Глава 25. Смерть Людовика XVI. Январь 1793 года

Всего лишь через 18 быстро пролетевших лет потерявший власть и приговорённый к казни Людовик XVI, находясь в тюремных апартаментах Тампля, неустанно корил себя за то, что не смог стать тем, кем мечтал видеть себя — а именно реформатором, новым героем обновлённой, процветающей, великой Франции.
Не самый лучший потомок династии Бурбонов не испытывал никаких иллюзий относительно того, кто виновен в произошедшем во Франции затяжном политическом, экономическом и социальном кризисе; оставшись наедине с собой, врать не будешь. Допущенные им грубые просчёты в управлении, несколько неурожайных лет, расточительность двора, непомерно большие траты королевы Марии-Антуанетты, из-за чего она и получила в народе язвительное прозвище Мадам Дефицит, и другие негативные факторы серьёзно подорвали репутацию верховной власти и привели к катастрофически огромной дыре в бюджете страны, безработице, недовольству народных масс и, в конце концов, к потере власти. В стране воцарилась анархия, за ней следом пришла революция, затопившая бедную Францию реками крови. Эпоха террора ворвалась стремительно. Кровожадные бесы смутного времени наслаждались своей быстрой победой.
Ко всему этому Нидерланды, Великобритания, Пруссия, Испания, Сардиния и Неаполитанское королевство, словно голодные шакалы, торопясь, кинулись объявлять войну ослабевшей, раздираемой внутренними проблемами Франции, усугубив её и без того плачевное положение.
Людовик понимал, его страна уже никогда не будет прежней. И в этом виноват только он, именно он, ослеплённый самонадеянностью и в тоже время ведомый нерешительностью, не справился с возложенной на него миссией.
Всё было против него, как будто кто-то невидимый и очень сильный руководил событиями последних лет так, как ему было выгодно, ловко пользуясь ошибками Бурбона.
Низложенный монарх, проведший больше года в тюрьме, два дня назад приговорённый Конвентом к казни, внутренне был готов к неминуемому концу. Смирившись с мыслями о скорой смерти, он просто ждал её, с грустью вспоминая годы своей так рано закончившейся жизни.
Долгая беседа со священником в последнюю ночь земного существования придала Людовику сил и позволила поверить в то, что Господь простит его за совершённые им в процессе жизни грехи, в которых он искренне раскаялся.
Утром двадцать первого января 1793 года последний монарх Старого порядка, опираясь на священника Эджворта, с удивительным спокойствием поднялся на эшафот. Вежливо отказавшись от предложенной помощниками палача помощи, снял камзол.
Шарль-Анри, или по-другому Великий Сансон, таково было прозвище главного палача Парижа, стоял, широко расставив крепкие ноги, скрестив на груди жилистые руки и внимательным взглядом наблюдал за каждым движением приговорённого.
Слова Людовика, обращённые к собравшемуся на площади народу:
— Я умираю невинным, я невиновен в преступлениях, в которых меня обвиняют. Говорю вам это с эшафота, готовясь предстать перед Богом. И прощаю всех, кто повинен в моей смерти, — утонули в громких волнах издевательского смеха, грубых оскорблений и истеричного улюлюканья циничной толпы.
Получив последнее в своей жизни благословение, подготовленный к жертвоприношению дикому, злобному сборищу, Людовик лежал, крепко привязанный грубой верёвкой к доске, со стянутыми сзади руками.
 — Прошу тебя, палач, найди способ передать моей жене моё последнее желание, — тихой речью обратился король к своему убийце. — Скажи, пусть уничтожит документ клятвы Сатане. И пусть неустанно молится. Господь велик, он простит, в покаянии сила, в нём и успокоение!
В ответ Анри ехидно улыбнулся:
— Луи, знаешь, почему я с большой радостью отрежу сейчас твою глупую голову? Совсем не потому, что именно ты на своём примере показал всю слабость абсолютизма, а потому, что ты отринул моего хозяина, милого моему сердцу князя мира.
Тяжесть твоей вины в том, что ты, отказавшись присягнуть Сатане явно, тем не менее присягнул владельцу ада тайными грехами своей никчёмной жизни. Ты, который ничем не лучше своих предков, часто, оправдывая самого себя, самоуспокаивался, самообманывался и продолжал грешить.
Но разве можно обмануть ведающего всё тайное? Мой хозяин с большим удовлетворением наблюдал за твоими проказами, скрупулёзно ведя счёт им. Исход для тебя один — вечная мука! И мой тебе совет, идущее в погибель ничтожество: находясь в огне ада, ты иногда поглядывай на вновь прибывшее пополнение, у меня нет никаких сомнений, вскорости тело твоей жены также предстанет передо мной, ибо я точно знаю — она нисколько не умнее тебя, эта расточительная дура.
Людовик плотно сжал губы и зажмурил глаза в ожидании удара лезвия гильотины. От этого мира ему уже ничего не было нужно, и особенно не хотелось ему в последние секунды жизни слышать мерзость слов профессионального убийцы.
Звуки барабанной дроби заглушили обращённый к небесам крик приговорённого:
— Господи, прими душу раба твоего! — косой острый нож, сверкнув яркой молнией, легко перерубил шею предпоследнего представителя династии Бурбонов.
Палач схватил за волосы окровавленную голову низвергнутого монарха и поднял её под крики ликующего быдла:
— Да здравствует революция! Да здравствует республика!
Удовлетворив звериную страсть визжащей от радости толпы, Великий Сансон повернул бледную голову Людовика лицом к себе и, глядя в затухающие глаза, равнодушным голосом произнёс:
— Ты не жертва демократии, ты просто идиот! — после чего небрежно, будто кочан капусты, швырнул голову в предназначенную для этого корзину и, подняв глаза в серость неба, вполголоса произнёс, — «Хозяин, прими от раба твоего очередную жертву этого безумного мира!


Рецензии