Дайдалос и Икарос 1. Узники Лабиринта

                Дайдалос и Икарос
                (Истинная история, из которой сделали легенду)

                1. Узники Лабиринта

Тысячи лет бьются морские волны о берег острова, тысячи лет точат они непрочную твердь земли. Испещрили они берега его, сделали в нем огромные гроты и пещеры, унесли они на дно морское несметное количество песка и камней… Но стоит остров, стоит тысячи и тысячи лет. Не уменьшился он за это время и не потонул в пучине морской, а, кажется, даже стал краше и выше, берега стали круче, изгибы линии стали более таинственными и сказочными. И бьются о них волны морские с таким остервенением, как будто хотят наказать они этот кусок земли за непослушание, за стойкость его, за силу перед водной стихией, способной поглотить всё и вся.

Так и эллины, раскиданные по разрозненным островам, окруженные множеством врагов и враждебной природой, стоят несгибаемые из века в век перед испытаниями и трагедиями. И чем больше испытаний посылают на них боги, тем более сильными и отважными они становятся. И каждый сын эллин, окажись на чужбине окруженный враждой и ненавистью к себе, выстоит все тяготы и потери, потому что он предок великого Эллина, потому что подняла его земля эллинов и воспитала его мать эллинка.

Воинов царя Миноса всегда отличала жестокость к пленным. Даже того, кто сдавался им без боя, шел к ним в рабство и служил верой и правдой они добивают за короткое время. Но одно дело враг, а совсем другое – известный на весь остров старик и юноша, которые еще вчера служили всемогущему царю Миносу, а сегодня по его приказу отправили в Лабиринт на верную смерь. Старший группы воинов держался с Дайдалосом настолько почтительно, насколько позволяла его воинская выучка. Он был немолодой, но, пожалуй, впервые повстречал такого знаменитого и уважаемого человека.

Дайдалос был эллин, настоящий эллин-афинянин, бесстрашие которых он испытал не в одном бою, чьих воинов он пленил и брал в рабство, чьих детей не раз привозили сюда на съедение Минотавру. У него были классические черты настоящего эллина, хоть ваяй с него статую бога: когда-то совершенно черные, а теперь поседевшие, но всё еще курчавые волосы, высокий лоб, переходящий в прямой нос, и живые, полные смысла карие глаза. И вел он себя не как пленный, приговоренный к смерти, а как бог, как хозяин своего положения. Привыкший по жизни творить, он и жизнь свою старался строить так, как считал нужным сам. Никакие удары судьбы не сломили его эллинского духа, он и пленный оставался свободным по духу. А его сын, крепко слаженный юноша, копия своего отца, разве что волосы как смоль, да погуще, да осанка стройнее, да полное сил молодое, ладно сложенное тело. Напуганный тем, что происходило вокруг, он держался около своего отца ища в нем защиты. Было видно: он полностью доверялся ему.

Они медленно рядом шагали по коридорам Лабиринта. Дайдалос критически осматривал стены своего создания, как будто искал в нем недочеты и недоделки, убеждался еще раз, что всё построено именно так, как он задумал, и все работы выполнены качественно. Не было ни тени растерянности или страха на его лице. Сзади шел Икарос, затем вооруженные воины, и замыкал шествие безоружный воин, который разматывал клубок нити. Когда закончилась нить, старший группы остановился, остальные воины взяли в руки мечи и встали строем по ширине коридора.

-Я всего лишь воин, и я исполняю приказ моего царя, - сказал старший группы, глядя в глаза Дайдалоса, - Вам следует остаться здесь и не идти за нами. Вам есть что сказать мне напоследок?

Высокие стены Лабиринта отбрасывали тени от заходящего солнца, отчего коридор потемнел, еще больше сузился и сильнее обнажил истинное предназначение сооружения. Предназначение жестокое и продуманное, способное удовлетворить самую изощренную месть царя Миноса. Какое удовольствие доставляли ему крики отчаяния жертв Лабиринта, которые могли длиться по несколько дней!

 И только освещенные верхушки стен напоминали, что где-то там есть простор и свобода, где-то там зеленеют луга и леса, плещутся морские волны и журчат ручейки, где-то там кипит жизнь, участником которого еще недавно была жертва.

