Инесса

.В альтернативной вселенной, в мире похожем в чём-то на наш, но
где викинги всё же захватили весь мир, а потом сами же распались
на царства. В славном царстве — Серднегория, в городе — Рондо
случилась эта история.

.Сцена первая, "Царь — Крах гуляет в саду".

Трава предвидя шаг суровый Краха,
К земле клонится, и становится суха.
Чтобы ему дорогу уступить,
И, потому царь предпочитал ходить — 
По каменным дорогам и тропам,
Которые частенько строил сам.
Душа его великая желала,
Ценить всю жизнь, от малого начала.
Ценил он каждый в своём саду цветок,
Хоть был суров он — но не был он жесток!

.Сцена вторая, "Инесса — первая красавица Среднегории, уже
гуляет в этом саду".

Прекрасней всех цветов, что сад этот видал,
Перл красоты, в ней взял — и ожил идеал!
Неповторима она в каждом своём жесте,
Стать её ладная, всё на своём месте.
Она венки красивые, из цветов в саду плела,
И, пела песню, с нею нежность песню пела.
Венки она на головы скульптурам одевала,
И, поцелуи им, из уст в уста, шутя давала.
Продлилось их молчание в веках,
"Спасибо" — не прозвучало в их устах!

.Сцена третья, "Царь — Крах тайно любуется прекрасной девой".

Её завидев, царь шаг замедлил свой,
Словно не властен здесь, как над своей страной.
Он подле роз цветущих притаился,
И, тайно взором к Инессе устремился.
Из роз цветущих, не видя ни одной,
Весна видя Инессу, стеснялась быть весной.
И, в этот миг поющий, все краски мира,
Померкли, выцвели пред ней, и моя лира,
Забыв красоты в мире этом всех зеркал,
Красавицы Инессы — подтвердила идеал!
Перед Инессой, меркнет Солнца пьедестал,
Так много красоты, образ её в себя впитал.
— Пора уж мне, — сказал Крах, себе запрещая,
Себя немного в чём-то укоряя,
Ибо Инесса была давно обещана,
Его второму сыну — Теодору — как жена!

.Сцена четвёртая, "Тронный зал, играет музыка, Теодор
танцует с Инессой".

В очах её он таил, словно снег от пламя,
Он нёс в сердце своём, имя её — как знамя!
Он музыку, что играла совсем не замечал,
Он млел от бытия — а не существовал!
Любовь к Инессе его околдовала,
Словно она была, у вечности же не было начала.
Так было в его сердце, чувств шумело торжество,
Видя в красавице Инессе, само — божество!
Луна на небе, там, где звёзды яркие горят,
Инессе уступает высь, ставя её над миром этим — "Над".
И, Теодор ценил свой каждый в жизни миг —
Когда он видеть мог, Инессы дивный лик!

.Сцена пятая, "Царю — Краху дарят свои подарки таланты
других земель".

Царь удивлялся им недолго, суровый его взгляд,
Коим цари врагам своим грозят.
Узрел вдруг в камне божество,
Восторг его, перерос в чувств торжество.
— Прекрасная Инесса, как похожа,
Точь-в-точь стоит вот рядом, лишь живее кожа.
Одно лицо, что красота благословила,
Когда сама короткий век наш посетила.
Так совершена в них обеих, каждая черта,
Чуть уберёшь, прибавишь, будет уж — ни та!

.Сцена шестая, "Мастер — Диабэль Ланческо, скульптор,
беседует с царём — Крахом".

Он тоже понял сходство, и был им удивлён,
Как-будто он уснул, и видит дивный сон.
Всё поражался происшествию такому —
Как один человек может соответствовать в роду своём другому!
"Давая понять, что лепил та он, ни Инессу, а её
прапрабабушку — Прекрасную Клавдию".

.Сцена седьмая, "Теодор, Инесса и Диабэль ведут беседу".

— Бесспорно, вы талантливы во всём,
Успешны верно вы в деле любом.
Сказав это, Инесса наземь бросила платок,
Чтоб сблизил их на миг надменный рок.
Но, платок поднял тут же Теодор,
Он от Инессы не отводил свой взор.
Но, тут же жажда вспыхнула в Инессе,
И Теодор пошёл, потеряв словно в весе,
Чтобы воды Инессе принести,
Не зная, как всё это перенести.
Её восторженные взгляды,
Изливались на Диабэля — как в горных реках льются водопады!

.Сцена восьмая, "Инесса хочет пробраться в спальню к
Диабэлю".

