ИДУ НА ВЫ...

памяти самого русского писателя-эмигранта — Ивана Лукьяновича Солоневича:
                к 130-летию со дня рождения, 1.11.1891—24.04.1953

"История России … есть история того, как дух покоряет материю,
… история САСШ есть история того, как материя подавляет дух."
                Иван Солоневич, "Народная монархия"

На  школьной скамье в меня не вошли ни Толстой, ни Чехов, ни Достоевский... Школьная программа будто специально предусматривала: не увлечь, не познакомить, а оттолкнуть. Она совсем не пыталась соединить интересы школьника с интересами великих русских писателей, величие которых я видел только в толщине их книг. Тем более и книг было не достать. Я бегал по библиотекам и, как все мальчишки, зачитывался Джеком Лондоном, Марком Твеном, Майн Ридом, Дюма, Стивенсоном… Но больше всего — Сетоном-Томпсоном, Джеймсом Шульцем, Сат-Оком, Говардом Фастом… Эти книги я находил в читальном зале районной библиотеки через трамвайную линию от нашего дома, и — в библиотеке Дворца культуры Алюминщиков, на одну трамвайную остановку дальше. Библиотека алюминиевого завода была редким  кладом для моего ума, тем более, что книги там выдавались на дом. Школьников в неё не записывали, но моя мама работала на алюминиевом и книги я брал по её абонементу. Два-три романа — маме — по её подсказке или совету библиотекарши, и четыре-пять книжек — себе.

Но главной книжкой — уже из личной библиотеки — для меня оказались почему-то персидские сказки. Не 1001 ночь, а какие-то другие. Толстые… в твёрдой тёмно-синей обложке… Они завораживали своей восточной мудростью, иносказательностью... Задняя корка была оторвана и они были зачитаны с первых страниц до последних… Не знаю откуда эти сказки появились в нашем доме, но это была моя настоящая настольная книга. С пятого по десятый класс она всегда лежала у меня под рукой — на кухне, на батарее... Мне было уютно там — в угловом закутке между кухонным столом и батареей. Когда в доме все спали или находились в зале, я вместе с персидским падишахом и его визирем переодевался в дервишеское рубище и выходил на улицу узнать чем живёт их город...

Все эти книги, особенно "Маленькие дикари" и "Рассказы о животных" Сетона-Томпсона, "Северные рассказы" Лондона и "По следам Робинзона" Верзилина... Шульц, Сат-Ок, "Персидские сказки"... подарили мне самые счастливые минуты моего детства. Это были книги для души, книги вне школьной программы, и я читал их, читал, читал. На кухне и в ванной, в туалете…

До школы мне много читала мать. Это были и сказки, и военные книги о партизанах или концлагере, была повесть о Зое Космодемьянской и её брате Шуре, повесть о молодогвардейцах… Если по вечерам мы не читали, мама могла рассказывать о своём детстве в далёкой алтайской деревне Солоновка или петь песни… Мы вместе заваливались на кровать: мать — высоко на подушки, а я — головой на её руку — рядом. И мы убегали в другой мир... Через 6 лет моё место на маминой руке заняла сестра, но уютное, полное книг и маминых рассказов детство, осталось во мне на всю жизнь…

В студенчестве моим умом завладели Куваев, Бальмонт, Есенин, Бердяев, Розанов… Позднее — Куприн и Лесков, Гоголь и Шукшин... публицистика Толстого и Достоевского… Но на минное поле своей жизни и жизни России я попал с книгами Ивана Лукьяновича Солоневича… В 1991 году, когда мы жили в Средней Азии, я получил по почте из Питера подарок от своего старшего друга и учителя — Евгения Владиславовича Максимова — "Народную монархию" Солоневича. В книге лежало письмо из одной строчки: "Это лучшее из лучшего, что написано о России."

Иван Солоневич прорвался сквозь мой ум и поселился в душе. И стилем, и глубиной мысли, и широтой охвата всех горизонтов, которые я по крупицам выстраивал из десятков, казалось бы лучших, книг. Солоневич обобщил их все. "Народная монархия" разбудила меня от 30-летнего сна. Пелена нашей жизни, истории Руси и истории мира слетела с глаз. В моём окне встало Солнце, в прямом смысле пришедшее вместе с фамилией Солоневич.

В 1990-х, когда на эмигрантской боли и русском духе Солоневича наживались все нерусские книжные прилавки от Москвы до Владивостока, я скупил всё, что было переиздано из его наследия: "Россию в концлагере", "Диктатуру импотентов", "Диктатуру сволочи", "Белую империю", "Две силы", "Великую фальшивку февраля", "Цареубийц"… Тогда я и предполагать не мог, что через какие-то 15-20 лет горизонты, открытые для меня Солоневичем, раздвинутся намного дальше. 2000-е обрушили на нас новые, совершенно потрясающие факты и прозрения других исследователей. Не той примитивно-продажной сволочи, что оккупировала страницы учебников и официальной истории в лице Миллера, Байера, Скалигера… Карамзина, Ключевского, историков СССР, а всерьёз профессиональными и насквозь русскими ребятами-любителями с ю-туба. На рубеже XXI века Кыштымский карлик, Паша Лобанов и Пули Снегопада, Вячеслав Куланов, Олег Павлюченко, Юрий Шатохин, Председатель, История Пи, Вячеслав Губанов, Дмитрий Белоусов, Игорь Алпатов, Исторический Вольнодумец и многие другие снова поставили мир с головы на ноги, как он и должен был стоять до прихода в него диктатуры импотентов, диктатуры карликов. Не всё в их версиях, догадках и интерпретации фактов  казалось верным, но новое поколение сделало главное: заставило думать, заставило искать.

Волна глобального потепления климата, прорвавшаяся в конце 1990-х, раскачала  и климат, и общество к новым потрясениям. Она инвестировала в мир миллионы эмигрантов и сотни новых книг, песен, фильмов. Это была уже не хрущёвская оттепель — это была настоящая весна России. То, что от нас прятали в школьных и университетских учебниках, полезло наружу "Мишкиной пшённой кашей". Большинство появившихся книг не переиздавалось с царского времени. С приходом Советов они попали за решётку социалистического концлагеря и были нам недоступны. Но весна 90-х шлюзы открыла.

Россию 1990-х лихорадило точно так же, как Россию 1917-го и Германию — 1930-х. Пока "кровавый ублюдок НКВД", как назвал его Солоневич, праздновал новую революцию 1992 года, время продолжило эстафету, прерванную столетней стройкой социалистического концлагеря. Русь, "проданная жидам оптом и в розницу" (выражение Солоневича), зачала в 90-х нового ребёнка. Её прежние дети в лице Белой Армии, казачества, анархиста батьки Махно, генерала Власова... Есенина — Шукшина — Талькова были сметены с лица Земли мировым кагалом. Но Время в поворотных моментах истории никогда не отступает. Тьма всегда сгущается лишь для того, чтобы родить Свет. И этот Свет начал собирать в огромный костёр все пламя и искры, погасшие в Первую Мировую, переворот 1917-го и Гражданскую, во время коллективизации, индустриализации, ГУЛАГа, во Вторую Мировую и при развале Союза…

30 лет после развала Союза Русь горела, корчилась, спивалась, миллионами вымирала и миллионами эмигрировала… Но вместе с тем она снова рождала то, на чём Смерть, казалось бы, поставила точку ещё в 1917-м… Первую искру в этом рождении высекли, как всегда, поэты. Они всегда чувствовали и будут чувствовать Время глубже любых экстрасенсов. Они вспомнили прошлое, чтобы родить будущее. В себе... и в нас…

***

Песен, ещё не написанных, сколько?
Скажи, кукушка. Пропой!
В городе мне жить или на выселках?
Камнем лежать или гореть звездой?
Звездой…

Солнце моё, взгляни на меня!
Моя ладонь превратилась в кулак.
И если есть порох, дай огня.
Вот так.

Кто пойдет по следу одинокому?
Сильные да смелые головы сложили в поле,
В бою.
Мало, кто остался в светлой памяти,
В трезвом уме да с твердой рукой в строю,
В строю.

Солнце моё, взгляни на меня……..

Где же ты теперь, воля вольная?
С кем же ты сейчас ласковый рассвет встречаешь?
Ответь.
Хорошо с тобой, да плохо без тебя.
Голову да плечи терпеливые — под плеть.
Под плеть.

