Глава 38. Встреча президента с представителями кру

В Екатерининском зале Кремля, по личному приглашению главы государства, собралась сотня самых богатых людей страны.
Вошёл президент, гости встали. Президент предложил всем садиться и без промедления обратился к присутствующим:
— Добрый день, дорогие друзья! Сегодня мы здесь для того, чтобы обсудить нашу с вами ответственность перед народом страны, поговорить о перспективах дальнейшего развития государства, и также пообщаться на тему ваших личных успехов, вспомнить, так сказать, о том, что послужило началом вашего могущества, способствовало росту вашего благосостояния.
Все здесь собравшиеся, безусловно, заслуживают большого уважения за вклад в дело восстановления государства, и укрепления его позиций на международной арене.
Сейчас можно с полной уверенностью заявить, Россия вновь стала сильной. Благодаря нашему с вами совместному труду правительству удалось, не привлекая излишнего внимания зарубежных партнёров, заново, практически с нуля возродить обороноспособность государства до той степени, когда оно способно противостоять внешним вызовам.
Кроме того, как вам хорошо известно, мы очистили высшие эшелоны государственной власти от несметного количества внедрённых в них нечисти, которая по заданию разведок наших потенциальных противников, находящихся во многих странах мира, предпринимала недюжинные усилия для развала страны изнутри. Сегодня мы в состоянии ответить любой угрозе, способны, на дальних подступах, остановить любого агрессора.
Наращивание внутренних резервов являлось для нас первоочередной задачей. Невозможно двигаться вперёд если ты слаб, если ты ограничен в своих действиях силой интересов правительств других стран, имеющих в своём распоряжении множество рычагов давления на политический бомонд, раннее, задолго до нашего появления, окопавшийся на нашей земле. Мы «калённым железом», как того и требовала ситуация, выжгли заразу, уничтожили её, будем надеяться навсегда. И уверяю вас, помимо этого, мы, планомерно, продолжим работу и по дальнейшей декриминализации общества, что так же является крайне важным фактором в деле реализации задуманного правительством, о чём я расскажу чуть позже.
Я ещё раз благодарю всех собравшихся, каждого из вас, за титанический, крайне важный труд!
Дождавшись окончания продолжительных аплодисментов, глава государства продолжил:
— Но, друзья, нам необходимо двигаться дальше, вперёд, к новым свершениям, к новым успехам в деле улучшения жизни народа. Именно обсуждение вопроса, касающегося кардинального изменения вектора экономики страны тема нашего сегодняшнего разговора. И, не буду скрывать, я буду просить у вас денег, много денег.
Настоящее положение дел вам известно и оно, будем честны, не может устраивать ни руководство государства, ни, тем более, проживающих на его территории людей. По моему поручению министерство экономического развития разработало необходимые, кардинальные, меры по исправлению ситуации, план согласован и утверждён.
Я, не вдаваясь сейчас в подробности, признаюсь, данная программа выхода из кризисной ситуации, сложившейся, по разным причинам, в экономике страны, по сути своей, не имеет аналогов в мире, она поистине революционна! И именно она позволит государству выйти на качественно новый уровень развития, благодаря ей Россия совершит такой рывок, что оставит далеко позади имеющиеся на сегодняшний момент так называемые страны-локомотивы мировой экономики. Поэтапное воплощение в жизнь тщательно выверенного плана по улучшению ситуации в народном хозяйстве позволит нам добиться безупречной надёжности и в вопросе национальной безопасности, и во всех отраслях, на всех наших территориях, без исключения. Но для реализации задуманного правительству необходимы дополнительные средства, значительные финансовые вливания. Вот об этом я и хочу с вами поговорить, вдали от средств массовой информации, неформально, так сказать, за закрытыми дверями.
Друзья, каждый из вас прекрасно осознаёт то, что вы, бывшие инженеры, учителя, референты, мелкие предприниматели, и так далее, стали сверхбогатыми гражданами не вопреки обстоятельствам, а благодаря им. Многие годы именно власть, и я, лично, способствовали тому, чтобы вы стали успешными, реализовавшимися во многих сферах производства людьми. Будем честны, вы стали олицетворением экономического чуда, но лишь для той прослойки общества, кто ничего не смыслит в этом.
Безусловно, с точки зрения этики, социальной справедливости, это — неправильно.
Для вас не является секретом, что, на момент начала реорганизации страны, раздавая вам, в числе прочих людей, никогда раннее не принадлежавшие вам активы высшее руководство сознательно пошло на это, ради сохранения подконтрольности ресурсов государства, на которые глотая слюни, потирая грязные от крови лапы, жадными глазами смотрели акулы мирового капитализма, при прямом участии коих и произошёл распад империи.
Да, и что уж скрывать, многие из тех, кому достались лакомые куски, говоря простым языком, зажрались, взлетели амбициозностью выше облаков, возомнив себя чуть ли не всемогущими полубогами. Нам известно, что с ними, зарвавшимися, стало.
Вы, в отличие от них, недальновидных, да что уж там, скажем прямо — ущербных мозгом, как показало время,  находясь с ними, в разгар развала СССР, в одном статусе, в похожих условиях, окружённые огромным количеством соблазнов, в виде обещанных вам представителями западных государств всяческих преференций и гарантий сохранения вашего капитала в иностранных банках, в обмен на согласие сотрудничества, не потеряли здравый смысл, не променяли преданность руководству страны на сомнительные дары, не подвергли сомнению свою любовь к родине, стоически выдержали идущее со стороны внешних сил непрерывное давление на вас.
Я уверен в том, что поступили вы так не потому, что знаете ту правду, что западные коллеги держат своё слово ровно до тех пор, пока им это выгодно, и, при необходимости, с лёгкостью отказываются от своих обещаний, а лишь исключительно благодаря своей внутренней порядочности, испытывая неподдельную гордость из-за принадлежности себя к великой державе, являясь достойными сынами её.
Коллеги, я прямо спрашиваю всех, есть ли среди вас те, кто по каким-либо причинам сомневается в правильности, в необходимости именно в данное время решать вопрос качественного изменения в лучшую сторону жизни российского народа? Кто не согласен с проводимыми под моим, непосредственным, началом реформами? Есть ли здесь мои идейные противники, тщательно скрывающие недовольство? Появилось ли у кого-то во время моей речи скрытое желание, под любым предлогом, покинуть данное мероприятие, по причине опасения потери, скажу честно, довольно-таки значительной части принадлежащего ему капитала?
Прошу, не стесняйтесь, смело выражайте свою точку зрения, открыто высказывайте возражения, если таковые имеются, ведь мы совместными усилиями долгое время строили свободное государство, мы дружно, все вместе, не покладая рук трудились над созданием такого общества, в котором каждый гражданин имеет неотъемлемое, защищённое Конституцией право честно озвучивать свою позицию, выдвигать аргументированные претензии к власти, не опасаясь при этом репрессий со стороны силовых структур.
Президент резко замолчал, пристально вглядываясь в лица собравшихся. Наступившая тишина наполнилась глубоким дыханием сконцентрировавшихся на своих мыслях людей.
Присутствующие, имеющие большой опыт ведения подобных встреч, прошедшие, каждый в своё время, богатую на события школу жизни, будучи примерными «учениками», что, несомненно, подтверждалось присутствием их в этом роскошном помещении, находящемся в центре столицы самого, кто бы что там не говорил, влиятельного на планете государства, хорошо усвоили науку выжидания. Будучи по своей натуре лидерами, тем не менее, никто из них не был готов взять на себя смелость выступить первым, никто не желал делать поспешный шаг, все они понимали — лучшее место находится там, где «золотая середина». Именно поэтому они; мудрые, осмотрительные, осторожные, на вид степенные, никуда не торопились, долго осмысливали услышанное, анализировали, сопоставляли, делали выводы, и … молчали.
Опустив глаза, миллиардеры размышляли над тем, что всем им однажды просто крупно повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Никто из них, являющихся для социума баловнями судьбы, не обманывался по поводу того, что принадлежащие им на сегодняшний день несметные богатства были добыты ими лишь благодаря их неординарному мышлению, недюжинному уму или гениальному умению прогнозировать, планировать события. Случай, его величество случай выбросил их, ничем не отличающихся от других людей, с самых низов общества на недосягаемую для большинства населения вершину его. Думать иначе было бы крайне лживо и неблагодарно не только по отношению к правде, к себе, лично, но и по отношению к главе государства.
Тишину вновь нарушил голос президента:
— Что ж, господа, позвольте мне считать ваше молчание признаком проявления согласия с теми шагами, которые на протяжении двух десятков лет предпринимает руководство страны. Я искренне рад этому. Итак, продолжу начатую мной тему.
Для реализации стоящих перед правительством архиважных задач по исправлению внутреннего обустройства экономической сферы страны необходима ваша помощь, существенная помощь. Пришло время вашей благодарности государству, давшему каждому из вас возможность прожить жизнь так, как рисовали вам ваши самые смелые мечты. Именно сейчас наступил момент, как в народе говорят: «отплатить добром за полученное добро».
Перед вами лежат листы бумаги. Я прошу каждого написать в них свою фамилию и сумму, в рублях, которую он готов пожертвовать отчизне, ради великой цели — скорейшего процветания её.
Гости задумчиво склонились над лежащими перед ними чистыми листами.
Спустя минуту после того, как последний из приглашённых отложил ручку в сторону, листы были собраны и переданы на стол президенту, который бросив на них быстрый, лишённый интереса взгляд, вновь обратился к собравшимся:
— Друзья, благодарю всех вас за искреннее проявление гражданской позиции, за понимание ситуации, и за искреннее стремление помочь в трудный для родины период.
