Глава 8. Утро Елены

Елена, проснувшись, лежала под уютным одеялом и наслаждалась прекрасным утром. Удобно расположив руки на большом животе, она смотрела в окно, через которое в спальную комнату заглядывало ласковое солнышко. Настроение было хорошее, хотелось улыбаться буквально всему, что окружало её.
В ближайшие день-два, как её уведомил врач, она должна будет родить. В радостном предвкушении этого волнительного события, несмотря на возможные трудности его, она жила все последние девять месяцев.
Елена уже знала — родится девочка. Маленький ангелочек, плоть от плоти её. Мысли о дочке согревали сердце будущей мамы, наполняли душу волнительным ожиданием прекрасного момента.
Женщина представляла, как она держит в руках свой и только свой маленький, розовый, беззащитный комочек, как с нежностью прижимает ребёночка к себе, как первый раз подносит малышку к набухшему соску, как кроха нежным ротиком неумело сосёт горячее, живительное молоко, вкусно чмокая маленькими губами… Мысли о скорой встрече с самым родным, любимым существом были сродни ощущению безграничного счастья.
Сама выросшая в любви и отеческой опеке, Елена была уверена в том, что её доченьку ждёт прекрасная жизнь, ведь мама будет делать всё необходимое, чтобы её такой желанный, такой долгожданный ребёнок с красивым именем Ева был самым счастливым.
Малышка часто напоминала о себе толчками в стенку защищающего её живота. Она как будто требовала, чтобы мама своими поглаживаниями регулярно подтверждала — она помнит о ней. Это было мило и вызывало на лице Елены благостную улыбку.
У будущей мамы не было никаких сомнений в том, что она родит самую красивую девочку в этом мире. Разве может быть как-то иначе?
Нежно поглаживая живот, Елена часто и подолгу мысленно разговаривала с Евочкой. Говорила, что очень любит её и очень ждёт той минуты, когда они встретятся взглядами, что её доченька самая лучшая и мама ни секунды не сомневается, долгожданное дитя появится на свет быстро, без больших проблем, торопясь в тёплые объятия.
Нежась под лёгким одеялом, пребывая в приятных мечтах, Елена, как это часто случалось с ней в последнее время, вновь впала в приятную дрёму. Вдруг сквозь пелену лёгкого сна она услышала тоненькое, еле различимое, настойчиво зовущее:
— Мама.
От неожиданности она открыла глаза, но тут же быстро закрыла их, изо всех сил заставляя себя вернуться в то расслабленное состояние, в котором услышала взывающий к ней нежный голос.
И опять послышалось тихое, беспомощное, молящее быть услышанным:
— Мама.
Елена, боясь шевельнуться и тем самым спугнуть наваждение, мысленно ответила:
— Доченька моя.
— Мамочка, ты меня слышишь, правда?
— Да, ангел мой, я слышу тебя, — с сильным, сдавливающим грудь волнением, ответила будущая мать.
— Мамочка моя, я тебя очень сильно люблю! Только ты не открывай глазки, чтобы тебя ничто не отвлекало, хорошо?
Из глаз Елены внезапно хлынули слезы, настолько пронзительно в сознании прозвучали эти слова:
— Доченька, родная моя, я тоже тебя люблю больше жизни! Господи, что со мной происходит, почему я слышу тебя, девочка моя? Как это возможно? Неужели я схожу с ума?
— Мамочка, я захотела этого, — как-то слишком буднично прозвучал ответ ещё не родившегося ребёнка. — Мне грустно, мама, и мне нужно, чтобы ты поговорила со мной. Я знаю, так не должно быть, знаю, это не по правилам, но… Любимая мамочка, я не хочу рождаться, мне страшно!
Тело женщины вздрогнуло, ей стало дурно от услышанного. Она ничего не понимала. Лёжа с крепко закрытыми веками, Елена инстинктивно бросилась успокаивать ребёнка:
— Доченька, не пугай маму, прошу тебя! Я жду тебя, очень, очень! — мысленно затараторила она полным горечи голосом, из последних сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.
— Мамочка, прошу тебя, не плачь, не надо. Мы с тобой единое целое и, если заплачешь ты, я тоже буду плакать. Я хочу поговорить с тобой, хочу, чтобы ты постаралась услышать мои мысли, смогла понять и простить. Но я не смогу ничего объяснить тебе, если ты заплачешь. Умоляю тебя, родная, соберись, дай мне возможность высказаться, прежде чем я покину этот мир, даже не появившись в нём.