Солнце моё, взгляни на меня……..

(Виктор Цой, группа "Кино").

Через десяток лет после Цоя его песню исполнила 12-летняя девочка Даша Волосевич. Она очень по-своему почувствовала и передала эту песню. После Даши я понял, что дети сейчас отражают эпоху намного глубже взрослых.

***

“Мы — жестокого времени дети,
Лес на лесоповале.
Не живут рядом с нами на свете
Те, что в бездну упали.
В результате эпических фронд
И безумных селекций
Оскудел генетический фонд
Богатейших коллекций".

"Оскудел" — это мягко звучит.
Фонд почти уничтожен.
Потрудились вожди-палачи
Сделать всё, что возможно,
Чтоб Россия уже никогда
Не смогла разогнуться,
Встать с колен и очнуться от сна,
И к истокам вернуться…

(Игорь Тальков, группа "Спасательный круг")

***

Ещё не сорваны погоны
И не расстреляны полки.
Ещё не красным, а зелёным
Восходит поле у реки.
Им лет не много и не мало,
Но их судьба предрешена,
Они ещё не генералы,
И не проиграна война…

Кровавая — хмельная
Хоть пой, хоть волком вой,
Страна моя родная,
А что ж ты сделала со мной?……

(Зоя Ященко, группа "Белая Гвардия")

***

Кресты срывали с куполов.
Агитки. Песни с перебоями…
Надрывный плач колоколов —
О Русь, что сделали с тобою?

И лысый купол гол и нем —
Как кукиш в небо голубое.
Кто был ничем — тот станет всем.
О Русь, что сделали с тобою?

По бездорожью, по грязи —
Как волк с простреленной башкою…
В какую сторону ползти,
О Русь?  Что сделали с тобою?

Тоска — прокуренная б…дь
Заснуть, забыться с перепою...
И ни о чём не помышлять.
О Русь, что сделали с тобою?…

(Елена Скворцова)

***

Новое время стало дрожжевой закваской для новых мыслей и новой любви к России. Волна векового ритма, взметнувшаяся над миром в начале ХХ века, перехлестнулась с волной XXI-го… Эстафетная палочка пошла по рукам, обнажая кровавый фундамент цивилизации, построенной на безпримерной лжи и наших костях… И главной палочкой в этой эстафете оказалась "Народная монархия" Ивана Солоневича:

"Мы должны — после всех опытов нашего прошлого — твёрдо установить тот факт, что внутренний враг для нас гораздо опаснее внешнего. Внешний понятен и открыт. Внутренний — неясен и скрыт. Внешний спаивает все национальные силы, внутренний раскалывает их все. Внешний враг родит героев, внутренний родит палачей. Нам нужен государственный строй, который мог бы дать максимальные гарантии и от внешних, и от внутренних завоеваний."

***

В марте 2020 я на долгих три месяца оказался в одной из метрополий нового мирового концлагеря — Буэнос-Айресе — … уже масочном, уже почти полностью цифровом... "Чума", шизофрения и дурдом в одном лице начали с конца марта прятаться под масками миллионов лиц на улицах всей планеты. Тысячи полицаев с дубинками и автоматами стерегли прорыв мысли и недовольства на всех площадях и во всех закоулках городов и интернета… Собаки гуляли, а детям было нельзя… Все парки и игровые площадки Аргентины были закрыты железными заборами и замками. Когда я увидел это, я с ужасом понял силу этой страны и неожиданно сопоставил два, может быть самых страшных, факта ХХ века. В первом — по Аргентине вплоть до 1962 года разгуливала самая бешеная собака Европы, "покончившая с собой" в 1945-м — Адольф Гитлер. Во втором — из Аргентины в 1950 году был вышвырнут самый человечный и самый аполитичный из всех эмигрантов земли — Иван Лукьянович Солоневич…

Всю войну в каждом доме Буэнос-Айреса стояли немецкие машинки "Zinger", строчившие форму для Третьего рейха… Аргентина дружила с Гитлером, и президент Хуан Перон вспоминается аргентинцами до сих пор как самый популярный. Но ни Аргентина, ни мир не поняли тогда, что Германия со своим настоящим арийским прошлым была одурачена "арийским" генералитетом Адольфа Алоизовича Шикльгрубера точно так же, как мир сегодня — новой "чумой" XXI века. Фашистская чума ХХ века уничтожала последние арийские корни Руси и Германии под прикрытием борьбы с большевизмом. Новая фашистская "чума" XXI века строит цифровые Дахау и Бухенвальды для всего мира под прикрытием заботы о его здоровье. Чума в различных её вариантах берёт начало по меньшей мере в XVIII веке и с тех пор периодически повторяется каждое столетие. Мы сегодня — на её новой волне (см. видео Паши Лобанова и Пули Снегопада "Заговор против здравомыслия" https://www.youtube.com/watch?v= zLBwXJgdvXM). О том же самом говорят слова "великого гуманиста" Генри Киссинджера. На Совете по евгенике в рамках ВОЗ в 2009 году он произнёс редчайшую по гнусности речь о новой чуме:

"Как только стадо примет обязательную принудительную вакцинацию, игра будет окончена! Они примут всё — насильственное донорство крови или донорство органов — для «всеобщего блага». Мы можем генетически модифицировать детей или стерилизовать их для «всеобщего блага». Контролируйте умы овец и вы будете управлять стадом. Производители вакцин заработают миллиарды, и многие из вас, присутствующие сегодня в этом зале, являются инвесторами. Это беспроигрышный вариант! Мы прореживаем стадо и оно платит нам за услуги по его уничтожению."

***

В 1948 г. Аргентина стала главным эмигрантским пристанищем Солоневича, где вышли в свет его многие статьи и книги и начала издаваться газета "Наша страна". Ещё до вирусной шизофрении я успел попасть в Буэнос-Айресе в Casa de Rusia (Русский Дом), где надеялся найти исчерпывающую информацию о жизни Ивана Лукьяновича в эмиграции и не известные мне его статьи и книги.

Книг Солоневича в  Casa de Rusia не оказалось ни одной. Там даже не знали его имени и с удивлением спросили:

- Кто это?

Если бы спросили аргентинцы, я бы простил. Но спросила русская представительница Русского Дома. Следующий вопрос окончательно вернул меня из Аргентины в Россию:

- Почему вы явились без официального письма и без предварительного звонка?

Я чуть не расхохотался… НКВД-эшный тон "Русских" домов и консульств читался в этом вопросе без комментариев. Я получил наглядный ответ на вопрос: почему "наши" гусские и, тем более,  русские, эмигранты ненавидят эти заведения во всём зарубежье.

Тем не менее русская представительница Русского Дома оказалась лучше, чем я думал. Она распечатала мне электронные адреса 18 литературных клубов и 2 церквей Аргентины, где И.Л.Солоневича могли знать и могли оказать мне помощь. Вернувшись на квартиру, я отправил письма на все 20 адресов, но ответа не получил ни с одного из них. Родина хотя бы и через 40 лет после смерти своего сына переиздала его основные труды. "Русская" эмиграция Аргентины и других стран, где он жил, не переиздала ни одного. Больше того, уже тяжело больного, Аргентина в 1950 году вышвырнула Солоневича из страны. Президент Перон тайно собирал сведения о нём и ему не нравилась политическая неблагонадёжность писателя. Солоневича приютил соседний Уругвай, где жизнь подарила ему ещё 3 года… Именно там, в городе с символичным названием Атлантида, Иван Лукьянович закончил свой главный труд, посвящённый прошлому и будущему России — "Народную монархию".

Сам Солоневич тоже отозвался об Аргентине без восклицательных знаков: "Буэнос-Айрес был одним из последних городов в мире, куда я хотел бы попасть… Это не потому что он плох сам по себе, хотя он слишком далёк от всех центров нашего рассеяния, а потому что политическая атмосфера этого города, эмигрантская атмосфера была или казалась хуже, чем где бы то ни было…" (из фильма Сергея Дебижева о Иване Солоневиче "Последний рыцарь империи").

