Глава 16. Трагичная история девушки по имени Элис

С трудом сдерживая пожирающее его изнутри жгучее желание причинить боль любому, кто даст для этого хоть малейший повод, Людовик громко позвал Дюбарри и приказал немедленно доставить ему ту самую девушку, что была у него утром.
Вскоре заплаканная, дрожащая Элис вновь стояла, но теперь уже перед вдрызг пьяным, наполненным дикой злобой стариком. Она не замечала роскоши помещения, в котором находилась, не чувствовала согревающего тепла пламени камина, её трясло от пережитых событий, случившихся с момента её похищения. Элис не понимала, почему Господь рассердился на неё, чем она провинилась перед Ним, за что должна быть наказана бесчестием.
Где-то далеко-далеко, в маленьком домике на окраине небольшого городка Локронан, расположенного на севере Франции, остались любимые мама с папой, которые ничего не знают о её страшной судьбе и, наверное, сбились с ног в поисках единственной дочери.
При воспоминаниях о родном доме Элис вмиг начинала горько плакать. Мадам Дюбарри сильно ругала и нещадно била её по щекам за то, что она постоянно плачет и молится. Но от подобного несправедливого и жестокого обращения бедная пленница начинала молиться ещё громче, плакать ещё сильнее, и никакие уговоры и угрозы на неё не действовали.
Элис с самого момента появления на свет росла в любви и заботе. Она была поздним, единственным и очень долгожданным ребёнком. Как ей рассказывала мама, они с папой много лет посещали церковь Святого Ронана и неустанно молились с просьбой о даровании им наследника.
После рождения дочери вся семья, невзирая на погоду, раз в неделю ходила в церковь, расположенную на другом конце города, где родители со слезами искреннего счастья возносили благодарные молитвы святому за чудо рождения малышки.
В тот злосчастный вечер мама внезапно приболела, и папа, ушедший к доктору за лекарством, по какой-то причине задерживался. И хотя Элис очень не хотелось оставлять маму одну, родительница настояла на том, чтобы дочь не нарушала многолетний порядок и, всего лишь раз, одна сходила в церковь помолиться за них всех. Мама боялась, что святой Ронан рассердится, если сегодня никто из них не придёт к нему.
Члены семьи не могли знать — каждый шаг девушки несколько последних дней контролирует неотрывно следующий за ней по пятам человек.
Помолившись перед гробом святого, попросив его помочь выздоровлению мамы, Элис, вытерев выступившие слёзы, заторопилась обратно. Закутавшись большим шерстяным платком, вышла из церкви, сразу попав в объятия мягкой снежной метели. Быстро пересекла по протоптанной в снегу тропинке главную площадь и нырнула в один из узких переулков с множеством закрытых на зиму ремесленных лавок. Пробегая мимо серых гранитных домов, она думала лишь о том, вернулся ли уже папа домой, смог ли он правильно объяснить доктору болезнь мамочки, хорошее ли лекарство дал доктор.
Внезапно, когда девушка поравнялась с низким, неказистого вида домом, которым как раз и заканчивался переулок, входная дверь резко распахнулась и чьи-то сильные руки, схватив Элис за худенькие плечи, моментально втащили её внутрь.
Жилище принадлежало кожевнику по имени Беленус, по прозвищу Нелюдимый. Такое прозвище прилипло к нему после ужасного, произошедшего много лет назад события, когда жену мужчины, Агрону, самую красивую женщину городка, ранним утром обнаружил лежащей на ступенях церкви местный кюре.
Злодей, которого так и не удалось найти, изрубил тело несчастной и унёс с собой её голову, а топор вонзил в двери дома молитвы с такой силой, что вынули его с большим трудом.
