Глава 36. Встреча Исая с Алишем Сманом

У трапа самолёта его встречал сам Алиш, в окружении огромного числа помощников и охраны.
С широкой улыбкой гостеприимного хозяина, широко раскинув мощные руки, он тут же крепко обнял спустившегося с трапа гостя и радостно поприветствовал:
— Исай, я с нетерпением ждал встречи с тобой! Друг моего друга — мой друг. Мой дом — твой дом.
Настроение, по всей видимости, у большого, во всех смыслах, человека было замечательным.
Исай улыбнулся в ответ на искреннее добродушие:
— Я тоже рад знакомству с тобой, уважаемый Алиш! Много хорошего наслышан о тебе от нашего общего друга.
Разжимая объятия Алиш, встретившись взглядом с Исаем, на мгновение оцепенел. Глаза стоящего перед ним малознакомого человека были наполнены и необъяснимой грустью, и любовью, и в тоже время, выражали бесхитростную простоту. Никогда прежде, несмотря на свой богатый жизненный опыт, Сман не встречал подобных глаз, и это обстоятельство вызвало в нём чувство неподдельного изумления, и, какой-то непонятной ему самому, неловкости.
В машине, оставшись наедине с гостем, он задал Исаю, по всей видимости мучавший его вопрос:
— Уважаемый друг, ответь мне, кто ты? Я хорошо знаю людей, и с первой минуты встречи с тем или иным человеком многое могу о нём сказать, но … Ты для меня подобен чистому листу бумаги. Да, я успел заметить, ты полон добра, а значит ты — достойный человек, но, тем не менее, для меня ты, в некоем роде, неразрешимый ребус. На твоём лице, что довольно-таки странно, не отражены присущие большинству людей следы их пристрастий, пороков, болезней, оно чисто, и, честно признаюсь, я нахожусь в замешательстве.
— Алиш, если скажу правду о том, что ты общаешься с сыном создателя человека, поверишь ли? — вполголоса молвил Исай, и тут же, скромно улыбнувшись, добавил: — Ты ведь, наверняка, знаешь слова о том, что: «Если ты общаешься с Богом, то это нормально. А если Всевышний общается с тобой, то это — диагноз»?
Сейчас и ты находишься в теле человека, и я заключён в тело, так что мешает нам чувствовать себя обычными людьми, и общаться как общаются они?
Сильно удивлённый Алиш не нашёлся что ответить, решив про себя, в процессе дальнейшего общения с этим, непохожим ни на кого другого странным человеком ему всё-таки удастся разгадать загадку его.
Он перевёл тему беседы в иное русло, спросив:
— Как себя чувствует Платон, всё ли у него хорошо?
И вновь озадачил его ответ Исая:
— В настоящее время Платон находится на распутье, между светом и тьмой. Он, как умеет, чистит душу свою.
Дорогой Алиш, прошу тебя, помогай ему, как можно чаще вспоминай о друге то хорошее, что тебе известно о нём. Его будущая жизнь зависит, в том числе, и от того, что смог он оставить в твоей душе и твоём сердце. Твои добрые воспоминания о Платоне — поистине бесценны, ибо они являются частью фундамента его будущего существования.
— Я, если быть совсем честным, никогда не думал о друге плохо. Моя благодарность к нему слишком велика. — только и смог ответить Сман.
Некоторое время они ехали в полной тишине. Наконец машина остановилась. Алиш, доброжелательной улыбкой показывая два ряда идеально белых зубов, обратился к пришельцу:
— Исай, Платон ясно дал понять мне, я могу с тобой общаться как с ним, то есть могу доверять полностью, как самому себе, и для меня это является основой восприятия тебя как человека, и, в принципе, мне этого достаточно.
Ты предложил общаться нам по-простому, поэтому я так же просто предлагаю тебе посетить одно приятное место, ресторан. Признаюсь, я очень проголодался. Поддержишь меня в моей слабости? — На лице Смана по-прежнему сияла бесхитростная улыбка.
— Не против, командуй, — шутливым тоном ответил Исай.
Массивные двери ресторана, над которыми приютилась неприметная вывеска с названием заведения “ Cafe Bez Artistes”, приветливо распахнулись.
Не спеша двигаясь к столику, находящемуся в уютной нише блистающего позолотой огромного зала, гостеприимный Сман, склонившись к уху гостя, рассказывал:
— Мои люди выяснили адрес нынешнего проживания Елены, дочери Платона, но, к сожалению, им не удалось застать её дома. Как только они встретятся с ней, и подготовят к твоему появлению, вы сразу сможете увидеться. Но, пока суд да дело, прошу тебя, многоуважаемый Исай, поживи в моём доме, для меня это будет честью.
Услышав в ответ: «Друг, спасибо за заботу, я с большим удовольствием воспользуюсь твоим гостеприимством!» — довольный Алиш, как-то совсем по-мальчишески потёр руку об руку, и, озорно оглянувшись по сторонам, вдруг, шёпотом, пожаловался:
— Устал я, Исай, от отсутствия искренности устал! Окружающие меня люди, не только родственники, всячески стараются продемонстрировать мне свою преданность. Это сильно утомляет, ведь я их насквозь вижу. Фальшь везде, неприкрытый подхалимаж, куда ни посмотри…
Услужливый официант, с маской идиотской улыбки на лице, суетливо разложив столовые приборы, не прекращая при этом кланяться заведённым болванчиком, подал гостями меню, после чего, отойдя на некоторое расстояние от стола, замер в ожидании заказа.
Разглядывая названия блюд, одновременно с этим нахваливая кухню ресторана, Алиш принялся предлагать Исаю попробовать яства «неформальной домашней кухни», которые, по его мнению, прекрасно готовит шеф-повар данного заведения, и изобилие которых, «потрясающих вкусом», «невозможно попробовать где-либо ещё», и он очень удивился услышав вежливый отказ гостя, от всего, даже от воды. Будучи человеком вежливым, настаивать не стал, и, ожидая еду, решил развлечь Исая рассказами о присутствующих в зале людях, расположившихся за соседними столиками.
— Друг, если ты не против я позволю себе рассказать тебе о некоторых из тех, кто здесь находится? Истории жизни этих людей, право, порой очень занимательны! Если тебе интересна многогранность человеческой сущности, то это как раз одно из мест, где сконцентрировано её разнообразие.
— Да, да, — моментально согласился Исай, — я ищу ответы на многое, меня очень интересуют люди, их образы жизней, внутреннее наполнение, и возможно твоё повествование поможет мне приблизиться к разгадке ответа на нужный мне вопрос. Прошу тебя, поведай что известно тебе, я внимательно слушаю.
— Хорошо. — ответил, не скрывая удовольствия от возможности быть полезным, Сман. — Давай начнём вон с той старой, сильно облысевшей, с клочьями некогда бывших рыжими волос по бокам головы, женщины со сморщенным лицом и потухшим взглядом выпуклых, потерявших блеск, непрестанно слезящихся глаз. Её зовут баба Шура Смоленская. Очень несчастная, повредившаяся рассудком, от обилия в ней грехов, особа.
