Глава 37. Знакомство Исая с женой Алиша Смана Ирви

Всё, Исай, прекращаю мучить тебя историями, — негромко засмеялся Алиш, — давай-ка мы сейчас заглянем в лабораторию, я покажу тебе проект, который самого начала развивается под моим кураторством, являющийся, признаюсь тебе, моей гордостью, и после этого поедем в дом моей красавицы жены Ирвины, она уже ждёт нас. Уверяю, тебе понравится её увлечение, ибо оно никаким образом не связано с людьми, и значит с их капризами, которым, как известно, несть числа. Договорились?
В помещениях секретной лаборатории, расположившейся в невзрачном с виду, затерявшемся среди таких же серых строений здании, царили стерильная чистота и тишина. Лишь изредка кто-то из работников быстрой тенью скользил мимо прибывших, чтобы спустя секунды привидением исчезнуть в зигзагообразных тоннелях коридоров, скрываясь за незаметными дверьми.
— Чем же занимается подконтрольное тебе производство? — поинтересовался Исай, когда они расположились в кабинете Алиша.
— Однажды, — начал историю Сман — я получил письмо от неизвестного мне человека по имени Георгий Пирильман, проживающего в небольшом городке российской глубинки, долгое время проработавшего научным сотрудником в одном из закрытых исследовательских институтов, который, будучи уже пенсионером, втайне от всех, продолжал трудиться над захватившей его, с молодости, идеей — разработкой и созданием вживляемых в тело человека микрочипов-ретрансляторов, сделанных исключительно из органических составляющих, сигналы с которых считываются на расстоянии.
Идея, с первого взгляда выглядящая безумной, понравилась мне, прежде всего, трудностью её исполнения, ведь до сих пор миру неизвестны технологии позволяющие создать нечто подобное. Поразмыслив над содержанием письма, я всё-таки решил увидеться с никому не известным изобретателем, хотя, честно признаюсь, иногда меня посещали мысли о его адекватности.
Мы встретились, Георгий продемонстрировал прототип изделия, после чего данное дело перестало казаться мне маловероятным, и я счёл нужным немедленно подключиться к процессу.
Опуская подробности, скажу, после нашей встречи я перевёз, не побоюсь этого слова, непризнанного гения в столицу, и мы, соединив усилия, с большим энтузиазмом взялись за реализацию, как нам тогда виделось, архисложной задачи — не только уменьшить размер изделия, до максимально возможных значений, но и усилить сигнал от него на как можно большее расстояние. Коллектив предприятия не жалел ни сил, ни времени, он как в омут головой бросился в данную авантюру.
Забегая вперёд, похвалюсь, модифицированное устройство, спустя год, было успешно испытано, и, что особенно всех порадовало, результат испытаний опытного образца превзошёл самые смелые ожидания разработчиков.
Мы добились того, — Алиш аккуратно вынул из небольшого футляра миниатюрное, плоское по форме устройство, и, положив его на ноготь, показал гостю, — что созданные из биоматериала изделия, вживлённые, под анестезией, в десну, автоматически срабатывали, как только человек начинал говорить.
Наши, без преувеличения, высококлассные специалисты, воспользовавшись общедоступной информацией о том, что самый прочный биологический материал на Земле — это зубы моллюска, имеющего название «морское блюдечко», в составе которых, в числе прочего, имеются композитные волокна, так называемые волокна хитиновой матрицы, которые в тысячи раз тоньше и крепче искусственных, используемых при изготовлении пуленепробиваемых жилетов нановолокон, за относительно короткий срок смогли наладить, с помощью трёхмерной печати, собственное производство эластичных кристаллических волокон, со столь же высокой прочностью, что и те, которые входят в состав зубов этих замечательных улиток, они также, и прочнее паутины, и, многократно, жёстче кевларовой нити, что подтвердило заключение, выданное нашей экспертной лабораторией.
Вот из этого материала мы и производим наши, не имеющие аналогов, поистине революционные, изделия.
Особенностью данных устройств, которые я для простоты буду называть «чипы», состоит не только в том, что их невозможно обнаружить, так как они созданы на основе сгенерированной нашими «левшами» удивительной твёрдостью костной ткани, но ещё и в том, что является не менее ценным, что для поддержания работоспособности они используют энергию выделяемую самим живым объектом, работа чипа прекращается лишь с физической смертью носителя его.
В настоящее время мы трудимся над улучшением чистоты передаваемого сигнала, основанного, в том числе, и на основе костной проводимости, когда кости черепа, усиливающие звуковые вибрации, служат своего рода антенной, и способствуют улучшению передачи данных от объекта-ретранслятора к принимающему устройству.
Хотя уже сейчас сотрудники наших спецслужб способны улавливать качественную информацию находясь на безопасном для себя расстоянии от объекта прослушивания, примерно в сотне метров от него, и это очень хорошее подспорье во время ведения тех же переговоров, ведь когда, прервав процесс общения, противоположная нашей сторона удаляется, к примеру, в соседнее помещения, посовещаться уточнить, выработать единую позицию, мы, незримо, присутствуем там же.
Служба Внешней Разведки России, руками стоматологов, простейшими операциями, успешно вживляет чипы в тела многих политиков мирового уровня, а также в тела людей из их ближайшего окружения, кто хоть раз обращался к услугам врача. Процедура проходит быстро, незаметно и безболезненно.
Чип-передатчик внедряется тому или иному объекту заблаговременно, задолго до того, как он займёт определённую высокую должность. Мы внимательно, с юношества, отслеживаем жизнь потенциального носителя устройства, «ведём» его на протяжении многих лет до тех пор, пока не убедимся в том, что некие провластные силы начинают усилено продвигать этого персонажа по карьерной лестнице.
Наши агенты работают плодотворно, уже тысячи врачей по всему миру трудятся на благо нашей родины, иногда и не подозревая от какой именно структуры они получают весомые прибавки к заработной плате.
Представляющий для нас интерес человек, обратившийся к завербованным нашей разведкой специалистам, после недолгих, занимающих буквально пару минут, манипуляций с его телом, выходит несколько, скажем так, обновлённым, неся в себе полезный нам миниатюрный прибор, всего лишь ещё одну «косточку».
И хотя мы, что уж скрывать, полностью довольны достигнутым результатом, мы не собираемся прекращать работу, ведь потенциал данного направления слишком велик, а значит и помощь государству со стороны курируемой мной организации бесценна. Для политического руководства России многое, из обсуждаемого в кабинетах зарубежных партнёров, становится известно практически сразу. Благодаря моментально поступающим в Центр сбора информации сведениям наша страна имеет возможность действовать на опережение, ведь «предупреждён, значит — вооружён», и, как говорил ненасытный желаниями капиталист мирового уровня, ныне уже ставший удобрением, немецкий банкир Натан Ротшильд, имевший кличку «Финансовый Бонапарт»: «Кто владеет информацией — тот владеет миром».
