Рычагов. Паноптикум троцкистов в РККА

Рычагов. Паноптикум троцкистов в РККА

Сталин лично давал Рычагову рекомендацию в партию, причем без прохождения кандидатского стажа!
Но командовал авиацией Рычагов своеобразно. Это по его инициативе в декабре 1940 года вышел приказ, согласно которому выпускники авиаучилищ получали звание «сержант», а не «лейтенант», как прежде. Это резко меняло их статус. Например, молодым летчикам после училища два-три года запрещалось обзаводиться семьями, а женам и детям, у кого они уже были, предписывалось срочно покинуть авиагородки.
Рычагов был в восторге: «Летчик с самого начала службы не будет обременен семьей… летчик, связанный большой семьей, теряет боеспособность, храбрость и преждевременно изнашивается физически».
Надо признать, летал Рычагов куда лучше сам, чем руководил другими. Испытывая самолет И-16, Рычагов, не выключая мотора, произвел 110 взлетов и посадок — без отдыха! А награждение орденом Ленина он отметил так: пролетел несколько километров на высоте всего 5 метров от земли — причем его самолет был в перевернутом положении!
Первое время простоватость и прямота молодого генерала нравились Сталину. Удовлетворенно попыхивая трубкой, он с интересом наблюдал за тем, как Рычагов, невзирая на чины и должности, спорит с маршалами и секретарями ЦК, отстаивая интересы военных летчиков. Но однажды, когда на заседании ЦК рассматривались причины участившихся аварий и необъяснимых падений самолетов, Сталин произнес весьма едкую фразу, отметив низкую квалификацию летчиков.
В протоколе заседания указывалось: «Ежедневно в среднем гибнет… при авариях и катастрофах 2—3 самолёта, что составляет в год 600—900 самолётов…»
Рычагов буквально взвился! В авариях он винил конструкторов и их якобы сделанные по принципу тяп-ляп самолеты.
Сталин взял конструкторов под защиту, заметив, что плохому танцору всегда кое-что мешает.
Будучи заместителем НКО СССР по авиации (фактически замминистра обороны СССР), на вопрос Сталина о причинах высокой аварийности в ВВС, Рычагов резко ответил « … вы заставляете нас летать на гробах!»
Присутствовавший на совещании адмирал И. С. Исаков в мемуарах, написанных намного позднее событий пишет так: «Речь шла об аварийности в авиации, аварийность была большая. Сталин по своей привычке… курил трубку и ходил вдоль стола. Давались то те, то другие объяснения аварийности, пока очередь не дошла до… Рычагова. Он… вообще был молод, а уж выглядел совершенным мальчишкой по внешности. И вот, когда до него дошла очередь, он вдруг говорит:
— Аварийность и будет большая, потому что вы заставляете нас летать на гробах!
Это было совершенно неожиданно, он покраснел, сорвался, наступила абсолютно гробовая тишина. Стоял только Рычагов, ещё не отошедший после своего выкрика, багровый и взволнованный, и в нескольких шагах от него стоял Сталин. Сталин много усилий отдавал авиации, много ею занимался и разбирался в связанных с ней вопросах.
Несомненно, эта реплика Рычагова в такой форме прозвучала для него личным оскорблением, и это все понимали. Сталин остановился и молчал. Все ждали, что будет. Он постоял, потом пошёл мимо стола, в том же направлении, в каком шёл. Дошёл до конца, повернулся, прошёл всю комнату назад в полной тишине, снова повернулся и, вынув трубку изо рта, сказал медленно и тихо, не повышая голоса:
— Вы не должны были так сказать!
И пошёл опять. Опять дошёл до конца, повернулся снова, прошёл всю комнату, опять повернулся и остановился почти на том же самом месте, что и в первый раз, снова сказал тем же низким спокойным голосом:
— Вы не должны были так сказать, — и, сделав крошечную паузу, добавил: — Заседание закрывается.
И первым вышел из комнаты.»
У любой аварийности всего две причины: слабая квалификация (обученность) персонала и низкое качество техники. Поэтому давайте зададим себе ряд вопросов.
Кто заказывал самолеты у авиаконструкторов? Политбюро? Нет! Без начальника Управления ВВС оно этого никогда не делало, заказывал "гробы" начальник Управления ВВС - Рычагов.
Кто принимал самолеты на вооружение? Политбюро? Нет, без Рычагова Политбюро этого никогда не делало, решающее слово было за Рычаговым.