Молодую женщину охватила паника:
— Ева, солнышко моё любимое, мне страшно слышать твою речь, мне очень больно. Я мечтала услышать твой голос, но я не хотела, чтобы это произошло вот так, непонятно, пугающе. Что мне сделать, чтобы это была не ты, чтобы это была не я, чтобы все происходящее оказалось лишь мимолётным сном? Доченька, я боюсь! — громко всхлипывала она.
 — Мамочка, нет, это не сон. Не нужно бояться неминуемого. Ты ведь знаешь, любимая — жизнь и смерть неразлучны, нет одного без другого. Будь сильной, дай мне возможность поговорить с тобой.
Мама, если ты по причине своей слабости не дашь мне высказаться, то я замолчу навсегда и тихо уйду, и ты никогда не узнаешь мысли не рождённого тобой дитя.
Я сейчас прерву наше общение, чтобы у тебя было время на осмысление происходящего, и когда ты сможешь выслушать меня, позови, и я приду. Хорошо, мамочка?
Елена только и смогла ответить:
 — Хорошо, доченька, — и, не сдерживаясь, разрыдалась, уткнувшись в подушку. Трясясь мелкой дрожью, она плотнее закуталась в одеяло, изо всей силы вцепилась руками в постель и как заведённая твердила одно слово:
— Нет, нет, нет.
Но время шло, постепенно эмоции уступали место разуму.
«Неужели так бывает, неужели это нормально? — задавала она себе вопрос. — Всё будет хорошо. Это лишь временное помутнение рассудка, каким-то образом связанное с физиологическими процессами в моём организме», — пыталась уговаривать себя Елена.
Но успокоение не приходило. Мозг разрывался между двумя мыслями: постараться забыть произошедшее, что вряд ли получится, или попытаться продолжить общение с Евой.
Елену шокировали слова малышки о нежелании появляться на свет. Она понимала, если не начнёт говорить с ребёнком, то это лишит её возможности хоть как-то повлиять на ситуацию. И хотя она до конца не могла поверить, что неродившийся ребёнок может не только рассуждать здраво, по-взрослому, но и самостоятельно принимать решения, она тем не менее, собрав волю в кулак, мысленно позвала:
 — Ева, приди ко мне.
И тут же, услышала:
 — Я здесь, мамочка.
Елена вновь вздрогнула. Значит, случившееся не было наваждением, значит, было правдой.
 — Доченька, любовь моя, мама готова выслушать тебя, — сказала женщина с некоторой опаской в голосе.
— Хорошо, мама. Только я тебя очень прошу, не перебивай меня, пока я не договорю.
Елена вынуждено согласилась.
— Мамочка, прошу тебя, не удивляйся тому, что я умею мыслить и могу общаться с тобой. Каждая новая зарождающаяся в Вечности душа изначально наполнена мудростью Вселенной, которой она моментально лишается с первым вздохом. И всем душам до момента своего рождения строжайше запрещено проявляться людям, я первая, кто сделал это. Да, я виновата и знаю, что буду наказана, но я сознательно нарушила закон.
Милая моя мамочка, любимая моя, я не хочу множить грех, не хочу страдать, меня пугает будущая смерть! Смерть не физической оболочки, состоящей из кожи, мышц, костей и воды, а смерть тонкого тела, самой моей сути.
Знаешь, мама, в каждую новую душу любовью Господа насаждается росток совести, законами которой душа должна руководствоваться во время всей земной жизни. И я точно знаю, этот нежный, хрупкий росток, готовый пустить корни в моём сознании, не сможет выжить под многотонным гнётом грязи земного мира. Ему придётся быть частью вашего мира, впитать в себя испорченность рода человеческого, и значит, измениться в худшую сторону, стать уродливым, грубым, непригодным для замысла Творца.
Мамочка, сейчас моё внутреннее наполнение кристально чистое, но как только я напрямую соприкоснусь с тем отвратительным миром, в котором вынуждена находиться ты, я с первой же секунды земной жизни буду обречена на духовную смерть, на последующее уничтожение. Я не смогу противостоять общему греху, я не совладаю с ним, я сломаюсь, я знаю это. Я боюсь заранее предначертанного мне ада, мамочка!
Любимая, открою тебе секрет: во Вселенском Храме зарождения Новых Душ всем уже известно о том, что происходит на земле, все уверены — невозможно сохранить свою изначальную чистоту, находясь в болоте греховной мерзости, которая везде. И уже многие из наших, страшась Божьего гнева, тем не менее категорически отказываются от будущего переселения в бренные тела ставших отвратительными людей.
Не отказываются лишь те, кого Господь Вседержитель самолично посылает на спасение утопающего в пороках мира, те, которым предначертано стать праведниками, истинными ревнителями веры, сподвижниками Христа.