Она имеет в себе одну, странную с первого взгляда, фобию: никогда, даже ложась спать, она не снимает с себя непромокаемый макинтош, в котором она и сейчас. Этот макинтош, как ты видишь, совсем ветхий, и уже протёрт до дыр, грязный, засаленный, но баба Шура почему-то вбила себе в голову мысль, что пока он на ней, с ней ничего плохого произойти не может.
За свою жизнь эта неимоверно жадная, дурно пахнущая особа не сделала ни одного доброго дела, по крайней мере об этом ничего не известно широкой общественности. И, знаешь, возможно она права в том, что продолжает жить в привычной ей вони, исходящей из недр застёгнутого на все пуговицы макинтоша. Ведь, однажды, сняв его, она незамедлительно получила колкий, очень болезненный удар судьбы.
Так совпало, что в день, когда она рискнула, по только лишь ей известной причине, скинуть с себя данную одежду, единственный сын бабы Шуры незамедлительно сотворил, по мнению самой бабки, ужасное преступление, лишил её части самого дорого, накопление, приумножение чего является смыслом её несчастной жизни — денег. В день, когда драный макинтош сполз с её плеч на пол сынок умудрился растратить 150 млн. фунтов стерлингов. И с тех пор она ни на мгновение не расстаётся с дорогой для неё тряпкой, да к тому же, после истории с потерей больших денег бабка пристрастилась к крепким напиткам, но пьёт она исключительно водку с названием «Столичная», отшучивается на вопрос «почему именно эта водка?», утверждает, что она самая что ни есть истинная патриотка России, любящая столицу. Но врёт, бесстыжая стерва, неисправимая спекулянтка ценными бумагами, торговка фальшивыми авизо, не брезговавшая, в бытность свою владелицей, ныне благополучно сдохшего банка, отмывать грязные деньги, похищенные из государственного бюджета, а также, идущие от продажи наркотиков, оружия, ядерных материалов, всем известно, переводит она заработанные здесь капиталы в Британию, чтобы, в будущем, осесть там, до самого конца своей незавидной, лишённой обычных земных радостей жизни.
Баба Шура из той страшной эпохи моей родины, в которую появилась так называемая «Семибесовщина», именно так, неформально, окрестил группу, состоящую из крупнейших представителей российского финансового бизнеса, народ, хотя, если следовать исторической правде, этих самых, входящих в «Семибесовщину» олигархов, олицетворяющих собой, в глазах населения, именно мерзких чертей, было не семь, а девять.
 Время было смутное, революционное, власть слабая, правитель, будем честны, никудышный, страна, практически, лежала в руинах, раненая, обескровленная, еле дышащая. Постарались наши враги. Победу шакалы-пиндосы праздновали.
Тогда-то и появилась голодная стая недочеловеков-гиен, которая безжалостно принялась рвать экономику государства на куски. Среди своры мерзких животных была и эта — человекоподобная, с кровавым ртом гиена, баба Шура.
Никто этим облезлым совестью, поражённым лишаями цинизма тварям не мог тогда помешать, они, что уж скрывать, смогли быть вне законов, подняться выше них. Вот и куражились как могли, от безнаказанности, нувориши хреновы, часто шокируя бедное население дикими, напрочь лишёнными и доли нравственности поступками.
Но, спустя недолгое время, вседозволенность сыграла с ними, кровожадными упырями, злую шутку, у них, почти у всех, помутился разум. Видимо забыли моральные уроды, с жадностью упивавшиеся взлётами своих головокружительных карьер, о том, что за всё в этой жизни приходится платить, иногда и слишком большую, по человеческим меркам, цену.
К примеру, один из этой стаи, по имени Миня Хорьпоповский, без меры обжиравшийся неправедно добытыми деньгами, внезапно потеряв ориентир нормальности, исходя из лишь ему известных мотивов, вдруг стал яростно убеждать всех вокруг в том, что он теперь слишком велик, воистину всемогущ, и что нет в реальности той ситуации, из которой он не смог бы выйти победителем.
В конце концов, больное одержимостью самолюбие этого новоиспечённого бизнесмена-маргинала довело его до того, что он поспорил, замечу, на громадные деньги, с небольшой группой людей, обладающих на тот момент, с виду, мизерной властью, о том, что если даже его посадить в, находящуюся на необитаемом острове, наглухо изолированную от остального мира камеру, и запереть её на сотню крепких запоров, то он и из такой, кажущейся поистине патовой ситуации непременно сможет выйти победителем, да ещё и с существенной прибылью принадлежащего лично ему капитала, истоком которого являлись; залоговые аукционы, рейдерство, валютные махинации, инсайдерские сливы информации от продажных чиновников тогдашнего правительства, бессовестный обман партнёров, убийства, и прочее непотребство.
В качестве приза, в случае выигрыша заключённого пари, в чём, надо заметить, «отлетевший» разумом Хорьпоповский нисколько не сомневался, он потребовал для себя, любимого, ни больше ни меньше, место президента страны, ведь, по его собственному признанию, ему, на протяжении нескольких лет, спалось и виделось, что он не просто один из стаи, а что он вожак этой самой стаи, так сказать, верховный правитель, имеющий исключительное право казнить или миловать, что именно в его руке находится нож, которым только он один будет иметь право, по своему усмотрению, отрезать кому-либо куски от огромного вкусного торта, имя которому Россия.
Судьба слишком жестоко посмеялась над ним, этим тщеславным, и, как оказалось, ущербным умом, увязшим в болоте собственной глупости человечишкой.
Та самая, казавшаяся Мине крайне слабой, группка, с которой он по доброй воле заключил пари, — настаивая на нём, ежедневно напоминая о нём, можно сказать, буквально терроризируя им людей группы, во всеуслышание крича о том, что если люди группы откажутся от спора, значит они трусливые слабаки, не способные на серьёзные шаги, и значит никчёмные, и как личности, и как политические игроки, — выросшая за несколько лет в партию власти, постепенно прибравшая к рукам все рычаги управления государством, вспомнила про недоумка Хорьпоповского только через десять долгих лет. Сжалилась над ним, оказавшимся обыкновенным высокомерным раздолбаем-болтуном, с завышенным самомнением, выпустила, и, конечно же, как и было оговорено, забрала с него всё причитающееся ей по праву.
Когда этого сморщенного, жалкого, до невозможного, полудурка, слегка битого болезнью Альцгеймера, поседевшего от перенесённых испытаний, выводили из камеры руки его тряслись, расфокусированный взгляд бегал испуганным зайцем по сторонам, а от былой бравады не осталось и следа.
