борька. Он злился на Иисуса с Сашкой за то, те обманули его. «Они кинули меня! Если я увижу их, то убью!» - кричал он и размахивал руками.

Оконников, в таких случаях, считал, что лучше промолчать, потому что неизвестно, как поведет себя Борька, если поддакивать ему, соглашаться, что, да, кинули, или же если встать на сторону Иисуса. Казалось бы, он тоже против обманщиков, и Борька должен это оценить. Он на его стороне. Только не все так просто. Борька может сказать, что это не его (Оконникова) дело, или же просто крикнуть: «Не лезь не в свое дело!».

И все же он не выдержал и спросил:
-Одного, или обоих? И если одного, то кого?

-Обоих, - уже спокойно ответил Борька.

-Ну, ну, - произнес Оконнников, кивая головой.

-Вообще, как у тебя? У тебя есть деньги? – спросил он Борьку, когда тот еще был в коридоре.

-Денег нет. Но мне должны, и скоро отдадут, - ответил Борька.

Оконников отвернулся, чтоб тот случайно не увидел, как он улыбается. «Он имеет ввиду деньги Исуса», - догадался Оконников. На счет этих денег у него была своя точка зрения, он мог бы высказать ее, но промолчал.


Рецензии
Очень трудны для писателей диалоги. У вас они хорошо и убедительно звучат.
с уважением!

Эмма Гусева   13.02.2021 23:06     Заявить о нарушении
Здравствуйте. Спасибо за прочтение главы. Мне важно Ваше мнение насчет диалогов, хотя на все свои писания я смотрю скептически. Еще раз, спасибо. С уважением, А.Терентьев.

Терентьев Анатолий   14.02.2021 11:58   Заявить о нарушении