Примерно с этой атмосферой я и столкнулся в Casa de Rusia и русском консульстве. Сразу вслед за объявлением коронавируса и отменой всех авиарейсов 26 марта 2020 года, консульство 28 марта предложило застрявшим в Аргентине туристам вернуться на родину МИДовским чартером по цене $1000 за человека. 300 человек, уже потратившие деньги на билеты, не возвращённые ни одной авиакомпанией, отказались… Среди них были два или три десятка людей с детьми… Многие — без денег на новый билет... Но чартер ушёл пустым… Это был верх человечности МИДа и консульства по отношению к гражданам России. Мы были вовсе не застрявшими, как писали потом интернет и газеты… Мы были нагло брошенными в чужой стране правительством, которое язык не поворачивается назвать своим. Ушедший чартер, как сообщал интернет,  перевозил наркотики... Поэтому в Аргентине нам пришлось на своей шкуре понять ещё одни горькие слова Ивана Солоневича, прозвучавшие в новом фильме Сергея Дебижева "Раскалённый хаос": "Мы переживаем сейчас тот истинно трагический момент истории, когда Российская империя морально отсутствует на мировой арене: при её присутствии сегодняшний кабак был бы совершенно невозможен."

***

Обстановка сегодня накаляется во всём мире. Я увидел это в Перу, где жил до Аргентины в древней столице инков Cuzco и путешествовал по стране. На узких улочках и больших площадях города я встречал воззвания против холокоста, проводимого уже иудейскими политиками против индейцев... Индейцы активно защищали себя и защищали Китай. Удивительно было видеть альянс Южной Америки с Южной Азией. Воззвания на английском языке обвиняли сиониста Трампа в экономической и бактериологической войне против Китая... Другие плакаты рассказывали о чём-то на испанском языке. Вот перевод заголовков и начала текста двух из них, попавших под мою камеру:

ГЛАВНЫЙ ВРАГ НАРОДА ИНКОВ — ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВО ИЗРАИЛЬ
Евреи обучают и вооружают Эквадор для вторжения в Перу...

ХОЛОКОСТ ИНДЕЙЦЕВ НЕ ПРЕКРАЩАЕТСЯ
Прошло уже более 500 лет со времени вторжения европейцев на континент ABYA YALA (Америка), но уничтожение коренных американцев продолжается. Коренные народы продолжают подвергаться преследованиям, убийствам и отчуждению собственности, принадлежащей Солнцу...

Я обалдел… Вокруг не стояло ни одного полицейского… Никто не мешал людям выражать своё мнение и бороться за свои права… Я даже поинтересовался у пожилого человека, сидящего под плакатами: сколько времени он занимается этой борьбой?

- Всю жизнь...

У одного из инков, одетого в костюм из яркой ткани и перьев, и зарабатывающего на жизнь танцами, игрой на флейте и песнями, я спросил, показывая на возвышавшийся неподалёку католический собор:

- Это ваш храм? Или испанский?

Собор был явно перестроен из более древнего здания…
Ответ индейца состоял из двух слов. Они не требуют перевода:

- Catolico – diavolico!!! (ударение на предпоследнем слоге в обоих словах).

Тогда я спросил ещё раз:

- Зачем же вы говорите на языке людей, поработивших страну?
- Сейчас люди начинают говорить на кечуа… Мы хотим вернуться к родному языку...

Чуточку отвлекла меня от проблем Перу поездка в маленький городок Агуас-Кальентес под Мачу-Пикчу. У фонтана на площади я встретил очень красивую девочку — прямо тропический цветок... Она беззаботно играла с водой, а я с любопытством наблюдал за ней и фотографировал. Невольно захотелось окунуться в её беззаботное детство и не думать ни о чём, что красит нашу жизнь чёрными красками. Заметив меня, девочка не подала виду и даже немного позировала… А потом убежала к маме, сидевшей на каменной скамье с подругой, и все трое дружелюбно улыбнулись в мою сторону… Мне трудно было понять почему такая идиллия не может длиться вечно? Почему по всей земле кто-то настойчиво мешает жить мирным народам и пытается отобрать у них то, что принадлежит Солнцу… Почему, почему, почему мы год за годом теряем всё лучшее, что было когда-то, и не можем сохранить его ради будущего, ради наших детей? Почему наша любимая детская песенка, объединяющая всех людей земли словами

"Пусть всегда будет Солнце,
Пусть всегда будет Небо,
Пусть всегда будет мама,
Пусть всегда буду я",

упорно кому-то не нравится?

***

Размышления на тему "почему?" я услышал в фильме "Последний рыцарь империи". Это размышления Ивана Солоневича в воспоминаниях Игоря Андрушкевича. Он живёт в Аргентине и в молодости не раз встречался с Солоневичем:

"Иван Лукьянович говорил о диктатуре совести… Народу — сила мнения, царю — сила власти. Верховная власть — это выразительница чаяний народных, средство реализации глубинной воли народной. Такой идеал он видел в Допетровской — Московской — Руси. Мне тогда было 23 года… или 25 — не помню, и Солоневич высказал идею, которая до сих пор не видна ясно… Россия стала самым большим государством в мире на основании какой-то политической платформы… ведь эта платформа была хорошая... На что же мы должны ориентироваться? Вот период от 1550 до 1710 года (160 лет) — от учреждения земского собора до ликвидации боярской думы … это период соборной монархии или народной монархии… Мы должны искать исторический выход для России в виде какой-то общей концепции... Почему мы не можем брать пример с самих себя? Почему мы должны брать пример с кого-то другого? Почему мы не можем брать пример с наших предков?"

Именно эта фраза — брать пример с наших предков — меня больше всего и зацепила. Зацепила, потому что как и все мы, Иван Лукьянович был чудовищно обманут безпросветной ложью о тысячелетней  истории Руси и о жидовской династии, спрятанной за русской фамилией Романовых. Наши предки не имели никакого отношения к этой династии, а история наша продолжалась не на тысячу, а на десятки тысяч лет вглубь веков. Поэтому когда на рубеже 1990-х — 2000-х в меня вошли книги "Удар Русских Богов", "История Русов (40-5 тыс. лет до н.э.)", "Книга Велеса" и десятки других, они дали мне совсем иную подложку, чем Карамзин, Ключевский и даже Тихомиров дали Солоневичу. Ещё больше дали  русские ребята с ю-туба, раскопавшие в истории Руси-Тартарии-Гипербореи-Даарии-Арктиды НАСТОЯЩУЮ ГЛУБЬ ВЕКОВ. Только благодаря этому фундаменту я стал лучше понимать наши "разногласия" с Солоневичем, но он так и остался для меня эталоном несгибаемого мужества и Русского Духа, вернувшего меня к русским корням.

Солоневич, безусловно, прав в отношении принципов народной монархии, позволившей Руси-Тартарии объять своими границами полмира. К принципам единоначалия казаки шли через свой Круг и своего Атамана, Русь — через Народное Вече (отсюда имя ВЕЧЕслав, а не Вячеслав) и Народную Монархию. Казаки были главной охранной силой Руси, поэтому когда в XVII веке после звёздных войн (это вовсе не фантазия*) на русский трон был посажен нерусский Михаил Романов, казак Иван Болотников поднял восстание. Войны шли тогда с переменным успехом по всему Старому и Новому Свету. Придуманное для нас монголо-татарское иго было в действительности игом жидов, укоренившихся в Московии. Оно и вело войну с Тартарией, не желавшей надеть на себя ярмо иудейского рабства. С Х века — со времён освобождения своих земель князьями Олегом — Игорем — Светославом — Редедей — Русь не давала укорениться на своём троне той силе, что названа в русских сказках чёртом, бесом и дьяволом. О дьяволе под католической крышей сразу сказал и "последний инка" на улицах Куско в Перу… Сейчас нет сомнений, что перевес сил в пользу бесов создали звёздные войны совсем недавнего прошлого. Когда ковровой бомбардировкой и ядерным оружием (может это и есть Змей Горыныч наших сказок?) инопланетных помощников бесов была уничтожена Русь-Тартария Старого и Нового Света, силы защитников Руси приобрели иносказательную форму. Одна из них —  33 года пролежавший на печи Илья Муромец и три богатыря, выбирающие жизненный путь у дорожного камня: налево пойдешь — …,  направо — …, а прямо — смерть найдёшь… С тех пор Русь и ждёт своих героев, идущих прямо...