Давайте сейчас вместе послушаем одного известного всем вам уважаемого человека, который по воле сложившихся обстоятельств скоро навсегда покинет нас. Он неоднократно, узнав о намечающейся встрече, обращался ко мне с настойчивой просьбой предоставить ему возможность выступить именно сегодня, и учитывая его состояние я не смог отказать ему в этом…
Внезапно к руководителю страны быстрым шагом, держа в руках телефонную трубку, подошёл пресс-секретарь, и, склонившись, что-то быстро сказал тихим голосом, после чего так же быстро вышел из зала.
Глава государства, во взгляде которого многие присутствующие смогли заметить появившееся лёгкое подобие тревоги, произнёс:
— Господа, на то время, пока будет выступать следующий оратор я покину вас из-за нетерпящего промедления дела, но я вернусь сразу же, как только освобожусь.
Пригласите Прохора Михельсоновича Векселя— попросил президент, после чего покинул помещение.
Открылись двери и в зал ввезли инвалидную коляску, в которой сидел, укрытый по горло пледом, высохший, по причине изматывающей его болезни, человек.
Собравшиеся, узнав старого знакомого, громко захлопали приветствуя его. Сморщенный старик улыбнулся еле заметной улыбкой и с трудом поднял тонкую руку, в ответном приветствии почтенного собрания.
Вексель был одним из богатейших людей страны. Хваткий, циничный, жадный, некогда почти всесильный, в бытность своей молодости хладнокровно шедший «по головам», для достижения своих целей, стремясь к преумножению и без того поистине огромного состояния.
Безусловно, присутствующие знали о том, что Прохора Михельсоновича поедает безжалостная онкология, слухи об этом ходили давно, но никто из олигархов никогда не навещал больного, ведь у него, как и у почти каждого находившегося в зале, не было верных друзей, всех их связывали лишь взаимные интересы получения выгоды, деловое сотрудничество, не более того.
Многие из находящихся в зале гостей долгие годы томились в жгучей зависти к данному персонажу, его умению, оставаясь в тени, зарабатывать большие деньги, его сноровке умело лавировать между своенравными структурами власти, разношёрстными представителями бизнеса и криминальными кругами. И, что греха таить, большинство собравшихся, в глубине своих душ, злорадствовали тому, что Вексель терял своё былое могущество, открывая тем самым перед некоторыми из них новые возможности.
Влиятельные люди сидели тихо, с интересом разглядывая дряхлого больного, чьё слабое тело продолжало пожираться не знающими усталости и предела сытости метастазами. Все ждали что же будет дальше.
Прохор Михельсонович молчал, медленно обводя взглядом собравшихся за огромным столом, подолгу останавливаясь на каждом. Вдруг, склонив лысую голову к микрофону, он тихим, но по-прежнему полным силы голосом обратился к гостям:
— Рад видеть всех вас в добром здравии, господа!
Зал откликнулся вежливыми аплодисментами.
— Многим находящимся здесь моя болезнь видится не иначе, как наказание за совершённые мной в прошлом проступки, многим, что уж скрывать, моя немощь доставляет истинное удовольствие. Это нормально, это свойственно натуре человеческой, — Вексель лёгкой усмешкой дал понять, что ему ведомы тайные мысли собравшихся.
— Извините, господа, что я не могу поддержать вашу радость. — На бледном лице мелькнула еле заметная гримаса боли. — Но хочу, чтобы вы знали правду — не наказание для меня смертная болезнь моя, спасение.
Заметив на лицах присутствующих неподдельные взгляды удивления, старик снисходительно улыбнулся:
— Друзья, помните тот анекдот, из далёкого прошлого, когда учитель-атеист, рассказав ученикам о том, что Бога нет, предложил всем сделать фигу и показать её якобы несуществующему Богу? И помните мудрый ответ одного из учеников, на вопрос учителя о том, почему он, как все, не хочет показывать фигу: «Учитель, если Бога нет, то показывать фигу глупо, а если он существует, то зачем мне, в будущем, проблемы? Возможный выигрыш в том случае, если я, поддавшись стадному чувству, поддержу одноклассников — ничтожен, ибо он заключается лишь в одном, а именно, в вашем одобрении, как наставника, пытающегося убедить учеников в своей точке зрения, но вы же хорошо понимаете, цена проигрыша, в случае вашей неправоты, поистине ужасна. Так что позвольте мне быть благоразумным, и, что немаловажно, дальновидным, и не присоединяться к нежелающим рассуждать здраво другим».
Вы будете удивлены, господа, мальчик был прав, Бог — есть!
Не сомневаюсь в том, что сейчас многие из вас, с ехидством, надсмехаясь в душе своей, подумали: «прохор совсем «с катушек съехал», мелет чепуху, из ума, немощный, выжил». Переубеждать я никого не буду, но … Друзья, вам ведь больше других известна немеркнущая актуальность правила «Предупреждён — значит вооружён», поэтому я прошу вас, ныне сильных здоровьем своим, откиньте на время скепсис и просто выслушайте того, кто был одним из вас, кто думал подобно вам, кто много десятилетий подряд жил по тем-же что и вы жестоким законам бизнеса. В конце моей речи выводы сделаете, господа, не надо сейчас присущей молодому, неопытному поколению поспешности.
Сделав тяжёлый вздох, оратор продолжил:
— По воле одолевшей моё тело болезни я, независимо от моего желания, изредка вынужден сознанием своим бывать в том, другом, неведомом и недосягаемом пока для вашего понимания мире, который в простонародье называют «загробным». И уж поверьте на слово видящему этот самый посмертный мир, господа, — страшно там! До ледяного безумия, до сковывающего железными тисками сознание ужаса страшно!
Прохор Михельсонович на несколько секунд замолчал, уйдя в свои мысли, но вскоре, встрепенувшись, заговорил вновь:
— Будьте любезны, наберитесь терпения, послушайте историю из моей, ныне кажущейся такой далёкой молодости.
Однажды, когда мне было девятнадцать лет, я гостил у бабушки, в глухой деревушке. Это была прекрасная пора лишённой забот юности, время чистых мыслей, наивных фантазий и первой влюблённости, время обманчивой убеждённости в постоянстве счастья. Я был весел, пытлив и открыт душой всему миру.
И, конечно-же, я был очень далёк от каких-либо мыслей о духовности, от мира богов, я был свободен от влияния опутавших земной шар религий, я просто жил, просто наслаждался беззаботным бытием, радуясь тому, что я просто есть в этом прекрасном мире.
Как-то в один из летних дней я шёл по сельской дороге, куда и зачем сейчас уже и не вспомню, суть не в этом.
Вдруг прямо под ногами я увидел лежащий в пыли нательный крест. Влекомый любопытством я не мог не поднять его.
Я не имел ни малейшего представления о том, для каких целей служит этот самый крест. Я видел кресты на других людях, но никогда не задавался предназначением, и уж тем более ценностью данного предмета. Конечно-же, я осознавал то, что личный крест является некой сакральной вещью, безусловно, имеющей определённое, важное значение для носящего её. И данная находка, прежде всего, была для меня лишь возможностью соприкоснуться с частью чего-то сугубо личного незнакомого мне человека.
Крест был красив, изготовленный из бронзы, большой, массивный, украшенный искусной резьбой, в четыре его конца вставлены ядовито красные рубины, игравшие на солнце ослепительными гранями. Он очень понравился мне, и я не хотел расставаться с ним. И я решил, что раз именно я нашёл его, то и принадлежит он только мне.
Глубоким вечером, втайне от всех, я, почистив находку до состояния блеска, имеющимся на тот момент в доме бабушки зубным порошком, надел его на себя. Долго красовался перед зеркалом, и, признаюсь, отчего то был горд, и очень доволен собой.
Так я и уснул, сжимая лежащий на моей груди красивый крест.
Среди ночи я проснулся, от увиденного во сне, от охватившего всё моё существо страха.
Друзья, вы и представить себе не можете с каким безумием мне пришлось тогда столкнуться.
Я находился в самой гуще нескончаемой череды диких событий.
Я ясно видел, как несколько разъярённых мужчин насилуют беззащитную девушку. Они, зло гогоча, с какой-то яростью рвали на ней одежды, безжалостно растягивали её конечности в стороны, и по очереди насиловали, насиловали, насиловали. Я находился сознанием рядом и отчётливо видел помутневшие от боли глаза несчастной, измождённое, похожее на один сплошной синяк лицо, слышал душераздирающие вопли отчаяния, на которые никто из измывающихся над ней извергов не обращал внимания, видел безостановочно хлеставшие из её влагалища тугие струи крови, заливавшие всё вокруг, в том числе руки и лица издевавшихся над ней нелюдей, которые ржали как кони, размазывая по себе яркую жидкость.
Внезапно эта сцена сменилась другой, не менее жестокой, отвратительной.
Я находился среди огромной своры дерущихся людей, в самом эпицентре. Меня окружали мерзкие оскалы смерти. Со всех сторон нескончаемым потоком раздавались крики: «Бей, режь, коли, глуши, дави!», отовсюду слышались режущие слух громкие взаимные оскорбления дерущихся. Длинные ножи, как в масло, входили в тела, из рваных ран наземь валились кишки, клочья одежды разлетались в разные стороны, дубины разбивали черепа вдребезги, мозги с сукровицей летели мне в лицо, трупы будто скошенные стебли падали под ноги, вывалившиеся из глазниц глаза убиенных, которыми было завалено всё пространство, глядели на меня с немым удивлением, и непонятной грустью… Во мне, крепко спящем, появилось стойкое ощущение что я сошёл с ума, мой мозг не был готов к подобным зрелищам.