Давно уж Солнца свет в небе погас,
Луч лунный, мой продолжит сказ.
Как тень таясь, она к нему спешила,
Гордыню, стыд свои совсем забыла.
Не зная чувств его, в пылу своих,
Ей верилось — что её любви хватит на двоих!
Тихонько скрипнув дверью, притаилась,
От этого, чуть стража вся не переполошилась.
Тут в коридоре стража, час считает,
Их глаз уютный сон, ни на мгновенье не смыкает.
"Стража считала часы до утра, повторяя, — всё спокойно".

.Сцена девятая, "Инесса входит в спальню Диабэля, и
целует его".

Так нежен поцелуй, когда сквозь сон в уста проник,
Зов его к сердцу громче, чем дней крик.
Когда ещё не помнишь, как дышать,
И, эту явь ты не сумел вновь осознать.
То словно божество тебя целует,
Плоть отвечает ему, душа не протестует.
Уста от нежных уст, в миг этот не отнять,
Так любит нечто в нас, всё ж целовать.
Когда коснётся поцелуй губ нежно и легко,
То сердце ввысь взлетает высоко.
Туда, где чувства высокие парят — с тысячами крыл,
Так вот целуют те, кто полюбил!

.Сцена десятая, "Диабэль просыпается, и овладевает
Инессой".

Так краток миг, так жар прикосновений мил,
Когда двоих, миг страстный обнажил.
И, оживает желанье ближе двоим стать,
Вплести ласки свои в другого кожу прядь.
В каждом касание, и позе,
Как пчёлка, что стремится к розе.
Порхал, не зная с кем наш Диабэль.
Он таял, твердел, млел — как в месяцах вечно младой апрель!

.Сцена одиннадцатая, "Теодор приходит в спальню к Инессе,
и не находит её там".

— Скажи мне вечность, что мне делать,
Скажи, к кому мне в днях воззвать,
Как быть, когда уводят женщину твою? —
Не в силах я её забыть, всё также я её люблю!
Мил каждый жест её и взгляд,
Весь образ её, всё также — "Над".
Ею пропитаны всецело мои дни,
Хоть ты мне подвиг, честь мою верни!

.Сцена двенадцатая, "Теодор не дожидаясь Инессы, покидает
отечество".

Уж конь, холмы покинул со спутником своим,
Умчался он за горизонт, к краям далёким.
Рассвет встаёт, лучом своим живим —
Он так похож на бога, что добр к делам любым!
Он прикасается лучом к каждой травинке,
К каждой дорожке на земле, к каждой тропинке.
Он всем начало доброе в днях шлёт,
Особенно всем тем, кто в путь новый идёт.
Пусть путь твой Теодор в днях озарит рассвет,
Но, пусть не только Солнце тебя хранит от бед.
Твоё бесстрашье — лучший щит тебе и меч,
Будет тебя оберегать, будет тебя стеречь! 

.Сцена тринадцатая, "Все просыпаются, и обнаруживают,
что Теодор ушёл".

— Вам всем моим родным, пора, и мне на подвиг,
Опасности умело, бесстрашья явить лик.
Коль петь, и рифмовать, лепить из глины не умею,
То ради чести и любви — себя не пожалею!
Коль нет таланта, героем стану, может быть,
Сердце моё желает в бегство беды обратить.
Героем стану, иль погибну, как случаем будет дано,
Теперь с шансом фортуны славным — я заодно!
Пусть бард надменный, сложит, о мне сказ,
Иль песнь свою, мол был такой вот, среди нас.

.Сцена четырнадцатая, "Царь — Крах пускается в погоню
за сыном".

— Иди, свищи, уж не найти теперь,
Терпенье, пусть закроет сожалений дверь.
Пора домой в тем более,
Не первый сын он, царём не быть ему в тем более.
В широком поле пропал его уж след,
Я чую в замке, готов уже обед.
Чем околачиваться — тут, и там, и здесь,
Лучше пойти, да вкусненько поесть!

.Сцена пятнадцатая, "В городе — Рондо переполох, и
Инесса признаётся только Диабэлю, что она виновница
этого".

— Как гром средь неба, как-будто Солнце потеряли,
Днём ищут, то — тут, то — там, и факелы зажгли.
В два глаза, в шесть глаз, и двенадцать глаз,
И, хоть бы это дело, не коснулось после нас,
И, не потребовал от нас, миг в гневе сказ,
Бросив на нас, свой любопытный, зоркий глаз.
И, не узнал никто, хоть я не говорила никому —
Про нашу близость, свой первый раз, уже я не верну.
Тебе он отдан был, мой милый Диабэль,
К тебе пришла сама я, ночью сей, в твою постель.
Позову сердца своего, в порыве чувств своих,
Чтобы коснутся хоть разок легонько губ твоих.
 
.Сцена шестнадцатая, "Диабэль осознаёт, что этой ночью
он был с Инессой, до этого он не знал, с кем провёл ночь".