Кто принимал некачественную технику с авиазаводов? Политбюро? Нет, люди, назначенные Рычаговым.
Кто организовывал техническое обслуживание и контроль его качества в авиаполках? Политбюро? Нет, люди, назначенные Рычаговым.
Кто разрабатывал планы обучения летчиков и контролировал их исполнение? Политбюро? Нет - Рычагов.
Кто утверждал планы полетов? Политбюро? Нет - Рычагов.
Кто летал на самолетах? Начальник управления ВВС Рычагов? Нет - рядовые летчики.
Если у нас были не самолеты, а "гробы", то кто персонально их заказал у промышленности, и кто персонально заставлял на них летать? Рычагов утверждает - Политбюро!!!
Получать у Политбюро должностные оклады, кабинеты, персональные машины и самолеты, шикарные квартиры и дачи - Рычагов на все на это полностью согласен! А как отвечать за свою лень и тупость, то тут у него виновато Политбюро.
Смотрите, как Рычагов примазался к жертвам катастроф от своего разгильдяйства: "Вы нас заставляете..." Т.е., и нелетающего Рычагова, несчастного, Политбюро тоже, оказывается, заставляет летать "на гробах..."
Реакция Сталина абсолютно понятна, он ведь полагал, что назначил командовать ВВС кого-то типа Геринга, была потрачена уйма времени на вхождение Рычагова в должность, а на поверку оказалось, что он не командующий, а все то же...
П.В. Рычагов был освобожден от должности начальника ГУ ВВС КА 12 апреля 1941 г. и направлен на учебу в Академию Генштаба. Непосредственным поводом стали, как указано в протоколе, «как недисциплинированного и не справившегося с обязанностью руководителя ВВС», попытка Рычагова скрыть от правительства тяжёлую катастрофу 23 января 1941 года при перелёте авиационного полка из Новосибирска через Семипалатинск в Ташкент, в ходе которого «из-за грубого нарушения элементарных правил полета 3 самолёта разбились, 2 самолёта потерпели аварию, при этом погибли 12 и ранены 4 человека экипажа самолётов». Арестован он был через 2,5 месяца 24 июня 1941 г., то есть не только не после совещания в декабре 1940 г., но и не как начальник ГУ ВВС, а как слушатель Академии.
Сейчас уже трудно сказать, с этого приснопамятного заседания началась оперативная разработка Рычагова, или с чего другого, но вот что поразительно: 22 июня прямо на аэродромах была уничтожена большая часть советской авиации.
За 22-е июня ВВС Западного фронта потеряли 738 самолетов, из них 528 на земле. Командующий ВВС генерал Копец, узнав о таких потерях застрелился. Отмечу, что официальная версия по поводу самоубийства генерала не единственная, поводы могли быть и другие, например, то, что НКВД получило 21-го приказ его изъять и привезти в Москву по делу Смушкевича. Получив отпускной билет, 21 июня Рычагов отправился к морю.
Но не доехал. В тот же день его доставили в Москву, произвели обыск на квартире — а жил Павел Васильевич в Доме на набережной — и завели на него дело под № 2930.
Из-за разгрома на аэродромах в чёрные дней начала войны каждый летчик и каждый самолет стали на вес золота.
Были арестованы и другие генералы из высшего руководства ВВС, совсем недавно бывшие майорами и капитанами — П. С. Володин, Ф. К. Арженухин. Последние двое были руководителями ВВС РККА, их арест был предопределен тотальным разгромом военной авиации РККА при встрече с сильным противником.
Наши пилоты встречали немцев на И-16 и И-153, которых в Западном округе числилось соответственно 417 и 269. Во 2-м воздушном флоте Люфтваффе было 167 Bf.109E и 278 Bf.109F. Русские в первые дни на «Ишаках» и «Чайках» умудрялись вступать в бой с «мессерами» и выходить победителями. Мы не знаем имён большинства героев, а эти имена стоит вырубить на самом твердом камне, чтобы на века сохранились.
23-го июня было потеряно 125 самолётов, из них 63 на земле, 24-го — 71 самолёт, из них 12 на земле, 26-го — 89, из них 12 на земле, 28-го — 45 самолётов, из них 18 на земле. Всего за первые 9 дней войны по данным ЖБД штаба Западного фронта потеряно 1358 самолётов, из них 679 на аэродромах.
