Ma tante

            Часть 2. (Продолжение)

В конце августа, когда она приехала в Москву, и Олег встретил ее на вокзале, они сразу поехали к нему домой. «Вер, поедем ко мне.» - он произнес это смущенно, но спокойно и уверенно – «А в общежитие можно и завтра заселиться. Не горит же…» «И правда не горит.» - Верочка была готова к такому повороту и не возражала.
Олег не стал учиться на дневном отделении, он как-то уже не мог себе представить, как будет каждый день ходить на лекции и семинары, искать подработки, чтобы не испытывать недостатка в деньгах. Подал документы на заочное отделение и решил, что осилит как-нибудь диплом о высшем образовании. Отец оформил его к себе на работу, и он настроился, выполняя малоквалифицированную работу, потихоньку набираться опыта на поприще дорожного строительства.
Уже в конце сентября стало ясно, что Верочка беременна, и они решили оформить брак. Олег не вставал на одно колено, не протягивал коробочку с кольцом и не спрашивал трепетно ее согласия стать его женой. Он, как только понял, что случилось то, что закономерно должно было произойти, то почти не раздумывая, со свойственным ему спокойствием определил план действий – надо пожениться. Элеонора Васильевна соглашалась, что все складывается как нельзя удачно и «ладно» - поженитесь, станешь москвичкой, ни по какому распределению не поедешь, не пойми куда. «Мне вот повезло, меня просто перевели на работу в свое время в Москву, это была большая редкость и удача, как мне казалось. Правда муж мой тогда так не думал, ему не хотелось покидать насиженного места, менять свои привычки. Рыбалка – это же святое. Мне на первых порах казалось, что он передумает. Потом я считала, что на нем свет клином не сошелся и я еще устрою свою жизнь…Результат, не сказать, чтобы был плачевен, но иногда я думаю, что лучше бы мне остаться с ним…У тебя, слава Богу, все иначе – Олегу никуда от своих привычек уезжать не надо, и для тебя, конечно, многое упрощается…Или я что-то не понимаю?» - она взглянула вопросительно на Верочку.
-Нет, тетя Эль, все так, как Вы говорите.
Верочке не хотелось углубляться в разговоры о распределении и прописке в Москве. Не хотелось – слишком многие из ее знакомых и сокурсников с готовностью бы поговорили с ней на эту тему. Никому не хотелось, пожив в столице, пусть даже в общежитии, уезжать назад в провинцию, при чем далеко не всегда в ту, из которой приехал на учебу.
Разговор с Кирой получился случайно в студенческой столовой. Дело было еще осенью, Вера готовилась к свадьбе, которая не планировалась пышной, но тем не менее, должна была иметь все атрибуты подобного мероприятия – платье, фата, машина с лентами и шарами, ресторан, гости, пусть и в небольшом количестве. Она подсела к Кире за стол на свободное рядом с ней место. Та улыбнулась очень мягко и осторожно спросила у Веры, может ли она ее поздравить. Верочка пояснила, что свадьба через неделю, но ей приятно принять поздравление. И, считая, что препятствий для более откровенного разговора нет, сочла возможным поинтересоваться у соседки, а почему Кира сама никак не примет такого же решения. Ее собственное положение, как ей казалось, позволяет проявить большее любопытство.  Дело в том, что девочки на курсе опять обсуждали, что к Кире в общежитие наведывается какой-то взрослый мужчина. Взрослыми на тот момент казались молодые люди старше их самих лет на пять, уже работающие и живущие самостоятельно от родителей. «Ты имеешь ввиду Андрея?» - нисколько не удивившись, уточнила Кира.
- Говорят, он живет где-то в ближайшем Подмосковье, работает в какой-то серьезной организации…А он что заканчивал?
- Все всё знают! Он закончил академию им. Баумана.