И, так как он проиграл, то лишился не только большей части своего финансового состояния, но, как следствие, и всего того обширного влияния, которым он, до момента заключения пари, обладал. Время безжалостно съело его былое могущество, которым он когда-то бахвалился, показав ничтожность самой его сути, дремучую тупость данного персонажа. Отправило его, потерявшего презентабельность, наше правительство в Швейцарию, чтобы смог он подлечить сильно пошатнувшееся здоровье.
И, что ты думаешь, как только эта беспринципная сволочь окрепла, отожралась, она вместо того, чтобы, во всеуслышание, принести слова благодарности спасшему его от верной гибели государству, не придумала ничего лучше, как сменить гражданство, и вложить все свои, к тому времени ставшие жидкими, капиталы на борьбу с Россией. Смогло убедить само себя это ничтожество в том, что оно не жертва собственного идиотизма, а незаслуженно обиженная жертва, которую весь мир, непременно, обязан жалеть, и у которой не осталось иного пути, как только мстить бывшей родине, не пожелавшей забыть о том, что некогда некий гордец сам попросился быть забытым, и вытянула за уши из небытия болвана, дала ему возможность и дальше «коптить» воздух, искать личное счастье в чём-то ином, вместо иллюзорных устремлений занять кресло главнокомандующего.
Третий из дикой стаи «отмороженных» мозгами особей, по имени Боря Осиновский, «заклятый» друг Хорьпоповского, также обезумел, и, возможно, подцепил он смертельную заразу как раз от зарвавшегося Мини, с которым он, во время раздербанивания экономического сектора, довольно-таки плотно общался.
Усугубило состояние болезного Осиновского ещё и то, что ему, по всей видимости, — именно к этой версии склоняются многие из тех, кто хорошо знал данного персонажа, — просто наскучило жить, пресытился вседозволенностью, вусмерть упился безнаказанностью. Он ведь, буквально, всё перепробовал в своей жизни, в том числе и вредное, крайне губительное.
Страшный, по признанию его окружения, был Боря — упырь, душа которого давным-давно лишилась всего того светлого, что даёт человеку стимул жить.
Сотни смертей людей на совести Осиновского, хотя мало осведомлённому о его тёмных делах обществу достоверно известно лишь то, что он получил прямую финансовую выгоду от убийства 12 человек, тем или иным способом, по разумению этого человекоподобного зверя, вставших на его пути, и мешавших его стремлению бесконечно обогащаться.
И вот однажды, во время очередного сборища стаи, этот зарвавшийся утырок шокировал присутствующих заявлением, что он, и это решение, как он выразился, является для него окончательным, во что бы то ни стало, желает повторить судьбу библейского предателя Иуды. Никто так и не узнал, по какой причине он так сильно стремился осуществить данное безумство, в могилу унёс он свои чёрные мысли.
Мне, когда я вспоминаю этого негодяя, почему-то приходят на ум слова из поэмы «Демон» поэта Михаила Лермонтова:

Ничтожной властвуя землёй,
Он сеял зло без наслажденья.
Нигде искусству своему
Он не встречал сопротивленья —
И зло наскучило ему.

Да, безусловно, некоторые, особо жалостливые, сограждане, имеющие доступ к нему, пытались отговорить Борю от совершения суицида, убеждали что Иуда не тот герой, которому стоит подражать, но все их попытки оказались безуспешными. Не слышал никого безумец, продолжал сеять в мир зло, совершая плохое с какой-то маниакальной одержимостью, будто торопясь, боясь не успеть, демонстративно плюя на нормы морали и общественное мнение.
Спустя короткий промежуток времени он, что совсем неудивительно и вполне логично, стал изгоем, около него не осталось ни одного нормального человека, люди сторонились его как прокажённого.
А потом произошло то, что и следовало ожидать. Полностью исчерпав себя, выплеснув из своего поганого нутра в мир огромную порцию негатива, опустошённое чудовище выдохлось. И засело оно, противное всем, в одиночестве, в своём огромном, купленном на ворованные деньги, на чужбине, особняке, и, спустя короткое время, заскучало, загрустило, затосковало, никому не нужное, всем противное.
Ежедневно выползая на свет, жалобно скулило, жалуясь на невостребованность себя цивилизацией, от которой само же, тварное, без меры нагадив в неё, и бежало. Стало проситься обратно в, некогда добровольно отринутое ею, русское общество, и даже сделав вид, что осознало оно ошибочность своего позорного поведения, написала покаянное письмо руководству России…
Выло оно, шарахаясь по пустым комнатам своего, тщательно охраняемого особняка, понимая, навсегда списало её, как погибшую от дурости, «в архив» человечество. А вскоре повесилось, на своём же шарфе, на стоящей посреди двора корявой берёзе.
Долго висело, спрятанное от глаз за высоким забором, распространяя по округе трупный запах, пока, гниющим яблоком, наземь не упало.
Нашли её, вызванные соседями стражи порядка, закопали, на скорую руку, по сказанному «с глаз долой, из сердца вон», да и забыли, в отличие от исторического антигероя Иуды прославившегося хотя-бы тем, что он нужным уроком для потомков Адама и Евы стал.
Да и, вот так подумать, разве ж возможно, пусть даже и очень амбициозному, отъявленному современному негодяю сравниться по значимости с оригиналом, с величиной предателя Христа, память о котором прошла испытание тысячелетиями? — нет, конечно же.
Где сейчас находится тонкое тело этого «курткобейнившегося» неудачника, где плутает блеклая копия Искариота? И для чего решился увязнувший в собственных похотях человек добровольно отдать себя на заклание Сатане?
Эх, трудно, поди, сейчас, отягощённой обилием тяжких грехов в ней, душе Бори Осиновского, как представлю её, неприкаянно болтающуюся в студёном Космосе, в сером тумане небытия, тающую, да вновь собирающуюся в рваное облако, так, прям, нехорошо мне становится!
Расскажу-ка я тебе, Исай, коротко, ещё про одного персонажа, из этой стаи-шайки гиен, про Вову Гусина, уж больно хорошо к его судьбе подходит наполненное здравым смыслом выражение «От тюрьмы, да от сумы не зарекайся», показательна, поучительна, для других, история жизни его.
В природе, в любой стае животных всегда есть более смелые, хитрые, жестокие, и есть, случаем затесавшиеся в ряды сильных, слабаки у которых во время поглощения добычи свои же соратники, безо всякой жалости, вырывают из пасти лакомые куски.
Так вот этот дурачок, несмотря на внешнее благополучие, был, из всех, самым глупым, самым трусливым, бесхребетным, что ли. Нахватал, однажды, урвав подходящий для этого момент, много кусков, подгрёб их под себя, уселся толстой попой на них и, глядя масляными глазками на подбирающихся к его богатству таким же алчным тварям, раздувая щёки, истошно вопил: «Моё, моё, всё моё».