На допросе 24 июня 1941 года Рычагов отрицал свою виновность в предъявленном ему обвинении. В последующих показаниях Рычагов признавал себя виновным в том, что являлся участником антисоветской заговорщической организации, по заданию которой вместе с другими лицами проводил вредительскую деятельность в военно-воздушных силах Красной Армии, но отрицал связь с германской разведкой и террористические намерения.
Формальным поводом для ареста Рычагова послужили показания другого известного летчика, Якова Смушкевича, который заявил, что они вместе с Рычаговым высказывали «недовольство партией и правительством и договорились совместными усилиями срывать вооружение ВВС».
Как только речь зашла о вооружении ВВС, очень кстати пришлись показания бывшего наркома оборонной промышленности, впоследствии трижды Героя Соцтруда Бориса Ванникова. Пока он говорил о плохих пулеметах и скверных авиационных пушках, на выпуске которых настаивал Рычагов, следователь слушал вполуха, но как только Ванников упомянул Сталина, следователь схватился за ручку.
- Однажды, когда я был в кабинете Рычагова, ему позвонил товарищ Сталин, - рассказывал Ванников. - Выслушав Сталина, Рычагов швырнул трубку и начал ругать его площадной бранью за вмешательство вождя в сугубо технические вопросы. «Такое повседневное вмешательство только дезорганизует управление, — говорил Рычагов, — и подрывает мой авторитет как начальника ВВС. Мне это надоело, пусть садится здесь и сам командует». И опять площадно ругался.
В другой раз, когда ему попало на совещании в ЦК, Рычагов снова площадно ругал товарища Сталина и говорил: «Я заставлю его относиться ко мне как следует. И вообще, такое отношение ко мне ни к чему хорошему не приведет».
Как в воду смотрел умник Рычагов: ни к чему хорошему его ругательства не привели. Если на первом допросе обвинение в антисоветской деятельности и измене родине Рычагов отрицал, то через три дня заявил:
- Я решил рассказать следствию все о своих преступлениях.
- В чем же вы признаете себя виновным? — поинтересовался следователь.
- В том, что являлся участником антисоветской заговорщической организации, по заданию которой проводил вредительскую работу в ВВС.
Вместе с Рычаговым в июне 1941 года арестовали, а в октябре расстреляли его жену, тоже летчицу Марию Нестеренко майора авиации, заместителя командира полка особого назначения. Ее обвинили в том, что она, «будучи любимой женой Рычагова, не могла не знать об изменнической деятельности своего мужа…»
ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА СВИДЕТЕЛЯ П. ХОЛОДНОГО, ИНЖЕНЕРА ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ 240-ГО ИСТРЕБИТЕЛЬНОГО АВИАПОЛКА ПРИБОВО. 1 ИЮЛЯ 1941 ГОДА
— 1 июня я был переведен во вновь сформировавшийся истребительный авиационный полк-240, дислоцированный в г. Россиены, в 35 км от границы… Застал там весьма неприглядное состояние. Личный состав, как летно-технический, так и обслуживающий, ничем не занимались… Никаких расписаний занятий, даже распорядка дня установлено не было… Вооружения в полку совершенно не было, на весь личный состав было только три винтовки и 15 патронов…
Примерно 19 июня в полк пригнали первую девятку самолетов И-15 БИС, на которых было приведено в полную негодность кислородное оборудование, пулеметы не работали, патронов было по одному боекомплекту. На весь полк не было ни одной запасной свечи к моторам. Самолеты были в запущенном состоянии… В таком состоянии полк застало вражеское нападение на нашу страну.
Формирование новых авиационных полков в приграничных условиях и такими темпами, какими формировался 240-й полк, считаю неправильным. Правильнее было бы формирование полков перенести в тыл, выдвигая боевые части на переднюю линию…
— Как полк был обеспечен горючим?
— К 22 июня всего в полку было 1400 литров бензина. Этого количества хватило всего лишь на один вылет семи машин.
22 июня с разрешения командования дивизии в полк было завезено из неприкосновенных запасов аэродрома Россиены 9000 килограммов бензина. Использовать его не удалось, так как в 21 час 22 июня эвакуировались наземные части, а летный состав эвакуировался в 20 ч. 10 минут того же числа на аэродром Ионава. На этом аэродроме, куда я прибыл 23 июня 1941 г. в 11 ч. 30 м., бензина не оказалось. В самолетах оставалось всего по 170 литров. Ввиду этого боевых полетов не производилось. Там стояли десятки И-153 и И-16, у которых положение было такое же.