В следующем эпизоде этого непрерывного сна-ужаса я увидел сидящего на корточках, перед сточной канавой, огромного, заросшего грязными растрёпанными волосами мужика, рядом с которым стояла хрупкая, очень красивая девушка, одетая в воздушное, цвета нежно-голубого неба платье.
В грубых руках страшный мужик держал увесистый молоток.
Очаровательная девушка, рядом с которой находился окровавленный, грязного цвета огромный размером мешок, с милой улыбкой на лице, доставала одного за другим тела грудных детей и подавала их мужику.
Мужик, лицо которого напрочь было лишено каких-либо эмоций, схватив очередную жертву за тоненькую шею, со всего размаха безжалостно бил тоненько пищащего младенца молотком по голове, и незамедлительно, деловито считая при этом: «Аборт — раз, аборт — два, аборт — три…», кидал ребёнка себе под ноги, в наполненную фекалиями медленно текущую воду канавы, прямо в широко открытые рты проплывающих мимо него трупов, одетых в белые халаты врачей, делавших эти самые аборты, а также мужей, других родственников, принимавших когда-то решение в деле убийства той или иной женщиной своего плода.
Противоположный от канавы берег до самого горизонта был забит стоящими на коленях, одетых в серо-красного цвета рубища, женщинами-несостоявшимися матерями, разных возрастов, крепко связанными между собою грубыми волосяными верёвками.
Море несчастных баб выло протяжными, наполненными вселенской тоской стенаниями, разрываемых несущимися с разных сторон, во время появления в руках мило улыбающейся девушки очередного дитя, душераздирающими воплями: «Мой, мой, это мой ребёнок! Умоляю, не убивайте, я хочу вернуть его, я ошиблась, простите, умоляю. Не надо-о-о-о!»
В момент, когда тот или иной невинный ребёнок, с размозжённым черепом, падал в рот очередному трупу, увлекаемый вдаль потоком дерьма, исступлённо кричащие женщины, забившись в конвульсиях, тут же теряли сознание и мешками оседали в грязь, чтобы спустя мгновение вновь очнуться, и вновь увидеть то, что уже видели, и снова испытывать муки заслуженного наказания, и так до бесконечности.
Воистину адское зрелище!
После я увидел Землю, как бы свысока. Она была очень красива; приятная глазу зелень лесов, голубые воды морей, белый пух облаков.
Спустившись внутренним зрением ниже, я долгое время наблюдал за суетностью довольных своим бытием людей; играющих на детских площадках похожих на ангелочков детишек, которые весело смеясь бегали друг за другом, девочек в ярких платьицах, с пышными бантами, хвастающихся друг перед другом нарядами, радостно крутящих педали маленьких велосипедов мальчишек, мам с колясками, малышей жмущихся к юбкам бабушек, держащих в маленьких ручках красивых кукол… Мир пребывал в счастье, прозрачный чистый воздух, ласково обволакивающий планету, был напитан безмятежностью, тихостью, спокойствием.
Внезапно взгляд мой перешёл на солнце, которое внезапно вздрогнуло и, сорванное с орбиты невидимой силой, стало медленно приближаться к Земле.
Лучи небесного светила, до этого момента нёсшие живительное тепло, вдруг стали ослепительными, нещадно палящими, я с ужасом глядел на то, как от планеты потянулись становящиеся всё более плотными, густыми струи пара, солнце по какой-то причине безжалостно отбирало у Земли влагу, и вместе с ней жизнь.
Реки быстро мельчали, серебристые рыбы били хвостами по обмелевшему дну, пытались зарыться в ил, гибли. Деревья сохли, жаркий ветер срывал с них пожухлые листья и уносил их прочь, трава сделалась чёрной, животные, десятки миллионов их застыли в изнеможении, жадно хватали пересушенными ртами обжигающий воздух, оседали в пыль, бились в предсмертной агонии… Все живое неумолимо гибло.
Я отчётливо видел нескончаемое море стоящих на коленях измождённых людей с поднятыми к небу руками. Между ними вповалку лежало бесчисленное количество трупов погибших от жажды детей, высушенных подобно мумиям, чёрными глазницами безразлично взирающих ввысь. Находясь в крайней степени отчаяния люди взывали мольбами-хрипами к тому, кто создал мир, к тому единственному, кто, при желании, мог помочь, мог спасти, к тому чьей воле подчиняется даже смерть.
Один за другим приговорённые падали лицами вперёд. Одежда на убитых лучами беспощадного солнца людях тлела, с горячих голов мёртвые волосы струились по обгорелым плечам, кожа несчастных становилась похожа на тонкий, хрупкий пергамент.
Вскоре ставшая безжизненной поверхность Земли уподобилась раскалённой сковороде, на которой бесчисленным множеством вспыхивали яркие огни пожарищ. Грязный дым окутал планету, скрыв её от моего взора, когда же порыв космического ветра смёл с неё черноту, она являла собой выжженную дочиста адскую пустыню…
Внезапно Вексель затрясся крупной дрожью, зашёлся громким сухим кашлем, отхаркивая себе на грудь ошмётки кроваво-жёлтой слизи, лицо старика стало бледно-серым, а глаза лишёнными блеска жизни…, в тот момент всем присутствующим показалось что они наблюдают за последними секундами агонии беззащитной жертвы попавшей в цепкие руки охотницы-смерти.
Тишина зала была напряжённой, вязкой, насыщенной тяжёлыми мыслями собравшихся, находящихся под глубоким впечатлением от услышанного. Не были готовы к подобному откровению все они, однажды приговорившие себя к пожизненной каторге на полях активной деловитости, добровольно впустившие внутрь себя, ради успеха в финансовых делах, хваткую циничность, долгие годы сознательно убивавшие в себе всё то человечное, что способно вызвать в их сознании искренние переживания, муки совести, они, лишённые истинных ориентиров, с виду сильные, ставшие высокими положением, боялись душевных слабостей, простых, искренних терзаний, и сейчас были, честно признаться, шокированы происходящим.
К больному, держа в руках стакан с лекарством подбежал неотрывно следящий за ним с самого начала встречи его личный врач. Прохор Михельсонович жадно проглотил спасительную жидкость, после этого долго и тяжело, будто заставляя себя дышал, приводя организм в более-менее нормальное состояние. Через некоторое время он смог продолжить говорить.
— Друзья, повторюсь, я на тот момент совершенно ничего не знал о религии и о том, какие ритуалы необходимо совершать в том или ином жизненном случае. Но именно в этом, диком сутью жестоком сне мне вдруг жгуче захотелось перекреститься. Я не могу сказать откуда во мне появилось это желание, но я хорошо помню, что знал как это делать. И, будучи отчего-то твёрдо уверен в том, что именно осенение крестом и есть моё единственное спасение от нескончаемого кошмара я попытался сделать это.
Но лишь только я стал поднимать руку ко лбу тут же откуда-то из-за моей спины появилось множество лохматых, вяжущих любые мои движения других рук, они, мягко обволакивая сковывали любое моё движение. Я не мог видеть тех, кому принадлежали поросшие густым, коричневого цвета мхом конечности, больше похожие на медвежьи лапы, но я отчётливо помню своё паническое состояние, отчаянную беспомощность перед их силой и настойчивостью…
Внезапно я пробудился. Все моё тело, липкое от пота, было пронизано холодом, из глаз ручьём текли слёзы страха, я несколько минут не мог остановить непрекращающийся озноб.
Немедленно сорвав крест, я отшвырнул его далеко от себя. Выскочив на кухню, быстро включил свет, так как темнота напоминала мне о кошмарных видениях, не отпускающих моё сознание, настолько они были ярки, натуральны, жизненны.
До самого утра ваш покорный слуга, находящийся в состоянии сродни тихому помешательству, боялся закрыть глаза, опасаясь того, что вновь окажется в поистине ужасном потустороннем мире.
Дождавшись восхода солнца, я, крепко зажав в руке страшную находку, со всей прыти бежал на то самое место, где и обнаружил её, и испытал огромное облегчение бросив крест обратно, в толстый слой пыли. Уже потом, спустя время, ко мне пришло понимание того, что крест лежал на дороге ведущей прямиком на деревенское кладбище.
Вернувшись домой, я всё рассказал бабушке, которая подробно расспросила меня про то, как именно выглядело изделие. Бабушка ласково пожурила меня за то, что я изначально скрыл от неё эту историю, и искренне порадовалась тому, что я быстро избавился от не принадлежащего мне.
Она то мне и поведала о том, что все живущие в сельской местности люди, с самого раннего возраста, знают о том, что никогда, категорически, нельзя носить на себе чужие предметы, имеющие особое предназначение, сакральный смысл.
От неё я узнал о человеке чьё распятие подобрал.
Это был местный житель, при жизни тихо ненавидимый всеми людьми в деревне. Бывший красноармеец, идейный активист, ярый сторонник террора по отношению к тем, кого в смутное время называли «врагами народа».
Именно по его инициативе, и под его руководством в шальную, революционную пору была разрушена единственная в селе церковь. И, именно он, этот отъявленный негодяй руководил расстрелом священника, крестником которого он, как и многие дети села, волею судьбы являлся. Врезалось в память людей и то, как гонимый дьявольской силой изверг подошёл к неподвижно лежащему телу крёстного отца и выстрелил ему в лицо, после чего презрительно плюнул на труп, сорвал с шеи невинно убиенного этот самый крест, отёр с него грязным подолом рубахи кровь и нацепив на себя, с чувством превосходства оглядев собравшихся людей, криво ухмыльнувшись, голосом, в котором явно слышался вызов, крикнул в затихшую в страхе толпу: «Теперь ваш бог будет служить мне!»