Кира хохотала искренне и, нисколько не смущаясь и не раздражаясь всеобщей осведомленностью, что само по себе было нетипичным и располагало к дальнейшим расспросам. Верочка, вообще-то несклонная интересоваться детально чужими делами, почему-то не могла унять любопытства, остановиться и задала следующий вопрос: «А где вы познакомились?» И Кира, не вдаваясь в подробности, с задумчивым выражением на лице и с каким-то сомнением в голосе, как будто сама не была уверена в правдивости того, что собирается рассказать, изложила обстоятельства знакомства.
Брат Боря был свидетелем на свадьбе соседа по комнате в общежитии, Киру тоже пригласили, а Андрей был гостем со стороны невесты – она, кажется, дочь начальника лаборатории, в которой он работает. Начальник без него, прям, как без рук. После торжества Андрей отправился Киру провожать и теперь настойчиво ухаживает. Брат Боря, считает сестрицу полной дурой потому, что она сомневается. Вера оживленно уточнила: «А ты сомневаешься?»
- Нет, Вер. Я не сомневаюсь, я НЕ ХОЧУ ничего такого.
- Он тебе не нравится совсем? А тебе чего бы хотелось?
- Нравится…Я редко понимаю, что хочу, чаще – чего совсем не хочу. Если мы поженимся…застрелиться можно. Еще хуже, когда начинают все настраивать и давить – совсем фигово…Совсем ничего не хочу тогда.
Кира с горестным выражением подперла голову рукой и уставилась в окно. Вера пожалела, что затеяла всю эту беседу, ее собственное предпраздничное настроение тоже как-то померкло.
- А что у тебя с распределением?
- Мне что, из-за распределения за него замуж выходить? Домой поеду к родителям, если за год до диплома ничего не изменится.
Кира произнесла все это даже с некоторым вызовом. Она совсем утратила изначальную легкость и веселость, голос стал звонким и резким. «А у тебя красивое свадебное платье? Белое?» - Верочка увидела, как Кира натужно старается перевести разговор на другую тему и остаться в рамках приветливости, и подумала, что пару лет назад, она бы и стараться не стала, фыркнула бы что-то колкое и удалилась бы с победным видом. «Действительно, изменилась сильно.» - промелькнуло у нее в голове.
- Очень красивое! Я бы согласилась замуж выйти, даже только ради этого платья!
Конечно, Верочка пошутила, Кира это поняла и заулыбалась.
Через год с лишним к защите диплома ничего не изменилось в жизни Киры, она так и не решила для себя вопрос, что же хочет в конце концов, и уехала по распределению туда, откуда и приехала на учебу, к родителям. Вера защищала диплом уже кормящей мамой, Олег работал и учился, точнее, Вера училась вместе с ним и чуть ли не больше него. Она писала свою дипломную работу и решала контрольные задания для мужа и вполне справлялась с нагрузкой. Ей не было легко и просто - все тяготы материнства, совмещенные с учебой своей и мужа, она проживала с надеждой на то, что так будет не всегда, и, что радости в ее жизни все равно больше, чем трудностей и печалей. Помогали родители Олега, поддерживали Верины родители, как могли из Астрахани. Элеонора Васильевна, если Верочка обращалась к ней с просьбами, всегда старалась быть полезной. Она-то и устроила малыша в хороший детский сад, когда подошло время вести туда Данечку. Вера вышла на работу. Она засиделась дома. Ей, совсем еще молодой женщине, очень хотелось к людям, хотелось ходить на каблуках, менять наряды, хотелось общения. Конечно, на заводе технолог ходит в рабочем халате и уж точно не на каблуках, но после сидения дома в течение нескольких лет, ей хватало даже того, что она ежедневно собирается на работу, делает макияж, прическу, обдумывает свой гардероб. Вера чувствовала себя состоятельной женщиной, у которой есть все для того, чтобы так себя ощущать – дом, семья, муж, ребенок, работа. Было еще одно обстоятельство, которое подстегивало Верочкин энтузиазм и воодушевление, с которым она меняла уже сложившуюся жизнь за годы ухода за малышом. Олег по-прежнему относился к ней с теплотой и обожанием, как казалось Вере, но если раньше он со всей очевидностью гордился ею – умница, красавица, инженер, то, спустя несколько лет