Отрицательно настроенный элемент. Ч. II. Глава 1

Сумерки густели, духота спадала, но город по-прежнему не спал. События минувшего дня, столь же ужасающие, сколь и необъяснимые, отзывались в каждом звуке, в каждом шорохе. Лишенный своего привычного вечернего ритма, город захлебывался тяжелым дыханием вынужденного бодрствования, теребящим полотно прохладного полумрака резкими выкриками, скрипом тормозов, тревожным кручением милицейских мигалок.
Но всё же вечерней тишине удалось окутать отдельные дворы, скудно освещенные уютным домашним светом, льющимся из окон, задернутых занавесками.

В глубине невысокой арки застучали шаги – широкие мужские и легкие, узенькие женские.
– Кажется, я кошелек где-то посеял, – с досадой проговорил Долганов.
– А зачем тебе сейчас кошелек? – удивилась Соня.
– В больнице может понадобиться. Няньке сунуть там, не знаю…
– Ой, да, действительно… И у меня два рубля только… И еще какая-то мелочь…
– Ладно, разберемся.
– Может, телефон уже включили? – предположила Соня с нарастающей тревогой в голосе. – Ведь в этой давке… там же мог быть кто угодно! Все наши ребята работают в центре, проходят по этим улицам. А у Жени могла быть там экскурсия! Представляешь, он мог пойти туда с группой!
– Нет, вот как раз Жени там точно не было, – возразил Долганов тоном, внушающим равновесие. – Я говорил с ним вчера: еще вечером он собирался уезжать с группой в речной круиз на четыре дня…
– А Люда? А Борис?
– Ну, надо надеяться и себя не накручивать. Нервы еще пригодятся. Постепенно всё узнаем. Одно за другим.

Спутники свернули во двор, образованный стоящими буквой «П» кирпичными пятиэтажками начала 1950-х годов. Почти впритык к одной из них притулился двухэтажный домишко, старенький, облезлый, уныло доживающий своей век. Всем своим тщедушным деревянным тельцем он прижимался к более молодому кирпичному соседу, словно ища у него защиты от неминуемого сноса.
Но дефицит квадратных метров продлевал жизнь обветшалому старцу. Одни жильцы уезжали, осчастливленные более комфортабельной жилплощадью, а другие, наоборот, получали здесь «временное жилье». Бороздину здесь два года назад предоставили восьмиметровую комнатенку по линии Драматического театра, куда он после института устроился завхозом. В комнате чуть побольше жила Егоровна, сухонькая старушка, пенсионерка, бывшая работница Околицкого мясокомбината. В квартире было еще три комнаты, но они давно пустовали, покинутые обладателями ордеров на новую жилплощадь.
В подъезде почему-то совсем не было света. Дряхлеющая лестница от каждого шага заходилась пронзительным скрипучим стоном. В этом звуке как будто слышалось возмущение нечуткостью поднимающихся, которые посмели потревожить ее, такую старую и немощную.

Долганов постучал в дверь – один раз, другой, третий. Но никто не открыл.

– Может, Егоровна куда-то уехала? – предположила Соня.
– Вряд ли…
Долганов прислушался.
– Там кто-то есть… Я ясно слышу шаги…
– Странно… Может, ее кто-то напугал?

Долганов снова стукнул в дверь.
– Алевтина Егоровна! Это Слава Долганов. Откройте, пожалуйста! Алексей попал в больницу. Нам нужно забрать для него кое-что из вещей…
– Слава? – настороженно переспросила Егоровна из-за двери своим тоненьким голоском с хрипотцой. – Ну, так что ж ты молчишь-то? Сказал бы сразу, а то барабанит, как оглашенный. Я ж не знаю…

Егоровна отворила дверь и впустила гостей в прихожую, тоже совершенно темную. Лишь в комнате направо, где жила старушка, подрагивал огонек свечи.
Долганов сразу же подошел к висевшему на стене черному дисковому телефону и снял трубку, но связи по-прежнему не было.

– И света тоже нету, – заговорила Егоровна. – В целом доме отключили, уж и не помню, в какой час. – А с Алёшкой-то что? Он в эту драку ввязался, что ли?
– В какую драку? – спросил Долганов.
– Ну, а что там было-то? Люди говорят, кто – драка, кто – погром. И прям на площади, у Горисполкома! Налетели там какие-то и давай всех колошматить чем ни попадя. Иль не так?
– Да мы сами мало что видели… – ответил Долганов.
– Потому я и дверь не открываю, – продолжала Егоровна свою мысль. – А то мало ли… А еще я слыхала, это сама милиция всех излупила. Люди в Горисполком пришли спросить что-то, а милиция им – нельзя, и давай всех лупить. Иль не так?
– Да говорю же: мы сами толком ничего не видели…
– Мы поняли только, что случилась давка, – вступила Соня. – Часов в шесть огромная толпа собралась в центре… Действительно недалеко от Горисполкома… А там было всё перекрыто, получилось такое замкнутое пространство… И люди, в общем… В общем, не всем удалось выбраться…
– Хосподи! И что, много людей-то было? Зачем же они туда?
Словоохотливая хозяйка была готова подкинуть еще пару-тройку версий случившегося, но Долганов ее остановил – корректно, но твердо:
– Алевтина Егоровна. Мы во всем постепенно разберемся. А сейчас нам вещи нужны для Алексея. Нам бы там освещение как-нибудь устроить, – добавил он, кивнув головой в сторону двери прямо перед собой, ведущей в комнату Бороздина.

– Ой, да, что ж это я… – спохватилась Егоровна, спешно удаляясь к себе в комнату. – Сейчас, сейчас, еще свечей принесу…

Вскоре огарок свечи осветил комнатушку Бороздина, где из мебели была только металлическая кровать, накрытая тяжелым покрывалом, небольшой письменный столик и самодельные деревянные стеллажи, до отказа набитые тюками и коробками. Со свойственным ему оптимизмом Бороздин верил, что жилье действительно временное, и мебелью не обзаводился.
Долганов растерянно прошелся глазами по стеллажам, пытаясь представить, какое из этих вместилищ могло бы служить гардеробом.
– Вы не знаете, – обратился он к Егоровне, – где у него в этом бардаке может лежать одежда?
– Ой, ну, там где-то, в мешке каком-нибудь или в коробке…
– Да это понятно, что где-то здесь… – пробормотал Долганов и принялся изучать вместилища одно за другим.

Определив на ощупь, что в одном из мешков лежит явно что-то тканевое, Долганов резко вытряхнул всё содержимое прямо на пол.

Соня улыбнулась и заметила с доброй иронией:
– С такими манерами тебе бы в органах где-нибудь работать – обыски проводить в отсутствие хозяев.
– Если мы сейчас еще и манерами озадачимся, то до утра отсюда не уйдем, – отозвался Долганов, вдумчиво перебирая вещи. – Не понимаю, как можно жить в таком бардаке… Найти тут что-то можно разве что чисто случайно…

Наконец, Долганову удалось составить некий минимальный комплект одежды, который он аккуратно упаковал в тряпичную хозяйственную сумку, предложенную Егоровной.
– Вы, поди, голодные? – участливо спросила она. – Так это я щас, мигом на газу разогрею…
– А что у вас есть? – поинтересовался Долганов с прагматической бесцеремонностью. – Есть у вас что-нибудь такое, компактное, чтобы в больницу ему отнести?
– Так пирожки есть! С мясом, с капустой, с картошкой. Я к выходным напекла, думала, мы как раз вот с Алёшкой чайку попьем. Так это я щас, мигом…


Рецензии