По дороге к дому жены Алиша Исай, с выражением глубокой задумчивости на лице, спросил:
— Почему страны воюют друг против друга, чего именно правители добиваются; величия, богатства, избавления от личных детских комплексов ..., что ими движет? Какая польза от опустошающих войн, конкретно, каждому властному человеку, добровольно взвалившему на себя ответственность за убийство божьих созданий? Почему эти люди не понимают, в итоге у них останется лишь грязная душа, набитая плодами действий их краткосрочного существования? Зачем сознательно обрекать свою тонкую сущность на пребывание в вечной боли, зачем приговаривать себя к аду? Люди пугаются причинения их телу, этому временно живому куску мяса, физических страданий, но не боятся вселенских мук, так разве это не идиотизм, не безумие?
Допустим, нехристи не верят в рай и ад, но тогда им необходимо, самим себе, ответить на вопрос: «Кто создал время, Вселенную, саму жизнь, смерть, и так далее? Ведь разумный человек понимает, что из ничего ничего и получится.
Сможет ли кто-либо из смертных весомыми аргументами опровергнуть правду слов: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Всё чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть»? И в состоянии ли кто-либо из атеистов с неоспоримой убедительностью доказать, что загробный, следующий за нынешним, мир не существует, что нет никакой другой реальности? Кто ответит, по чьему хотению Вселенная имеет четыре измерения, а, например, не четыреста?..
Почему земная цивилизация упорно пренебрегает истиной — сверхсложность существующего мира и есть лучшее доказательство того, что мир не мог образоваться сам, что для этого необходима воля Высшего существа, имеющего безграничный разум, однажды возжелавшего создать не только эту маленькую планетку, но и Вселенную, превосходящую своими размерами предел дальности человеческой мысли, которая, кончно-же, ограниченна именно Всевышним?
Алиш ненадолго задумался, коротко ответил:
 — Признаюсь, у меня нет правильного ответа на твои вопросы, друг. Но я, будучи человеком, исключительно, мирским, являясь патриотом России, знаю лишь одно, мы вынуждены предпринимать меры для защиты себя, иначе нас поглотят агрессивные, ненасытные международные альянсы, которым, как показала история, глубоко плевать на гибель миллионов невинных, как ты выразился, божьих созданий.
Стоит вспомнить лишь некоторое; что натворили англосаксы в Индии, сколько горя принесли Южной Америке не имеющие предела сытости испанцы, как лютовали в Алжире французы… Про германцев и пиндосов, — так простой русский народ прозвал американцев, — я вообще говорить не хочу, на этих монстрах людской крови как на незнающем отдыха мяснике.
Никак не нажрутся бездушные варвары, хапающие и ртами, и задницами богатство покорённых ими стран, никак не наполнят бездонные чрева золотом, не идущим им, сатанинским отродьям, впрок, и никак не поймут напрочь отбитые сознанием упыри, что именно дьявол наказывает их невозможностью насытить свои утробы. Не умеют они, дети зла, анализировать, не в состоянии они, твари, делать правильные выводы, и не желают, кровожадные упыри, жить без ошибок.
Вот и в данное время, страны-вампиры, окружив себя непрестанно тявкающими в сторону нашего государства послушными шавками-сателлитами, этими мелкими подобиями шакалов, которым лишь изредка перепадают крохи с барского стола гегемонов, пытаются давить на нас, по всем фронтам.
Так разве можем мы себе позволить не защищаться всеми доступными нам методами от подобных сволочей, у которых обильные слюни текут, когда они мечтают о захвате наших территорий?
Лицо Алиша внезапно побагровело, взгляд стал колким. Не сдерживая себя, он резко выпалил:
— Пусть только попробуют сунуться, сдохнут все, до единого, взлетят на воздух охапкой мёртвых листьев, поднятые ядерным вихрем. И пусть не надеются аморальные уроды на безнаказанность, её не будет!
Дом Ирвины был, по-восточному, красив, и Сман, привыкший к тому, что все, без исключения, гости открыто восхищаются внутренним убранством жилища, стены которого сплошь были украшены изящным азиатским орнаментом, был немного удивлён тем, что Исай не проявил никакого интереса к прекрасному стилю, созданному воображением Алиша.
Загадочный гость оживился доброй улыбкой лишь в тот момент, когда увидел весёлый взгляд очаровательной хозяйки дома, вышедшей встречать их.
Искренне улыбаясь, Ирвина, игриво раскинув руки, воскликнула:
— Здравствуйте, уважаемый Исай! Приветствую тебя, дорогой супруг! Проходите, пожалуйста, я заждалась вас! И — вновь обращаясь к гостю, — прошу вас, не вздумайте стесняться, будьте как у себя дома, я настаиваю.
Лицо хозяйки светилось счастьем, простым бабьим счастьем, о котором мечтает большинство женщин Земли, но которое доступно лишь тем, единицам, из них, мудрым, кто умеет ценить, и, что самое важное, сохранять его.
— Прошу всех к столу. — Пригласила она, показав рукой в сторону зала, посредине которого стоял заполненный изысканными яствами огромных размеров стол.
Услышав вежливый отказ Исая женщина разом сникла, взгляд её умных глаз наполнился растерянностью.
Пришелец, осведомлённый о том, что хозяйка тщательно готовилась к их приезду, готовилась старательно, ничего не зная о вкусовых предпочтениях гостя, но желая угодить ему, тщательно выбирала блюда, красиво расставляла их, украшала свободное пространство столовой букетами цветов, искренне радуясь тому, что получилось красиво, поспешил успокоить расстроенную Ирвину:
— Прошу вас, дорогая Ирвина, не грустите, ведь моё нежелание есть вовсе не означает неуважение к вашему гостеприимству. Дело в том, что я не вкушаю человеческую пищу, вообще, и также не пью воду, я избавлен от того, многого, что необходимо вам, людям.
Теперь уже не только Ирвина, но и Алиш смотрел на него, округлив глаза, непонимающе. После небольшой паузы хозяин дома, видимо собравшись с мыслями, обратился к гостю:
— Дорогой друг, я уже задавал тебе этот вопрос, но ты ответил слишком витиевато. Прошу тебя ещё раз, объясни нам с женой, кто ты, как ты можешь ни есть и не пить?
— И не спать. — добавил, с кроткой улыбкой, Исай. — Я скажу вам сейчас правду, а как вы к ней отнесётесь, не могу знать, но очень хочу, чтобы вы приняли её. Я — сын Бога живого, и я нахожусь на Земле по воле Пославшего меня.