Чтобы они подвигом своей благочестивой жизни, бескорыстием, жертвенностью, любовью показывали людям правильное поведение, способное привести племена к свету, в сверкающий чистотой рай.
Господь неустанно направляет спасительные души на твердь больной земли, но жестокие женщины, несостоявшиеся матери, убивают их в утробах своих абортами, лекарствами, заговорами, безжалостно избавляются от младенцев как от ненужных, противных им, желая как можно дольше продлить свободу своих грязных тел ради плотских развратных удовольствий.
Дикий страх заполонил обители Вселенского Храма зарождения Новых Душ. Приготовленные к переселению в чёрные утробы людей бестелесные, пока ещё красивые видом маленькие сущности безостановочно рыдают, скорбя о своей участи, а все остальные провожают их, приговорённых к пожизненному земному аду, с великой тоской оплакивая невезучих.
Знай, недалеко то время, когда миллионы матерей по всей планете будут рождать безжизненные трупы, бездыханные куски мёртвой плоти, ибо зачинают плоды не с мыслями о том, что для Господа новых чад делают, а лишь по мимолётной прихоти своей, соблазнившись прелестью самого секса, либо другими греховными мыслями, никак не соотносящимися с великими замыслами Космоса.
После того, как змий дал вкусить людям плод познания, они, познавшие смерть, прекратили жить мыслями о Боге, оттолкнули Его, перестали стремиться к Нему.
До совершения греха Адам и Ева жили одной лишь любовью, и большего им было не нужно. Но потом, научившись договариваться со своей совестью, получив возможность оправдывать себя, свои извращения, приспособившись насыщаться земным прахом, объедаясь им до безобразия, люди тем самым окончательно отдалились от Создателя.
Да, биологические особи получили возможность думать, рассуждать, завидовать, делать больно ближним, прощать себя с помощью своих богов, знание дало им возможность строить планы на недалёкое, ненадёжное, непредсказуемое по времени будущее, но люди так и не смогли понять главного — Сатана, соблазнив их запретным плодом, тем самым настежь открыл для них ворота преисподней.
Люди, по сути своей, неспособны самостоятельно найти решение проблемы глобального зла в мире, да и не хотят они этого, но самое страшное заключается в том, что они добровольно отказались думать о своём будущем в Вечности, они, стараниями дьявола, стали явными противниками непреходящих ценностей, заложенных в наставлениях Бога. Лишь кратковременные наслаждения прельщают их, из поколения в поколение становящихся всё более немощными.
Истинная беда цивилизации в том, что потеряла она спасительное, нужное им — страх перед Создателем.
Это очень глупо, но такова данность существования испачканных нечистотами неуёмных желаний созданий.
И особенно ужасно то, что бывшие когда-то Божьими, люди сознательно отказались от спасения не только самих себя, но и от спасения ни в чём не виноватых душ своих потомков, которых они убивают собственными делами.
Внезапно наступила короткая пауза.
И вдруг в наступившей тишине послышалось обречённо-тоскливое, всхлипывающее, горькое, звучащее жестоким приговором:
— Прощай, мамочка!
— Не-е-ет! — с глубоким, рвущим душу в клочья отчаянием во весь голос возопила Елена, зайдясь в плаче, громко, подобно дикой тигрице, внезапно лишившейся своего потомства.
Заколотилась в судорогах, забилась в истерике, глядя безумным взглядом ввысь, заорала что есть мочи:
— Господи, пощади-и-и!
На измятой, залитой околоплодными водами окровавленной постели сидела, широко раздвинув худые длинные ноги, нагая, опустошённая горем женщина. Слипшиеся от пота, растрёпанные седые волосы торчали во все стороны, мокрые от слёз глаза обрамляли большие тёмно-бордовые круги, измождённое лицо несчастной было похоже на жуткую маску смерти.
Женщина держала на тонких, со вздувшимися венами руках синюшного цвета мертворождённого младенца.
С тихим безумством, как будто отрешённо, глядела обречённая на страдание мать на обвитую вокруг шеи трупа ребёночка тёмно-синюю верёвку пуповины, широко открытый рот несчастной застыл в немом крике отчаяния.

Елена внезапно проснулась от громкого звука входного звонка, кто-то настойчиво пытался увидеть её. Она накинула халат и, еле волоча ноги, пошла к двери. Сознание медленными рывками освобождалось от власти безумного сна. Девушка посмотрела в дверной глазок. За дверью находился интеллигентного вида симпатичный мужчина средних лет, в руках он держал её сумку…
Продолжение следует.


Рецензии