— О, боже мой, что я наделал,
Я всем щедротам врагом стал.
Чертог разрушил, что приютил меня,
Как самая поганая змея.
Хозяевам стал аспидом ужасным, змеёй ползучей:
Подлой, мерзкой, злой, вонючей.
Я, благородным людям, два клыка с ядом вонзил,
Их за добро — прям в сердце укусил!
Зачем я овладел тобой, хоть ты прекрасна,
Зачем я овладел тобой, и это видела Луна?
Зачем не умер я позавчера,
Зачем дожил до этого утра?
Чтоб опознать в себе змеиные начала,
Ту сущ — что в раю Еву соблазняла?

.Сцена семнадцатая, "Инесса успокаивает Диабэля, совращая
его вновь".

— Никто не умер, успокойся милый,
Ты — неплохой, ты — очень, очень милый.
Твой дар с тобой, и я буду с тобой,
Пока на небе Солнце светится звездой.
Пока пространство не побеждено в днях пустотой —
Буду твоей, а ты будешь лишь мой!
Как с телом тень, всегда, везде роднится,
Как невозможно им друг с другом разлучится.
Теперь твоя, тайно, но твоя,
Ты так чудесен — всё остальное неважно для меня!
"Затем она его целует, раздевает, и раздевается сама, и
они складывают мифического зверя, за шторами, в одном из
залов замка".

.Сцена восемнадцатая, "Первый подвиг Теодора".

Где путь тернист, и среди скал лежит,
Где редко кто один вперёд спешит.
Разбойники путника поймали,
И, полумёртвого его, всё ещё терзали.
Заметил это, славный Теодор,
Моменту вынес он свой приговор.
И браво, он одолел злодеев всех,
Обучен бою был он с малых лет, это — заслуженный успех!

.Сцена девятнадцатая, "Теодор находит лекаря для
израненного путника".

— Скорее лекарь помоги нам,
Изранен он — там, тут, и там.
Уж верно смерть своих к нему отправила гонцов,
Она быстрее в сделках, всех земных купцов.
Коль вздох отнимет надолго, назад уж не отнять,
И, бесполезно хищницу об этом умолять.
Верни ему дыханье, и век ему верни его,
Я заплачу тебе после того.

.Сцена двадцатая, "Теодор покидает лекаря, и оставляет
на него пострадавшего".

— Когда окрепнет он, не гони его,
Как-будто лучшего друга своего.
Дай ему дело, и дай ему приют,
На это на тебе, ещё вот злата тут.
Пусть он живёт с тобой — как родной брат,
Равным родным твоим всем вряд.
Любви и человечности — святое небо, пол,
Считай, что ты себе, ныне брата нашёл!

.Сцена двадцать первая, "Город — Рондо, Инесса и
Диабэль, ночью, вместе".

— Такие руки, как твои,
Ведь верно в днях благословили боги.
Ласкать они умеют, до высоких чувств,
И, знают грани всех в мире искусств.
И, моё тело плавят — как стекло,
В них магия любви, в них волшебство.
От них я таю, словно воск от пламя свеч,
Ты в моём сердце навеки — не извлечь!
Знай, твоё имя, мой каждый вздох полнит,
Твой образ тёплый — с сердцем моим сшит!
Я вся твоя, всей сущностью живой своей,
Я жажду быть всегда только твоей.

.Сцена двадцать вторая, "Второй подвиг Теодора".

Там, где долина вишнёвая цвела,
Где жизнь роднясь с прекрасным, пела.
Где раньше был край мирный:
Сад весенний, сад вишневый!
Теперь средь лепестков везде лежат,
Кусочки тел, весь край похож на ад.
И, каждый дом тут ныне разорён,
Всё видится тут — словно страшный сон.
Так отвратителен средь вишен, ты — адский вид,
Душа страдает — когда рядом прекрасное и мерзкое лежит!

.Сцена двадцать третья, "Теодор и бестия".

И, в мрачный склеп направился герой,
За подвигом, за славною судьбой.
Там была бестия в гробах погребена:
Как смерть опасна, как беда страшна!
С небес взывала к ней по ночам Луна,
И, на свет божий шла месть нести она.
Ей, Теодор, путь обратный преградил,
И ждал, чтоб свет зари её испепелил.
Она явилась...

.Сцена двадцать четвертая, "Непродолжительная битва
Теодора и бестии".

И резвый шаг, и громкий крик,
И, даже страшный её лик —
Оружие её в битве любой,
Но, ловок наш с мечом в руках герой.
Она коснулась его, и тут же отпрыгнула назад,
Инстинкты её поняли — что это дней её закат!
Не удержать её порыв души, и злобный век,
Её на миг покинул — в ней пробудился человек.
Слёзы упали с её, тогда очей,
Заплакала она, о потере человечности своей!