Но так как духа воина в нём отродясь не было, — злые языки поговаривали что даже его жена, до момента их развода, не брезговала отвешивать, при гостях и прислуге, Вове звонкие оплеухи, — то лишился всего он, непутёвый. Практически всё отобрали свои же, и, недолго думая, взашей прогнали, прочь из стаи. После этого, лишившийся дружбы входящих в «Семибесовщину» олигархов, и, вместе с этим, лишившийся статуса избранной, неприкосновенной личности, Гусин ненадолго попал в тюрьму, но смог откупиться остававшимися у него активами, после чего пришлось ему, отвергнутому фортуной, оплёванному обстоятельствами, с позором, бежать в одну из восточных стран, выпросив, а вернее выкупив там себе убежище.
По пути в страну, давшую приют бывшему богачу, по воспоминаниям летевших с ним пассажиров самолёта, он и повредился разумом, в какой-то момент вскочил с кресла и принялся носиться по салону воздушного судна, истошно вопя: «Гуси, гуси, лебеди, всё спасенье в вас!»
В данное время, Вова, с утра до ночи, занимается простым, до примитивизма, делом — разводит домашних гусей.
Как показало время, на что-то большее он, оказавшись за пределами вскормившего его государства, опустившись на один уровень с простолюдинами, которых он, не скрывая брезгливости, раньше называл не иначе, как «лагерной пылью», не способен.
Часто видят люди, идущие мимо принадлежащего Гусину жилища, как сидит он, видом жалкий, в тени одиноко стоящей пальмы, рыдает, комкая, давно позабывшими что такое маникюр, пальцами грязную кипу.
Крайне скучна бедная на события жизнь оскудевшего умом безумца. По всей видимости, устав от терзающей его душу тоски, он, получивший, в молодости, профессию театральный режиссёр, не смог ничего лучше придумать, как только начать ставить домашние спектакли, потешая тем самым свою больную, истеричную натуру. В этих спектаклях все, до единой, роли исполняют выращенные им гуси, но так как они лишены возможности говорить человеческим языком, озвучивать роли приходится их хозяину.
Этот, прости, Господи, «руководитель театра» ежевечерне выпускает на импровизированную сцену несколько громко гогочущих, недовольных тем что их потревожили птиц, и обыгрывает, ну например, сцену заседания суда, где он — судья, а свидетель, роль которого играет один из всё тех же бессловесных гусей, допустим, бывший его подельник, тот самый повесившийся на чужбине болван-неудачник Осиновский.
Остальные птицы вынуждено пребывают в амплуа обвиняемых, олицетворяя давних врагов хозяина, членов стаи «Семибесовщины», виновных в его банкротстве и последующей за ним полной безвестности.
И вот, начинается процесс. Судья требует от подсудимых ответов на заданные им же вопросы, и, не получив обратной реакции, злой, начинает орать благим матом, угрожая применить к птицам «прописанные в законе карательные меры». Гуси гогочут, он же с ними яростно спорит, пытается что-то доказать, приводит весомые, с его точки зрения, аргументы, якобы полностью подтверждающие вину ответчиков. Распалившись, находясь сознанием в крайней степени гнева, выносит безразличным к действу глупым жертвам обвинительный вердикт. Потом с пафосом, полным торжественности голосом долго зачитывает приговор; кому казнь, через лишение головы, кому смерть, через повешение, кому утопление, сожжение, и так далее.
А после окончания судебного заседания, этот, ставший ненужным миру, безумец, выкорчеванный, будто вредный сорняк, историей, и выкинутый её рукой в помойку памяти, нацепив давно полюбившийся ему кожаный фартук и надев на голову кожаную же балаклаву, с нескрываемым удовольствием, приводит приговоры в исполнение; топит божьих тварей, оттяпывает им головы, обливает бензином… Насытившись казнями, с аппетитом, съедает лучшие части тел казнённых, после чего, пританцовывая и весело напевая, отправляется спать.
Такие, сутью дикие, театральные судилища проходят в жилище потерявшего власть дурака изо дня в день, на протяжении многих лет, а всё потому, что не на ком ему, кроме как на беззащитных гусях, отыгрываться за своё бесславие, некому ответить перед ним за его же поражение.
Вскоре официант принёс блюда, Алиш принялся есть, а Исай с неподдельным интересом разглядывал публику, рассевшуюся за соседними столиками.
Насытившись, довольный видом Сман, вальяжно развалившись в кресле, попивая душистый зелёный чай, вкусно причмокивая при этом, спросил:
— Исай, тебе не надоел мой рассказ, мне продолжать или на сегодня достаточно?
— О людях, о земном бытие я готов слушать день и ночь, безостановочно, дорогой, если ты, конечно, не устал. — ответил Исай. На что услышал весёлое: «Говорить — не мешки ворочать».
В этот момент в ресторан, деловито общаясь между собой, зашли несколько одетых в дорогие костюмы мужчин. Вежливо поздоровавшись со Сманом, они уселись за один из больших столов.
— А вот и элита бизнеса пожаловала, — негромко посмеиваясь, произнёс Алиш. — Сейчас я тебе о них кое-что поведаю. Интересные, вне всякого сомнения, личности!
Признаюсь тебе, я искренне восхищаюсь ими, их чувством долга, самоотверженностью, во имя благополучия и процветания государства, колоссальной выдержкой и умением, несмотря на трудность выполняемых ими секретных заданий, основной целью которых является дурить наших потенциальных противников.
Людям, которых ты, уважаемый Исай, сейчас наблюдаешь, выпало нелёгкое бремя — всем им, вопреки их воле, суждено было стать сказочно богатыми, и это при том, что в нашем государстве исторически не любят богатых, хотя, что уж грех таить, каждый простолюдин, осуждающий успешность, сам всячески стремится к тому, чтобы стать как можно успешнее, любыми путями, иногда, в буквальном смысле, идя по головам, не зря ведь верно подмечено жизнью: «Каждый холоп мечтает иметь холопов». Наши граждане, в большинстве своём, хоть и надёжны патриотизмом, верны Богу, при этом, неизменно, крепки завистью к тому, чего сами достичь не в состоянии.
 Группа людей, о которых я веду речь, составляет лишь малую часть нового клана олигархов, сменившего собой благополучно подохшую «Семибесовщину», но, повторюсь, эти богачи, сидящие за соседним столом, в отличие от бывших до них, алчных, беспринципных уродов, никогда не хотели быть в роли успешных, никогда не мечтали стать медийными личностями, все они, а я их, каждого, очень хорошо знаю, скромные, глубоко порядочные, высокоинтеллектуальные люди, которые, по зову сердца, исполняют приказы нашего главнокомандующего, президента.
