Глава 19. Убийство Людовиком XV Элис

Вновь очутившись в личных покоях короля, в этих помпезных, поражающих своей роскошью покоях, девушка, уставшая от всего, с чем ей пришлось столкнуться, напрочь забывшая все наставления Дюбарри, в данный момент испытывала лишь огромный стыд и стеснение.
Несчастная стояла перед пьяным, обрюзгшим седым стариком, смущённо опустив кроткий взгляд, вцепившись побелевшими пальцами в юбку, вздрагивая от громкого треска горящих в камине поленьев.
«Каждая женщина рождается с мечтой стать фавориткой короля» — именно эта единственная фраза, неоднократно повторённая графиней, сейчас монотонно била в виски ударами невидимых молотков, лишая возможности сосредоточиться.
Девушка поймала себя на той мысли, что видит перед собой не великого монарха Франции, а разваливающееся от времени и вызывающее лишь чувство глубокого отвращения подобие мужчины.
Внезапно к ней пришло осознание того, что страха в ней больше нет.
С измотанным жуткими испытаниями организмом что-то произошло, он как будто обрёл второе дыхание. Испуг пропал, вместо него появилось здоровое чувство злости и жгучее желание во что бы то ни стало попытаться самой исправить ситуацию, в которую толкнула её несправедливая судьба. Устала она быть безвольной жертвой, устала быть беззащитной игрушкой в чужих руках.
Элис решила действовать.
Внимательно наблюдавшая из потайной комнаты Дюбарри чутко отметила изменения в поведении девушки, и это сильно встревожило её.
Графиня заметила, как Элис внезапно выпрямила спину, расправила плечи, гордо подняла голову. Не упустила из виду Дюбарри и то, как тоненькие руки жертвы, бросив теребить ткань юбки, сжались в кулачки. Обретение девушкой уверенности и невозможность повлиять на дальнейшее её непредсказуемое поведение не на шутку испугало подругу монарха, для которой изменение заранее разработанного сценария событий являлось прямой угрозой. Приникнув плотнее к отверстиям в портрете, она, затаив дыхание, продолжила наблюдать за происходящим.
— Ваше величество, — твёрдым голосом обратилась Элис к Бурбону, — почему я, обычная девушка из далёкой провинции, вот уже несколько дней, не имея за собой никакой вины, вынуждена находиться в аду?
Людовик, не понимая, что происходит и почему всё идёт не так как всегда, удивлённо уставился осоловевшими глазами на вдруг ставшую бесстрашной скромную простушку.
Уверенно глядя перед собой, девушка продолжила:
— Каждое утро мы всей семьёй начинали с молитв Господу и с искренними просьбами к Нему о вашем здравии. Мы всегда знали о том, что находимся под вашей защитой, ваше величество, под вашим попечением. Все слабые и беззащитные уповают на вашу милость.
Изумлённый происходящим, Бурбон слушал, не перебивая.
— Меня, всячески запугивая, мадам Дюбарри готовила к тому, чтобы я очаровала вас, чтобы я зажгла в вашем, как она выразилась, немощном теле огонь страсти…
С каждым сказанным словом к Элис приходила всё большая уверенность, жгучее неприятие ненормальности происходящего с ней разжигало её речь огнём. Она уже не думала о последствиях своей обличительной с явным осуждением самого короля речи, ей лишь очень хотелось как можно скорее оказаться дома, подальше от всего этого, непонятного, отвратительного страшного.
— Я вынуждена бороться за свою жизнь во вверенных вам самим Господом владениях. Где мне искать поддержку, ваше величество, кто способен спасти мою душу? Разве это правильно, что моя жизнь брошена на алтарь ваших плотских желаний? Зачем вам своими руками убивать во мне данное Богом чистое?
Мой король, я хотела бы верить тому, что произошла чудовищная ошибка, ведь ваше величество не может подчиняться лишь инстинктам, не способен опуститься на уровень обыкновенного мясника.
Вы мне всегда казались каким-то небожителем, у которого нет имеющихся у нас, простолюдинов, слабостей. Но вот уже второй раз оказавшись перед вами, я вижу плохо выглядящего человека, в глазах которого пугающий меня огонь какой-то животной страсти.
Ваше величество, разве ваш вид не позорит ваше высокое положение?
За стеной в бессильной злобе скрежетала зубами озверевшая Дюбарри.