Услышав это, хозяева оторопели. Ирвина, нервно теребя тонкими пальцами концы накинутого на плечи шёлкового платка, шепнула на ухо мужу:
— Дорогой, я ничего не понимаю. Всё ли хорошо с психикой нашего гостя? Может ему необходима срочная помощь? Может было бы гуманнее, с нашей стороны, вызвать врачей?
Алиш ласково посмотрел ей в глаза, сейчас взгляд его был спокоен:
— Не волнуйся, любовь моя, прошу тебя. Да, соглашусь, Исай кажется несколько странным, но, поверь, с ним всё нормально. И я полностью доверяю ему, ты ведь знаешь, он явился от Платона, а мой старый друг никогда не позволял себе связываться с неадекватными лицами, и уж тем более с проходимцами.
В наступившей тишине прозвучало:
— Друзья, понимаю, вам трудно поверить, что сын Всевышнего ныне среди вас, но … Если вы знаете историю, то помните, в прошлый мой приход было всё тоже самое. Люди никогда не готовы к моему появлению, и с этим ничего невозможно поделать. — Исай вдруг широко улыбнулся. — Ирвина, Алиш поделился со мной информацией о том, что у вас есть какое-то очень сильное увлечение, не могли бы вы рассказать о нём более подробно, мне очень интересно узнать о том, что ещё, кроме любви к супругу, делает вашу душу счастливой!
— Ой, простите, — встрепенулась Ирвина. — А, давайте, лучше я вам не расскажу, а покажу его? — И с обворожительной улыбкой добавила. — Безусловно, первое и самое главное увлечение всей моей жизни — это мой муж, а уж потом ... Идёмте? — вдруг предложила она, и подхватив Исая под руку повела его к двери, выходящей во внутренний двор.
Пройдя с сотню метров по ровной как стрела аллее кипарисов они остановились перед похожей на тонкую, красиво сотканную паутину оградой, за которой располагалось кажущееся безбрежным, благоухающее густым запахом цветущего разнотравья поле.
Чистое синее небо, звенящая тишина, лёгкий, еле заметный ветерок …
Люди, оглушённые бешеным ритмом цивилизации, внезапно вырвавшиеся из ставшего им привычным шума больших городов, попадая в подобные места всегда ведут себя предсказуемо одинаково; внезапно затихают, вслушиваясь в окружающее их пространство, пытаются как можно скорее ощутить на себе присутствие невидимых волн лечебного спокойствия, и, в какой-то момент уловив присутствие их, лёгких, живительных, начинают с жадностью впитывать насыщенный умиротворённостью воздух, по возможности, вдоволь насыщая им свои, истосковавшиеся по первозданной красоте природы, измученные бытовухой внутренние сущности.
Спокойствие природного рая потревожил негромкий, с нотками нежности, крик Ирвины:
— Девочки мои, умницы, алиночки, где вы, мама ждёт вас.
Со стороны поля послышалась лёгкая, быстро усиливающаяся дробь копыт множества животных. Подобно выпущенным из тугих луков стрелам, будто паря воздухе, к месту зовущего их ласкового голоса со всех сторон вихрем неслись появившиеся как по взмаху волшебной палочки десятки стройных, изящных, похожих на сказочных, косулей.
Подлетев к ограде, толпясь, стараясь оттеснить друг друга, нетерпеливо перебирая мускулистыми тонкими ножками косули вытягивали длинные, крепкие шеи, тыкались красивыми мордочками в раскрытые ладони Ирвины, угощающей их маленькими кусочками сахара.
Лицо женщины светилось радостью, она нежно гладила маленькие головы, что-то нежно, похожим на журчащий ручеёк шёпотом наговаривала в чуткие уши дрожащих от возбуждения животных, от чего те довольно жмурились и старались плотнее прижаться к хозяйке.
Заворожённый этим зрелищем Исай воскликнул:
— Ирвина, какая же красота! Если бы вы знали, как восхищает меня искреннее проявление любви! Откуда их столько много, этих очаровательных малышек, и почему они живут у вас, объясните, пожалуйста?
Ирвина хлопнула в ладоши, давая понять своим подопечным что она вынуждена оставить их, и, похлопывая ладонями, отошла от ограды.
Потолкавшись несколько минут, животные, так-же внезапно, как и появились, быстрыми молниями, умчались вдаль, одна за другой растворившись в прозрачном воздухе.
— Начало моей привязанности к этим милым грациям находится в моём детстве. — Начала свой рассказ женщина.
— Давным-давно наша семья жила в одной из стран, расположенной в центральной части Азии. Наш небольшой домик стоял затерянный среди хлопковых полей. Мама с папой с раннего утра и до позднего вечера были на работе и моим воспитанием, преимущественно, занималась моя бабушка, на плечах которой были и многочисленные работы по ведению домашнего хозяйства.
Я, девчонка девяти лет, которой очень нравилось наблюдать за жизнью природы, часто гуляла одна, стараясь не отдаляться от нашего двора…
Вдруг Ирвина замолчала, будто задумалась, через минуту, глубоко вздохнув, с грустью произнесла:
— Эх, детство моё, далёкое, беззаботное, ушедшее навсегда, как жаль, что ты скоротечно! — И быстро смахнула выступившую слезу.
— Однажды, прогуливалась по краю большого оврага, на дне которого тонкой ниточкой протекала ручей, с интересом разглядывая окрестности, я вдруг заметила на самом дне оврага спрятавшегося в густых зарослях кустарника совсем крошечного, неподвижно лежащего косулёнка. С предельной осторожностью я приблизилась к беспомощному созданию, которое, как мне потом сказали, по всей видимости, родилось прошедшей ночью, перед рассветом.
Малютка была настолько слаба, что даже не пыталась встать на ноги, она мелко дрожала всем телом, и взгляд её наполненных слезами глаз был таким жалобным, что, встретившись с ним, я сама чуть не заплакала. Этот взгляд попавшего в смертельную беду несчастного ребёнка был воспринят моей душой как пронзительный, умоляющий о спасении вопль. Я ласково принялась гладить беззащитное создание, издававшее слабые, похожие на всхлипывания звуки.
 Мы долго ждали её маму, но она так и не появилась.
Я сбегала за бабушкой, и мы принесли кроху домой.
Мне нравилось ухаживать за Линой, именно такое имя я придумала косулёнку, когда бабушка поведала мне о том, что найдёныш девочка.
