Закраина ч. 3

Предыдущую часть см. http://proza.ru/2021/07/13/955

               Позже, вспоминая эту ночь, Люся многое не могла объяснить себе. Не помнила, как оказалась сидящей на валуне в гуще стелющегося пепельно-голубого тумана. Зато хорошо помнила тепло, исходящее от камня, мерещившийся ей обрыв в бездну перед тёмно-синей стеной леса, голубые облака на розовом небе и нестерпимое желание говорить, рассказывать о самом важном… Помнила, как удивилась этому желанию: никогда она не была разговорчивой. И как вздрогнула, когда, приглушённый туманом, раздался хрипловатый низкий баритон:

                – Твои руки, пластика тела заменяли слова. А сейчас тебе не хватает этого.
                – Глупости, – буркнула Люся (она никому не позволяла вторгаться в свою жизнь) и всерьёз испугалась. – Я уже разговариваю сама с собой? Дожила…
                – Успокойся, пока не дожила, – туман насмешливо хмыкнул.
                – Тогда… Как там в сказках говорят: стань к лесу задом, ко мне передом… Нет, это про другое…
                – Да уж, конечно, про другое – собеседник откровенно смеялся. – Сейчас…

                Облака разошлись и, освещённый последним лучом заходящего солнца, перед Люсей оказался Солор. Вернее, тот мальчик, из сна. С двумя попугаями и в чалме без зелёного камня. Спустя мгновение он превратился в мужчину в белом полотняном костюме, с тяжёлой тростью. Лица не разглядеть, только бородка, нестриженые волосы… Мелькнуло: «Состарившийся Аполлон» – но засмеяться Люся не решилась.

                – Вот, теперь и поговорим, по-родственному, – он тоже сел на валун, хотя всего минуту назад больших камней рядом не было.
                – Вроде нет у меня подобных родственников, – Люся не собиралась сдаваться.
                – Ну, почему… У тебя в семье ведь тоже была легенда об индийском радже.
                – Когда мы успели перейти на «ты»?
                – Почему – нет? Не придирайся к неважному. У нас мало времени.
                – Откуда ты знаешь… Это была наша с мамой тайна, что-то вроде игры… Я никому никогда не рассказывала, – Люся усмехнулась, – журналистам тем более.
                – Достаточно твоей восточной красоты и одержимости в работе.
                – Одержимость – признак наличия факира в родословной?

                Голубые облака сменились тёмными тучами, в просвет выглянула круглолицая луна, почему-то напомнившая Юзефу. Силуэт собеседника задрожал,  размылся, хотя голос остался прежним, бархатистым и чуть насмешливым:
                – Попугаи узнали тебя, а ты – их.
                – Не знаю, как я могла их узнать, если вчера вечером увидела первый раз в жизни, – Люся пожала плечами и тут же поёжилась: сырость начинала заползать под блузку.
                – Знаешь ты всё. Подожди, сейчас, – невидимый плед опустился на плечи. – Ты не знаешь, что заставило тебя ехать сюда, на край света, а всё остальное – знаешь…
                – Тогда расскажи: что заставило?
                – Есть многое на свете, друг Горацио, – усмехнулся Язеп. – Есть зов памяти, зов судьбы. Его не каждый может услышать. Ты услышала. У тебя – дар. Сцена забирала его, но сторицей возвращала…
 
                Это прозвучало непонятно, и Люся не нашлась, что ответить. Почему-то вдруг сказала:
                – Юзефа любит тебя.
                – Знаю. У неё тоже – дар, а Каролина передала свою любовь, – художник помолчал. – И ты передашь свою любовь…
                – Кому?
                – Это неважно. Людям…
               
                Луна забежала за облако, силуэт мужчины медленно растворялся в тумане, и Люся не выдержала:
                – Постой, Язеп, не уходи. Я же не рассказала…
                – Не надо. Я знаю. А он – простит. Когда любят, прощают всё…


                Люся не могла сказать, сколько времени просидела у бездны, на краю света. А может, бездны и не было. И края света тоже. У каждого своя вселенная, со своими закраинами и краями. Ей позволили заглянуть в чужую: порадоваться, взгрустнуть…
                Но у неё есть своя.
 