***

Последними такими героями были казаки. С приходом Романовых они разделились. Часть их пошла на службу к царю и стала называться РЕЕСТРОВОЙ. Казаки, выбравшие вольницу Запорожской Сечи, остались НЕ-РЕЕСТРОВЫМИ. Именно о них безсмертная повесть Гоголя "Тарас Бульба", замечательно экранизированная Владимиром Бортко. Трудно сказать сколько из реестровых казаков поняли свою ошибку с Романовыми и с Гражданской, но тех, что эмигрировали или воевали на стороне Добровольческой Армии атамана Краснова и Забайкальского Войска атамана Семёнова, реестровыми не назовёшь. Не назовёшь ими и тех, кто эмигрировал и во Вторую Мировую воевал на стороне вовсе не Сталина. Только поэтому в 1945 году НЕ-РЕЕСТРОВЫХ казаков союзники по Ялтинскому соглашению выдали Сталину и насильно репатриировали. В Одессе пароходы с казаками встречал НКВД. Последних защитников Земли Русской вели на пилорамы и ЗАЖИВО РАСПИЛИВАЛИ. Чтобы заглушить крики людей, в воздухе целыми днями летали самолёты… (Н.Д. Толстой-Милославский, 1979. Жертвы Ялты: http://www.swolkov.narod.ru/doc/nt/). Сегодняшние казаки, нацепившие на себя лампасы и аксельбанты, об этой страничке забыли. Чтобы не вспоминать, они создали ансамбли песни и пляски, и празднуют своё убогое существование на сценах всего мира с саблей в руках… Примерно то же самое делает спецназ ВДВ, ГРУ и другие чудо-богатыри… Делают герои Чечни и Афгана… А куда ещё девать силу?

Что касается фамилии Романовых, она обозначила не великую русскую династию, а появление жида на русском троне. Было бы иначе, ответом на неё не стало бы Смутное время и восстания казаков, не прекращавшиеся затем три столетия: от Ивана Болотникова (1606 год) до Григория Семёнова (1918). Корень фамилии Романовых прикрыл волка в овечьей шкуре. Мой коллега-славист из Кембриджа сразу сказал, что Ро (а) + Ман = Солнце + Человек = Солнечный Человек, Человек Света, фактически Царь. Могло стоять за фамилией и напоминание о Риме (Rome) и Римской империи, ожидовлённой точно так же, как сегодня ожидовлена Русь. В "Евразийской истории скифов" (2008) Ю.Д.Петухов и Н.И.Васильева не случайно приходят к выводу, что: "Великие империи прошлого и настоящего «громил» не внешний враг, а внутренний — этот закон подтверждается всей земной историей от княжеств Шумера до Российской империи и СССР." То же самое сказал о внешних и внутренних врагах России Иван Солоневич.
 
Если бы Иван Солоневич знал историю предков, прорвавшуюся к нам в конце 1990-х — начале 2000-х, его "Народная монархия" опиралась бы совсем на другой фундамент. Он понял бы, что его русская доминанта и его неистребимый Русский Дух берут начало не только в Духе ДОпетровской Руси и Московского княжества Ивана Калиты и Ивана Грозного, но убегают корнями далеко за пределы обозримого времени… Он понял бы, что Русь  потеряна нами не столько на полях войны, сколько в постели. Что самое массовое генетическое смешение с жидом, сменившее нашу доминану, произошло после Второй Мировой войны, когда русский мужик миллионами полёг на фронтах и в лагерях, а русская деревня мужиком  обезлюдела. Чистые русские сегодня — гораздо б;льшая редкость, чем любая самая малая народность России. Все годы после побега из советского концлагеря Иван Лукьянович искал Русский Дух в Русском Зарубежье… и не нашел… Поэтому самое удивительное сегодня, что этот Дух ещё теплится в самой России, где и тел русских почти не осталось… Было бы по другому, не умер бы в такой заброшенности и одиночестве в Уругвае сам Солоневич. Не умер бы в той же обстановке во Франции батька Махно… А в США — наш единственный настоящий патриот-журналист Валерий Герасимов…

Из всего, что я видел за границей, могу сказать, что самые русские в зарубежье —  только староверы. Соломенные волосы, васильковые глаза. Но к себе они не подпускают. В политику не вмешиваются, русских книг не пишут и живут большими семьями в закрытых общинах. К ним можно всюду придти, познакомиться, поговорить… Но я ни разу не услышал от них того сокровенного, что увело их на чужбину или изолировало на родной земле… Ни в Америке... ни в России... где я встречался с ними в Туве, на Алтае и в Забайкалье…

***

Подробнее хочу остановиться на истории генерала Андрея Андреевича Власова. Иван Солоневич не поддержал его акцию, но вступился, когда оголтелая клевета и травля Власова в роли предателя достигла апогея. Имя Власова давно ошельмовано и давно стало синонимом слова предатель. Но чем больше я знакомился с историей Руси-СССР-России, чем больше узнавал историю февральского переворота 1917, Первой и Второй Мировых войн, тем больше я понимал значение приставки ВЕЛИКИЙ в именах людей, уничтожавших Россию, понимал приоритеты, незаметно втиснутые в наше сознание через героику детства и красной звездой припечатанной к нашим памятникам над нашими гробами. Я понял, что во время войны генерал Власов напрямую столкнулся с духовным рабством, слепотой и предательством, поразившими страну ещё в Гражданскую и так же массово проявившимися во II Мировую...

И было так: четыре года
В грязи, в крови, в огне пальбы
Рабы сражались за свободу,
Не зная, что они — рабы.

… Снося бездарность поражений,
Где миллионы гибли зря,
А вышедшим из окружений
Светил расстрел иль лагеря,

Безропотно терпя такое,
Чего б терпеть не стали псы,
Чтоб вождь рябой с сухой рукою
Лукаво щерился в усы.

Зачем, зачем, чего же ради —
Чтоб говорить бояться вслух?
Чтоб в полумёртвом Ленинграде
От ожиренья Жданов пух?

Чтоб в нищих сёлах, всё отдавших,
Впрягались женщины в ярмо?
Чтоб детям без вести пропавших
Носить предателей клеймо?

… Но отчего же половодьем
Вослед победе в той войне
Война со сталинским отродьем
Не прокатилась по стране?

Садили в небеса патроны,
Бурлил ликующий поток,
Но вскоре — новые вагоны
Везли их дальше на восток.

И те, кого вела отвага,
Кто встал стеною у Москвы,
За проволоками ГУЛАГа
Поднять не смели головы.

Победа... Сделал дело — в стойло!
Свобода... Северная даль.
Сорокоградусное пойло,
Из меди крашеной медаль.

Когда б и впрямь они парадом
Освободителей прошли,
То в грязь со свастиками рядом
И звезды б красные легли.

Пусть обуха не сломишь плетью,
Однако армия — не плеть!
Тому назад уж полстолетья
Режим кровавый мог истлеть.

И что ж мы празднуем в угоду
Им всем девятого числа?
Тот выиграл, кто получил свободу.
Ну что же, Дойчланд — обрела.

А нас свобода только дразнит,
А мы — столетьями в плену...
На нашей улице — не праздник.
Мы проиграли ту войну.

(Юрий Нестеренко, 9 мая 2002)

Самый главный вопрос поставил и генерал Власов. Вот выдержка из его "Открытого письма", опубликованного в марте 1943 г. в Берлине: "Во время решающих боёв за Москву я не раз отгонял от себя постоянно встававший вопрос: да полно — Родину ль я защищаю? За Родину ли посылаю на смерть людей? Не за большевизм ли, маскирующийся святым именем Родины, проливает кровь русский народ? Не является ли большевизм, в частности Сталин, главным врагом русского народа?"

Солоневич встречался с Власовым в Германии, и — единственный из всех — во всеуслышание заявил: "Ген. Власов никаким предателем не был. Если бы я одновременно с ген. Власовым попал бы прямо, без пересадки, из СССР в Германию, то я сделал бы или постарался бы сделать примерно то же, что сделал и старался сделать ген. Власов — и решительно с такими же результатами. Моё преимущество перед Власовым заключалось в том, что я Германию уже знал, а ген. Власов не имел о ней решительно никакого представления. Если исследование власовской акции мы начнем с конца, то есть с результатов, мы увидим следующее:

а) расчёт ген. Власова на немцев не оправдался.
б) расчёт ген. Власова на переход красных частей не оправдался.
в) расчёт ген. Власова на поддержку союзников не оправдался.
г) расчёт ген. Власова на поддержку эмиграции не оправдался.

Словом — по всем четырем направлениям компаса — полный провал. Ген. А. Хольмстон, один из немецких генералов, руководивших немецкой контрразведкой на востоке, в своей книге "На магических путях" пишет о ген. Власове очень скупо: "Он был, конечно, хороший солдат, но до своей новой политической роли он никак не дорос.