Я, как и любой радующийся личным успехам ребёнок, с искренней радостью наблюдала за тем, как длинноногая, неуклюжая малышка росла, превращаясь в взрослое животное, крепкое, статное, с огромными ресницами и чувственными ушами. Мы были практически неразлучны и проводили всё моё свободное время вместе.
Спустя несколько месяцев косуля выросла, наступила пора расставания. Я помню тот день до мельчайших подробностей. Когда мы отошли довольно-таки далеко от дома, я, не желая скрывать захлестнувшую мою душу боль, разрыдалась, крепко прижала голову, ставшего дорогим мне, существа к своей груди, и гладила, гладила, гладила, не замечая хода времени.
Немного успокоившись, неумело скрывая тоску, я сказала Лине:
— Все, моя девочка, ты стала большая и сильная, твой дом среди таких же как ты, нельзя тебе жить с людьми, это неправильно, твоя стихия — воля, беги, ищи своих, а я буду помнить о тебе всю свою жизнь, моё маленькое чудо!
Долго любимица не хотела покидать меня, стояла рядом не шелохнувшись, изредка вздрагивая, всё понимающими глазами она смотрела на меня до тех пор, пока я вновь крепко не обняла её, и не шепнула на ушко, что очень, очень люблю её.
Только после этих слов Лина, часто оглядываясь, сначала как-то нерешительно, а может быть нехотя, стала отдаляться, и чем больше между нами становилось расстояние, тем быстрее становился её бег.
Моя верная подружка скрылась из вида, а я, опустившись в траву, продолжила плакать, от того, что больше никогда не увижу её.
Но я ошибалась. Примерно через год, когда я пошла нарвать любимой бабушке полевых цветов на её день рождения, я вновь увидела Лину, а рядом с ней двух очаровательных малышей.
Лина медленно приближалась, ведь её детки были совсем крошечные, а я буквально задыхалась от охватившего меня приступа счастья, ведь моя девочка помнила обо мне, скучала по мне, впрочем, как и я о ней, и привела своих детишек знакомить со мной.
Я долго обнимала её, гладила очаровательное потомство, весело смеялась, что-то говорила без умолку, у нас обоих на глазах были слёзы радости от долгожданной, и такой неожиданной для меня встречи. Когда я ласкала малышек Лина внимательно наблюдала за мной, и потом, вдруг, осторожно сделала шаг ко мне, и прижалась всем телом. Мы встретились взглядами, её глаза были наполнены любовью, той, чистой, о которой ничего не знают люди. Этот взгляд лишённого греха животного сопровождает меня всю жизнь, и именно он явился первопричиной моего страстного желания, когда вырасту, искать брошенных, по какой-либо причине, косуль и заботиться о них, готовить к взрослой жизни, чтобы потом выпускать их на волю счастливыми.
Да, дорогой Исай, для многих моё увлечение выглядит каким-то излишне наивным, неподобающим моему положению жены влиятельного человека, но, честно признаюсь, мне безразлично мнение таковых, потому что я, занимаясь воспитанием этих животных, получаю взамен от них необходимую мне самой искреннюю признательность, благодарность. Вы же сами видели, насколько светлы порывы моих воспитанниц, которых я в память о моей Лине зову «алиночками», и в которых, в отличие от обладающих разумом людей нет и тени фальши, они не способны соврать, обмануть, они не стремятся к излишнему насыщению себя, они лишены пороков. Вот смотрю на них и задумаюсь о том, а в проигрыше ли животный мир от того, что он лишён человеческой предприимчивости, или в выигрыше потому, что нет в нём присущих человечеству страстей?
Я ведь, признаться, при общении с животными, в ответ на своё бескорыстие, напитываюсь тем, крайне необходимым каждому человеку, чего лишено большинство — благодатью. Да, я не имею должного представления какая она, божественная благодать, но то чувство всепоглощающей, заполняющей меня изнутри эйфории безусловно нравится мне. В человеческом социуме если нечто подобное и встречается, то лишь скоротечное, в редкие моменты юношеской влюблённости, либо по причине выигрыша крупной суммы в лотерею … Я, не иначе как, нашла для себя вечный источник радости! — Ирвина, неожиданно, задорно рассмеялась. — Люблю я моих красавиц, и они чувствуют это, и всем от этого хорошо!
Исай внимательно слушал женщину и думал о том, что она, вне всяких сомнений, одна из тех немногих представительниц прекрасного пола, которых встречал, и о которых писал епископ Сербской православной церкви Николай Сербский в своём труде «Кассиана, или повесть о христианской любви»: «Могу сказать тебе, что я редко видел, слышал или читал о какой-либо красавице, которая бы свою телесную красоту не употребила бы на погибель своей души». Ирвине, безусловно, удаётся хранить чистоту своей души.
И как же все-таки повезло Алишу, рядом с которым жена, и в тоже время; и помощница, и друг, и утешитель, и, что также немаловажно, защитник, пусть прикрывающий только тыл, но верный, надёжный … Женщина, которая несмотря на количество прожитые лет, несмотря на обилие и разнообразие жизненных испытаний не разучилась смотреть на мир широко открытыми глазами ребёнка, не потеряла чувственности, не заматерела…, не испортилась, и, если так можно выразиться, не оскотинилась.
Внезапно Ирвина повернулась к Исаю и, глядя ему в глаза, тихим, вмиг сменившимся с радостного на серьёзный, голосом спросила:
— Ты назвал себя сыном Бога, а можешь ответить: если и правда есть ад, то какое самое страшное наказание в нём для провинившегося человека? И можешь ли ты назвать точное время, когда вернёшься на планету не как сейчас, тихо, а как в Библии написано — во славе своей, народы судить, да Царствие Божие на земле устанавливать? Ведь устали надеяться люди, две тысячи лет ожидания для нашего разума слишком долгий срок, Исай. Ответь, пожалуйста, может ли человечество само, своими усилиями построить рай на этой несчастливой планете, и если да, то как?
Гость без промедления ответил:
— Милая Ирвина, на первый твой вопрос ответ простой — самая ужасная мука для не сумевшего, не успевшего вымолить у Бога прощение грешника заключается в том, что он навеки застрянет в воронке вечности в самом трагическом, самом, что ни есть, горьком событии своей земной жизни, не имея ни малейшей надежды на избавление от, — поверь мне, — поистине жестокого, нестерпимого наказания.
