Пророчество Невзорова

(К 30-летию августовского путча 1991 года)

             «- А я защищал не тебя, ну то есть не твоих родителей. Не родину,
             а тех, кто ею правит. Всю эту сволочь: Брежнева, Суслова, Андропова.
             Фамилии мне ничего не говорили; политикой я не интересовалась.
             Но я поняла, что дяде Коле хочется высказаться, и я пришлась кстати.
             И потому слушала внимательно.
             - Потом – дурака Горбачева, А потом еще худшую мразь – Ельцина,
             семь осиновых колов в его могилу.»
                (Виктор Улин. «НикитА»)

Созданный Юрием Поляковым профессор Заславский из «Апофегея» произнес ключевую фразу:

- Нет у нас никакой исторической науки, одна лакейская мифология.

Я скажу чуть  иначе:

- В России нет истории, есть лишь мифологическая драматургия.

Уверен, что нынешние 40-летние понятия не имеют об августовском путче 1991 года, не знают расшифровку аббревиатуры «ГКЧП», да и слово «Ельцин» не вызывает эмоций.
Так и должно быть. Знание, которое не помогает улучшить жизнь, бесполезно.
Но мы, пережившие смутные временя в сознательном возрасте, поневоле сохранили память о тех событиях.
Вспомню те дни и я.
В августе 1991-го мне было 32 года. Я учился в Литературном институте, работал в Башкирском государственном университете. В период описываемых событий я был в Ленинграде, жил у своей 1-й жены.
Я только что вернулся из Пушкинских Гор, где в Михайловском встречался с создателем Всесоюзного Пушкинского заповедника Семеном Степановичем Гейченко, с которым до того переписывался.
Поездка произвела неизгладимое впечатление, я находился в состоянии классического благодушия и не следил за политикой.

(Впрочем, игры негодяев меня не интересовали никогда.)

Утром 19-го теща – державшая руку на пульсе природы, общества и человеческого сознания – сообщила, что в Москве произошел государственный переворот с целью свергнуть Горбачева.
Она еще не включила телевизор (новость была услышала по обычному радиорепродуктору), не произнесла чеканного названия «Государственный Комитет по Чрезвычайному Положению», как я прошел на кухню, открыл холодильник, достал бутылку водки, налил стопку и выпил без закуски.
Не побоюсь признаться, что пил я от счастья.
Я ничего не знал о составе путчистов. Я не был дураком и понимал, что коммунистический СССР прогнил до основания, иначе его стальную конструкцию не смог бы разрушить несколькими ударами один неумный человек.
Но еще в 1985 году я почувствовал физическую неприязнь к Горбачеву. По мере того, как поднимался ассенизационный смрад «перестройки», мое отношение ухудшалось.
К началу 90-х бывшего генсека я уже ненавидел.
Я не разделял Ленинского взгляда на роль личности в истории и полагал, что во всех бедах виноват именно он.
Поэтому 19 августа 1991-го я ликовал в надежде, что «краснодарского бригадира» наконец-то укоротят.
По телевизору весь день шло «Лебединое озеро».

(С тех пор мой любимый балет в сознании обывателя навсегда связан с именами двух мерзавцев, Горбачева и Ельцина.)

Время от времени транслировали эфир из Москвы.
Гэкачеписты сидели за каким-то длинным столом и напоминали беглецов из дома престарелых.
Их тезисы я не помню, да их никто и не слушал.
В Москве кипели страсти.
Кто-то строил баррикады, кто-то раскидывал листовки, кто-то стоял с флажками у Белого дома.
Какой-то идиот сочинил пафосный нарратив, из него помню одну восторженную строчку:

«На танк забирается Ельцин!!!»

В Ленинграде отношение к событиям было иным.
Великий город всегда был в оппозиции купеческой столице.
Хорошо подстриженный алкоголик, размахивающий триколором с танка, воспринимался как клоун из погорелого цирка.