Я повторяю ещё раз: всю эту трагическую эпопею нам нельзя ни канонизировать, ни обливать грязью. Она оказалась неудачной — не по вине Власова. Она привела к гибели многих тысяч русских людей — тоже не но его вине. Её единственный положительный результат — это те пропагандные возможности, которые она нам предоставила и которые, конечно, нужно использовать полностью: вот, видите, даже советские генералы, полковники и красноармейцы — и те в конце-концов пошли против Сталина. Но, используя эту пропагандную возможность, мы не имеем права закрывать глаза на впечатление, которое не могла не произвести власовская акция на подсоветскую массу и на советских генералов.

Согласитесь сами, что после власовского опыта любой советский генерал очень сильно подумает, прежде чем снова "изменить Родине и Сталину": "вот перейду — и меня продадут, как продали Власова". Любой красноармеец, знающий судьбы власовской армии и её выданных бойцов — тоже не станет перебегать на вражескую сторону так, как это делали миллионы людей летом и осенью 1941 года. И вся ''советская общественность", даже и самая антисоветская, не может не задуматься над ещё одним провалом: ну вот, ещё одного противника Сталин съел — да ещё как!" (см. Иван Солоневич, "Акция генерала Власова", 1948).

Мои личные впечатления после знакомства с биографией генерала Андрея Андреевича Власова такие. До июля 1942 года имя Власова заполняло передовицы всех газет. Он был любимчиком народа и любимчиком Сталина, проявившим себя в боях под Москвой и Киевом. Но потом Власов "попал в котёл" на волховских болотах под Ленинградом. Причиной тому — полная безмозглость стратегии Сталина и тех генералов, что завели в окружение 2-ю ударную армию. Власов НЕ командовал этой армией и был послан туда Мерецковым только после того, как безвыходная ситуация стала очевидной. До этого Власов дважды выводил свои армии из окружения под Москвой и Киевом, и из него решили сделать волшебную палочку в третий раз… Получилась не волшебная палочка, а "козёл отпущения". В "Народной монархии" Солоневич не зря дал убийственно точную оценку сталинской стратегии войны, как и стратегиям других войн:

"Последние десятилетия истории России и Европы, наполненные сплошными войнами — обыкновенными и гражданскими, — привели к некоторой гипертрофии военной психологии. К гипертрофированному представлению о том, что война решается оружием, стратегией, гением, доблестью и прочим. Все это фактически неверно: войны решаются политикой и только ею одной. Величайший полководец всей мировой истории Ганнибал, примеру которого тщетно пытаются подражать все полководцы, штабы и генералы мира, закончил свою деятельность полным разгромом своей собственной государственности, а свою собственную жизнь — изгнанием и самоубийством. Судьба Наполеона была ненамного лучше. Подвиги А.В.Суворова, который в чисто военном отношении, по-видимому, стоял выше Наполеона, — но в отличие от Наполеона не имел самостоятельности, — ничего не изменили в судьбах России (за исключением подавления армией Суворова восстания Пугачёва — примеч. ЕК). От просто умного генерала Кутузова «величайший полководец Европы» едва ноги унёс. Совершенно штатские люди Ленин и Троцкий разбили таких совершенно военных людей, как Деникин и Колчак: они с предельной степенью ясности и трезвости учли и свои, и чужие, и сильные, и слабые стороны.

Хорошая стратегия — это только экономия народных сил. Если этих сил мало — не поможет никакая стратегия. Если этих сил много, то, в крайности, можно обойтись и вовсе без стратегии — как обошёлся Сталин во Вторую мировую войну или Кутузов в первую Отечественную. Германский генеральный штаб и германская армия обеих мировых войн были, по-видимому, квалифицированнее всех остальных в мире, что не помешало Германии проиграть обе мировых войны."

Думаю, главной стратегией, которую Сталин и его маршалы оставили генералу Власову, была одна. Ради спасения армии Власов отказался вылететь из окружения самолётом, присланным за ним и его штабом лично Сталиным. В отличие от хвалёных маршалов, уничтоживших в первые годы войны в немецких "котлах" миллионы ЛУЧШЕГО РУССКОГО ГЕНОФОНДА, Власов спас 120 тыс. человек, среди которых были и 45 тыс. казаков. Хвалёные маршалы, кроме того, в первые дни войны сразу потеряли 28 дивизий полностью, и половину состава ещё в 70-ти… Тему бездарности наших генералов и гибели миллионов солдат в немецких котлах первым из советских писателей поднял, по-видимому, Юрий Бондарев. Его книга "Батальоны просят огня" — одна из наиболее правдивых о войне…

Сегодня мало кто понимает, что ценой гибели 2-й ударной армии, попавшей в котёл, Власов  спас от гибели Ленинград. После 2-месячных боёв с "предателем" Власовым сил у гитлеровцев на разгром Ленинграда не осталось. Их армия также была обезкровлена  и  вынуждена была изменить стратегические планы разгрома Ленинграда на его тактическую блокаду...

На примере А.А.Власова я отчётливо понял, что идти против режима способны лишь единицы. Их сила в том, что они могут прозреть и поднять массы. Именно поэтому генерал Власов дороже мне всех полководцев СССР, вместе взятых. Дороже — своим прозрением. Прозрел он не до конца, как и подчеркнул цитируемый Солоневичем немецкий генерал Хольмстон. Но как можно назвать предателем генерала, спасшего тысячи своих солдат и отказавшегося ради армии вылететь из окружения самолётом, присланным за ним и его штабом лично Сталиным? Тщедушный, щуплый, очкастый... — да. Но он прозрел. Сильные, красивые, мужественные Жуков, Рокоссовский, Конев... остались слепыми или трусами до конца жизни, и именно такими — слепыми и трусами — они потом всю жизнь медленно умирали... Они служили той пятой колонне, с которой могли легко разделаться во время войны. Они были с оружием в руках. Но где оказались эти великие генералы после войны, когда молчаливо предали Родину с оружием в руках и спрятались за спину "предателя" Власова? Они назвали предателем именно его, чтобы предателями не назвали их! Но и после этого они в родной стране оказались в ссылках… Коба распихал их подальше от себя, потому что до конца жизни боялся восстания, на которое они так и не решились… Но Кобу предали и убили пауки, сидевшие с ним в одной банке. Только после этого "великий" Жуков, руководимый пауками, ввёл в Москву танковую армию и решился арестовать одного из них…

Я спрашиваю себя: разве ради великой страны и своего великого унижения сражались великие генералы??? Причём Рокоссовский — единственный из всех — был самым уважаемым генералом у Власова и самым любимым у миллионов солдат и офицеров… Он и в лагерь попал за свои убеждения, но жаль, что не пошёл за них до конца и не использовал до конца свой авторитет и любовь народа…

***

Когда охватываешь взглядом историю даже только моего поколения и поколения родителей, понимаешь, что несдвигаемая глыба на пути к правде — слепота. Слепота настоящих героев, положивших свою жизнь "за Родину… за Сталина…" Слепота героев, уходивших в последний бой со словами "считайте меня коммунистом…" Слепота людей,  собственным подвигом создавших немыслимую фантазию о светлом коммунистическом будущем. Такие  люди были живыми прототипами наших героев — существовавших и не существовавших, но массово растиражированных и насмерть вбитых в наши головы. Это образы Павки Корчагина и Зои Космодемьянской, героев фильма "Неуловимые мстители" и книги "Молодая гвардия", позднее — героев многосерийных лент "Семнадцать мгновений весны" и "Место встречи изменить нельзя"… В дни демонстрации этих фильмов вся страна прилипала к телевизорам. Бросались самые неотложные дела, а на улицах исчезала преступность...

Скажите: кто хотел стать князем Светославом или князем Игорем, кто хотел быть казаками Болотниковым — Разиным — Пугачёвым? Кто имел хоть малейшее представление о русских корнях? После революции в стране остались одни шариковы и швондеры... После войны нас уже дразнили "не помнящими родства Иванами" и мы хотели походить только на Павку Корчагина, Карацупу, Штирлица и Жеглова. Даже в собственной биографии я нахожу очевиднейший бред, заложенный в мою голову с детского сада. Самыми первыми стишками, выученными ещё в детском саду и с гордостью прочитанными со сцены к 7 ноября, были:

Мы видим город Петроград в семнадцатом году,
Бежит матрос, бежит солдат. Стреляют на ходу…

За такое воспитание нужно было на месте расстреливать всех воспитателей нижнего и верхнего эшелона, но... — расстреливали нас, если мы такое воспитание не поддерживали...