Человек же, как известно, внезапно смертен, и знание этого должно постоянно присутствовать в его сознании, и не только быть в нём оно должно, но оно, прежде всего, должно сподвигать его на благоразумное поведение, на протяжении всех дней бытия его, являться стимулом к тому, чтобы он, боясь прихода непредсказуемой смерти, не только ежедневно твердил: «Господи, прости!», но чтобы жил он честно, по совести, не желая и не принося зла другим. Смертные ошибаются, когда говорят о внезапно покинувшем бренный мир человеке «Видать хороший он был, раз получил такую лёгкую, без мучений, смерть», быстрая смерть вовсе не благо, ибо в таком случае человек лишается возможности покаяния, он, по сути,  — скажу понятным вам языком, лишён права сказать последнее слово, которое, в некоторых случаях, имеет огромное значение для его будущей, загробной жизни, конца которой нет.
А что касается второго вопроса … Не велел мне Отец сроки открывать. Лишь одно могу сказать — главная задача земного общества как раз и состоит в том, чтобы самому, живя, исключительно, десятью библейскими заповедями, строить Эдем на планете.
Людям необходимо, изо всех сил, пытаться, стараться кардинальным образом изменить своё отношение к своим коротким жизням. Род человеческий, изначально, был обязан исправляться, очищаться, люди должны стремиться мыслить исходя не из желаний и потребностей своих ненадёжных сроком бытия тел, а непрерывными, спасительными рассуждениями о истинном смысле своего существования, предназначения.
Однажды свернувшая на ложный путь цивилизация, — вспомни историю грехопадения первочеловеков, — должна непрерывно искать правильную дорогу к Богу. Людям, — о чём они давно забыли, — жизненно важно смотреть только внутрь себя, чтобы, разгребая в своих душах завалы греховного мусора, стараться обнаружить имеющееся в душе каждого зерно духовной любви, найдя которое, необходимо бережно взращивать, «поливая» его праведностью дел своих, жертвенностью души своей, и полным доверием к Создателю.
Да, это невозможно сделать быстро, ибо понятие истинной нормальности в обществе напрочь исковеркано, совесть у всех, без исключения, смертных больна эгоизмом, поражена заразой, имя которой «жажда неуёмного потребления всем тем, что пагубно для души».
Обрати внимание, что ныне происходит — человеки расплодились по территории планеты немерено, их уже почти 8 млрд., но каково, если смотреть на это взором Всевышнего, качество этого громадного численностью стада? — оно крайне низко, практически всё народонаселение негодно внутренним наполнением, а значит близко то время, когда «Ной вновь начнёт строить ковчег».
Ты же сама знаешь, когда буйствующий сорняк полностью завоёвывает участок, то ценность такого, неприглядного видом участка становится крайне мала, и чтобы привести участок в порядок, как у вас говорят, в божеский вид, дабы посадить на нём что-то полезное, глаз радующее, его необходимо полностью обработать, уничтожив, под корень, всё расплодившееся на нём негодное, ненужное.
Недолго осталось ждать того времени, когда Хозяин решит, что пора браться за дело.
Знаешь, дорогая Ирвина, когда я летел в самолёте, то видел, на экране, удивительную дикостью картину, дрались два здоровенных мужчины. Я был шокирован тем, что один из этих мужчин в паузе боя встал на колени и принялся молиться Богу. Только представь, человек просил Всевышнего о помощи в деле избиения другого человека. Как подобное бездумие вообще укладывается в сознании людей? Какой степени извращённости мыслительные процессы проходят в их головах, раз они считают такое приемлемым?
С ног до головы измазанный кровью соперника боец, наносящий своему брату по Адаму увечья ради денег и мимолётной славы, то есть совершающий тяжкий грех, пред взором Создателя, молит Его же содействовать ему в совершении мерзости, даже не осознавая того, что всё это крайне противно Всевышнему, ибо преступные действия, добровольно ставшего «гладиатором», индивидуума идут вразрез с вселенским законом любви.
На каких же ценностях воспитана эта особь, которая вдруг решила, что милостивый Господь, противник всякого насилия, будет помогать ему в калечении или убийстве собрата? И не с подачи ли своего духовного наставника, из числа человеков, согласилась она творить беззакония, и если это так, то интересно мне, знающему заповедь «Не убий», как же такой духовник умудряется оправдывать антихристианские действия доверившегося ему чада, и какова цена такому, не имеющего никакого отношения к учению Спасителя, духовнику?
Люди, однозначно, обезумели, если для них данный поступок является обыденным делом. Интересно, хоть кто-то из них, практически потерянных для рая, задумался хоть раз о том, что именно Сатана помогает им в их непотребстве, что именно он в первых рядах сидит, наслаждаясь битвой добровольно предавших Бога существ.
Многие бойцы, выходя на ринг, в клетку крестятся, целуют распятие, амулеты, на колени падают, воздевают руки вверх, возносят взгляд к небу, шепчут молитвы... Неужели они и правда думают, что призывающий, исключительно, к милости, и к состраданию к ближнему Всевышний на их стороне, что именно Он, самолично, помогает им избивать, а иногда и лишать жизни других?
Кто научил этих, веселящих толпу своей жестокостью людей думать так, будто Бог за них, что Он, — а не противник Его, змей, Иблис, демон зла, властелин ада, Семиаза, и т.д. — радуется тому, что один «кусок плоти» избил, победил другой «кусок плоти» … Не во имя ли заработка, на крови?
Соразмерен ли, неважно какой величины, гонорар горьким слезам отца, матери, жены, детей убиенного, стоит ли хоть что-то в глазах Творца слава человеческая, тем более если она получена вот таким, богопротивным, если вдуматься, и не врать себе, способом?
Наверное, с того самого момента, когда Каин убил Авеля и стала превращаться ненормальность в видимость нормальности, и люди не пожелали замечать этого, и сейчас для них грех, который только до поры сладок, превратился в привычку, сделавшую их своими рабами.
Исай с неприкрытой грустью в голосе продолжал говорить:
— Падшему удалось внушить земному обществу, что оно появилось на поверхности планеты исключительно ради развития самого себя, ради достижения призрачных успехов и материального обогащения каждого из людей. Народы с каким-то отчаянным, остервенелым желанием, с лёгкостью приняли эту ложь низвергнутого ангела и наперегонки рванулись к несбыточным целям, к иллюзорному, манящему, и постоянно ускользающему от них горизонту мнимого счастья.
Торопясь, роняя на бегу изначально заложенные в них Богом установки, и, как следствие этого, теряя понимание настоящего смысла жизни люди при этом плотно прикрывают ладонями уши, чтобы не слышать несущихся сверху слов Будды: «Жизнь есть непрекращающееся страдание, томление и постоянная боль».
Не захотели понять и принять они ту правду, что, проходя тесными вратами временных страданий и потерь, и, в то же время, безраздельно доверяя любви и милосердию Создателя, — вполне доступно объяснившего им Свою волю: «Тех, кого люблю, Я обличаю и наказываю. Поэтому прояви рвение и раскайся» — смиренная душа получает возможность войти в чертоги Божией премудрости, чтобы навсегда остаться в окружении наполненных благодатью душ, в месте лишённом даже намёка на печаль.