— Милостивейший король, умоляю вас, оставьте меня в покое, ради Христа, не губите невинную. Я рождена молитвами к Господу, я хочу жить, быть любимой, рожать детей, не ломайте мою судьбу своей силой. Защитите от вашей любовницы, которая вчера издевалась надо мной как ей хотелось и у которой был точно такой же взгляд как сейчас у вас, когда она заставляла меня ласкать её половые органы. У этой женщины, которая призналась, что смогла влюбить вас в себя, нет ничего святого, она мерзкая.
Умоляю, ваше величество, распорядитесь отправить меня домой, в Локронан, откуда меня выкрали. Чтобы я, забыв всё плохое как дурной сон, вновь смогла молиться за вас, выпрашивая у Христа то лучшее для вас, что может Он властью своей дать человеку…
Внезапно встретившись со стариком взглядом, девушка оцепенела. Весь покрытый красными пятнами, с трясущимися от злости руками, Людовик смотрел на неё с лютой ненавистью.
Пленница не могла знать, во время её монолога за плечом Бурбона, видимая лишь его опьянённому разуму, внезапно появилась тёмная фигура. Бесплотное существо, навалившись всей массой на человека, ужом вползло внутрь и поглотило его, тисками сжав хлипкую, больную душонку. После чего сознание Людовика тут же возопило к немощной храмине: «Разве имеет право нечестивая девка учить тебя? Разве она твоего уровня? Не позволяй ей унижать тебя обличениями. Не допускай этого, бесчестие от нищенки обесценит тебя. Ты нужен хозяину по-прежнему: верным, гордым, властным, безжалостным. Уничтожь эту дерзкую тварь! Действуй немедленно! Избавься от неё, или она погубит тебя. Убей! Убей! Убей!»
В тишине комнаты послышалось зловещее:
— Молчать! — дряблое лицо монарха исказилось, задёргалось. — Чернь, кто дал тебе право голоса? Кто позволил тебе, девка, дерзить мне, величайшему представителю династии Бурбонов? Не в моей ли власти поступать так, как я поступаю?
Ты своим непотребным поведением в присутствии твоего короля достойна того, чтобы быть повешенной, ты не должна дышать, мерзавка, и ты не будешь дышать. Я уничтожу тебя, ничтожество! —задыхался от злобы старик, в голове которого раздалось поощрительное: «Молодец, Людовик! Не вздумай жалеть эту маленькую шлюху, не уподобляйся Христу, иначе, обещаю, пожалеешь об этом».
Элис, осознав, что совершила непоправимую ошибку, упав на колени, лихорадочно крестясь, зашлась в молитве:

— Отец, сущий на небесах;
Да святится имя Твоё;
Да приидет Царствие Твоё;
Да будет воля Твоя, как на небе и на земле…

— Молчать! — диким голосом хрипло заорал взбесившийся Бурбон. — Запрещаю своевольничать! Запрещаю, просить помощи, запрещаю молиться! — Вскочив на ноги он наотмашь ударил плетью по худенькой спине девушки.
Она, будто не почувствовав удара, продолжала взывать к Небу: «Господи, помилуй, Господи, спаси…»
Озверевший от того, что его приказ не был исполнен, Людовик схватил попавшийся под руку шёлковый шарф, навалился на Элис, поймал её руки и проворно связал их у неё за спиной, после чего вновь вскочил, схватил плеть и принялся пороть рискнувшую ослушаться несчастную, которая, находясь будто в трансовом состоянии, вздрагивая всем телом от сыпавшихся на неё мощных ударов, лезвием рассекающих материю и нежную кожу, повторяла как мантру: «Господи, помилуй, Господи, помилуй…»
Монарх — добровольный раб сатаны схватил ополоумевшую жертву за волосы и, с отвращением глядя в её наполненные слезами глаза, брызгая вонючей слюной, заорал как безумный:
— Заткнись, сука! Король в грехе, а ты чистой решила остаться? Не бывать этому! Ты, неблагодарная тварь, такая же как я, ты — ничем не лучше меня. Все такие же как я, никто не чище короля, никто не выше короля!..
Продолжая злобно ругаться, Людовик с остервенением начал срывать с девушки платье, отбрасывая в сторону куски ткани.
Элис, пребывая в состоянии помутившегося рассудка, с гримасой отвращения, голосом, полным искренней брезгливости прокричала ему:
— Нехристь, скоро в аду гореть будешь, не будет тебе прощения, ничем не умалишь грех свой. Подумай о душе, не совершай непоправимого, не трогай меня. Сколько невинных душ ты загубил, бессовестный, похоть твоя — на погибель тебе, противный, гнусный, жалкий…
Оскорбления подействовали на Бурбона как красная тряпка на быка. Тяжёлым ударом кулака по затылку он опрокинул бедняжку лицом вниз и, крепко намотав её густые волосы на руку, стал жестоко насиловать.