ее вынужденного пребывания дома, в его отношении стали проскальзывать снисходительные интонации. Это несколько обескураживало, особенно когда он сдавал свои контрольные, зачеты и экзамены в институте, не без помощи жены. А ей при этом даже нравилось, что он чувствует себя хозяином в доме. Но Верочке показалось, что пора сдвинуть, совсем чуть-чуть, акценты в распределении семейных обязанностей. На тот момент она была твердо убеждена, что очень умно и мудро поступает. Ко времени, когда она вышла на работу, в стране уже вовсю шли перестроечные процессы, и на производстве тоже полным ходом происходили разного рода изменения, но никто еще не предполагал, чем вся эта история в государстве обернется для их производства, да и для многих других промышленных отраслей, и не только промышленных… Но неожиданно для жены Олег гораздо раньше нее почувствовал себя свободным в выборе возможностей зарабатывания денег. Верочка на первых порах даже очень возражала против каких-то его «манипуляций», как она осторожно выражалась, чтобы не произносить других слов и определений для той деятельности, которая в ее кругу законопослушных людей имела вполне конкретные названия. Олег же разобрался намного быстрее, чем его жена, что, следуя привычным и установленным правилам и нормам, создать для своей семьи «достойную жизнь» уже вряд ли получится. Купил – продал – купил еще больше – продал и т.д. В основном все эти операции осуществлялись в отношении разного рода строительных материалов, но он не гнушался и чем-то другим, что совсем не имело отношения к строительству - женское белье, например, или посуда. Словом, все, что подворачивалось под руку, использовалось, как товар и способ зарабатывания денег. Вера довольно долго и болезненно привыкала к тому, что купля-продажа теперь в их семье считается чуть ли не основным средством дохода. Надо признать, что с настойчивым желанием жены доучить его в институте и получить диплом о высшем образовании, Олег соглашался, правда, иногда с оговорками и ссылками на некоторых своих знакомых, у которых, еле – еле набралось 10 классов вечерней школы, а денег уже столько, что такой диплом, как у него, они себе могут позволить без труда организовать в два счета. Вера по простоте душевной даже сомневалась поначалу, что он говорит правду. Постепенно и она стала замечать, что многие представления о правильности жизни в ее сознании тоже претерпевают деформацию – деваться было некуда, нужно было как-то жить, растить ребенка, хотелось какого-то благополучия. На заводе начались серьезные проблемы, перебои с зарплатой, которой все равно ни на что не хватало.
 Редко, но регулярно, Верочка с сыном навещали Элеонору Васильевну. Мальчику нравилось ходить в гости к «тете Эле» - она позволяла в своей квартире многое из того, чего нельзя было делать в доме родителей и бабушки с дедом. Даня прыгал по квартире, стучал мячом, строил какие-то сооружения из стульев, которые периодически с грохотом и треском разваливались, сотрясая пол. На робкие опасения Веры, что соседям могут сильно не нравиться такие беспокойные гости, Элеонора Васильевна резонно замечала, что гости в ее доме большая редкость, и ничего страшного не случится, если иногда они немного пошумят. В один из таких дней, когда сын, утомившись от активной игры, притих на диване с конструктором, Верочка, сидя на кухне с неизменной чашкой чая, поделилась с родственницей своими переживаниями относительно туманных перспектив собственной работы, самого завода и беспокойств по поводу дел мужа. На что Эльвира Васильевна высказалась твердо и решительно: «Вера, я не знаю, что будет дальше, но думаю, что кроме образования Олега, ты должна озаботиться своим.» Верочка опешила:
- То есть?! У меня же есть образование, профессия…
- Это хорошо. Но ты же сама видишь, что происходит в государстве. Ты, думаю, сейчас должна не мужа доучивать, а переучиваться сама. Иди на какие-нибудь бухгалтерские курсы, например. Наличие диплома о высшем образовании у тебя многое упрощает. Скоро все кинутся учиться считать деньги…Вот, что я думаю.