Отдавшему себя плотскому миру человеку, не знающему, и не желающему принимать правду слов Зигмунда Фрейда: «Задача сделать человека счастливым не входила в план сотворения мира», противно принимать несущее его душе исцеление лекарство под названием «испытания», ибо оно горько.
Не понимают люди, что с человеком не может произойти ничего того, что не предназначено для его же пользы. Смертные не задумываются, что данными им Богом испытаниями закаляется дух и лечится душа, что именно Творец обеспечивает наилучший для каждого ход его жизненных событий, что ощущение человеком несправедливости своей судьбы — всего лишь поверхностная иллюзия.
Людям крайне необходимо научиться смотреть на события их жизни новым взглядом, научиться воспринимать данное им сверху как должное, необходимое, обязательное к исполнению, крайне полезное.
Невозможно прийти к Богу находясь в прижизненном довольстве, купаясь в земной сытости, ибо благополучие, несмотря на понимание человека что оно является временным всегда будет казаться для него важнее общения с Господом. В Евангелии по этому поводу сказано: «легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царствие Небесное». Живущий в роскоши властолюбец вряд ли станет уповать на Бога.
Хорошую мысль озвучил ныне отошедший из предела планеты протоиерей Димитрий Смирнов: «Если человеку создать длительный, безболезненный, нетрудный уют, создать ему жизнь блестящую, красивую, мирную, счастливую, сытую, интересную, то он погибнет для Царствия Небесного.
Стремление к счастью, к сытому, спокойному, безмятежному, безболезненному и долгому существованию — это есть стремление в ад, это есть стремление уйти от Креста Господня, стремление устроить Царство не Небесное, а царство земное, продлить земное спокойное счастливое благополучие. Это есть дьявольская затея, в которой он изрядно преуспел, и все человечество просто заворожено, оно просто жаждет земного счастья.
А спасение — в Кресте. Крест, и на нем окровавленный Человек, избитый, оплёванный, преданный и брошенный всеми, кроме Матери Своей, нескольких женщин и одного любимого ученика... Господь взошёл на небо через Крест, и христианин восходит на небо только через несение креста».
— Душа обращается к Всевышнему с особой искренностью лишь тогда, когда загнана в угол обстоятельствами, когда пребывает в глубокой скорби, вот именно в такие моменты она, отчаявшаяся, неминуемо приходит в вере.
Скорбь — горькое лекарство, необходимое душе смертного, и счастливы те, кто, приняв его, излечился, кто смог избавиться от влияния безумного мира, кто очистился, возвысился. Невозможно лишённым прижизненных страданий людям войти в царствие Божие. Человекам крайне полезно ежедневное, постоянное чтение текстов Писания, ибо в нём заключена нужная для бытия любого мыслящего создания теория, а практика жития души в вечности, неизменно, ждёт каждого, независимо от его желания либо нежелания.
Именно поэтому нельзя мечтающим о пребывании себя в светлой, уютной вечности идти на поводу у хозяина греха, нужно работать над собой, учиться отвечать одной лишь любовью на любое проявление зла, тем самым становясь неуязвимым для него, губительного.
Да, зло, считающее бренную Землю своей вотчиной, взявшее в полон миллиарды слабых смертных, неустанно будет кружиться вокруг человека, до конца его земного бытия, но оно не коснётся души и не найдёт в ней себе места, если душа заполонена любовью. Только победив в себе зло человек, впоследствии, предстанет перед Создателем обновлённым, достойным райских даров.
Плохо, что не знают, и знать не хотят этого люди.
Воспротивились, отринули созданные из праха существа прямое обличение Спасителя, который, желая добра несущемуся к границе преисподней людскому стаду, пытался, как мог, остановить безумный забег временно дышащих к смерти, говоря: «Ваш отец — диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего …»
Жаль, очень жаль, что за прошедшие века мышление человеческой цивилизации так и не изменилось, ведь конец пути людей, предавших Сущего — погибель, вечное нахождение в пределах ужаса, созданного ими же.
Наблюдая, во время полёта, неистово избивающих друг друга бойцов, я ясно видел продолжение судеб каждого из них.
Один из них, к слову сказать, приверженец веры в Всемилостивейшего Аллаха, получив в этом противостоянии множественные микроповреждения головного мозга, на горе своим близким, через несколько лет станет инвалидом, не имеющим сил держать даже ложку, и испражняющимся под себя. И этого бы не случилось если бы он, сознательно, не решил сделать мордобой делом заработка.
Не будет победившего в бою, если этот бой на потеху купившим билеты любопытствующим, в том числе и нечестивцам, спрятавшимся за личинами обычных болельщиков, яростно орущих, в своём желании подстегнуть ненависть соперников: «Убей его! Мочи! Глуши! Дави!».
Победив на ринге, приобретя лишь временную славу, разве не будет вскоре поражён смертный справедливым гневом Господа, разве не потеряет он милость Его, а вместе с этим и возможность пребывать в сонме ангелов?
Если бы мог точно знать человек сколько отпущено ему земных лет, тогда ещё хоть как-то можно понять его, грешащего, но при этом надеющегося на время, но ведь неведомо ему, когда настанет смерть его тела, когда переступит он порог между двумя мирами.
 Жаль, что в своё время некому было поведать этому, навсегда утонувшему во мраке телесных болезней мужчине правду о том, что в его религии бои ради материальной выгоды — харам.
Жаль, что некому было, в своё время, донести до его разума истину — нельзя обижать, бить, калечить, убивать другое создание Божие ради карьеры, титула или денег, нельзя, находясь пред взором Всевышнего, в попытке оправдать собственное непослушание, лицемерить, привлекая к деланию лжи свою совесть. Всегда необходимо помнить, только жизнь по Корану ведёт душу в сторону Джаннат, остальное, каким бы умным, убедительным оно не казалось — от лукавого.
А второй мужчина, победивший в том бою, атеист-грешник, — вообще не привыкший каяться за содеянное, ибо не имеющей совести человек всегда находит себе оправдание, — недолгое будет время купаться в болоте тщеславия, бездумно тратя гонорар. Жена уйдёт от него, не выдержав многочисленных измен, скандалов и рукоприкладства, его сын навсегда потеряет отца, а его страдалица-мать, искренне переживая за непутёвого ребёнка, устав, надорвав сердце от волнений, вскоре умрёт от инфаркта, и многие прежние друзья этого «победителя» довольно-таки быстро отвернуться от него, некоторые от брезгливости, некоторые от зависти, а кто и не желая видеть рядом с собой несущего в себе постоянство опасности, озлобленного на всех и вся неудачника- неадеквата.