Население России, в силу многих объективных причин, одна из которых состоит в том, что народ, с каждым годом, читает всё меньше, способно видеть лишь «надводную часть айсберга», касающуюся данных персонажей, оно знакомо лишь с той частью правды, что у этих людей очень много денег, и никогда общество не узнает того, что для новоиспечённых олигархов их большие финансовые состояния вовсе не благо, а, прежде всего, и только — тяжкое испытание. Несмотря на видимость удачливости этих богачей доля их совсем не радужная, ведь истинная ценность жизни того или иного человека измеряется уровнем его репутации, а её то у них, порядочной, совсем мало, хотя вины в этом их нет, совершенно.
Сейчас я объясню скрытую от основного числа граждан страны суть всего, связанного с ними, пожертвовавшими личным счастьем, спокойствием ради прекрасного будущего, жадно завидующих им, соотечественников.
Итак, для того, чтобы наши конкуренты, в деле устроения мирового порядка, были как можно больше дезориентированы, чтобы они делали правильные, с точки зрения руководства нашей страны, выводы, чтобы они, как можно дольше, находились в ложной уверенности того, что Россия по-прежнему слаба, пребывает в неопределённости, не зная по какому пути ей следует идти, что она, до сих пор, изнутри раздираема войнами кланов, что руководима не сильной рукой законно избранного главы, а правят в ней, с переменным успехом, постоянно конкурирующие между собой группировки финансистов, силовиков, политических партий, и так далее, Совет Безопасности решил предпринять очень простой, но крайне эффективный шаг, он дал понять спецслужбам стран-противников, тщательно собирающих и анализирующих информацию о положении дел в России, что правительство наше подобно террариуму, полному безответственных «раздолбаев», что, якобы безнадёжное в плане конкуренции западным странам, наше государство продолжает находиться в руках недалёких умом людей. Что оно, кроме прочего, до сих пор во власти, в том числе, нуворишей-самодуров, которым плевать на будущее страны, которым безразличен её имидж на международной арене, и что их, «диких варваров-выскочек», дорвавшихся до огромных денег, тревожит лишь личное обогащение и капризы часто сменяемых жён и любовниц, и «хотелки» не знающих меры их отпрысков.
Задача, признаться, у наших секретных агентов была отнюдь непростая — стать для Запада показателем того, что Россия, по уши вляпавшаяся в капитализм, насквозь порочна, заражена бандитизмом, коррупцией, кумовством, и прочим, что не позволит ей, в обозримом будущем, противостоять хищническим интересам англосаксов, подмявшим под себя планету.
Выполнение столь ответственного и опасного задания, по планомерному введению глобальных политических игроков в заблуждение, и было возложено на группу истинных патриотов, из числа прошедших тщательный отбор выдающихся, неординарно мыслящих личностей, некоторых из которых ты сейчас имеешь возможность лицезреть.
Безусловно, изначально все претенденты, узнав детали своих заданий, были шокированы тем, что им предстояло выполнять, но патриотизм подразумевает полную, безоговорочную самоотдачу, и все они, до единого, ради светлого будущего отчизны, согласились играть роли зажравшихся дураков, морально и интеллектуально неразвитых особей.
Видишь, вон того высокого мужчину с умным взглядом? Его зовут Михаил Похерев. Так вот, однажды он, которого близкие ему люди знают как слишком скромного человека, по заданию правительства, заполнил, под завязку, два личных самолёта множеством сосудов разной формы с наклеенными на них огромными этикетками «Семяприёмники» и «Лохматое золото», и доставил эти сосуды во Францию, в место, где расположился известный на весь мир высокогорный курорт с весёлым названием «Курвашваль», доставил прямиком на закрытую от случайных людей территорию отеля «Баблос».
Распорядившись расставить огромные бутыли по всему отелю, он приказал своим помощникам, сделав это демонстративно, так чтобы слышало большинство гостей курорта, заливать в «семяприёмники» дорогущие вина, повелел наполнять их деликатесами, и при этом сам вёл себя как последний дурак, куражился, будто жить ему осталось несколько дней, громко, с вызовом, хохотал над анекдотами, раскидывал деньги пачками, а то вдруг начинал плясать, под песни знаменитых горлопанов, привезённых со всех концов планеты, заплатив им миллионные гонорары.
Всё делал ярко, дерзко, напоказ, с целью как можно больше шокировать местную публику, которую, в следствии её искушённости, вообще трудно чем-то удивить.
Ты можешь спросить меня, почему я в подробностях рассказываю тебе эту историю, отношения к которой никакого не имею, совершенно, и я отвечу, перед самой встречей с тобой я смотрел подробный видеоотчёт с данного мероприятия, доставленным мне одним из моих людей, который лично, по моему поручению, находился на территории этого отеля
Здесь нужно добавить, что в данном месте, в это самое время, отдыхали так называемые «сливки общества», из многих стран, люди, занимающими довольно высокие положения, аристократия, политическая элита, бизнесмены мирового уровня, руководители нескольких масс-медиа, из тех, что всегда на слуху, и другие, подобные им.
И ещё одно необходимое дополнение. Творимые безобразия, со всеми мелочами, во всех ракурсах, пытался запечатлеть, незнающий усталости, личный фотограф Похерева, чтобы, в дальнейшем, растиражировать их в подконтрольных Михаилу же средствах массовой информации, дабы весь мир, кстати, задолго до этого события осведомлённый, нашими же спеслужбами, о том, что Похерев имеет огромное количество друзей в правительстве России, мог убедиться в том, что олигарх по макушку утонул в греховности, и значит, следуя примитиву выражения «скажи мне кто твой друг и я скажу кто ты», все кто близок олигарху тоже морально опустившиеся твари, ведомые по жизни, исключительно, самыми низшими, подобными животным, инстинктами, и, следовательно, все они предсказуемы поведением, и с каждым из них, вульгарных, но понятных, примитивных желаниями, найдя нужный подход, можно сработаться, переманить на свою сторону.
Так вот, в один из вечеров, рядом с отелем, на импровизированной сцене, под дикое улюлюканье ожидающей его русскоговорящей толпы, появился известный в Росси певец, эпатажный Обсерь Шнурованный, лохматый, небритый, дурно пахнущий, в резиновых сапогах на босы ноги, в семейных, в цветочек, протёртых, на заднице, до дыр трусах, в вытянутой, грязной майке, прозванной в народе алкоголичкой.
Оглядев бесстыжим взглядом повизгивающее, в предвкушении весёлого празднества, стадо, Обсерь, глотнув из горлышка бутылки водки, предусмотрительно поставленной кем-то из его команды у штатива с микрофоном, громко отрыгнул, вытер грязной ладонью вдруг потянувшуюся из носа ярко-зелёную соплю, и поприветствовал зрителей:
— Привет, утырки!
Толпа взорвалась оглушительными аплодисментами, криками: — Обсерь, не тяни, начинай, заждались!
Шнурованный, скривившись в похабной ухмылке, крикнул:
— Ну, чё, отродье, потешить вас низкопробными матерными песнями, за которые вы, тупоголовые придурки, платите мне кучу денег, чтобы я, калечащий вашу, и в том числе и ваших детей психику мог жить припеваючи, жрать и срать без меры, вспоминая о всех вас, не иначе, как о баранах?