Вскоре унёс вихрь событий противную всем мразь прочь из села, надолго пропал упырь из родных мест.
Ходили слухи что работал он палачом в одной из тюрем, что дослужился на этом поганом поприще до хорошего чина, поговаривали что имел он несколько наград, за его усердие в поставленном на широкий поток деле уничтожения осужденных.
Через много десятков лет, уже будучи на пенсии, брошенный всеми этот выродок решил вернуться на родину. Жил нелюдимо, отшельником. Никто из местных жителей не общался с ним, никто не желал видеть отщепенца подле себя, и уж тем более в своём доме.
Ясно видя отвращение к себе со стороны односельчан старый нелюдь беспробудно запил. Как подохла эта сволочь, от чего, никто не знал, да и знать не хотел. Узнали люди о том, что окочурился выродок лишь тогда, когда через открытые окна его хаты вонь разложившегося тела змеёй по округе расползлась.
Никто из деревенских не хотел участвовать в закапывании паршивца, многие в сердцах совет давали: сжечь погань вместе с его жилищем, чтобы и следа не осталось.
Пришлось главе сельского совета искать на стороне пьяниц, утопивших совесть свою в горилке, но и те прознав о том, кого хоронят, брезгливо плюясь, свалили замотанную в рваные тряпки грешную тварь в гроб, да зарыли нечестивца подле кладбищенского забора, с внешней стороны погоста. И, сознательно, криво водрузили над могилой этого урода обелиск каменный, облезлой звездой заканчивающийся.
Вот тогда-то кто-то из похоронной команды и швырнул наземь нательный крест, в котором скопилось всё то мерзкое, что насобирала за жизнь отвратительная, под завязку наполненная грехами особь.
Так, друзья, и произошло моё первое знакомство с христианской верой, и с потусторонним миром.
Спустя годы впечатления от кошмарного сна поистрепались в памяти, подзабылись, поблекли, жизненные обстоятельства сделали меня дерзким, тщеславным, я изо всех сил, не задумываясь о последствиях, стремился к тому, чтобы стать очень богатым, что, как мне, наивному, казалось тогда означало быть сильным. И вот я добился своего, я стал одним из вас, господа…, стал слабым, как все вы.
Вексель прервал свою речь, кивком головы подозвал врача, и тот вновь подал ему стакан с лекарством.
По задумчивым взглядам гостей было видно, многих слова Прохора Михельсоновича заставили задуматься.
После небольшого перерыва изнемогающий от болезни человек продолжил свою речь:
— Однажды сицилийский правитель Гиерон смог объяснить поэту Симониду почему тиранов не радуют праздники и вкусная еда, сказав так: «Их стол всегда ломится от яств и потому они лишены радостного чувства, доступного простолюдинам — ожидания», и ведь все мы также незамедлительно получаем буквально всё, как только захотим что-либо, а это, вы не поверите, по сути яд, день за днём разъедающий наши души, которые к концу земных дней становятся подобными дырявым решетам, но в чём убедиться мы сможем лишь перейдя из плотного состояния в бесплотное, из мира видимого в мир до поры невидимый нам.
Друзья, кто-нибудь из вас, — никогда за задумывавшихся о том, каковы пропорции, в количественном соотношении, тех людей, которые при встрече широко улыбаясь желали нам много лестного и тех, их же, кто, лишь только повернёмся мы к ним спиной, сквозь зубы с ненавистью, проклиная нас, желал нам поскорее сдохнуть, — задавался вопросом: для чего мы всю жизнь соревнуемся, несёмся наперегонки друг с другом, давя друг друга? Чего мы добиваемся? Что движет нами? В чём радость наших жизней, в которой так мало места человеческой искренности, в первую очередь по причине нашего богатства? Не тщеславие ли —первопричина нашего падения, не его ли мы тешим? Для чего мы выбрали такое существование, в котором вынуждены находиться в постоянной атмосфере людской ненависти, в исходящих от бедного большинства проклятиях?
Признайтесь, каждый из нас, неуёмных, лелеет в себе мечту стать родоначальником великой финансовой империи, которая прославит его имя на века?
Простите, но такая амбиция — похожий на бред сумасшедшего самообман! Разве не все мы, став богатыми, всего лишь сменили принадлежность к одной прослойке общества на унылое пребывание в другой? Да, мы перешли из категории небогатых людей в когорту финансово обеспеченных, но, согласитесь, она, эта самая когорта также огромна, и как мы были одними из многих, так и остались одними из многих, и по большому счёту для нас, обманувших самих себя ожиданиями не изменилось ничего. Воистину прав был Вуди Аллен, сказав: «Богатство лучше, чем бедность, — но только по финансовым причинам».
А если учесть тот факт, что наличие большого капитала не даёт возможности приобретения счастья, душевного успокоения, и к тому же никоим образом не гарантирует сохранность их, то, давайте будем откровенны, мы — жертвы страха стать беднее, мы — рабы, добровольно согласившиеся тратить каждый новый день на увеличение своего безразмерного кошелька, мы — олухи, собственноручно загнавшие себя в капкан постоянства самоутверждения, мы — самоубийцы своих совестей, глупо променявшие обычные радости жизни на суррогат из дорогих, искусственных удовольствий, мы — страдальцы, до конца своих жизней лишённые нормального человеческого общения, которого в избытке у простых, равных социальным статусом людей, от которых мы, как оказалось обманутые собственной наивностью, так сильно стремились оторваться.
И мы, что уж скрывать, привыкли к ненормальному мышлению — к утешению себя, что производим неизгладимое впечатление на тех, кто ниже, беднее нас. Но по этому поводу хорошо высказался британский писатель Джон Фаулз: «В 18 лет вас заботит, что о вас думают. В 40 лет вам наплевать на то, что о вас думают. В 60 вы уже знаете, что никто вообще не думал о вас», — вот это то и есть горькая правда нашего бытия, господа богачи, соратники.
И, ответьте каждый себе, разве деньги смогли дать нам то ощущение безграничной свободы, о которой мы грезили, начиная свой путь по опасной дороге собственной жадности, по которой невозможно двигаться не облачившись в доспехи, имя которым; двуличие, цинизм, жестокость, и так далее? Все мы когда-то мечтали о свободе, но как была она для нас понятием относительным, эфемерным, так и осталась, ибо неправильный мы путь выбрали для достижения её, истинной, а не мнимой.
Наверное не ошибусь, если скажу, каждого из нас однажды посещала правда, заключённая в том, что наши капиталы стали нашими кандалами.
Живущий в вынужденной аскетичности человек, стремящийся быть как можно ближе к большим деньгам, может не понимать этого, но нам то с вами нет нужды обманывать самих себя, все мы прекрасно осознаём не только шаткость нашего финансового положения, но и нашу личную, духовную немощность, не так ли?
Задумайтесь, не ради ли обыкновенной жажды наживы положили мы на алтарь ненасытности короткие жизни наши? И умны ли мы или всё же глупцы, по уши завязшие в подготовленной кем-то хитрым ловушке? Каков истинный результат нашего временного пребывания здесь, чем смогли мы наполнить сосуды душ наших, из чего состоит та идея, которой мы подвязались служить?
Утешит ли нас, по исходу отсюда, тяжесть пафосных надгробий могил наших, заваленных пышными венками, купленными на наши же сбережения? Успокоимся ли пустыми речами пришедших на наши похороны одолеваемых безразличием людей, их лёгкими, отдалённо напоминающим плач сморканиями? Сможем ли мы не замечать тех, кто, глядя на нас усопших, пытается явно лживой грустью скрыть свою радость?
Попомните мои слова, друзья, для ваших беззащитных душ отраднее всего этого постановочно-показушного спектакля на проводах ваших будет кроткое, честное слово помянувшего вас добром нищего, которому вы, надменные, когда-то, внутренне презирая его за неумение жить «правильно», от обилия щедрот ваших, соизволили подать самую малую толику милостыни…
Недавно, будучи, по воле Высшего разума, допущенным в загробный мир, я воочию наблюдал мытарства души одного всем нам хорошо известного соотечественника, того кто, желая скрыться от правосудия, сбежал из отчизны в «Забугорье», и впоследствии повесился на берёзе, на своём шарфе, подражая Иуде Искариоту. Все его помнят?
Гости утвердительно закивали головами, было очевидно они заинтересовались рассказом расчувствовавшегося старика и их гложет любопытство поскорее узнать о судьбе того, кто когда-то был также как и они наделён большими возможностями, кто при жизни порой вёл себя крайне несдержанно, часто нагло, наплевав на общественное мнение, законы морали и правовые акты вскормившего его государства, слыша только себя, и не видя кроме себя других авторитетов.
Все мы, в средствах массовой информации, видели место последнего пристанища, финиш этого неудачника — могильный холм, находящийся в мерзости запустения.
Мог ли в бытность свою некогда почти всемогущий человек, демонстративно открывавший дверь в кабинет президента ударом ноги, помыслить о том, что закончит жизнь свою на чужбине, в роли бесславного ублюдка?
Согласитесь, незавидна участь тела его, и позорна память о нём. Но, поверьте, не это самое страшное в его истории. Отвратительна и страшна доля пребывающей в преисподней души его, расплату за грехи которой я видел своими глазами также ясно, как сейчас вижу всех вас перед собой.