(Увы, ни та, ни другая сторона не подозревала о грядущей социально-политической опасности этого негодяя, пляшущего на баррикаде…)

ЛенТВ давал сюжеты под Прокофьевских «Монтекки и Капулетти».
Как ни странно, могучая музыка лишь подчеркивала балаганность происходящего в Москве.
А я то и дело открывал холодильник.
К обеду бутылка «Сибирской» опустела, я пребывал в эмпиреях.
Карфаген с часу на час должен был быть разрушен.
Никто из простых людей, с которыми я общался, не сочувствовал Горбачеву. Все желали ему того же самого.
Увы.
Штауффенберг потерпел крах в 1944 году из-за того, что не смог физически уничтожить Гитлера и обезвредить Геббельса.
Аналогичное произошло в 1991-м с Янаевым.

(Полагаю, что Горбачев искренне благодарен «Комитету Престарелых».
Не будь путча, он не сумел бы выйти с хорошей миной из опасной игры, не свалил бы руководство бесперспективной страной на плечи отморозка Ельцина.
Он не катался бы сейчас по всему миру с пустой болтовней и книжонками 20-летней давности.
И, уж точно, не благоденствовал бы в Германии, имея пенсию 700 тысяч рублей в месяц…)

Я изложил свои эмоции тех дней.
Имею на них право, поскольку обычный гражданин на себе чувствует результаты политических пертурбаций.
Подчеркну, что эйфория «демократического» антипутча была чужда не мне одному.
Все понимали, что сикурс ГКЧПистов бессмыслен: они не имели ни программы, ни сил, ни решимости. Однако они возникли не на пустом месте.
Путч породила горбачевщина, приведшая к катастрофическому положению в стране.
В то же время мудрые люди скептически относились к будущему.
Сильнейшей передачей ЛенТВ являлся ежевечерний выпуск «600 секунд», который смотрел даже я.
Лучший ведущий - Александр Невзоров - был умным, харизматичным, в меру циничным, но разумным человеком. Он, конечно, понимал, что в этой стране нельзя говорить того, что думаешь.
Поэтому Невзоров прибег к Эзопову языку.
Он не давал оценок, никого не хвалил и не ругал, давал видеосюжеты с нейтральными комментариями.
Гвоздем августовской передачи оказалось заключение выпуска.
Глядя поверх телезрителей своими неподражаемыми, широко расставленными глазами, Невзоров бесстрастным тоном говорил, что перемены в стране обогащали словарный запас и рождали новые «советские» имена.
Он перечислил наиболее известные:

«Мэлор» - «Маркс-Энгельс-Ленин-Октябрьская-Революция»;

«Мэлс» - «Маркс-Энгельс-Ленин-Сталин»;

«Вилен» - «Владимир Ильич Ленин»;

«Стален» - «Сталин-Ленин»

и даже

«Оюшминальд» - «Отто Юльевич Шмидт На Льдине».

Огласив список, Невзоров сказал, что августовские события 1991-го являются эпохальными и тоже родят имена, инспирированные образами героев.
Он предложил несколько очень точных неологизмов, звучащих почти непристойно.
Времени прошло много, я их забыл.
В памяти осталось самое издевательское:

 «Елбздик» - «Ельцин – Борец За Демократию И Конституцию».

Что за тем последовало, известно всем; тут говорить нечего.
Дальнейшее ассоциируется со строчкой из люмпенской частушки 1917-го года:

«С Михаила род начался, Михаил и без венца.»

С тех трагикомических пор прошло тридцать лет.
Я не хожу на выборы, не смотрю телевизор, не слушаю радио, не читаю газет, не листаю новости в Интернете.
Мне ничего не говорят фамилии нынешних политиканов, которые иногда приходится слышать.
Я лишь констатирую, что Александр Глебович был прав.
При Горбачеве было плохо, при Ельцине стало еще хуже.
Но даже Невзоров не предполагал, что после Ельцина Россия станет страной, вовсе непригодной для жизни.
Над нами… «Елбздики» - и, как говорил Окуджава, воскресенья не будет.

                2021 г.

© Виктор Улин 2021 г.
© Виктор Улин 2021 г. - дизайн обложки.

Сборник очерков «Я думаю»

http://www.litres.ru/viktor-ulin/ya-dumau/

ISBN 978-5-532-07422-4
36 стр.


Рецензии
Какие бы перевороты тут ни случились,всегда будет плохо.

Галина Скударёва   20.08.2021 19:24     Заявить о нарушении
Совершенно верно, Галя!
Это - мудрость человека, проведшего жизнь в стране, априорно непригодной для жизни.

Виктор Улин   21.08.2021 06:25   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.