- Будьте осторожны с нитью, не порвите её, - спокойно, глядя в глаза старшему группы ответил Дайдалос, - иначе вы останетесь в этом Лабиринте навсегда.

Будучи воином, старший группы не раз встречался со смертью, не раз убивал врагов и видел лица своих жертв. Его поразило то спокойствие, с которым Дайдалос смотрел на него, встречая свою судьбу. Он не выдержал этого взгляда и отвел взгляд в сторону.

- Спасибо, мы будем осторожны, - сказал он и, перейдя за строй воинов, добавил, - Я искренне желаю вам выбраться отсюда. Да помогут Вам боги, да будет благосклонна к Вам Афина Паллада!
Солнце уже садилось. У воинов было немного времени покинуть Лабиринт засветло, и они повернули к выходу. Пока они шли до первого поворота, замыкающий воин несколько раз оглянулся, чтобы убедиться, что приговоренные не следуют за ними. Но они стояли и разговаривали друг с другом.

- Отец, они уже повернули за поворот, идем за ними, - зашептал испуганно Икарос, как только группа исчезла за поворотом.

Звуки бряцания воинской амуниции быстро угасали в запутанных коридорах Лабиринта отдаваясь гулким эхом на поворотах. Наступала та страшная тишина, которая бросает в панику каждого, кто оказывается в этих стенах. Икарос побледнел. Он был готов побежать вдогонку за воинами. Но его пугало, что, оторвавшись от отца, пойдя за воинами, которые ушли уже достаточно далеко, он за первым же поворотом столкнется один на один с этим бездушным Лабиринтом, который не щадит никого, кто попал в него.   

- Если мы пойдем за ними, они убьют нас, - ответил Дайдалос тихим и спокойным голосом.
- А так мы умрем сами…
- Нет, не умрем, - твердо сказал Дайдалос, видя состояние сына, - мы выйдем отсюда завтра, когда со входа в Лабиринт снимут охрану. А сейчас ложимся спать, завтра у нас будет трудный день.

С этими словами Дайдалос как ни в чем не бывало прилег на разогретый за день каменный пол, закрыл глаза и сделал вид, будто спит. Но Икарос был так возбужден, так порывался пойти вслед за воинами, что Дайдалосу пришлось сесть на корточки, уговорить его сесть напротив него и попытаться успокоить его.

- Сынок, - говорил он, - я придумал и построил этот Лабиринт. Если бы я не мог выйти из него, то не смог бы достроить. Успокойся, дорогу я знаю, но сейчас на входе будет стоять охрана. Его снимут не раньше завтрашнего вечера. Вот тогда и выйдем.

Уговаривать долго не пришлось: очень скоро солнце зашло за горизонт, каменный орнамент высоких стен сначала посерел и поблек, а затем и вовсе потерялся в кромешной тьме опустившейся ночи. Коридор Лабиринта и его стены слились в единую чернь, в которой стало не понятно куда идти. Где-то высоко в небе засияли звезды, которые пытались хоть как-то осветить тьму Лабиринта, но кроме надежды, что где-то есть свет, они ничего не давали. И только тихий, спокойный голос Дайдалоса давал какое-то представление об этом мире, только он оставался каким-то ориентиром в этой неизвестности. Икарос находился на грани срыва. Он никогда не попадал в такую ситуацию, когда потеряны любые ориентиры. Казалось, пропали не только пространство вокруг него, но и время замедлило свое движение или же вовсе остановилось. Боясь потерять хоть что-то привычное, родное, он на ощупь подполз к отцу, лег рядом с ним, стараясь как можно плотнее прижаться к нему.

-Ну все, спим, - сказал Дайдалос и обнял сына за плечо.

Дайдалос ощущал, как нервно дрожит тело сына, как тот импульсивно пытается порываться куда-то, но тут же, стараясь не потерять контакта с телом отца, прижимается к нему еще плотнее. Со временем он успокоился и по мере расслабления его тела Дайдалос понял, что он спит.