Всё, не имеющее ограничение по времени бытие его в загробном мире заключается в том, что он, запряжённый подобно тягловому животному, безостановочно тащит по идущей в крутую гору дороге, усыпанной крупными камнями и выбоинами, грубо сколоченную тачку, на которой стоит огромная железная бочка, наполненная до краёв жидким золотом. Вид раба ада лишён даже капли довольства, нет в нём прежней уверенности и былого лоска, он — олицетворение нескончаемого страдания!
Вообразите уходящую за горизонт узкую разбитую колею, по краям которой стеной горит грязная нефть, от чего всё пространство заполнено невыносимым жаром и едким дымом. Теперь попробуйте представить голого, измождённого донельзя человека, тянущего неимоверную тяжесть. Избитые до кровяных мозолей грязные ноги, изо всех сил упирающиеся в неровности дороги, худую, с выпирающими рёбрами, исполосованную ударами плетей спину, тело сплошь в глубоких кровоточащих рваных ранах, которые выскакивающие невесть откуда черти обильно посыпают крупной солью, и те же самые черти, с диким улюлюканьем, стараясь как можно больше помешать движению принадлежащей им жертве, бросают ей под ноги трупы людей, погибших по причине земной деятельности бывшего олигарха.
Когда, споткнувшись о препятствие, приговорённый к мукам падает, черти, визгливо вереща от негодования, тут же вскакивают ему на спину и рвут тело беззащитного острыми когтями, со всего размаху колотят дубинами по обтянутым дряблой кожей костям, плюют, испражняются на него, в общем вытворяют всё, что им вздумается, причиняя нестерпимую боль несчастному.
Душа человека, непрестанно рыдая, жалостливо просит ненавистных мучителей дать ей хоть один шанс вернуться хотя бы на несколько секунд в мир живых, чтобы, как ей видится, приложив максимум усилий для этого, попытаться вымолить, у милостивого Господа, прощение за весь тот ужас, что она творила, и в существовании которого она убедилась лишь по смерти биологической оболочки.
От этих просьб неистовые черти злятся пуще прежнего, всем скопищем накинувшись на одинокую душу останавливают её, моментально связывают по рукам и ногам, и, разодрав рот жалобщику, ковшами плескают в его глотку жидкое золото, язвительно приговаривая: «Вот твоя награда, мерзость бездуховная, некогда отвергнувшая очевидное — знание о Суде Божьем. Жри, хлебай, не знавшая пределов сытости сука!», после чего, ловко обвязав голову преступника колючей проволокой, вновь впрягают в телегу, с силой натягивая ему на шею изготовленный из толстых терновых веток, утыканных длинными иглами, хомут… Издеваются жестокие слуги дьявола долго, умело, и без малейшего намёка на сострадание.
Обезумевший от нестерпимой боли обречённый срывается с места и, прыгая по ямам и камням, несётся вперёд так быстро, как будто пытается убежать от предназначенной ему судьбы, бочка в телеге качается, подпрыгивает, золото плещется во все стороны, в том числе и на него, вынуждая его вопить недорезанной свиньёй.
И во всё время обречённая на нескончаемые издевательства душа, на недалёком от себя расстоянии, которое, впрочем, никогда не уменьшается, видит призрачную картину одной из обителей Рая: посреди высоких холмов, сплошь покрытых красивыми цветами и диковинными, приятными взору деревьями водопад, и большое озеро под ним, наполненное прохладной, кристально чистой водой, в которой, беззаботно смеясь, плещется множество красивых видом людей. Падающие брызги ласково омывают их тела, наполненные внутренним светом люди берут чистыми ладонями сверкающую влагу, в которой отражается многоцветье радуги, и с наслаждением пьют её, иногда игриво бросая пригоршни друг в друга.
И это, ни на мгновение не прекращающееся, видение также приносит страдающей душе поистине страшные мучения. Ей, однажды добровольной отвергнувшей любовь, постоянно кажется, что ещё немного, ещё несколько мощных рывков и она достигнет озера, и сможет прильнуть к живительной влаге иссохшими губами, и будет, пить, пить, пить…, долго, долго, сколько захочет… Но этого не происходит. И, никогда не произойдёт! Изнывающая от невозможности испить глоток живительной воды душа обречена алкать вечно.
Лишь единожды я смог наблюдать кратковременное облегчение её страданий, видел слезы запоздалого раскаяния в её глазах, безмерную признательность, и последующее за этим мучительное отчаяние.
Изнывающая от боли душа, следуя вынесенному ей Богом сценарию приговора, основанного на её бывших делах и помыслах, продолжала тянуть свою ношу. Внезапно испугавшиеся чего-то черти, озираясь по сторонам, шепча проклятия, оставив жертву, с огромной скоростью бросились врассыпную и попрятались в испещрённой расщелинами поверхности ада.
Не понимая причин происходящего, душа остановилась, радуясь возможности передохнуть. Обессиленная, опустившись на колени, с неизъяснимой тоской в мёртвых глазах, она смотрела на струящийся водами жизни водопад, на сонм счастливых людей. Ах, как же ей хотелось быть среди них!
Вдруг, со стороны райской обители к изнывающему от жажды грешнику стремительно приблизился человек, мужчина средних лет, одетый в белые, искрящиеся чистотой одежды, в руках у него находился небольшой кувшин, который он держал бережно, как что-то очень драгоценное.
Опустившись перед грязной особью на колени, с любовью глядя в изумлённые глаза узника преисподней мужчина ласково, голосом полным сострадания произнёс: «Я принёс тебе чистой воды. Пей, несчастная.»
Не веря своим глазам, измождённая постоянством обжигающего жара преисподней душа схватила кувшин и прильнула к нему рваными губами.
Глоток вкусной, благодатной воды подействовал на тело мученика как сказочный эликсир, оно моментально стало цельным, сильным, лишённым ран и язв, приобрело розовый оттенок…
Но в кувшине был всего один глоток воды.
Не желая верить в то, что ей не суждено насытиться живительной влагой вдоволь, жертва, крепко прижав пустой сосуд к груди, умоляюще глядя на принёсшего воду вскричала:
— Господин, дай мне ещё, дай! Не оставь милостью своей, снизойди благостью, пощади меня! Мне больно, страшно, не покидай меня! Я каюсь, я признаю неправильность своей земной жизни! Дай мне возможность быть среди тех людей, около водопада?!
Мужчина, глядя прямо в глаза вопрошающего к нему, с тихой грустью ответил:
— Поверь, мне искренне жаль тебя, я не хотел тебе такой страшной участи. Но я, к моему глубокому сожалению, не вправе что-то изменить, ты сам, ещё будучи дышащим земным воздухом, предрешил своё будущее, в котором нет ничего светлого, доброго, божьего.
Знаешь, почему я принёс тебе лишь один глоток воды?
Вспомни войну, вспомни твой совместный с боевиками бизнес, построенный на выкупе пленных солдат, которых ты якобы спасал от неминуемой гибели. Ведь ты, получая на доброе дело народные деньги, которыми, как ты знаешь, могли прокормиться тысячи малоимущих, цинично делил их с несущими смерть особями-врагами государства, которые сейчас находятся здесь же, недалеко от тебя, поверь, в ещё более ужасных, чем твои, условиях.
Однажды, ты невольно спас жизнь пленного мальчишки, чья судьба тебе была безразлична, ибо он, как, впрочем, и остальные попавшие в сложные обстоятельства военнослужащие, был для тебя не более чем расходным материалом, на котором ты, без зазрения совести, зарабатывал.
В освобождении того мальчишки твоей заслуги нет, не его ты должен был выкупить, а другого, не выдержавшего систематических издевательств, внезапно умершего, душа которого сейчас вон там — он показал в сторону водопада.
— На жизнь гибнущих под пытками ты, будучи глубоко порочным, цинично плевал, тебе, моральному уроду нужно было лишь необходимое количество пленных, чтобы иметь возможность подогнать это количество под выделенные государством на это дело деньги.
Но мама спасённого мальчика не знала правды, она видела в тебе, лживая душа, благодетеля. Не могла женщина знать и того, что часто ты даже не летал за освобождёнными из плена, тебе, деловому, занятому было некогда, о дележе прибыли ты договаривался со своими подельниками-террористами по телефону.
Да, ты, негодяй, при жизни дважды крестившийся будто бы во имя во имя моё, но на деле исключительно ради личной корысти, регулярно заходил в уже севший самолёт, и проехав на нём по взлётной полосе несколько сот метров, нацепив на себя пропитанную фальшью маску победителя, выходил, улыбаясь во всё своё бесстыжее лицо, ведь тебе так сильно нравилось тешить собственное тщеславие позированием для прессы.
Именно благодарность матери выжившего в мясорубке гражданской войны парня, её искренние горячие молитвы за тебя, во всех смыслах непотребного, позволили тебе сделать этот единственный глоток.
Сейчас ты просишь у меня позволения быть среди тех, кто наслаждается вечным счастьем, чьи останки слуги Сатаны, издеваясь над тобой, кидают тебе под ноги, так знай, ты, прежде уверенный в том, что для тебя не существует ни меня, Христа, ни дьявола, никогда ты не будешь с ними, ибо они жертвы твоей алчности, погибшие плотью по причине твоего скотского поведения. Среди обитателей Эдема много тех, в чьём образе я, лично, являлся тебе, но ты не желал знать меня.