Кстати, женщины, как только, выходя на сцену, увидел я всех вас, потасканных, обмусоленных, обдолбанных какой-то отвратной херью, так тут же короткостишие, на тему человечьей любви, родилось в моём мозгу. Вам посвящаю данные строки, наслаждайтесь, дарю, мокрощелки:

Вы потрёпаны.
Мы потрёпаны.
Все потрёпаны.
Кругом тряпок трёп

Женская половина зрителей оскалилась дебиловатыми улыбками, зарукоплескала звонко, закидала кумира криками признательности: «Браво! Ещё хотим! Любим!»
Мужская же часть, обделённая вниманием «звезды», недовольно взвыла, вопя со всех сторон Шнурованному:
— Да пошёл ты! Хватит умничать, жарь давай, плескай словесным поносом в души наши, мы готовы принимать твоё дерьмо в себя вёдрами!
— Ок, черти. — кивнул нечёсаной головой Обсерь, коротко бросил стоящим позади него музыкантам — Матильд, Исмагил, Абрам, Костик, жгите! — после этого, по локоть, залез в по грудь натянутые на худосочное тело трусы, почесал мошонку, добавил весело: — Ну, всё, пора, погнали, ребятушки, зарабатывать на лохах-поклонниках, — и под зубодробительный бит ударных инструментов, под аккомпанемент звуков взорвавшейся дикой какофонией, будто сошедшей с ума, гитары, не запел, заорал, брызгая слюнями:

Я завидный мужчина,
У меня есть лужёная глотка, член, мигрень и щетина!
Я в Белую церковь совал свой талдым.
Мой брат — Сатана! А я ваш господин!

Я — гад, я — скотина, я — сволочь, я — мразь!
И я заколачиваю на всех вас.
Я срал на культуру, я срал на страну.
Поэтому матом благим я ору.

Да, я — матершинник, да я — янычар,
Да, я на хрену нормальность качал.
Сейчас отпою, и пошлю всех вас на хер.
На крепкий, всех, суки, на мой толстый хер!

И пусть от боли все звонят колокола,
и пусть моя отчизна плачет от меня.
Для меня главное нахапаться бабла.
Ведь я привык жить как мерзотная свинья…

Распалённое запретными веществами общество хором подхватило известный ему дрянной текст похабной песни, и верещало так, что никто из постояльцев не имел ни малейшей возможности заснуть…
Забегая чуть вперёд, скажу, конечной целью задания Миши Похерева являлся его арест органами правопорядка Франции.
В тот момент времени в этой маленькой стране вскоре намечались выборы, и, так уж случилось, нужный нашему руководству кандидат на пост премьер-министра, с звучным именем Куркубля Срамсмузи, в гонке за победу ощутимо проигрывал конкуренту, и с нашей стороны потребовалось, в строжайшей тайне, не привлекая излишнего внимания, незамедлительно вмешаться в предвыборную гонку, дабы предоставить проигрывающему «непутю» дополнительный шанс на победу, весомый, тот, который, с гордостью, «схрумкает» его электорат.
Всё получилось именно так, как наш Совбез и задумал.
В конце концов, под утро, кто-то из отдыхавших в отеле гостей, не выдержав громоподобной, безудержной, временами переходящей в состояние беснования, кажущейся бесконечной вакханалии, таки вызвал стражей порядка.
Срамсмузи, возглавлявший в то время силовое ведомство, шумно, растиражировав новость газетами, радио и телевидением, арестовал, правда на короткий срок, нашего Похерева, который вяло и довольно-таки глупо оправдывался, утверждая, что в окружении множества сосудов «семяприёмников» ему приятнее вести с друзьями длительные разговоры на глубоко интеллектуальные, и философские темы.
Но в то же самое время, Миша, находясь в окружении многочисленных представителей не знающих сытости средств массовой информации, с неподдельным возмущением, вполне себе правдоподобно, делал заявления о том, что он этого вопиющего беспредела так не оставит, что незамедлительно, по возвращении на родину, свяжется со своими юристами, что будущий суд, в который его сторона вскоре обратится даст правовую оценку случившемуся с ним, и грозился тем, что каждый виновный в произошедшем понесёт заслуженное наказание, согласно степени его вины… Ничего этого, в последствии, конечно же, не было сделано, ведь такая задача перед ним не ставилась.
Отлично срежиссированный спектакль удался. Предвыборный рейтинг Срамсмузи, не устававшего повторять, имея ввиду нашего человека: "Вот что бывает с теми, кто стремится к удовольствиям", резко взлетел вверх, он, предсказуемо для нас, занял соответствующий пост, и простолюдины остались довольны не только игрой в демократию, но и ярким, захватывающим шоу с арестом якобы зарвавшегося русского олигарха.
Завершилась вся эта история до банальности просто, тем, что Срамсмузи заявил: «Я выражаю искреннее сожаление, что этот случай получил такое широкое освещение в прессе. Действия французских властей не направлены против России. Верьте, то, что произошло в «Курвашвале», в этом не было никакого ощущения горечи в отношении русских. На месте гражданина РФ могли бы быть представители любой другой нации или страны, но правосудие решило, что именно у этого человека следовало потребовать объяснения».
И, что совсем не удивительно, мировое сообщество с большим удовольствием слопало всю эту, искусственно созданную белиберду, и даже не поперхнулось.
И Центр остался доволен проделанной Михаилом работой, и наградил истинного патриота грамотой.
Повторюсь, конечно, Похереву крайне стыдно было участвовать в этом, крайне постыдном действе, но приказ есть приказ.
Да и тому человеку, который сейчас находится слева от Михаила, по имени Алик Дерипасисказка, досталось задание далеко не из лучших.
Ему, долгие годы зарабатывавшему авторитет сугубо делового, крайне серьёзного, дисциплинированного человека, не подверженного присущим касте плебеев слабостям, имеющему отличительную особенность внешности — глаза, полные честности и порядочности, необходимо было отплыть на лодке с «не первой свежести» девушкой, имеющей в себе низкую социальную ответственность, и громко взывая в синее море: «Рыбка! Рыбка! Рыбка!», кормить эту самую, мифическую, рыбку приготовленным нашими специалистами кормом, состоящим из жмыха, муки и кукурузы, и имеющего формы интимных частей человеческого тела. И, несмотря на свою природную стеснительность, переступив через собственную совесть, он, миллиардер, меценат, уважаемая в международных финансовых кругах личность, вместе с опорочившей своё имя шлюхой, вынужден был хватать двумя руками огромные фаллосы, разно размерные вагины, груди, и, с туповатой улыбкой на лице, бросать их в бьющиеся о борт волны.