Дайдалос не спал. Он не первый раз был в этом Лабиринте, но впервые в качестве жертвы. Он понимал, что Лабиринт может убить любого, кто окажется в нем, но не его. У него не было такого панического страха перед этими высокими каменными стенами, как у сотен и сотен заточенных здесь жертв. Он не потеряет голову как эти бедолаги, не начнет бегать по многочисленным коридорам, ища выход и только запутывая себя. Он понимал, что Лабиринт – это его защита от Миноса и его кровавых воинов-палачей. «Всем владеет Минос, - думал Дайдалос, - и лугами, и лесами этого острова, и безбрежными морями вокруг него. Ни один человек не смеет перечить ему, ни одно судно не идет по воде против его воли, ни одна повозка не движется по дорогам без его ведома. И этот Лабиринт, это тоже его владение, но он не владеет тем, что внутри него. Ни он, ни его воины не способны контролировать Лабиринт. Никто не зайдет сюда и не найдет нас здесь, никто не сможет причинить вред ни мне, ни моему сыну». Будь в этом Лабиринте еда, вода и кров от безжалостных, испепеляющих лучей солнца, он бы остался здесь. Но разве это жизнь - быть заточенным хоть и в безопасной, но всё же тюрьме, не иметь свободы, возможности творить, мечтать и к чему-то стремиться. Он уже много лет живет на этом острове, куда был любезно приглашен как гость, а на деле оказался его узником. Но он мог ходить по всему острову, он мог делать что хотел... Уходя с головой в работу, ему на какое-то время удавалось забыть, что он несвободен. Но после работы он возвращался в унизительную реальность, где все попытки покинуть остров заканчивались одинаково... Да и Икарос, который многого достиг для своего возраста, разве усидит он здесь, разве не будет рваться на волю. Разве сможет он развиваться, сидя в четырех стенах не видя мир, не общаясь с природой и свободными людьми?

Постепенно небо стало просветляться. Сначала растаяли мириады мелких звезд, затем одна за другой стали пропадать самые яркие звезды. Каменный пол, и стены Лабиринта за ночь остыли, и воздух стал прохладным. Теперь Икарос прижимался к нему не из страха, а в поисках тепла. Он спал спокойным безмятежным сном, как будто не было того ужаса, которые он испытал вечером. К Дайдалосу пришло понимание ситуации, а с ним и решения, что делать дальше и он заснул спокойным сном человека, полностью владеющего ситуацией.


продолжение
http://proza.ru/2021/03/28/908

               
Эллины – самоназвание греков.
Лабиринт – речь идет о Кносском Лабиринте
Пан - древнегреческий бог пастушества и скотоводства, плодородия и дикой природы
Эосфорос – Венера (название утренней планеты, название вечерней планеты – Гесперос).
Стадия – мера длины, соответствующая примерно 178,6 м.
Айгюптос – название Египта у древних греков.
Диктали - лилипуты, обитавшие на Крите, на горе Ида.
Креты - спутники богини Реи, сопровождавшие её, когда она искала место, чтобы тайно от Кроноса родить Зевса.
Посейдеон — шестой месяц по эллинскому календарю, соответствующий современным декабрь — январю.
Гамелион – седьмой месяц по эллинскому календарю, соответствующий современным январю — февралю.
Анфестерион – (Антестерион)  восьмой месяц по эллинскому календарю, соответствующий по времени современным февралю – марту.
Киклоп – совр. циклоп - одноглазый великан.
Пехий – мера длины, соответствующая примерно 46,3 см.
Келет — торговое парусное судно с трюмом большой вместимости.
Унирема – небольшое судно с одним ярусом расположения весел.
Селена – луна.
Оргия - мера длины, соответствующая примерно 1,79 м.
Гимнет – легковооруженная пехота эллинов.
Гекатонтарах – командир сотни воинов.
Аттический диалект эллинского языка – диалект, на котором разговаривали в древних Афинах.
Икария - наименование острова, где умер Дайдалос.      


Рецензии
Очень увлекательно. Во все времена есть ненасытные миносы...
Завтра продолжу с удовольствием чтение.
Вам всего наилучшего желаю!

Тамара Полухина   15.03.2022 22:05     Заявить о нарушении
Незавидна судьба обреченного на смерть.

Спасибо, Тамара, за отзыв!

Муса Галимов   17.03.2022 21:36   Заявить о нарушении
На это произведение написано 80 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.