Во время земной жизни тебе виделось что ты очень силён, ты мнил себя равным Богу, гордыня твоя не позволяла тебе видеть горести и чаяния простолюдинов. Твоё безразличие к боли и слезам отчаяния других людей определили твоё место в Вечности.
Так что же сейчас ты просишь меня о снисхождении и прощении? Отринув любовь и сострадание разве не ты, тем самым, обрёк себя на существование без любви?
Душа, ты приговорена к аду, и будешь пребывать в нём вечно, до скончания веков. Прощай! — Человек поднялся с колен и, не обращая внимания на горькие стенания за его спиной удалился.
В ту же секунду к страдальцу кинулось огромное стадо разъярённых чертей, накинулись и стали бить смертным боем, рвать тело острыми как лезвия зубами, когтями, истерично визжа: «На, на, на, сука позорная, получай! Жаловаться вздумал, мразь, в рай захотел, ублюдок? Наш ты раб, навсегда наш, убогий!»
Грешник завопил от нестерпимой боли и рванул что есть мочи в крутую гору, унося в жар ада прыгающую по ухабам бочку с ненавистным ему золотом.
Пробегая мимо меня, встретившись со мной безумным взглядом душа истошно крикнула: «Спасайся, Прохор, спасайся! Помолись за меня умоляю…», и прервалась на полуслове. Причиной этому был невесть откуда взявшийся рой злых, огромных размерами ос, который всей своей жалящей ядом массой ринулся в рот бегущему, вмиг забив его полностью. Избитое, вновь быстро посиневшее от побоев тело скрылось в поднявшейся пыли, в бесконечности коридора грязного огня.
А я сознанием вернулся в этот бренный мир, в мир законами которого я долгое время жил, и законы которого извратили мою, бывшую изначально чистой совесть.
Сейчас, в последние дни, или даже часы пребывания меня здесь, я каждое мгновение своей, как оказалось страшной наполнением жизни использую для того, чтобы попытаться вымолить прощение, и спасти кого-то ещё, в том числе возможно и кого-то из вас, господа.
Я благодарен Высшей силе за то, что не оставила она меня без своего внимания, не забыла о лютом грешнике.
Знаете, друзья, недавно, под утро, ко мне в полуяви приходил кто-то светлый, видом похожий на ангела. Произнеся: «Терпи, недолго осталось», он присел на край кровати и произнёс длинную речь, которую я, больной, немощный, на удивление себе, запомнил слово в слово.
Я перескажу вам её, друзья, кто знает, возможно это, в будущем, принесёт кому-нибудь из вас пользу.
Прохор, — молвил ангелоподобный, — ради твоего блага, я объясню тебе разницу между людьми, отдавшими себя в жертву материальному миру, и людьми, добровольно, всецело, решившими принадлежать Создателю, то есть, при земной жизни обитающими, в отличие от основной массы общества, в параллельной вселенной.
Вот, недавно, ты видел нещадно страдающую душу твоего знакомого, того, кому суждено вечно тягать тонну золота по лабиринтам преисподней, но знай, в своё время, много зёрен правды было брошено ангелом хранителем в грязь души этого существа, и известно небесным обитателям, что был осведомлён бывший человек о  примете, к правде которой он не пожелал прислушаться, гласящей: «Если ты богат — это от Бога, если беден — это к Богу».
Для вечности ведь имеет значение лишь направление движения души, её посмертная участь зависит, исключительно, от того, куда она при земном бытии стремилась, к доброму или злому, чего в ней по исходу с планеты больше, плохого или хорошего, тёмного или светлого. И неважно в каких именно условиях находилось тело, в котором душа некогда обитала, она ведь, согласно космическому плану, испытывается разными обстоятельствами, и, в глубине себя, любая душа понимает, никогда, впоследствии, по своему исходу с планеты, она не сможет оправдаться тем, лишённым объективности, аргументом, что: «Творец, я не виновата в том, что явилась перед Тобой негодной для Твоих планов, это законы социума, в котором я вынуждена была быть, сделали меня плохой, всевозможные обстоятельства виноваты, но ни в коем случае не я».
Да, вне всякого сомнения, любому человеку, даже и в момент самого последнего его вздоха, позволительно попытаться испросить прощение за сотворённое им, раннее, гадкое, но, чтобы он был услышан Высшим судом, представь какова должна быть мощь молитвы взываемого! Крайне редко подобное происходит, у одного из миллиарда получается достучаться до Судии.
Падший ангел умело насадил в цивилизацию много извращённостей. Вспомни, например, выражение: «Если ты умный, то почему такой бедный?» — кроме хитрости, глупость несусветная заложена в этих словах, но люди с удовольствием пользуются ими, совсем не задумываясь о малопривлекательной стороне обладания умом, работающим лишь на насыщение ненадёжного, и, по сути, безразмерного тела биологического существа. Земляне, особенно те из них, что богаты тленным, не догадываются о том, что настоящая сила как раз в простоте мышления, в нищенстве, в немощи. Не тратой времени на развитие ума, а отказом от плотского разума достигается истинное счастье.
Да, несомненно, в современном социуме гораздо проще выжить, и приятнее быть если ты богат земным знанием, золотом, ушлостью, хитростью, цинизмом, нежели когда ты гол и прост, искренен и добр. Да, хваткие богачи имеют все возможности для наслаждения, насыщения себя кратковременными удовольствиями. Но дело в том, что срок земных лет не принадлежит даже сверхумным, сверхбогатым людям, и лишиться плотских удовольствий они могут в любую секунду, а живущие заповедями Христа, не имеющие материального достатка праведники ничего не теряют с приходом смерти тела, наоборот, они приобретают то, что невозможно оценить земными мерками — блаженство в вечности. Так, в конечном счёте, кто из двух категорий людей останется в выигрыше, и стоит ли умность глобального поражения, в будущем?
Ты, Прохор, скорее всего никогда не задавался вопросом: достоин ли, вообще, человеческий мир, больше похожий на мир неразумных, обезумевших, ненасытных, кровожадных животных жить?
Вряд ли тебя раньше интересовало и то, почему грешная жизнь, несмотря на присутствие в ней несметного количества развлечений, тем не менее, не вызывает искреннего восторга и ощущения полноты счастья, и почему люди в конце отпущенного им срока непременно задумываются о тщетности бытия, остро чувствуют бессмысленность прожитых лет, и обязательно приходят к осознанию того, что всё приобретённое ими, добытое, часто неправедными путями, материальное прекратило иметь для них хоть какую-то ценность.
Происходит так совсем не потому, что люди, сознательно проигнорировавшие бег времени, увязнув в быстро наступившей старости, теряют вкус к сексуальным удовольствиям, к разнообразию еды, к красивой одежде .., ко всему тому, чем была наполнена их жизнь, и не потому, что они стали неинтересны разнузданному обществу, цинично списавшему их со счёта. А по той причине, что им, седым, набравшимся кое-какой мудрости, однажды становится ясно — жизнь прожита зря, вхолостую, вся, полностью, до единого дня!
И хоть и не читало большинство их псалом вождя и законодателя еврейского народа Моисея о том, что: «Дней лет наших — семьдесят лет, а при большей крепости — восемьдесят лет; и самая лучшая пора их — труд и болезнь, ибо проходят быстро, …», но с приближением конца люди всё острее осознают эту, неутешительную, правду. Старикам становится ясно, им, со дня на день, предстоит встреча с тем, от кого зависит место пребывания их душ в вечности, и именно это их страшит.
Сейчас, благодаря твоему недугу, Прохор, ты и сам близко подошёл к тому, чтобы признать — так оно и есть, мои слова — чистая правда.
Ты когда-нибудь задумывался о том, что творит дьявол? Ведь он, с помощью преданных ему тварей, из числа смертных, неустанно насаждает в мир нужное себе, он настойчиво, методично развращает человечество, исподволь внушает людям ту мысль, что если отступят они от Бога, прекратят быть скромными, честными, бескорыстно любящими, то тогда непременно станут как боги, Сатана изо всех сил убеждает племена, что они, в случае отречения от истины, непременно заживут в земном раю.
Земная цивилизация, идолами которой стали безудержное стремление к гордости и беззаботной праздности, кружась в безумной пляске мнимой свободы, продолжает растрачивать себя, неумело пытаясь заполнить внутреннюю, оставшуюся без Бога пустоту суррогатом из еды и зрелищ, с каким-то остервенением поглощая непотребное, вредное, губительное для неё.
И лишь единицы смертных задумываются, к примеру, о том же Иоанне Крестителе, и удивляются, никак не могут понять, как он, не имеющий ничего из того необходимого обилия что привычно им, живя в пустыне, питаясь акридами и диким мёдом, одетый в одежду из верблюжьего волоса, босой, обречённый на нескончаемую бедность, имел ту силу, которой не имели они и которая влекла к нему тысячи жаждущих услышать слово истины.
И тогда, и сейчас многим, особенно купающимся в роскоши людям видится что всё, с их точки зрения, невыносимое существование праведника было наполнено тяжкими испытаниями, тоской и горьким плачем его о своей якобы лишённой радости судьбе. Не способны живущие потребительским примитивизмом особи понять той правды, что Иоанн жил в другом измерении, иными жизненными установками, руководствуясь исконными, вечными, непонятными большинству смертных ценностями. Он уже при жизни соприкасался душой с тем нетленным миром, изобилие даров которого не идёт ни в какое сравнение со скудостью земных удовольствий.
Он никогда не испытывал скуки, ибо общение с Создателем не может надоесть, ведь оно не имеет границ. Иоанн буквально купался в лучах славы Господа, в том тёплом непреходящем свете, который не способны ни видеть, ни ощутить ослепшие от обилия в них грехов люди.