И это при том, что все совершаемые им, прямо скажем крайне постыдные действия записывались видеокамерой, и впоследствии, специально, были предъявлены на обозрение всему миру.
Только представь, каково исполнять подобное задание человеку умному, неординарному, высокодуховному… Но, как говориться, «взялся за гуж, не говори, что не дюж».
Со своей частью общей задачи по запланированному очернению имиджа воспитавшей его страны Алик Дерипасисказка справился великолепно, цивилизация до сих пор находится в культурном шоке от сотворённого им безобразия, и нет, нет, да и вспоминают журналюги неординарный поступок патриота России, правда, сознательно-ли или по невнимательности, и будто сговорившись, коверкают они фамилию нашего человека, называя его не иначе как Дрыньдрыньпляска. Но его данное обстоятельство ничуть не трогает, он предпочитает делать вид, что казус случился с кем-то другим, а не с ним.
А вон тот, неприметный видом, что находится справа от Похерева, Фома Романович, взирающий на свет божий кротким взглядом застенчивой девственницы, когда ему рассказали суть его первого задания не смог сдержать, одновременно вырвавшихся и возгласа глубокого разочарования, и приступов безудержного смеха.
Вообрази себе, Фоме, в мошну которого государство заранее, вполне сознательно, напихало, натолкало миллиарды денежных купюр, было приказано построить огромное, стоимостью больше сотни миллионов долларов, бесполезное сутью плавучее корыто, привлекая к этой своей затее как можно больше внимания всех, без исключения, жителей планеты.
И мир наблюдал за этой с виду, беспрецедентной, глупостью с огромным интересом, справедливо задавая вполне закономерный вопрос: на кой хрен оно такое корыто, имеющее смешное название «Плевокс», нужно, что за бред творится в голове этого русского?
Дикость задания заключалась ещё и в том факте, что Фоме необходимо было, под завязку, забить лодку множеством всякого дорогостоящего хлама.
И он, которому было тяжело совершить подобное безумие, из-за наличия в нём крепко засевших, с детства, моральных установок, предварительно пройдя несколько курсов с подконтрольными Центру психологами и психиатрами, с усердием принялся исполнять порученное ему дело, вводя в ступор адекватно мыслящую публику непонятными действиями, неустанно усугубляя негативное мнение о себе, и, соответственно, о всём клане наших олигархов, что, повторюсь, нам было и нужно.
Романович действовал подобно внезапно выигравшему в лотерею крупный приз, и от этого поддавшемуся безграничному, неподконтрольному чувству эйфории нищему алкоголику, все его последующие действия имели симптомы болезни, прозванной в простонародье "придурочностью", когда мигом разбогатевшему забулдыге, от природы лишённому большого интеллекта, хочется показать всему миру, насколько значимой фигурой он в нём, вдруг, стал.
Уподобившись дегенерату, наш патриот, собрав на спущенной на воду посудине толпу разношёрстного отребья, орал так, чтобы крик его был услышан, благодаря приглашённым им же самим журналистам, на всех континентах:
— Эх, гуляй рванина! Фома нынче в фаворе, птица счастья ему на маковку серанула! Чудю как хочу! Всем шампанского, я плачу!
Всё, кончилась жизнь горемычная, когда носили ношеное, трахали брошенное, ели — давилися, пили — торопилися.
Прошло то трудное времечко, в котором слаще морковки не ели, круглей ведра не видели!
Налетай, голытьба, квась, растрясайся телесами, ибо вот он я, с вами, ханыги родные! Всех под своё крыло возьму, кто готов мне, дорогому-богатому, служить, моему появлению оскалами лыбиться. Всем непыльную работу найду: хошь трахать подноси, а хошь траханных относи. Теперича я — важный, денег у Фомки, как у дурака махорки!..
Что он, исполнительный, ответственный наш, разойдясь не на шутку, только не вытворял; оснастил своё, впечатляющее размерами, корыто четырьмя реактивными двигателями, системой противоракетной обороны, плазмогенератором, мощной лазерной пушкой, голографическим проектором. Запихнул в пузо этой балберки две мини-подводные лодки, якобы необходимые для бегства с неё, в случае опасности. И это несмотря на то, что лодка полностью бронирована и стёкла пуленепробиваемые.
Все наши, осознавая нелепость совершаемого соотечественником, хохотали узнав об этом.
Но и это ещё не всё. Пришлось ему «присобачить» сверху две площадки для вертолётов, затащить на судно водные мотоциклы, катер, скафандры, еду в тюбиках, контейнер с памперсами.
Внутри этого огромного плавучего убожества разместились; спа-салон, концертный зал, несколько ресторанов, с десяток спален, «срален», и так далее, и все эти помещения забиты дорогущими коврами, мебелью из драгоценных пород дерева, золотыми изделиями, в каждом установлен камин. Также есть; кинотеатр, два зала для тренировок, винный погреб с элитными сортами вин, холодильник для хранения меховых изделий, два бассейна…, чего там только нет.
И вдобавок ко всему, — ведь кураж любит быть на виду — Фома приказал установить на верхней палубе 6 пушек, для стрельбы снарядами фейерверочными, которых, мощных, несколько тон загрузили в бездонное брюхо корыта.
Ну и напоследок — на каждом этаже по ларьку с шаурмой присобачили, то также прихоть Фомы была, как напоминание о его жизни до того момента, когда ему подфартило, когда он понадобился Центру, ведь раньше то он был обычным, средней руки, мало кому интересным коммерсантом, имевшим одну жену и лишь одну любовницу.
У человека, попавшего на борт этого чудовищного объекта не может не возникнуть естественных вопросов: «Что за хрень? Нахрена? Каким целям, вообще, призвано служить это несуразное недоразумение?»
Если кому-то из нас приходится, по работе, посетить это «чудо», то, в какой-то момент нахождения на нём, каждый из нас, по общему признанию, без всякого сожаления откинув серьёзность, обязательно валится на роскошные кожаные диваны, и начинает неистово хохотать.
Между собой мы нелепую посудину ласково называем КЭР, «корыто эмоциональной разгрузки». Одним словом, это не просто приобретение миллиардера, а, — прости, Господи — «плавучий антистресс» какой-то.
Кстати, внутриутробные подводные лодки никто из нас за всё время так и не увидел, боль от колик истеричного гогота любого человека останавливает на полпути к месту, где спрятаны этот титановые «огурцы» …
В данный момент мне не хочется продолжать рассказывать о других успешных заданиях Романовича, сутью они, как и это, с постройкой яхты, такие же бессмысленно-тупые; покупки бесполезных островов, множества ненужных домов, раскиданных по всему свету, коллекций каких-то картин, куски территорий далёких планет, пенис мамонта…, и всё это какое-то, несмотря на цену приобретаемого — мелочное, позорное, противное здравой логике, делаемое лишь для того, чтобы быть как можно больше обсуждаемым и как можно чаще осуждаемым народами планеты.