Сам же этот человек, не имея внутреннего духовного стержня, далёкий от Бога, ещё некоторое время проживёт под тяжестью обильных грехов. Конец этого человека страшен — он будет убит во сне жестоко избитой им раннее проституткой, его тело долго будет лежать сначала в принадлежащем ему жилище, потом в холодной камере морга, ненужное никому. Поклонники, некогда восхвалявшие его жестокость, и восторгавшиеся его умением быстро калечить соперников, быстро забудут про него, переключив своё внимание на другого, похожего ему. Жалкие остатки его финансов уйдут к тем, дальним родственникам, кому нет никакого дела до того, что стоит за ними, поэтому тратиться деньги будут легко, быстро, и безо всякого сожаления. А наполненная чернотой душа нечестивца отойдёт в вечные мучения преисподней.
Да, безусловно, жалко этого человека, но таковы издержки понятия «свобода выбора».
Глядя на присутствующую на том бое многотысячную беснующуюся толпу, я задавал себе многие вопросы: «Что творится с земным миром, куда он катится? Почему дурость стала нормой? Что твориться в сознании тварей, сотворённых по образу и подобию Божьему? Знают ли бренные куда движется человечество, не забыли ли они, что впереди всех их ожидает смерть тела и обязательность присутствия на Высшем Суде? Кто внушил людям что бояться будущего в потустороннем мире не нужно, кто убедил их в том, что насыщение плоти удовольствиями и есть основная цель их пребывания на тверди планеты?
Неужели смертные не понимают, что вырождение цивилизации заключается именно в отсутствии в ней ясных, правильных, основанных на божественном откровении целей, в неуёмной праздности, когда адекватно мыслящие люди становятся редкостью, вымирающим видом?
Ирвина, признаюсь тебе, мне страшно за судьбу человечества, ибо не сложно предположить, что станет с душами взращённых Сатаной особей, совсем переставших помнить о том, что обителей вечной боли в царстве забвения на всех хватит.
Как было бы замечательно, если бы поражённые правильной страстью люди собирались бы на стадионах для совершения, исключительно, совместных горячих молитв, для всеобщего частого обращения к тому, кто жаждет их слышать, к своему Создателю, а не на пустые, не содержащие в себе никакой полезности спортивные мероприятия. Ведь молитва не только спасительна, она — приятное в употреблении снадобье для пребывающих в болезнях-похотях несчастных душ.
Обрати внимание, понятие, объясняющее страсть беснующихся на стадионах особей называется словом «болезнь». Жаль, что не в состоянии вот такие, прожигающие дни свои в пустых делах болельщики понять, что, отказавшись от общения с Вечностью, заменив истинную радость на суррогат быстропроходящих удовольствий они совершают непоправимую ошибку.
Люди забыли дорогу к Богу, совсем малое количество их имеет призрачную связь с Небом. Да и те, кто обращается к Всевышнему, думают лишь о материальном, о улучшении быта, здоровья, их заботят лишь нескончаемые желания собственной плоти.
Лишь только когда Господь узрит что цивилизация выздоровела, тогда Он явит себя миру Земли, чтобы пребывать вместе с людьми в созданном ими Эдеме. Но пока количественное соотношение действий пришедших в храм людей будет таким: жадно, ведомые эгоистичностью, просящие Бога о личном — 97 %, снисходительно, походя, благодарящие Бога за помощь — 2%, искренне, бескорыстно славящие Бога — 0,1% — не смогут люди создать рай на земле. Вот когда славить и благодарить Бога, невзирая ни на какие трудности земного существования, будут, хотя бы, 99,9 %, тогда и наступит эра, высшего качеством, благоденствия на всей территории планеты, в пределах всех царств. Но, признаюсь тебе — это утопия, совсем мало в людях осталось желания соединиться с божественной ипостасью.
Страшно и то, что, убив в себе желание исправлять искажённый мир, люди никаким образом не препятствуют установлению на планете ада.
Искренне жаль того, что смертные никак не дойдут пониманием до того очевидного, что, как сказал, обращаясь ко всему человечеству, философ и теолог Пьер Тейяр де Шарден: «Мы — не человеческие существа, переживающие духовный опыт. Мы — духовные существа, переживающие человеческий опыт».
Основное число смертных продолжает жить чем угодно, но совершенно не думая о качестве и о будущем своих душ, которым, спустя совсем короткое время, суждено переместиться в лишённый физической боли мир, они, наивные, предпочитают губить себя временными ценностями; заботясь о собственном престиже, тратя годы на совершенно ненужное их тонким телам саморазвитие, топя себя в токсичных взаимоотношениях, стремясь отыскать среди подобных себе так называемую истинную любовь, извращённое понимание которой им навязал всё более духовно разлагающийся, скатывающийся в безумие социум.
Ветхие оболочки, в которых обитают тонкие тела, предпочитают заботиться о безопасности себя, крайне ненадёжных, совсем не желая рассуждать над тем, что их жизненный период никоим образом не зависит от их желаний, что все они бытуют на тверди по замыслу создавшего их, что все они подневольны воле Того, кто предупредил мир: «Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретёт её»;.
Не пожелали человеки прислушаться к истине, не откликнулись на зов Бога, с беззаботной лёгкостью обозвали они Высшего мифом, и до сих пор отдают себя смерти, довольно потирающей руки при виде падающих в её разинутую пасть отринувших правду Господа миллиардов жертв.
Христианский мир ждёт конца света, подгоняя приход его делами своими, вместо того чтобы сопротивляться греховной тьме, в которой погряз, в этом главная его ошибка.
Вторая, непростительная ошибка цивилизации заключена в желании существующих религий поработить как много больше племён. Руководителям противоборствующих друг другу верований необходимо вспомнить мудрость: сила Господа совершается в немощи, довольно для них должно быть благодати Его. Они, как бы дико для них это не звучало, обязаны стать немощными, в этом, единственном, их спасение, иначе совсем покинут их, непотребные, рваные остатки Духа.
Верховным жрецам важно навсегда отказаться от желания власти, ибо Бог гордым противится, и только смиренным даёт благодать, им нужно начать жить по заповедям, чисто, скромно, честно, благодушествуя в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях, ради Христа, только тогда они, став сокрушёнными и смиренными духом, переродятся, из душевных в духовных, только тогда наполнятся они великой силой небесной, и вот тогда чрез них вера кристальной слезой начнёт проникать внутрь, в самое сердце больных народов, сама, без лишних увещеваний, без принуждения, без плутовства, без наглого натиска тех сегодняшних неверных Богу, кто заплутал в собственной ереси, кто сознательно позабыл о том, что такой, какой он ныне есть, он, вне всяких сомнений, обречён на позор и муки вечные.