Божий человек, не желая довольствоваться лишь личным счастьем, неустанно призывал приходящих послушать его проповеди к тому, чтобы и они, отрёкшись от имеющего свойство гнить временного, присоединились к той реальности, в которой нет места душевным страданиям, в которой не существует не только страха смерти, но и самой смерти.
И беда слышавших его людей состоит в том, что они, изначально проникнувшиеся удивительными речами посланника Неба, по завершению спасительной речи Предтечи поворачивались к нему спиной и уходили в привычный им мир праха, так до конца и не осознав губительность своего нежелания жить исключительно волей Создателя.
Впрочем, каждый человек волен выбирать, где его место: между родственными любовью душами или между мёртвыми тушами, между долгом непрестанного покаяния перед Всевышним либо среди утопающих в болоте земных страстей соплеменников.
У каждого есть право решать какой именно смертью закончится его земное бытие: когда тело освобождается от души или когда душа освобождается от тела. Это два совершенно разных исхода, хотя на первый взгляд живущих в простоте бытовых мыслей людей смерть происходит по одному сценарию для всех, и результат для всей плоти един.
Однажды Артур Шопенгауэр сказал: «Человек умный будет прежде всего стремиться избежать всякого горя, добыть спокойствие и досуг; он будет искать тихой, скромной жизни, при которой бы его не трогали, а поэтому, при некотором знакомстве с так называемыми людьми, он остановит свой выбор на замкнутой жизни, а при большом уме — на полном одиночестве», и это, Прохор, так и есть.
Не знаю, известно ли тебе выражение твоего соотечественника, величайшего философа Василия Розанова: «Мне и одному хорошо… когда я один — я полный, а когда со всеми — не полный. Одному мне … лучше. Одному лучше — потому, что один — я с Богом… Бог есть самое «тёплое» для меня. С Богом никогда не скучно и не холодно… Бог — моя жизнь», но сейчас я хочу поведать тебе о людях, суть бытия которых правдиво обозначил философ Мераб Мамардашвили, сказав: «Человек рождается через соотнесённость с вневременным».
В Киево-Печерской лавре в пещерах есть жилища некогда сознательно ушедших в затвор людей, схимников, до самой кончины пребывавших в полной изоляции от цивилизации, с которой они безо всякого сожаления разорвали связывающую их пуповину, навсегда отказавшись от незаметно убивающей жизнь человека бытовухи и обманчивой уютности социальности, к которой изо всех сил стремится слабое верой большинство мирян, ошибочно полагающих что удалённость от привычного им социума — самое, что ни есть, страшное для человека наказание.
 Отшельники, посвятившие себя невероятно трудному подвигу — житию с Богом, добровольно отказались от собственной воли, от всякого желания ублажать принадлежащую им ненасытную желаниями похотливую плоть, и, спустя некоторое время, они смогли убедиться, именно в этом заключается их истинное счастье.
Им тело нужно лишь для того, чтобы им душу испытать, закалить до нужного Высшему Разуму состояния. Они не живут прихотями быстро дряхлеющей плоти, дела которой как известно, суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, соблазны, ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное.
Каждое чадо Божие понимает, что непременно умрёт телом, но зная о предрешённом обычный человек всё равно старается не думать о смерти, он всячески гонит из себя мысли о обязательном конце, он ужасается возможному приходу смерти, а «отрешенцы» умирают ежедневно, привычно, им не страшна смерть, для них она — долгожданное избавление от ставших ненужными кожаных одежд. Они знают, с того момента, как они сбросят физическую оболочку бренности для них ничего страшного не произойдёт, всё их богатство, всё наполнение их душ не потеряется, оно как было частью их, так и останется в них, навечно.
В отличии от прочих человеков, собственноручно приговорённых к мыслям о своей ненужности, в послесмертии, отшельники с нетерпением ждут, когда наступит момент перехода их от состояния земного бытия к состоянию момента смерти личного праха, схимники с радостью ожидают агонии плоти, не испытывая при этом душевной боли и унылого смятения. Ясность понимания неизбежности смерти как неизменного спутника жизни не угнетает их сознание, а, напротив, вдохновляет, придаёт им силы для борьбы с противником Бога, вездесущим дьяволом. Идущие дорогой праведности боятся лишь одного, и часто напрасно, ибо большинство их уже принято Высшей силой в сонм святых, — не успеть, до перехода в потусторонний мир, подготовить свою тонкую нетленную сущность до нужной Богу кондиции.
Питаясь изо дня в день нескончаемыми молитвами, вкушая сладостные дары Духа Святого, затворники с нетерпением ожидают встречи с Вседержителем. Предчувствуя близость конца земного существования, и, после, уже стоя на границе тленности и нетленности, восторженно восклицают: «Смерть! где твоё жало? ад! где твоя победа?», после чего, оставив опостылевшие храмины, мягко и легко переходят в иное качество.
При земной жизни они не мучались поисками смысла жизни, они знали его, ведь они сами выбрали его, они не тяготились мыслями о своём предназначения в жизни, не метались от одного бога к другому, они были успокоены той твёрдой уверенностью, что их бытие проходит перед незримым взором Истинного, Единственного, Верного Своему Слову Творца. Большего им было и не нужно.
Осмысленный отказ отшельников от бытовой рациональности, в плену которой находится человеческая общность, наполненная примитивно мыслящими, в большинстве своём живущими животными инстинктами, до поры опирающимися на внутреннюю пустоту, особями, совсем не означает того, что они тем самым отдали себя на откуп кружащимся вокруг них в бешеном танце случайным обстоятельствам, нет, они лишь избавились от угнетающей остальной мир зависимости, оказавшись по отношению к ней в нейтральном положении, выгодном для себя, они стали открыты космической мудрости, и защищены ей же.
Мало кто из обывателей способен осмыслить тот факт, что схимники, избавив своё сознание от давящих на него огромной массой наслоений в виде культурных, этнических, гендерных, идеологических, и прочих пластов-понятий, отказавшись от процесса усвоения и переработки заранее приготовленных цивилизацией для своих членов версий, крайне губительных для желающего содержать в чистоте свой разум человека, стремящегося к неограниченному полёту мысли, стали отнюдь не ущербными людьми, не обделёнными чем-то, не лишёнными чего то, а, наоборот, истинно свободными, каждый в своей исключительной индивидуальности.
И никогда бы они, — каждый из которых, взяв за основу историю крещения Иисуса, в бытность Его плотью, когда: «отверзлось небо, и (сначала) Дух Святый нисшёл на Него в телесном виде, как голубь, и (уже потом) был глас с небес, глаголющий: Ты Сын Мой Возлюбленный; в Тебе Моё благоволение!», — правильно в отличие от прочих смертных, понявшие слова Спасителя: "Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я среди них", сделавши как велел Он — собравшись втроём, то есть соединившись плотью своей, душой своей с Духом Святости, таким образом став единым целым в глазах Господа, — не променяли бы своё земное одиночество, проходящее в непрекращающейся благости, на что-либо относящееся к поверхности планеты, к её миру.
 Эти добровольные рабы аскезы, каждый в своё время, без колебаний отреклись от всякого земного господства над собой и взамен обрели способность желать лишь того, чего желает ожидающий их Бог, и именно благодаря этому они смогли достичь внутренней гармонии, постоянства состояния эйфории, которую невозможно описать словами, но которая, поверь, вне всякого сомнения, восхитительна!
В той вере, которой они посвятили все дни земной жизни нет места праху, и уж тем более нет места материальным богатствам, обладание которым неизбежно ведёт к ещё большим соблазнам, к ещё большему греху, и значит не только к потере для себя ясного видения конечной цели, но и к обязательной погибели.
Навсегда оторвавшиеся от светского мира они лучше прочих смертных, тех кто продолжает блуждать по неверным дорогам в поисках света истины, понимают: вселенная существует в соответствии с нерушимыми, неподвластными человеческой воле законами мироздания, схимники точно знают: если есть законы, значит есть и Создатель, он же и Законодатель, и Судия всему созданному Им.
Однажды философ Плотин, про которого его ученик Порфирий говорил: «у учителя «больше мыслей, чем слов», истину миру поведал, заявив: «В Благе нет места для мышления, так как существо, которое мыслит, тем самым выражает, что Благо находится вне его.
Между тем, когда какое-нибудь другое существо мыслит Благо, то в своём мышлении в себе же Благо и отражает, принимает его образ, становится подобным ему, и, вследствие этого, для самого себя становится всё более достойным и желательным по мере того, как в нём выступают всё яснее и яснее черты того Блага».
«Итак, если кто, всецело отрешившись от всего внешнего и углубившись внутрь себя, не даст отвлечь себя ничему окружающему, устранит из сознания все вещи и все представления о них, тот в этом состоянии не заметит с отчётливостью даже того, что уже наступило для него лицезрение Бога и общение с ним…». Незнакомые с мудростью Плотина отшельники тем не менее поступали по сказанному им, они стали кристально чисты благодаря неимоверно тяжкому труду над собой, они отказались от собственного ума, стали противниками его, хитрого, старательно пытающегося увести их сознание в дебри ненужных их душам знаний, как бы это странно не звучало для испорченного научным прогрессом человека, не способного принять ту правду, что: истинная вера требует абсолютности поведения во всём, ни в коем случае нельзя человеку испытывать ни тени сомнения по отношению к озвученным Господом постулатам веры, самостоятельные попытки проверки веры на подлинность при помощи входящей в разум смертных особей логики непременно приведут их к ереси, со всеми вытекающими ужасными, поистине катастрофичными последствиями для души.