Поэтому не удивительно, что по всем городам и весям до сих пор стоят памятники шароголовому… Что труп этого гениального ублюдка до сих пор не вышвырнут с Красной площади... Что все главные улицы до сих пор носят имена убийц и предателей русского народа... имена сволочей, заполонивших все коридоры власти, но абсолютно чуждых нам — русским. Чтобы меня не подозревали в предвзятом отношении к вождю мирового пролетариата, приведу его характеристику Иваном Буниным:

"...Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в самый разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее; он разорил величайшую в мире страну и убил несколько миллионов человек — и все-таки мир уже настолько сошёл с ума, что среди бела дня спорят, благодетель он человечества или нет? На своем кровавом престоле он стоял уже на четвереньках: когда английские фотографы снимали его, он поминутно высовывал язык: ничего не значит, спорят! Сам Семашко брякнул сдуру во всеуслышание, что в черепе этого нового Навуходоносора нашли зеленую жижу вместо мозга; на смертном столе, в своем красном гробу, он лежал, как пишут в газетах, с ужаснейшей гримасой на серо-желтом лице: ничего не значит, спорят! А соратники его, так те прямо пишут: "Умер новый бог, создатель Нового Мира, Демиург!" (Из выступления Бунина в Париже 16 февраля 1924 г.).

Те же характеристики вождю дали Григорий Климов и генерал М.К.Детерихс… Те же — Сталину, и потому нет смысла их повторять.

***

Как-то на свой день рождения в Сиэтле я забрёл в любимый книжный магазин в университетском городке. Там всегда было что купить. В тот раз мне попалась на глаза толстенная книга на английском: "ХХ century (in photographs)". Цена — неподступная… $200... Книга того стоила, потому что почти все фотографии были редкими, мне не знакомыми. Но все эти фото, весь ХХ век, отражали историю войн. Казалось, дня не было без войны и авторы книги хотели подчеркнуть именно это самое страшное преступление "нашей" цивилизации. Среди множества фотографий попалась и одна редчайшая — с Лениным. Прикрытый пледом, вождь сидел в кресле-каталке в Горках... больной сифилисом… с горящими глазами и провалившимся носом…

Из-за редкости книги и желания сделать себе подарок о ХХ веке я отправился к большому столу в фойе с уценённой литературой. Туда попадали книги либо залежавшиеся, либо с каким-то небольшим дефектом: повреждённой обложкой, страницами и т.д. Один-единственный экземпляр "ХХ века в фотографиях" лежал там… Обложка была повреждена, но цена в 50 баксов меня устроила...

Дома я не раз перелистывал эту страшную книгу и думал: почему мы, как последние идиоты, до сих пор говорим: наша власть… наш президент… и ругаем их за то, что они плохо относятся к "своему" народу? К СВОЕМУ ОНИ ОТНОСЯТСЯ ХОРОШО… Плохо — только к нам, потому что мы для них, как и они для нас — АБСОЛЮТНО ЧУЖИЕ. МЫ ДЛЯ НИХ — ШАРИКОВЫ. И если мы хотим выбраться из этого дерьма, то и ругать нам надо не их — себя. ОНИ ДЛЯ СЕБЯ ВСЁ ДЕЛАЮТ ПРАВИЛЬНО! Вопрос: КОГДА НАЧНЁМ ДЛЯ СЕБЯ ДЕЛАТЬ ПРАВИЛЬНО МЫ?

***

Ни один биологический вид не уступает свою территорию без борьбы. Он защищает её до последнего ценой собственной жизни или покидает свою территорию. Рабство у животных не предусмотрено. Мы, русские — тоже боролись, мы — тоже уходили в самые глухие уголки своей земли, или в эмиграцию — на чужую. Но  больше всего мы сегодня ушли в рабство, которое ни у одного вида животных не предусмотрено. В фильме "Исследования, перевернувшие интернет", на 46-й минуте звучат слова: "Главные враги сидят в любом из правительств. Они развивают патриотизм и толкают простых людей воевать против простых людей. ЭТО ГЛАВНОЕ ПОРАЖЕНИЕ ПЕРЕД ПАРАЗИТАМИ, КОТОРЫЕ НАС ПОРАБОТИЛИ."

Староверы в Америке рассказали мне, что их первая волна ушла с Руси в Турцию в 1615 году — через 9 лет после восстания казака Ивана Болотникова… Не знаю, эмигрировали ли казаки Болотникова, но в войсках Разина — Булавина — Уса — Пугачёва — Краснова — Семёнова они боролись до последнего… Именно с последними из них Русская Сила в 1917-м разделилась и мы, вместо того, чтобы закопать в землю жидов, закопали себя. Ибо те, кто остались в России после переворота 1917-го, Первой Мировой и Гражданской, попали в рабство. Сегодня Россия собственной шкурой подтверждает слова Солоневича: "Вначале пожар можно было залить ведром воды. Потом на него не хватило океанов крови…"

Солоневич подчёркивал, что в 1917-м атаман Семёнов предлагал начальнику обороны Петрограда М.Муравьёву одной ротой юнкеров арестовать всех членов Совета рабочих и солдатских депутатов и покончить с революцией, но Муравьев на это не решился... (От себя добавлю: в тот момент Семёнов, вероятно, не знал, что Муравьёв был на стороне революции. Если бы знал, он решил бы вопрос иначе, как не раз решал подобные вещи самыми малыми силами).

В итоге, под песню "Мы наш, мы новый мир построим…", мы начали строить мир собственного ничтожества: на Соловках… Беломорканале… на Колыме… Это о нас — в прошедшем и настоящем — написан безсмертный роман Булгакова "Собачье сердце". Со смертью последних защитников земли русской, с переходом на сторону жидов, мы стали предателями своей земли и своих предков. Мы стали шариковыми, полиграфами полиграфовичами и швондерами... Мы начали рыть платоновский "Котлован" — могилу самим себе. Крики "за Родину… за Сталина…" на полях Второй Мировой продолжились позднее примерно в том же духе в Чехословакии… Венгрии... Вьетнаме… Афганистане… Чечне… Грузии… Югославии… Сирии… Продолжились, потому что 100 миллионов жизней, потерянных на полях Гражданской, Первой и Второй Мировой, в лагерях… ничему нас не научили… Мы не поняли, что эти 100 миллионов жизней положены за жида, нашими собственными руками посаженного на нашу шею и нашу землю… Мы стали полностью шариковыми, позволившими приклеить себе слово slave=раб, назвать после этого всех русов славянами и выкинуть из паспорта графу "русский".

В своём последнем интервью Слободан Милошевич - руководитель Югославии - не зря  нас предупреждал:

"Русские! Я сейчас обращаюсь ко всем русским (жителей Украины и Беларуси на Балканах тоже считают русскими). Посмотрите на нас и запомните - с вами сделают то же самое, когда вы разобщитесь и дадите слабину. Запад, эта бешеная собака, вцепится вам в горло. Братья, помните о судьбе Югославии! Не дайте поступить с вами так же".

Сегодня мы — жалкие рабы и ублюдки, ростом ниже даже тех карликов, что нашими руками и нашей безмозглостью превратили Русь-СССР-Россию в колонию США и Англии. Ублюдки, потому что это слово означает помесь кого-то с кем-то. И этот кто-то с кем-то — нечистокровный гибрид, выродок… Это уже не Русь. Это Россия и россияне, лёгшие под жидов и потерявшие русскую доминанту. Интернационалом и кровосмешением новоявленные россияне отрезали себя от своего русского инстинкта, своих корней. У них уже другие кровь, сердце, мозги и мысли… У них другая доминанта, которую так подчёркивал в русском народе Иван Солоневич. Но эту доминанту свободных красивых и гордых людей, построивших мир без границ на всех морях и континентах, сменила доминанта безродных шариковых и швондеров. Их пространство сжалось сейчас до 1/6 части света, где они до сих пор празднуют праздники собственной смерти: великий октябрь, новый год в ночь на 1 января, 23 февраля и 8 марта, 1 и 9 мая… Мы до сих пор не отличаем праздник жизни от праздника смерти… Не отличаем победы от поражения… Не знаем когда у нас на Руси День женщины и День мужчины, потому что РУССКИХ ЖЕНЩИН И РУССКИХ МУЖЧИН ПОЧТИ НЕ ОСТАЛОСЬ...

