Выбор судьбы, 19 часть

Этот сон Мишка видел с детства, наверное, даже с рождения. Эх, жаль, что не помнил сны в в начале жизни, слишком мал был. Так что за сон, не давал покоя ему, страх наводил, всегда был в руку. Да вроде сон как сон: буд-то смотрит он в окно, а на улице - ливень. Дождевые капли огромные и черные, бегут сверху вниз по оконному стеклу, но почему то чёрного цвета. Странное ощущение запомнил надолго, страх.

В детстве боялся дождя. Чтобы не слышать как противные капли стучали по стеклу,  приходилось прятаться в старом сундуке. Бывало, спрячется и уснёт. Проснётся на следующий день, а за окном солнце светило, Но этот непонятный сон имел продолжение - в реальной жизни. Всегда происходили неприятности.

Однажды провалился в глубокую яму, буквально на следующий день после "дождевого" сна. Слава Богу, добрые люди вытащили через два дня, когда Мишка охрип от крика. Он помнил, то две недели не мог разговаривать, надорвал голос. А чего ему пришлось натерпеться...

В другой раз после дождевого сновидения на него наехал трактор. И вот, уже давненько не снился дождь. И в эту ночь проснулся посреди ночи, испугавшись собственного крика. Вереница мыслей крутилась до шести часов, пока не пошёл за дровами. Не умылся. Хмурый, злой, голодный.
Слышал, как повариха гремела кастрюлями, сторож кашлял в сторожке. "Верит ли в вещие сны? Эх, как уж её звать-то? Вроде, Манькой" - с тревогой поглядывал, как в печи прыгали огоньки, похожие на красные языки. Обойдя печи госпиталя, решил посоветоваться с поварихой, тем более почувствовал, как запахло гречневой кашей. Почувствовал, что в животе забурчало от голода.

- Мань, в сны веришь? - кашлянул Мишка.

- А как же! - гаркнула повариха, похожая на великана. Улыбаясь, большим половником помешивала кашу в кастрюле. Затем, недовольно скривила лицо с множеством конопушек, добавила нехотя: - Тока я не Манька, я Зинка. Скока раз говорю всем! Память у людей дырявая, это прошлая повариха была Манька. А я - Зинка, ясно вам?!

- Буду знать, - буркнул Мишка, икнув.
- Так я - баба не злючая, Но называй меня Зинкой, - напомнила повариха.

- Ладно, Зинка, Дождь почто снится? Не знаешь? - не хотя поинтересовался Мишка.

- Знаю, а что? - чихнула повариха, вытирая пот со лба. - Ты печи затопил?

- Ага, каши наложи, что-то жрать...

- Не жрать, а есть, - поправила недовольная повариха, накладывая порцию ароматной гречки в тарелку. - Сына навестить нужно. Вот что.

- Брешешь, ты. Мне с детства этот сон снится, а сыну и года нет ещё.

- Сказала тебе, навести сына! И не спорь! - рявкнула повариха. - Робёнка забыл, сам о снах думает... Эх! Мужик! Приснилось что, и забыть нужно. Тут дети голодные.

Мишка не мог есть после крика Зинки. Так то она права, сын два месяца жил в детском доме, бегал, наверное, уже."Надо было у сторожа поспрашивать, он мужик понятливее", - расстроился Мишка, но о том, что сына нужно навестить, призадумался.
Думал-думал до обеда. Что же случится, с кем из родных или знакомых? Наверное, с ним, с Мишкой. Уволят, наверное, отправят в село? Вроде не провинился, работал добросовестно. С сыном ли, с матерью? Нет, сон обычно про его душу. "Эх, ливень да зимой приснился. Ну, снегопад, это нормально бы. А ливень, не нормально" - с тяжёлыми чувствами таскал вёдра.

Хмурый, не бритый, потерянный. Ни о чём не думал, ни с кем не говорил. Выздоравливающие переглядывались в недоумении.

- Что, с печи свалился? - полушутя-полусерьёзно спросил кто-то. Мишка отмалчивался. Итак немногословный, теперь же "ушёл" в себя. Роняя поленья, не мог злиться. А на кого? На себя, на окружающих.

К концу дня Мишку вызвал главврач. Вызвал одного. С недовольным лицом, что-то бубнил сквозь зубы, читая какую-то бумагу.

- Ну что, есть и для тебя задание. Знаю, ты - мужик ответственный, справишься. - не поднимая глаз, говорил главврач. - На тебя надежда, больше не на кого. Сам понимаешь, не Зинку же посылать, и деда сторожа.

- Не подведу, - стянув ушанку, скороговоркой пробубнил Мишка.
 - Не кисни, что случилось то? - мельком взглянув на Мишку, спросил врач.
- Да, сон приснился... мелочи.