Вера прислушалась к ее совету, и потом часто вспоминала об этом с благодарностью. Олег, не смотря на многие собственные сомнения, сложности, нехватку времени и сил, с трудом, но получил свой диплом, чему его жена была очень рада.
К моменту, когда в ее жизни опять мелькнула Кира, это было в начале 2000-ых, Вера уже прочно занимала свое место главбуха, а Олег руководил собственным бизнесом, связанный с поставками строительных материалов для разного рода объектов. Они давно определились между собой, что у каждого своя работа. Если ему потребуется мнение постороннего специалиста по ведению бухгалтерии, он вполне может рассчитывать на ее поддержку и совет, но со временем стало ясно, что его собственные бухгалтера и специалисты прекрасно справляются с теми объемами, которые предполагает его деятельность. Вере, как ни странно, нравилась ее работа. Директор, не будучи жадным человеком, имея большой опыт инженера на государственном предприятии, вел дела осторожно и старался не рисковать. Кроме того, Верочкины опасения, что нечистоплотность руководителя может представлять угрозу для нее, как человека, имеющего дело с финансовыми документами и ставящего под многими из них свою подпись, после долгих лет их сотрудничества ни разу не подтвердились. Она ценила свою работу и место, которое занимала. Даня учился в 10-ом классе, в хорошей гимназии, увлекался, как многие его сверстники, программированием и через год, после окончания школы, планировал поступать в университет на факультет вычислительной математики и кибернетики. Родители, трезво оценивая его способности, не видели препятствий к тому, чтобы хотя бы попробовать попасть в такое серьезное место. Тем более, что в отличии от времени, когда училась сама Вера, в котором возможности поступать сразу в большое количество ВУЗов отсутствовали, теперь можно было не беспокоиться, что мальчик останется не у дел. Не университет, так что-нибудь другое, тоже достойное его способностей. Свою любовь к учению, он унаследовал, скорее, от матери.
С Кирой они пересеклись в соцсетях. Ее поначалу, когда все с интересом стали общаться друг с другом и делиться подробностями своей жизни и достижениями, не было нигде. А тут она зарегистрировалась где-то, и сразу проявились и высветились общие знакомые и почти забытые контакты. Вера написала Кире, а та ответила. Выяснилось, что в ближайшее время она планирует быть в Москве несколько дней и в один из них они могли бы повидаться и поболтать где-нибудь в центре. Дело было летом, можно было встретиться, погулять, посидеть в кафе на улице. Созвонились, договорились о времени. Вера сама себе не смогла бы объяснить, почему она решила возобновить общение, которое и в период студенчества не было близким, зачем это надо ей, и еще меньше понимала, зачем оно Кире. По поводу себя она все-таки догадывалась – за последние пятнадцать лет жизни сложился свой ограниченный устоявшийся круг людей, с которыми выстроены определенным образом отношения, и это ее устраивает, однако у нее самой, как, впрочем, и у ее окружения за эти годы накоплено столько скелетов в шкафу, о которых поговорить, если хочется, можно только с почти посторонним человеком, как Кира, которая, как помнила Вера Сергеевна, не склонна обсуждать чужую жизнь ради того, чтоб посплетничать. С ней, как с попутчиком в поезде, можно быть откровенным и не беспокоиться, что она пойдет пересказывать твои секреты общим знакомым. А с попутчиками Вера тоже не любила откровенничать. Элеоноры Васильевны к этому моменту у нее уже не было, она покинула ее за год до этого неожиданно и быстро. Умерла. Вера скучала по ней. Она