Лишь личным примером лидеры учений о спасении могут вести за собой паству, не примером Учителя, на чём они, негодные, бессовестно паразитируют, а лишь личной праведностью.
Не приемлет Создатель обрядников, пытающихся навязать Ему свой, больше похожий на подкуп, образ служения, не нужны Ему языческие жертвы, Господь — ярый противник бартера: тварные дары человеков в ответ на просимое ими космическое, вечное, доброе…
Вдруг деланно-хитро улыбнувшись, Исай спросил у хозяйки дома:
— А ты, Ирвина, как ты сейчас живёшь, действительно ли в счастье и в радости?
— Да. Так и есть, — честно ответила женщина.
— Продолжай пребывать в этом состоянии, и когда придёт твоё время узреть пред собой сияние Славы Всевышнего, то … Если не изменишь ничего в душе своей, то, в будущем, продолжишь жизнь свою в тепле любви космического рая. Обещаю тебе! — Наполненным нежностью голосом сказал гость.
Поздним вечером, оставшись наедине с мужем Ирвина призналась, она поверила в то, что Исай «не от мира сего». Рассказала о разговоре, о том, что посланник приятно удивил её манерой общения, поразил неподдельной добротой.
Спустя некоторое время Алиш, которому не спалось, еле коснувшись губами, поцеловал тихо сопящую жену, и вышел в сад. Неслышно прогуливаясь по аллеям, он лениво думал о назначенной на утро встрече президента с людьми, входящими в список крупнейших налогоплательщиков страны, в числе которых был и он.
В ночной тишине послышался громкий шёпот. Осторожно ступая, Сман приблизился к месту откуда раздавалась непрерывно льющаяся, медленно растворяющаяся в прохладном воздухе тихая речь: «Отец, спаси и сохрани души хозяев этого дома!» «Прости вольные и невольные грехи их!» «Посодействуй, чтобы не сошли, не сбились они с пути праведного, с дороги спасительной!..»
Среди раскидистых деревьев, стоя на коленях, прижав ладони к груди, пристально вглядываясь в усыпанное яркими звёздами небо, не видя ничего вокруг, молился его гость.
Прислонившись плечом к тёплому стволу старого дуба Алиш, очарованный плавным течением негромкой молитвы, замер, позабыв о времени. Плавная, жаркая речь Исая легко проникала в сознание хозяина дома, медленно заполняла душу необъяснимой тоской. Алиш не замечал внезапно вырвавшихся, непрерывно текущих по лицу слёз. Реальность отошла в сторону, сердце сжалось от осознания собственной греховности, ошибки прошлого острыми иглами пронзали мозг, появилось желание что-то изменить в себе, не откладывая, сейчас же. Неслышно опустившись на колени, прижав ладонь правой руки к стороне груди, где сердце, он мысленно стал просить Бога о прощении, о том, чтобы Тот указал ему верный путь, чтобы впредь он жил уже не своим измышлением, но по водительству Всевышнего.
Мольбы взывающих к небу невидимыми стрелами уносились в далёкую высь, каждая к тому богу, которому она и предназначалась. Время текло неторопливо, тягуче. Незаметно спустившись на Землю, Святой Дух заполонил собой пространство, скрыв в благоуханном тумане молящихся, купающихся в собственной искренности людей.
Утром Исай попросил у хозяйки дома лист бумаги, ручку и конверт. Старательно заполнил адрес: «119034, Москва, Чистый переулок, дом 5. В строках «кому» и «от кого» обозначил отправителя и получателя: «Послание апостола Павла, ныне вечно пребывающего в любви Господа своего, переданное через пришедшего в мир Исуса сотворённому из праха человеку Кириллу, в миру Гундяеву, пребывающему в статусе Отца, имеющего титул «Блаженнейший»».
Положив перед собой бумагу, на минуту задумался, после чего быстро, как будто под чью-то диктовку, стал писать:
«Названному Первым в Православной церкви возопию: Короток век твой. Знаю все дела твои, и имею многое против тебя. Грех твой на тебе. Прими совет от меня, как от брата твоего, прошедшего до тебя свой путь земной, во скорейшее исправление твоё: Смени девиз усердия своего, с «чем больше, тем лучше» на «лучше меньше, да лучше».
Ещё говорю тебе, труднодоступному для паствы: Прекрати поклоняться своему, всегда оправдывающему твои деяния, богу, ибо Истинный, в котором спасение твоё, ждёт немедленного покаяния твоего. Поторопись отречься от греха, топя его в непрестанных покаянных молитвах, ибо вот, на пороге смерть твоя, заканчиваются земные дни твои.
Помни, предупреждён ты.
Бойся скорого прихода души твоей в нетленный мир, знай, близок час расплаты. Как бы не оказаться тебе в руках злых слуг падшего, которые, измываясь над тобой, от страха плачущим, разделят душу твою на мелкие части клещами огненными, да разошлют куски души твоей по всем храмам преисподней, построенных во имя низвергнутого.
Такое со многими душами земных иерархов, бывших прежде тебя, произошло, ибо не смогли они, прожившие во лжи, в Суде оправдаться, хотя загодя ведомо им было слово Серафима Саровского: «дорога в ад выстелена архиерейскими мантиями». На Весах Правды взвешены были они, и признаны дела жизней их лёгкими, слабыми, лишёнными правды, пустыми, непригодными и ненужными Владыке».
Закончив писать Исай заклеил конверт, положил его перед собой, долго, немигающе смотрел на письмо, часто и тяжело вздыхал.
Точно знал он, не дойдёт письмо до славящегося земным могуществом адресата, застрянет, навсегда затеряется в непролазных дебрях канцелярии, так как ни один сотрудник структурного подразделения не возьмёт на себя смелость дать ход такому посланию, не только потому, что в теле его имеется неприкрытое обличение начальника, но прежде всего по той, банальной, причине, что на конверте нет привычных сотруднику, важных для него слов: «Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси».
Так уж обучены клерки: если нет видимого подтверждения, необходимого в таких случаях, уважения к должности, соответственно, по недомыслию или осознанно, принижено достоинство чина, и значит обращающийся никогда не будет услышан. По-другому в богатых корпорациях, паутиной опутавших всю поверхность планеты, чьи громадные головные офисы видны даже из космоса, не бывает. Не для того неугомонный Сатана неустанно насаждает в мир тщеславие, гордыню и желание властвовать, чтобы в мире людей всё было просто, действенно и правильно.


Рецензии