                «Она ещё раз вернётся на сцену, поставит балет. Может быть, даже не одна… Не надо никакого либретто, балет о любви должен быть понятен без слов… О любви безбрежной, осторожной и безумной. Так любил молоденький восемнадцатилетний Солор, её партнёр… Ладно-ладно, Семён, Сеня… Потом он стал её мужем, а любовь куда-то ушла… 
                Да разве себя обманешь? Это она, Люся, не захотела удержать любовь. С возрастом сцена требовала всё больше сил, страсти, нежности, не позволяя оставлять что-то про запас.  А Сеня хотел ребёнка, обычных семейных радостей…
                Расставались, сходились, опять расставались …
                Когда оба ушли со сцены, показалось, ушло и то, что держало их вместе.
                Бывший танцовщик стал очень неплохим балетмейстером. Вот только… не было в его работах полёта. Однажды признался: «У нынешних нет твоего огня в глазах, а я без этого не могу».

                – Сеня-Сеня, зачем мы так, – комок в груди затруднил дыхание, на глаза набежали слёзы. – Вроде всё у нас с тобой позади, но почему же так болит душа, когда думаю о тебе, почему вздрагивает сердце, когда издали вижу, как ты сдуваешь упавшую на глаза прядь волос в репетиционном зале…


                Прошло время. Много ли, мало… Время всегда проходит, оставляя шипы или розы… Розы засыхают, шипы напоминают о сделанных ошибках, не гарантируя, что не будет новых.

                – Нет! Не то! Не так!
                Балетмейстер в отчаянии кричит, рвётся показать сам, но немолодая хрупкая женщина удерживает его на скамейке у зеркала:
                – Сеня, подожди, я попробую...
                О чём-то шепчется с исполнителями. Слышно только:
                – Не торопись, встала на носок и потяни мгновение, потяни, дослушай… Телом пропой… Ребята, доверьтесь себе.
               
                В дуэте надо совпасть, раствориться друг в друге, чтобы услышать долгожданное, скупое:
                – Во-о-от. Запомните.

                На премьере знатоки обсуждали классическую отточенность движений, выверенные жесты, говорящие, поющие линии тела. Не знатоки восхищались тем, как в прыжке-шпагате вылетали из-за кулис друг за другом мужчина и женщина, соединённые одной судьбой. Как взволнованно, словно крылья птиц, взлетали их руки, как, на мгновение разойдясь, они искали друг друга взглядом…
                На поклоны исполнители вывели на сцену улыбающегося маэстро в белом костюме и странном головном уборе - чалме и женщину с большими печальными глазами. На груди у неё переливался в свете софитов зелёный камень…
                Раскланиваясь, они держались за руки. Впрочем, это уже деталь для любопытных… Как и то, что в ложе для почётных гостей рукоплескала Юзефа…


Иллюстрация из интернета. Спасибо автору.


Рецензии
У каждого своя вселенная, со своими краями и закраинами. Можно с края своей заглянуть в другой мир. Это понравилось. Что касается героев, похоже, я не разобрался. Может не внимательно читал, или недостаточно разобрался в твоем калейдоскопе сцен и событий. Про Язепа Дроздовича вспомнила, хорошо бы побольше о нем. Ведь его мало знает большинство читателей Прозы.
Написано талантливо, язык красивый, мысли глубокие. Думать надо. Но связать нелегко.
Желаю успеха,

Владимир Кожин 3   25.07.2021 00:48     Заявить о нарушении
Привет, Володя. Спасибо.
Уезжаем на наделю на Нарочь.
Потом поговорим и обсудим.

Мария Купчинова   25.07.2021 06:15   Заявить о нарушении
Прости, "неделю"...

Мария Купчинова   25.07.2021 06:15   Заявить о нарушении
На это произведение написано 18 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.