Вернувшийся через месяц с заработков, Беленус, узнав от вышедших ему навстречу соседей об убийстве любимой жены, замер посреди улицы как вкопанный, с налитыми кровью глазами, со сжатыми кулаками. Так и стоял, не проронив ни слова, сутки, никто не посмел потревожить утопающего разумом в горе человека. Утром следующего дня, поседевший за ночь, вдруг вздрогнул всем телом, задрожал крупно, упал на колени, задрав голову к серому небу, зарычал диким зверем, напугав округу, медленно поднялся и, пошатываясь, зашёл в свой опустевший дом.
Кто знает, возможно, и излечило бы время душевную рану осиротевшего Беленуса, но вскоре, так же ранним утром, в той же самой церкви святого Ронана, на статуе святого Роха, на посохе католического праведника, была обнаружена насаженная голова мученицы Агроны, погибшей от рук неизвестного душегуба. Власти вновь бросились искать неуловимого убийцу и опять не смогли арестовать его, как будто бы насмехавшегося над ними. А голову жены забрал тихо тронувшийся умом Беленус, превратившийся с того времени в нелюдимого, пугающего своим странным поведением жителей поселения отшельника.
Иногда люди встречали полоумного, видом похожего на седого лохматого чёрта вдовца бродящим тёмными ночами по пустынным окрестностям города, монотонно бубнящим какие-то непонятные заклинания и непременно держащим в зубах свисающую до пояса дохлую змею.
Бывало, он, настежь открыв дверь своего дома, с громкими проклятиями огромной метлой выметал невесть откуда взявшихся там десятки огромных зелёных жаб и стаи противно пищащих летучих мышей. Горожане, случайно столкнувшись с Беленусом, который к тому же, по мнению большинства, не только повредился умом, но и продал свою душу дьяволу, предпочитали обходить его далеко стороной.
Именно в доме этого страшного своей судьбой человека волей злого рока очутилась Элис.
Как только она оказалась внутри жилища, Беленус с невероятной скоростью, как паук, моментально опутал её тело крепкими верёвками и заткнул рот грязной тряпкой. От охватившего её ужаса Элис онемела и, не имея возможности издать ни звука, лишь смотрела расширившимися зрачками вокруг себя. Вскоре, лёжа в углу на куче прелой травы, она услышала звук громко хлопнувшей двери и, вглядевшись в полумрак комнаты, увидела две фигуры вошедших с улицы мужчин. Один из них тихим голосом заговорщика обратился к хозяину дома:
— Друг, это точно та девушка, что нам нужна, ты ничего не перепутал?
 В ответ послышался грубый бас Беленуса:
— Деньги давай, да проваливайте поскорее. Моя очередь поставлять девственницу теперь только через три года подойдёт, на это время оставьте меня в покое, никого из вас видеть не желаю. А ведьме Мерге передай, что навещу её скоро, дело у меня к ней важное имеется. Обещала она мне воскресить жизнь мою, так пусть исполняет, иначе порешу её, как и мою порешили, пусть знает чертовка — не пощажу, если обманет.
По деревянному столу, издавая гулкий звон, запрыгали монеты.
Похитители подняли ничего не понимающую девушку с пола, торопливо вынесли из дома и бросили на застеленное душистым сеном дно широких саней, запряжённых храпящими лошадьми. Накрыли девушку тяжёлой рогожей и приказали не шевелиться.
Послышались удары кнута, и сани, подпрыгивая на ухабах, скрипя рассохшимися досками, рванули вперёд, унося невинную жертву в ночь.
Бандиты торопились, лишь изредка совершая остановки в домах доверенных людей. С Элис за всё время пути они не обмолвились ни единым словом, лишь раз в сутки один из них, подавая ей кувшин колодезной воды и кусок хлеба, грубо предлагал:
— Ешь.
Пленница, не имевшая никакого желания брать пищу из грязных рук разбойника, попыталась отказаться от еды, и тогда он, зыркнув мутным взглядом из-под лохматых бровей, тихо рыкнул:
— Не будешь есть, убью и скормлю твой труп воронам, чертовка.
Элис решила не испытывать его терпение и, опасаясь за свою жизнь, принялась жевать чёрствый, обильно смоченный горькими слезами кусок ржаного хлеба.


Рецензии