Все советские праздники — это праздники уничтожения и добивания Руси, добивания всего мира, вставшего на дыбы против жидовского молоха. И когда все вставшие на дыбы исчерпали свои силы в Гражданскую и две Мировых, оставшихся в живых не хватило на новую волну… Она утонула в океане собственной крови. Что меня особенно потрясло в этом океане — судьба детей. Приведу эпизод с девочкой, описанный Солоневичем в книге "Россия в концлагере". Читать его без слёз невозможно.

              "ДЕВОЧКА СО ЛЬДОМЪ

    … Въ этотъ періодъ времени со мною случилось происшествіе, въ сущности, пустяковое, но какъ-то очень ужъ глубоко врезавшееся въ память.
      На разсвете, передъ уходомъ заключенныхъ на работы, и вечеромъ, во время обеда, передъ нашими палатками маячили десятки оборванныхъ крестьянскихъ ребятишекъ, выпрашивавшихъ всякіе съедобные отбросы. Странно было смотреть на этихъ детей "вольнаго населенія", более нищаго, чемъ даже мы, каторжники, ибо свои полтора фунта хлеба мы получали каждый день, а крестьяне и этихъ полутора фунтовъ не имели.
      Нашимъ продовольствіемъ заведывалъ Юра. Онъ ходилъ за хлебомъ и за обедомъ. Онъ же игралъ роль распределителя лагерныхъ объедковъ среди детворы. У насъ была огромная, литровъ на десять, аллюминіевая кастрюля, которая была участницей уже двухъ нашихъ попытокъ побега, а впоследствіи участвовала и въ третьей. Въ эту кастрюлю Юра собиралъ то, что оставалось отъ лагерныхъ щей во всей нашей палатке. Щи эти обычно варились изъ гнилой капусты и селедочныхъ головокъ — я такъ и не узналъ, куда девались селедки отъ этихъ головокъ... Немногіе изъ лагерниковъ отваживались есть эти щи, и они попадали детямъ. Впрочемъ, многіе изъ лагерниковъ урывали кое-что и изъ своего хлебнаго пайка.
      Я не помню, почему именно все это такъ вышло. Кажется, Юра дня два-три подрядъ вовсе не выходилъ изъ УРЧ, я — тоже, наши соседи по привычке сливали свои объедки въ нашу кастрюлю. Когда однажды я вырвался изъ УРЧ, чтобы пройтись — хотя бы за обедомъ — я обнаружилъ, что моя кастрюля, стоявшая подъ нарами, была полна до краевъ, и содержимое ея превратилось въ глыбу сплошного льда. Я решилъ занести кастрюлю на кухню, поставить ее на плиту и, когда ледъ слегка оттаетъ, выкинуть всю эту глыбу вонъ и въ пустую кастрюлю получить свою порцію каши.
      Я взялъ кастрюлю и вышелъ изъ палатки. Была почти уже ночь. Пронзительный морозный ветеръ вылъ въ телеграфныхъ проводахъ и засыпалъ глаза снежной пылью. У палатокъ не было никого. Стайки детей, которые въ обеденную пору шныряли здесь, уже разошлись. Вдругъ какая-то неясная фигурка метнулась ко мне изъ-за сугроба, и хриплый, застуженный детскій голосокъ пропищалъ:
      — Дяденька, дяденька, можетъ, что осталось, дяденька, дай!..
      Это была девочка летъ, вероятно, одиннадцати. Ея глаза подъ спутанными космами волосъ блестели голоднымъ блескомъ. А голосокъ автоматически, привычно, безъ всякаго выраженія, продолжалъ скулить:
      — Дяденька, да-а-а-ай...
      — А тутъ — только ледъ.
      — Отъ щей, дяденька?
      — Отъ щей.
      — Ничего, дяденька, ты только дай... Я его сейчасъ, ей Богу, сейчасъ... Отогрею... Онъ сейчасъ вытряхнется... Ты только дай!
      Въ голосе девочки была суетливость, жадность и боязнь отказа. Я соображалъ какъ-то очень туго и стоялъ въ нерешимости. Девочка почти вырвала кастрюлю изъ моихъ рукъ... Потомъ она распахнула рваный зипунишко, подъ которымъ не было ничего — только торчали голыя острыя ребра, прижала кастрюлю къ своему голому тельцу, словно своего ребенка, запахнула зипунишко и села на снегъ.
      Я находился въ состояніи такой отупелости, что даже не попытался найти объясненіе тому, что эта девочка собиралась делать. Только мелькнула ассоціація о ребенке, о материнскомъ инстинкте, который какимъ-то чудомъ живетъ еще въ этомъ изсохшемъ тельце... Я пошелъ въ палатку отыскивать другую посуду для каши своей насущной.
      Въ жизни каждаго человека бываютъ минуты великаго униженія. Такую минуту пережилъ я, когда, ползая подъ нарами въ поискахъ какой-нибудь посуды, я сообразилъ, что эта девочка собирается тепломъ изголодавшагося своего т;ла растопить эту полупудовую глыбу замерзшей, отвратительной, свиной — но все же пищи. И что во всемъ этомъ скелетике — тепла не хватитъ и на четверть этой глыбы.
      Я очень тяжело ударился головой о какую-то перекладину подъ нарами и, почти оглушенный отъ удара, отвращенія и ярости, выбежалъ изъ палатки. Девочка все еще сидела на томъ же месте, и ея нижняя челюсть дрожала мелкой частой дрожью.
   — Дяденька, не отбирай! — завизжала она.
      Я схватилъ ее вместе съ кастрюлей и потащилъ въ палатку. Въ голове мелькали какія-то сумасшедшія мысли. Я что-то, помню, говорилъ, но, думаю, что и мои слова пахли сумасшедшимъ домомъ. Девочка вырвалась въ истеріи у меня изъ рукъ и бросилась къ выходу изъ палатки. Я поймалъ ее и посадилъ на нары. Лихорадочно, дрожащими руками я сталъ шарить на полкахъ подъ нарами. Нашелъ чьи-то объедки, полъ пайка Юринаго хл;ба и что-то еще. Девочка не ожидала, чтобы я протянулъ ей ихъ. Она судорожно схватила огрызокъ хлеба и стала запихивать себе въ ротъ. По ея грязному личику катились слезы еще не остывшаго испуга. Я стоялъ передъ нею, пришибленный и растерянный, полный великаго отвращенія ко всему въ міре, въ томъ числе и къ самому себе. Какъ это мы, взрослые люди Россіи, тридцать милліоновъ взрослыхъ мужчинъ, могли допустить до этого детей нашей страны? Какъ это мы не додрались до конца? Мы, русскіе интеллигенты, зная ведь, чемъ была "великая французская революція", могли мы себе представить, чемъ будетъ столь же великая революція у насъ!.. Какъ это мы не додрались? Какъ это мы все, все поголовно, не взялись за винтовки? Въ какой-то очень короткій мигъ — вся проблема гражданской войны и революціи осветилась съ безпощадной яркостью. Что помещики? Что капиталисты? Что профессора? Помещики — въ Лондоне, капиталисты — въ Наркомторге, профессора — въ академіи. Безъ виллъ и автомобилей — но живутъ... А вотъ все эти безымянные мальчики и девочки?.. О нихъ мы должны были помнить прежде всего — ибо они будущее нашей страны... — А вотъ — не вспомнили... И вотъ, на костяхъ этого маленькаго скелетика — милліоновъ такихъ скелетиковъ — будетъ строиться соціалистическій рай. Вспоминался карамазовскій вопросъ о билете въ жизнь... Нетъ, ежели бы имъ и удалось построить этотъ рай — на этихъ скелетикахъ, — я такого рая не хочу. Вспомнилась и фотографія Ленина въ позе Христа, окруженнаго детьми: "не мешайте детямъ приходить ко мне"... Какая подлость! Какая лицемерная подлость!..
      И вотъ — много вещей видалъ я на советскихъ просторахъ — вещей, намного хуже этой девочки съ кастрюлей льда. И многое — какъ-то забывается. А девочка не забудется никогда. Она для меня стала какимъ-то символомъ, символомъ того, что сделалось съ Россіей."

("Россія въ концлагере, 1938": подготовка электронного текста — Сергея Винницкого, 2000).