предполагала, что Кире примерно так же, как и ей, хочется поговорить с кем-нибудь знакомым без риска обнародования подробностей своей жизни. Оказалось, все еще гораздо проще. Она сидела на лавочке у метро «Полянка», ей удалось приткнуть свою машину неподалеку в переулке. Можно было заехать за Кирой, куда она скажет, но выяснилось, что та живет у каких-то знакомых в Подмосковье, приедет в город своим ходом, ей еще что-то надо кому-то передать, и этот кто-то подойдет туда же, на Полянку, к определенному часу. Практически сразу, как Вера заметила выходящую из метро Киру и сразу ее узнала, от стайки молоденьких девчонок, стоящих неподалеку, оторвалась одна и с криком «Кира Леонидовна», смеясь и маша ей рукой, направилась к той. Кира, кивнув в ответ, достала из своей сумки небольшой пакет и протянула его подбежавшей девушке. Они перекинулись приветливо буквально несколькими фразами, и девчушка, явно благодаря Киру за услугу, вернулась к ожидающим ее подругам, которые практически сразу запорхали в сторону пешеходного перехода. Кира, все еще улыбаясь, внимательно оглядела ближайшие с ней скамейки и, заметив Веру, заулыбалась еще приветливее. 
- Здравствуй, Верочка. Девочка учится в Москве, сдает сессию, меня просили кое-что передать ей из дома.
- Ага. Я поняла. Сразу вспомнила, как наши родители тоже использовали разные способы передач для нас. Помнишь? Здравствуй.
Женщины обнялись, с удовольствием оглядели друг друга. «Ты красавица. Всегда была, а теперь как-то очень эффектна…» - произнесла Кира с восхищением, без тени лукавой вежливости. Она тоже произвела впечатление на Веру. Ее своеобразность оформилась в породистость – возраст почти совсем еще не чувствовался. Суховатая, загорелая, с очень хорошей кожей, одета, как всегда, свободно, но, как теперь принято говорить, стильно. Очень светлые легкие джинсы, белая льняная рубашка на выпуск, большая сумка на плече – ничего особенного, но взгляд на ней непременно застревал. Женщина в сорок лет, когда она в спокойствия и уверенности – существо, обладающее особым обаянием и привлекательностью – Верочка так порой думала, глядя с ироничной улыбкой на себя в зеркало. «У нас же есть часа два, чтобы не очень тараторить?» - спросила она у Киры – «Мы можем погулять по Замоскворечью, на Пятницкой есть хорошее кафе – прилично и недорого. Как ты?»
- А я до пятницы совершенно свободна! Как Пятачок…или Винни-Пух…
Кира засмеялась и зажмурилась от удовольствия и предвкушения приятного времяпрепровождения. Они, не спеша, без суеты двинулись по улице. Кира расспрашивала Веру о семье, муже, сыне, работе, словом, обо всем, что касается Вериной жизни. Внимательно слушала, не перебивала, уточняла детали, и комментарии, которые она давала по разным поводам и эпизодам, демонстрировали ее искренний интерес и доброжелательность. Только время от времени она останавливалась и, счастливо оглядываясь по сторонам, произносила на выдохе: «Прости меня, Верочка. Как же мне чудесно. Лето. Солнце. Обожаю Замоскворечье. Еще со студенческих лет. А теперь тут совсем замечательно!» Верочка рассказала о своей работе, о том, как она сменила род занятий, когда поняла, что работать по специальности не получается, о том, как Олег искал себе применение, как стремительно менялась жизнь после окончания института, и что в юности все представлялось совсем иначе, чем сложилось.  В какой-то момент Вера остановила разговор и с удивлением для самой себя произнесла: «Кира, ты так живо интересуешься моими рассказами и очень внимательно слушаешь, что я совсем забыла о том, что еще ничего не спросила о тебе! Не понимаю, как такое возможно!»