- Ну, смотри... Короче, рекомендовал тебя, понимаешь сам. Пришёл ответ, что санитаром поезда одобрен. Рад? - поднял глаза главврач.

Не зря Мишка видел странный сон, ох не зря. Раньше к плохим событиям снился ливень. А тут, надо же, мечтать и не мог. Он, Мишаня, нужен Родине?! Признали годным, нужен, пригодился. Не веря ушам, готов прыгать от радости... но нога всё-таки болела.

- Санитаром, это как? - поинтересовался Мишка.

- В санитарном поезде будешь служить, при передвижном госпитале, чего не понять, - нахмурился Главврач. - Не волнуйся, ваше село не забуду. С Михеичем дружбу поддерживаю, взаимовыгодную. Главное, ты знаешь и умеешь работать при госпитале, в поезде тоже справишься. Через недельку состав отремонтируют и уедешь от нас.

Мишка выскочил из кабинета, побежал в конуру. Как назло, не мог уснуть. Думал о старухе и сыне. Что делать с больной матерью? Нужно навестить, обязательно попросить Михеича о присмотре. Как она там? Эх, село далековато... Ну, бегал же, раньше, тут тоже обернётся за денёк. С сыном труднее будет. Документов до сих нет. Эх, нужно оформить мальчонку. Отец он или чужой дядька?! "Конечно, Игнатка вырастет быстро, а знать отца не будет. В детский дом не пускают, детишки слабенькие, от любого чиха болеют, витаминов бы им. Лука, капустки квашеной, молочка бы побольше".
Ну, что?! Санитаром так санитаром! Не о санитарской службе мечтал, конечно, но у каждого человека своё место в жизни.

С утра спешил сделать все дела в госпитале и побежал в село.
Погода ясная, морозец приятный, шагать приятно. Запыхавшись, прибежал к Михеичу. - Пиши бумагу, что Гнатка мой сын.

- Так и понятно, что не мой, - разинул рот Михеич, прихлёбывая морковный чай.

- Нет времени шутить, бумага нужна. В детский дом его определил, самого на поезд взяли,санитаром, - брякнувшись на табурет, прохрипел Мишка. - Пиши и печать шлёпни.

Тут-то Михеич понял, что Мишка серьёзно говорит. Достал из сейфа бланк, старательно писал и бубнил что-то. В заключение грохнул по столу, держа в руках массивную круглую печать.

- Не шутишь, Михаила?! - переспросил Михеич. - Как удалось? Меня вот не берут, говорят, на кого баб и стариков оставишь?!

- Как, как, секрет, - с серьёзным выражением лица, ответил Мишка. - Просить тебя хочу, мать не забудь, а. Заглядывай иногда, ведь у неё никого нет. Гнатка когда вырастет... Ну хотя бы, раз в неделю, жива ли она, моя старушка.

- Да, что, говорить не нужно. Всех обхожу, по списку. А список старух не маленький, правда, две представились на прошлой неделе. Думаем, стариков в одну избу переселить, мне будет удобнее, и им.

- Не, худая мысля, - отозвался Мишка. - Дома и стены родные, и печка лучше греет. Так что, Михеич, не думай об этом. Пускай каждый в своём доме доживают.

- Ну, будь здоров, береги себя, Михеич! Ты у нас единственный мужик в селе, - махал Мишка, торопясь к матери.

Та встретила сына на ногах, топила печь, что-то готовила в чугуне.

Мишка объяснил ей, что не сможет долго приезжать, обещал весной навестить. Показал документ на Игната, выправленный у Михеича.

- Не пускают в детский дом, не видал Гнатку.

- И хорошо, пусть растёт, при хорошем уходе, не голодный, - кряхтела старуха.

- Уж лучше в тем дому, чем со мной в холодной избе. Ну подумай, ходить только стала, а за мальчонкой пригляд нужен. А я ползать с ребенком не могу.
 - Верно, - согласился Мишка.

- И шустрый такой, этот Гнатка. Ну как шустрый, как все дети, - засмеялась старуха.

В детском доме взяли бумага на сына, показали только через окно. Мишка махал рыжему карапузу, приметив для себя, что вырос его Игнат.

Через неделю Мишка торопился на железнодорожный вокзал. Сердце колотилось.

Теперь будет служить, хотя обещали в будущем курсы. Да на кой они ему?! Вот, может, водить поезд научиться?! "Посмотрю, может быть" - решил Мишка.

Конец произведения.


Рецензии
Интересно, но не конец. Надо бы продолжение написать.

Нина Джос   08.07.2021 01:16     Заявить о нарушении