***

Поэтому, и только поэтому, я вынес в заголовок самое правильное для творчества и памяти Ивана Солоневича название очерка: ИДУ НА ВЫ... Никто из наших писателей ДО, и никто ПОСЛЕ, не жил такой болью за судьбу России, которой жил он. Никто из русских писателей, будучи в эмиграции так далеко от России, как Солоневич, не был к России ближе кого бы то ни было внутри неё. И никто, кроме Солоневича, не сумел так честно и в таком открытом противостоянии с системой разбудить умы людей, как сделал это он сам в 1938 г. Его книга  "Россия в концлагере" разошлась миллионными тиражами по всему миру минимум на 20 языках. Эта книга Солоневича есть, по сути, книга ИДУ НА ВЫ князей Олега, Игоря, Светослава…

Я думаю, если бы историю и литературу в школах и университетах преподавали так, как её 20 лет преподавал на страницах своих газет и книг И.Л.Солоневич, карлики, ненавидящие всё человечество, давно были бы вышвырнуты из Кремля и Белых Домов всего мира, а ГУЛАГ и НКВД прекратили бы своё существование. Ту же задачу с Кремлём ГУЛАГ решил бы и без Солоневича, если бы Кремль стал условием его освобождения…

Поэтому я спрашиваю: где наши лучшие головы? Где лидеры? Почему мы в одной только России позволили обезглавить себя ценой 100 миллионов потерянных жизней, потерей ЛУЧШИХ из ЛУЧШИХ? Почему в наших рядах не нашёлся десяток воинов, способных повесить десяток самых страшных ублюдков, поражённых сифилисом и карликовостью и представляющих самый страшный пример вырождения человечества? Мы гордимся сотнями героев Советского Союза и России, не понимая, что ценой собственной жизни эти герои обезкровили страну и оставили своих жён и детей на растерзание нелюдям… Что защищая Родину и принося себя в жертву ЛУЧШЕМУ будущему, эти герои направили штыки не в ту сторону и в действительности привели нас к самому ХУДШЕМУ.

Боль Солоневича за Россию осталась в основном болью только его самого. Ещё до войны, попав в эмиграцию, он писал:

"Мне очень стыдно и больно прежде всего за свою собственную слабость и за свои собственные ошибки. Но мне стыдно и за очень многих так называемых "представителей национальной общественности и нашей национальной прессы“. Мне стыдно за наши бесконечные споры, сплетни, взаимную клевету, помои, ссоры и дрязги. Стыдно за нашу никчемность, мелочность и злобность, за нашу неспособность к подвигу и к настоящему жертвенному служению. Стыдно прежде всего — перед Россией."  ("Наша Газета“ № 20 — 1939 г.).

В конце фильма "Последний рыцарь империи" звучат слова Солоневича: "В данный момент нахожусь в уругвайской глуши. Меня берегут как сырое яйцо. Но я дошёл до такой точки, что прогулка версты в две мне почти не под силу… Я готов к самой последней эмиграции… — на тот свет… Единственный вид эмиграции, в котором можно обойтись без всякого бюрократизма…"

***

В другой киноленте Сергея Дебижева "Русский сон" девушка-американка Марина Алби, задумавшая ещё в 80-х навести мосты между Россией и США, звонит по скайпу своему знакомому Кенни в Америке и сообщает, что собирается путешествовать на автомобиле в сердце России…

"- Что, что? У России есть сердце??? - изумляется знакомый, не в силах оторваться от наушников и какой-то безмозглой музыки...

В начале путешествия Алби поясняет: после перестройки в России был период деградации, когда все смотрели на Запад... Произошла такая "сникеризация" России… Когда открыли ворота, первым туда ринулось всё самое плохое… Потом люди быстро разочаровались в этих американских мифах и, может быть, поняли, что здесь есть своя прелесть… и нужно строить свою жизнь и держаться за собственные традиции…

После этого на фоне церквей появляются торговые лотки с дарами природы… Женщина-продавец, мечтавшая стать юристом, объясняет Алби: … мозгов не хватило… А куда идти? В проститутки что-ли? Тьфу! Но и здесь, на лотке, работаешь за копейки…

Алби комментирует: тяжело очень… ощущение полной безысходности у людей. Они не знают что делать вообще. Люди потерянные… как будто их бросили...

Дальше Марина встречается в какой-то глубинке — в сердце России — с монахом и спрашивает:

- Что сейчас происходит в России?
- НРАВСТВЕННЫЙ ВАВИЛОН…

Мелькают кадры жизни России в глубинке и вдоль дороги… Размышления американки:

- В России — безграничное пространство… Земля людей кормит: ягоды, грибы… Такого нет нигде… Попробуй у американцев выключить банкомат… Всегда такое впечатление, что в России Природа сильнее, чем цивилизация… Многие уже разочаровались в ней… Действительно, мы едем в НРАВСТВЕННЫЙ ВАВИЛОН. Всё доступно… все грехи поближе…

В середине фильма идут размышления Марины. Фоном пущена песня "Если бы я был…" Мелькают водитель грузовика, ремонтирующий машину… продавщица за продуктовым лотком… чёрный флаг с черепом и костями...  мчащиеся по дороге машины... на которых американка путешествует после поломки своей старой "девятки":

- Большевики старались сделать страну как один большой завод. Но только испортили местные промыслы…  погубили обычаи и культуру… напрягли людей до предела… Но всё равно нифига не вышло…

Героиня фильма подходит к памятнику Ленина. Вступает с ним в диалог и поясняет, что её мыслями люди характеризовали бы данный момент в России… Потом спрашивает Ленина:

- Что делать? Кто виноват? Скажи… Куда смотреть? Где деньги?
И, глядя на вождя мирового пролетариата, предлагает:
 
- Давай создадим новую партию… Я уже придумала название: "Все в доле"…

Кадр с Лениным тут же сменяется кадром собаки, запрыгнувшей на контейнер с мусором. Действительно: все в доле…"

***

Ещё один "Русский сон" мне приснился в Америке. Он приснился после того, как в конце 1990-х на нас обрушилась лавина не знакомой раньше литературы, в том числе "Россия в концлагере" и "Народная монархия".

СОН

...Глубокая осень. Льёт проливной дождь. На какой-то машине я подъезжаю на утопающую в грязи площадь на окраине посёлка.... К магазину... Там стоит бортовушка с заключёнными. Стриженые мужики с чёрными лицами в чёрных телогрейках сидят прямо под дождём в деревянном кузове. Над ними, за колючей проволокой, стоит с автоматом охранник... Среди мужиков — одна женщина. Русская. Избитое лицо в синяках... Огромные глаза и длинные мокрые волосы... Беременная… С большим животом… Женщина смотрит на меня, будто хочет что-то сказать... Неожиданно машина с заключёнными трогается... Я лишь успеваю крикнуть:

- Как тебя зовут?

- Россия...

Помню оцепенение, в котором проснулся. Я жил в сытой Америке, а голодная Россия конца 90-х миллионами вымирала, миллионами эмигрировала и миллионами шла в лагеря… Она опять была "продана жидам оптом и в розницу" и этот сон поселился в моей памяти как картина поверх всей моей жизни: избитое лицо женщины… её большой живот… и чёрные телогрейки зэков в кузове машины… Я понимаю: Россия должна кого-то родить. И только от нас зависит будет этот ребёнок свободным или останется на всю жизнь в лагерях…

***

Книгу "Белая империя" Иван Солоневич заканчивает вопросом: "Если бы я был настоящим исследователем человеческих судеб, я бы задал себе один поистине страшный вопрос: как 1% человечества удаётся поработить остальные 99? И напоминает слова Забытого Автора: бойтесь волков в овечьей шкуре."


Рецензии
Мощно выражено ! И с горечью страстной.
Тоже так думаю, что пока не скинем морок большевизма со своих мозгов, Россия не найдёт свой истинный путь в цивилизацию!

С почтением!

Евгений Жироухов   03.10.2021 12:12     Заявить о нарушении
Позвольте мне поправить автора: перестройка и оттепель были не в 90-х, а в конце 80-х, во время Горбачёва.

Лев Ольшанский   03.10.2021 12:57   Заявить о нарушении
Причём тут та "перестройка"? Невнятно выражено по сути.

Евгений Жироухов   03.10.2021 13:10   Заявить о нарушении
Спасибо, Владимир*

Евгений Кашкаров   05.10.2021 01:20   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.