- Это, Верочка, от нашего общего смущения и растерянности! Сама по себе наша встреча удивительна и непривычна, поэтому мы и проявляемся неожиданно для себя самих.
- Может быть…Ну расскажи немного о себе, как вообще живешь, в сетях очень мало о тебе информации.
Они сели на летней веранде кафе, куда их привела Вера, и Кира, углубившись в чтение меню, немножко рассеянно произнесла: «Мне, собственно, и рассказывать о себе нечего…Семьи нет, детей своих тоже. Чужих – аж 29 человек выпустила прошлым летом, в этом году классного руководства не было.»
- Дааа! Ты же в школе работаешь, это я знаю.
- Ну вот одну из моих выпускниц ты видела у метро.
Она еще какое-то время поизучала, молча, меню, потом, вздохнув, продолжила, сморщив нос:
-Надоело заниматься чужими детьми, очень утомительное и изнурительное для меня занятие.   Знаешь, когда я только начала работать в лицее, меня не покидала уверенность, что, наконец-то, я нашла то, чего мне все время не хватало. Недолго продлилось очарование. Так грустно.
Кира отложила картонку с меню и очень весело рассмеялась, Вере не показалось, что она действительно огорчается тем, о чем говорит. Расспрашивать дальше не хотелось, и Верочка ждала, когда Кира продолжит, если захочет. «Тебе, правда, интересно слушать об этом?» - она смущенно улыбнулась и продолжила – «У всех своя жизнь, и, работая в школе, надо иметь свою семью…Это очень сложно совмещать, но по-другому сохраниться невозможно. Это, безусловно, мой опыт. Кому-то он не подходит, наверное. А я буквально на глазах превращаюсь в классную даму, которые всегда были старыми девами.»
- Кирюш, но ты не похожа на старую деву. Тем более, что ты так чудесно выглядишь. Я, собственно, хотела спросить, как тебе удается в таком виде сохранять кожу?
Кира опять засмеялась: «О! Я бы, конечно, могла сказать, что это результат использования косметики, продажей которой я сейчас пытаюсь научиться зарабатывать деньги. Я ведь и приехала в Москву на обучающий семинар по продажам и консультациям!» И, заметив удивление в глазах собеседницы, буквально захохотала: «Но я так не скажу. Потому, что думаю, дело обстоит гораздо проще - отпуск, хороший сон и долгие прогулки.» Она с интересом и любопытством наблюдала, как Вера осмысляет услышанное.
- Я весь последний год раздумываю о том, как мне уйти из школы и начать работать так, чтобы было больше свободного времени. В школе, чтобы не говорили про ненормированный рабочий день, ты совсем себе не принадлежишь, ну если только, действительно, работаешь с отдачей. Может быть, даже не во времени дело, мне нужно тратить меньше душевных сил на работу. Понимаешь?
- Если честно, не очень. Любая нормальная работа требует душевных сил, по-другому, не получается.
- Да. Согласна. Я послушала эти семинары по косметике, и поняла, что тут придется еще больше вникать, чем с детьми. Идиотская была идея, конечно, ввязываться в это, нелепая, как все, что я затеваю!  И это, знаешь, еще больший геморрой, чем любая другая работа, которой я когда-либо занималась, эти продажи. Наверное, я просто не умею распределяться рационально.
- А ты еще чем-то занималась?
Вера пыталась удержать разговор в тональности доверия и искренности, но испытывала неловкость и растерянность, и ее восторг от встречи постепенно переходил в непонятное ей самой томление. Она начала вдруг осознавать бессмысленность самой затеи увидеться со студенческой приятельницей, инициатором которой являлась.
- Оооо! Да! Я в 90-ые, Вер, крутилась, как умела, чтобы выжить. Многие, наверное, так…
Она опять захохотала: «Верочка! У меня же теперь есть Галочка. Какие чужие дети могут быть.» (Продолжение следует).


Рецензии