— Какие боевые приказы получало командование 240-го полка?
— Никаких боевых приказов командование 240-го полка не получало. 22 июня 1941 г. комиссар полка ст. политрук СИДНЕВ летал в штаб дивизии для получения указаний, так как командование полка не было ориентировано об обстановке. Примерно в 20 часов того же дня комиссар привез устное указание о перебазировании полка на аэродром Ионава. Больше никаких указаний получено не было…
ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА АРЕСТОВАННОГО ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА ИОНОВА. 26 ИЮНЯ 1941 ГОДА
— Когда вы были назначены командующим ВВС ПРИБОВО (Прибалтийского особого военного округа)?
— По приказу я был назначен командующим ВВС ПРИБОВО 10 мая 1941 года. Фактически же я исполнял должность командующего ВВС ПРИОВО с момента прибытия туда 10 декабря 1940 года. Командующим ВВС округа был генерал-лейтенант КРАВЧЕНКО, он в округе ни разу не был, так как учился в Москве…
…До моего приезда в округ боеприпасов почти не было… К марту месяцу в округе имелось для бомбардировщиков 124 полк-вылета и для истребителей — 169 полк-вылетов…
На всей территории ПРИБОВО складов почти не было, и все боеприпасы лежали под брезентами. Авиационно-технический склад был всего только один и ни в какой мере не обеспечивал потребностей округа не только в военное, но и мирное время…
…В соответствии с директивой Генштаба Красной армии и ранее разработанному плану первого удара мной с санкции командующего фронтом генерал-полковника КУЗНЕЦОВА был отдан приказ о боевых действиях и поставлены каждой дивизии конкретные задачи.
— Ваш приказ был выполнен?
— Спустя 30–40 минут после того, как я отдал приказ, командующий фронтом генерал-полковник КУЗНЕЦОВ вызвал меня и приказал вылет частей задержать. Мотивировал он это тем, что, возможно, немецкие фашисты провоцируют…
— Вы задержали вылет?
— Незамедлительно.
— Таким образом, к моменту налета вражеской авиации на аэродромы материальная часть и личный состав находились на аэродромах?
— К моменту налета вражеской авиации на аэродромы части, не успевшие взлететь, находились на них и подверглись обстрелу истребителями и бомбардировке.
— Вам известны потери авиации в результате этого?
— Точной цифры я назвать не могу… Мною были посланы в части командиры на самолетах, но сведений от них не получено, так как садиться на аэродромы было невозможно. 23 июня я уже был арестован…»
4 июня 1939г - вышло два приказа N070 наркома НКО "О мерах по предотвращению аварийности в частях ВВС РККА" в котором говорилось "...Число летных происшествий в 1939 г, особенно в апреле и мае месяцах, достигли чрезвычайных размеров. За период с 1 января до 15 мая произошло 34 катастрофы, в них погибло 70 человек личного состава. За этот же период произошло 126 аварий, в которых разбит 91 самолет. Только за конец 1938 г и начало 1939 г мы потеряли 5 выдающихся летчиков-Героев Советского Союза, 5 лучших людей нашей страны - тт. Бряндинского, Чкалова, Губенко, Серова и Полину Осипенко...". Далее шел подробный перечень наиболее тяжелых катастроф, затем выводы и сам приказ командирам и комиссарам частей поднять дисциплину, четко соблюдать инструкции по подготовке личного состава, не нарушать правила пилотирования самолета и т.д.
В период руководства ВВС Рычаговым уровень боевой подготовки ВВС был резко снижен. В директиве наркома НКО  №34677С от 17.05.41 г. по итогам боевой подготовки ВВС КА в зимний период 1941г.,а затем и в приказе наркома обороны № 0026 от 15 мая 1941 г.  отмечалось, что боевая подготовка ВВС проходила неудовлетворительно, боеготовность большинства частей ВВС КА не соответствует требованиям предстоящей войны. Особо слабая подготовка отмечалась в частях КОВО, Орловского ВО и МВО. Налет по КОВО составил за квартал -4 часа, по ЗапВО за первые 3  месяца 1941г. в среднем 9 часов, по ПрибОВО - 15,5 час. Летная и штурманская подготовка фактически была сорвана.


Рецензии