Поручения подобные этим, ярко бьющие в глаза общественности какой-то детской непосредственностью, недержанием, отсутствием меры, откровенной дуростью получали многие богатые люди нашего государства, и все они, что немаловажно, успешно справились с отданными им приказами. Только обсудит общество одну глупость, глянь, а уже другая, вызывающая дикое раздражение и брезгливые ухмылки землян появилась. Центр без устали «ковал» новые чудачества, вовлекая в мероприятие всё больше своих агентов-патриотов, таким образом успешно реализуя план по одурачиванию правительств стран противников.
На десятилетия стране славы, созданных нашими усилиями, «дебилоидов» хватило!
Доморощенным богатеям, которым, право, не позавидуешь, приходилось идти на многие жертвы, и даже привлекать к исполнению заданий близких членов своих семей.
Так, например, одна, с виду очень умная дама, жена одного из олигархов, вынуждена была совершать несусветные глупости, достойные лишь не имеющей стыда извращенки, сознательно, целенаправленно вздумавшей издеваться над нормальностью, нравственностью.
Она, прикинувшись полной дурой, неоднократно, загружала в принадлежащий её мужу самолёт, стоимость которого не умещается в мозгу обычного человека, так как слишком велика, несколько рыжих лис, из породы «безглистовые крохи», и летала с ними на какие-то там выставки животных, хотя правильнее было бы их назвать выставками тщеславия богатеев, летала до тех пор, пока журналисты не прознали и не растрезвонили повсюду про это, что и было целью её задания.
 В ответ на публичные обвинения её в маразме, и в расточительности, в свинстве, женщина, вынужденная быть животноводкой — что, безусловно претило ей, высокоморальной аристократке, являющейся представительницей древнейшей династии Шувалвдул — следуя чётким указаниям своего супруга, креативно, с вызывающей наглостью «оправдалась», в том числе и перед негодующими гражданами России, тем, что якобы данными несуразными поступками, потратив на свои забавы, из федерального бюджета, огромные суммы, она совершала не что иное, как работала, не покладая рук, исключительно на престиж отчизны, денно и нощно отстаивая на международной арене честь её, показывая миру красоту обитающих в лесах государства дивных тварей.
Да, естественно, многие посчитали данный ответ оскорблением, — каковым он и являлся, — но цель была достигнута — великосветская дама умело сыграла роль тупой маргиналки, нашедшей на свалке кошелёк с бриллиантами и от этого потерявшейся в собственно выдуманной ею реальности.
Подрощенные детки успешных людей, которых люди привыкли называть «зелёными детками», — по цвету основной валюты мира и цвета кала ребёнка, в организме которого недостаточно ферментов мальтазы и лактазы, — тоже принимали активное участие в вакханалиях. Конечно-же, не хотели детишки этого, но пришлось им, вслед за родителями, совершать крайне аморальные поступки. А пострадали они лишь по той причине, что выпало, не повезло, им родиться с золотыми ложками в красивых ротиках.
Показательна история одного отпрыска, по имени Израэль Лавэев, хотя, стоит признать, он лишь — один из тьмы подобных ему.
В один из дней, рассекая воздух Москвы на дорогущем спорткаре, подаренном ему горячо любящим папочкой, брякнув, во всеуслышание, перед тем как сесть за руль: — В мои обязанности не входит задумываться о жизнях соотечественников, и если я совершу что-то страшное, допустим убью спорткаром нескольких сограждан, папашка меня поймёт, никуда не денется, ведь я плоть от плоти его. Откупит, отмажет, всем рты заткнёт. — разогнался, сознательно нарушив Правила Дорожного Движения, и на огромной скорости вылетел на встречную полосу, и со всей дури, по-другому не скажешь, влетел в другую машину, разорвав её в клочья, сильно покалечив невинных, беззащитных перед его безнаказанностью людей.
Разметал по дороге, великовозрастный обормот, и несколько других, встретившихся на его пути автомобилей.
После чего, как и было ему приказано, по телефону, из кабинета отца, бросил Израэль пострадавших в аварии на произвол судьбы и, подобно ползучему гаду, сбежал с места происшествия, трусливо нырнув в одну из машин прибывшего к нему на помощь подкрепления.
Похвалил его, являющегося гордостью семьи, воспитанного на иных, отличных от библейских, ценностях родитель за исполнительность, за быстроту ума, и за отсутствие в экстремальной ситуации слёз и соплей.
Порадовался мужчина и тому, что, благодаря преступлению его выкормыша, результат по дискредитации всех институтов государственной власти превзошёл самые смелые ожидания курировавших данное мероприятие специалистов Центра.
Наши доблестные правоохранители, как только общественность подняла гвалт, с серьёзными физиономиями, на всю страну, негодующе заявляли, что обязательно накажут напроказившего мальчишку. Но, вскоре, начатое уголовное дело тихо, после выплаты семьёй Лавэевых пострадавшей стороне щедрых отступных, закрыли. Папик, откупивший провинившееся, но по-прежнему оставшееся любимым ему, чадо, грозно погрозив зубастому детёнышу, с экрана телевизора, пальчиком, аж целых два раза, как-бы в строгое наказание отправил жить наследника в ту жаркую страну, в которой также пребывает и жалкая особь, бывший олигарх, по фамилии Гусинов.
Кстати, многих «беспредельщиков» та, дружественная нам, страна приютила в пределах своих, жизненно важны они ей, без них она, как говорят некоторые люди, не может ощущать быть цельной, и, якобы, не имеет права носить титул «обетованной», избранной, благодатной.
В какой-то момент истории безобразных дел наших нуворишей стало настолько много, что люди пресытились, перестали обращать на них должное внимание, и увидев очередную новость лишь брезгливо плевались, приговаривая: «Гореть вам в аду, бисовы дети, всем, до единого!».
Центру удалось отвратительностью поведения верных родине людей усыпить бдительность потенциальных противников, купившихся на показушную дегенерацию финансовой элиты нашей страны. А страна тем временем восстанавливалась, наращивала скрытые резервы, укрепляла обороноспособность.
Да, разведки мира в конце концов поняли нашу хитрость, но мы своих целей достигли и добились хорошего результата всего лишь путём подпорченной репутации нескольких десятков человек.
В настоящее время необходимость в подобных действиях отпала, чему наши богатые патриоты безумно рады. Ведь, согласись, это сущее наказание для умных людей — изображать из себя примитивных, как будто напрочь отмороженных мозгами, дебилов.
И в конце своего рассказа мне хочется добавить лишь то, что нет никаких сомнений в том, что нелегко придётся, в преисподней, при условии, что она существует, всем тем моим соотечественникам, кто мерзости творил, недоброе сеял, но, возможно, смогут оправдаться они на Высшем Суде тем аргументом, что плодили зло не по своей прихоти, а по воле пославшего их на это начальства.


Рецензии