От резкой боли Элис на мгновение потеряла сознание. Придя в себя, она вновь громкой молитвой возопила к Богу, отчего насильник взревел подобно дикому зверю, развернул хрупкое тело, кинул его спиной на пол, дико озираясь по сторонам, нашёл какую-то тряпку и буквально вбил её в открытый рот жертвы. Охватив рукой горло, со всей силы сжал его и навалился на беззащитную обвисшим, похожим на огромный мешок животом, после чего грубо раздвинул тонкие ноги Элис и резко засунул обросший рваными клочьями седых волос член в дёргающееся в конвульсиях тело обречённой.
Дюбарри с ужасом смотрела на выпученные от невозможности дышать глаза девушки, на прыгающие вверх-вниз морщинистые ягодицы любовника и, предчувствуя, чем это всё, скорее всего, закончится, тем не менее не рискнула вмешаться.
Изверг, подмяв под себя маленькую, вяло трепыхающуюся девчонку, повторял как заклинание:
— Заткнись, шлюха, тварь, дрянь, убью, — и насиловал, насиловал, насиловал.
 Внезапно жирные ноги судорожно задёргались, Бурбон застонал гнусаво, зарычал, захрипел, обмяк, распластавшись на девушке желеобразным куском серого теста, полностью закрыв её потным, вонючим телом. Вскоре, натужно кряхтя, свалившись с замершей под ним жертвы в сторону, прерывисто, кузнечными мехами выдувая из себя отвратительный запах гнили, не поворачивая головы, приказал:
— А теперь пошла вон, тварь, чтоб ноги твоей здесь не было.
Ответом ему была звенящая тишина.
Нехотя повернувшись на бок, опершись на локоть, он бросил небрежный взгляд на строптивицу. Вид её сильно напугал мерзавца.
Замученная пытками Элис лежала на мраморном полу без признаков жизни. Торчащие из разорванного рта концы тряпки, неподвижные, с лопнувшими капиллярами белки глаз, синюшный цвет ставшего одутловатым лица, на тоненькой шее — тёмно-бордовые следы от удушения, между широко раскинутыми, неестественно вывернутыми ногами медленно расползалось пятно ярко-алой крови. Палач осознал: он получил оргазм от уже объятого смертью, остывающего тела.
Его стошнило. Вытирая толстыми пальцами грязный, облёванный подбородок, он истошно завопил:
— Жанна, ко мне!
Преданная фаворитка выскользнула из укрытия и, путаясь в широкой юбке, рванула в комнату. Прежде чем вбежать в спальню, она махнула рукой, подзывая двух постоянно находящихся вблизи покоев короля слуг.
Буквально влетев в спальню, Дюбарри торопливо скомандовала, показав рукой на девушку:
— Убрать немедленно. — И курицей-наседкой засуетилась вокруг любимого Людовика.
Жалкий видом изувер сидел молча, пустым, отрешённым взглядом наблюдая за тем, как слуги, схватив убиенную им Элис за безвольно лежащие плети рук и ног, побежали на выход.
Заметив тоненькую струйку смеси испражнений, крови и спермы, тянущуюся за истерзанным трупом, Бурбон поспешно отвернулся.
Дюбарри вертелась рядом преданной сукой, то лихорадочно собирая клочья платья, то подтирая кровь, то схватив испачканными кровью руками бокал воды, настойчиво совала Людовику, который в ответ на это поднял на неё тяжёлый взгляд и сквозь зубы зло процедил:
— А ведь это ты во всём виновата! Ты всё подстроила! — и, резко вскочив, схватив тяжёлую рукоять окровавленной плети, стал безжалостно пороть фаворитку до тех пор, пока та, истошно визжа от нестерпимой боли, изворачиваясь подобно змее, не выползла из спальни.
А где-то в далёком провинциальном городке Локронане, в скромном домике безутешные родители непрестанно молились святому Ронану с просьбами о возвращении их внезапно пропавшей дочери. Молились до тех пор, пока однажды их стенания не прервал стук отчаянно бьющейся в холодное окно маленькой птички, которая спустя непродолжительное время бессмысленной борьбы упала вниз, в только что выпавший чистый снег, окропляя его капельками алой крови, сочащейся из разбитого клюва.
Родители Элис знали, что это означает. Скорбно глядя на лежащую в ладонях мёртвую птицу, склонившись друг к другу, несчастные люди крепко обнялись и горько заплакали.


Рецензии