.Сцена двадцать пятая, "Исповедь бестии".

— Я Катерина, мужьена жена,
Когда была я — молода, прекрасна.
Средь этих вишен, песни пела,
И, тут же я невестою была.
В день свадьбы, милый мой меня предал,
Со мною, и с другою переспал.
В одеждах брачных, я его с другой застала,
И, гневом страшным моё сердце воспылало.
Месть ненасытная превратилась — в крик,
Что оборвал их жизни в один миг!
И всех других, — шипя, сказала это, как змея,
— И, я давно уже во днях этих — ни я!
Тебя, я не могу даже коснутся, счастливец,
Ты — счастливец, мне конец!
В тебе пылает светлый лик любви,
Прошу тебя, хоть раз меня — Катей назови.

.Сцена двадцать шестая, "Бестия погибает при
восхождение зари".

— Довольно, у каждого в мире грехов,
Сказал ей Теодор, добавил в опроверженье своих слов.
— Мы, деву лишь одну на свете этом знаем,
Чей свет, всегда в веках неувядаем!
Катя, я не могу тебе, позволить, дальше жить,
Должна ты умереть, зло перестав творить.
И, только Солнца луч на землю первый пал,
Огонь на грешном теле воспылал.
Почти что в миг, она в пепел обратилась,
На миг, её покоем сердце насладилось!

.Сцена двадцать седьмая, "Теодор решает возвратится
домой".

— Как дивен мир, но всё ж пора домой,
В сердце зовёт меня, так край родной.
Уж подвиги, и дали повидал я,
Возможно, уж не ждёт меня родня.
В строну родную, что забывать нельзя,
Спешу обратно ныне я, друзья!

.Сцена двадцать восьмая, "Инесса застает Диабэля
с другой".

— Не в вечер тайный, в час неожиданный пришла,
С другой его в объятиях нашла.
И, он другую — как меня целует,
Словно меня вообще не существует!
Руки его, и его уста — её в высоты те же поднимают,
И, видя это, верно ангелы рыдают.
Какой ужасный час меня настиг,
Сиянья всех светил, мрака закрыл зловещий лик!
Ты — пенье чувств высоких, решилось во мне крыл,
Сей миг меня в момент, до дна опустошил!
И, сердце пало с выси звёздной, прямо в ад,
Любовь погибла бедная, уж не вернёшь её назад.
Так бесполезно жить, так больно жить —
Когда уже не можется, любви больше любить!
 
.Сцена двадцать девятая, "Инесса решает
принять яд".

— Ни мне, ни не рожденному дитю,
В садах весенних не встречать зарю.
И, в праздник улыбаясь не играть,
Пусть небо запретит, предателям детей рожать!
Так горек миг, что не хочу дышать,
И умирает она, яд не успев принять!
"Её сердце остановилось ещё до того, как она выпила яд".
 
.Сцена тридцатая, "Город — Рондо, провожает в последний
путь красавицу — Инессу".

— Ухо миров, услышь печальный мой рассказ,
Так хладен день, хоть ныне летней час.
Хоть Солнце в небе ещё было высоко,
Город был мрачен, вздыхал он нелегко.
Печаль покрыла родных её тенями горько лик,
Где-то в сердцах их прятался невыразимый горя крик!
Они теснясь с ней рядом, так печально шли,
Как уходящие на дно безвестно корабли.
Их парус радостно, уж ветер не вдохнёт,
Так это больно — что дождь в душе идёт!

.Сцена тридцать первая, "Теодор возвращается в славный
город — Рондо, и сталкивается с похоронной процессией".
 
Вошёл он в город, и увидел любимой бледный лик,
И, рухнул в нём его надежд всех материк!
Её несли, в ладье вечерней на озёрный брег,
Как принято было у них, досель, до этого, вовек.
Царь — Крах, мимо его прошёл, бессловно,
Увидев боль его в очах — как бедствий многих полотно.
Не зная, что сказать ему,
День Теодора, в миг с высот упал во тьму!
И, он побрёл за неё следом,
Как за самым важным.

.Сцена последняя, "Прощание с красавицей — Инессой".

— Прощай, прощай, — к ней каждый подходил,
И, только Теодор над ней застыл.
Он целовал, всё целовал её прекрасные уста,
Их полюбил он верно навсегда.
— Ты так мне дорога, — всё повторял он ей,
Красавице, Инессочке своей.
— Запомнит пусть сей мир, и каждый в этом мире человек,
Клянусь, любить тебя одну вовек!

.Послесловие, —

Ладья вечерняя, с прекрасной девой, вспыхнув огнём,
Спустилась уж на дно, все разошлись затем, вскоре, потом.
И, только Теодор стоял там день и день,
Как самая печальная во всех вселенных тень!


Рецензии