Категорически запрещено людям сомневаться в исключительности Властителя миров, но мало кто понимает это, планета под завязку наполнена христианами-маловерами, бессовестно извратившими правду Высшего, именно про таких сказано: «они вышли от нас, но не были наши: ибо если бы они были наши; то остались бы с нами; но они вышли, и через то открылось, что не все наши».
В отличии от упавших в идолопоклонство, в трупопоклонение, служащих культу смерти лжехристиан ушедшие в затвор схимники исполняют, по велению Спасителя, лишь один обряд, молитвенный. В отличии от паразитирующих на теле цивилизации религиозников, нагло назвавшихся священниками, у отшельников нет ненужного им, вредного, тяжёлого, мешающего; ни красивых одеяний, ни зарплат, ни средств передвижения, ни домов, которые нужно постоянно наполнять, ни семей, требующих к себе не только внимания, но и денег, которых, что не является секретом, всегда мало…, рядом с ними вообще нет факторов способных незаметно развратить естество любого человека до состояния омерзительности, нет около них ничего из того обилия похотей, которое мгновенно убивает самое ценное — совесть. Они, лишённые мира — истинно Христовы!
Их, строго исполняющих Закон, неукоснительно соблюдающих десять заповедей, — не желающих пребывать во вранье что вода, в результате совершения над ней определённых заговоров и неких магических действий приобретает  и несёт в себе святость, справедливо расценивающих влагу лишь как необходимый для жизни животного мира планеты природный ресурс, рьяно отвергающих фанатичное поклонение доскам-иконам, изобилующим фантазийными рисунками на них, которые, по утверждениям взявшихся учительствовать лжецов, будто бы способны быть дополнительными проводниками в Царство Нетленного Бога, — объединяет с варящимися в котле соблазнов белых, чёрных и прочими монахами лишь знание о Пресвятой Троице, и о воле Её; о вочеловечившемся Сыне Всевышнего; о воскрешении Иисуса Христа; о Втором Пришествии Его; о воскрешении мёртвых; о Страшном Суде; о наличии в каждом человеке Божественного начала, о доставшемся от прародителей грехе; о необходимости частого покаяния; о свободе выбора человека; о возможности для каждого временно дышащего приблизиться к ипостаси Бога.
Схимники убеждены: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят», и поэтому откидывают от себя буквально всё, что может помешать им стать кристально чистыми. Они переподчинили своё сознание на служение Совершенной Власти, близость к которой и даёт им ту неземную, непонятную остальным силу, позволяющую жить богатой неземными эмоциями созерцательной жизнью.
Если в высказывании Артура Шопенгауэра: «Человеку, стоящему высоко в умственном отношении, одиночество доставляет двоякую выгоду: во-первых, быть с самим собою и, во-вторых, не быть с другими» заменить слова «в умственном» на «в нравственном», ибо отшельники не являются рабами ума, они свободны от него, изощрённого, то это хоть как-то поможет понять несведущему мирянину для чего, в том числе, бежали они от принадлежащего Сатане мира, от его суетности, от его, прямо скажем, обёрнутую в привлекательную обёртку пустоты.
Находящиеся в затворе люди, которым вряд ли были известны слова основателя отшельнического монашества Антония Великого: «Кто живёт в пустыне и безмолвствует, тот избавлен от трех браней: от брани чрез слух, от брани чрез язык и от брани чрез видение того, что может уязвлять сердце его», добровольно отреклись не только от соблазнов плотского мира, но они также оградили себя и от прелестей молитвенного песнопения, являющегося, по глубочайшему убеждению представителей религии, не иначе, как — духовным ДНК церкви.
Аскеты, практически круглосуточно находящиеся духовным зрением в чистейшем свете истины, вдыхающие прозрачный воздух небесной благодати являются непримиримыми противниками тягучих звуков земных хоров, им непонятна и противна громкость искусственной красивости, примитивизм и однообразие исполняемых песен людьми нанятыми служителями культа за плату. Отшельники точно знают: первейшим, тяжелейшим препятствием на пути к познанию Сущего являются созданные человеческими чувствами музицирование и песнопения. Им по нраву ежесекундное пребывание в оглушающем, звонком, полноценном, глубинном безмолвии, и поэтому они ревностно противостоят «искушению слуха», стремясь к тому, чтобы ничто не мешало их религиозному сознанию соприкасаться с неведомым другим смертным необъятным миром Бога. Духовное прозрение сполна награждает праведников обилием спасительных мысленных витаний, заполняя их свободный от греха разум сладким блаженством и невиданным спокойствием.
Большинство мирян не понимают того явного факта, что их собственный ум издевается над ними, безжалостно топчет их тонкие сущности, с момента начала рождения и до момента смерти биологической оболочки. Обычный человек ежедневно раздираем изнутри нескончаемыми желаниями плоти, влеком тягой к пресыщенности, к чувственным наслаждениям, и он не осознаёт того, что примитивные удовольствия его короткой жизни это вовсе не радость, а напротив — наказание его, правда о чём и откроется ему как только он сделает первый шаг в лишённый физической боли потусторонний мир. Лишь тогда до него, запоздало, дойдёт, что истинная радость заключается лишь в жгучем желании познания Бога, в самосовершенствовании при помощи Него, в постоянстве процесса накопления в себе светлой, исключительно богодуховенной мудрости, которая не обесценивается со временем, и ни в чём ином, и особенно в той любви, понятие которой людьми было извращено и упрощено до предела.
Именно данный путь, при условии того, что он один становится смыслом всей жизни непременно ведёт человека сначала к благоразумию, к умеренности, к душевному равновесию, и, впоследствии, к необычайному покою, к состоянию внутреннего тихого счастья, к гармоничному единению с Небесным Престолом.
Граждане планеты, не желающие размышлять о скоротечности бытия и о загробном мире совершенно не догадываются о бесполезности своего существования и о ждущей их неминуемой расплате за леность, за то, что топили отпущенные Создателем дни свои в повседневной суетности, тем самым обесценивая в себе Бога.
Потом всё их когда-то добровольно отдавшее себя в рабство тленному богатству скопище оказавшись, в долю секунды, перед Вечностью, находясь в крайней степени отчаяния из-за осознания невозможности вернуться в тела дабы изменить прошлое и, соответственно, вмиг наступившее настоящее, будет тоскливо выть побитыми собаками поняв, что натворило, и видя, что потеряло…
Не думай, Прохор, что аскеты, эти смиренные христиане-максималисты, истинные фанатики Святого Духа будучи практически похороненными заживо в земляных норах страдали от скуки и ничего неделания, сходили с ума от тоски и одиночества, горько сожалея о принятом когда-то решении отречься от наполненного мнимыми ценностями грешного бытия. Нет, напротив, они, часто битые жестокими бесами, пребывали в том состоянии умиротворения, суть которого вряд ли возможно объяснить живущему обычной жизнью человеку. Они имели прямую, крепкую связь с Богом, питались Его неиссякаемыми щедротами. Поверь, каждый из них имел столько интересного, сколько нет во всём мире больной наполнением звезды по имени Земля.
Схимники, уже при жизни уподобившиеся ангелам только телом присутствовали на тверди, естеством же были далеко от неё. Только представь, эти отдавшиеся себя в жертву непрестанного покаяния монахи жили сразу и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. Они, однажды прикоснувшиеся к миру величайшей святости ведали всё что было, что есть, и что будет. Лишённые всего того, без чего не в силах представить своё жалкое существование современный человек они имели намного большее — неиссякаемое изобилие космической энергии высочайшего качества, во всём разнообразии её форм.
Разве могут сравниться бренные, блеклые дары обманщика Сатаны с нескончаемым великолепием вечной жизни в Эдеме, с питанием от никогда неоскудевающего источника, берущего начало в Господе, дарящего душам непроходящую восторженность.
Стоит человеку лишь раз вкусить дарованный Богом плод истинного счастья, наличие которого никак не зависит от непредсказуемости земных обстоятельств, и человек никогда более не захочет ничего другого, тем более того скудного, что подвержено тлению.
Поверь, Прохор, всего лишь год добровольного уединения, вдали от людей и привычных соблазнов, всего лишь год непрестанных молитв, год строгого поста и ежедневного вдумчивого чтения Библии способно повлиять на желающего уверовать человека кардинальным образом, трансформировав его душу до неузнаваемости, в самом лучшем понимании данного слова.
Состояние ушедших в строжайший затвор могут понять лишь те глубоко духовные люди, кто мал знанием материального, но кто имеет внутри себя сильную волю к сопротивлению навязываемых цивилизацией правил жизни, кто сумел вырваться из оков хитрого Сатаны, кто осознал весь ужас пребывания в плену похотей, кто путём долгого упорства смог очиститься от несущих в себе погибель желаний собственного тела.
Да, такие люди сутью своей — идеалисты, для них не существует полумер, ибо они смогли понять главное — именно разум, руководя сознанием живых, плодя в мозгу смертных нескончаемое количество иллюзий создаёт тем самым непреодолимое препятствие к познанию Сущего. Навсегда ушедшие от слабостей социума монахи-отшельники со временем настолько сильно отрываются от низменного мира, что им трудно прочувствовать каково это, жить и мыслить вне библейских категорий.
Вот почему никто из однажды добровольно ушедших в полный затвор, за исключением единиц, никогда не просился из своей тёмной, сырой и холодной пещеры назад, в поражённое заразой греха общество ставших им совершенно чужими людей. Ни за что не желало большинство преданного Спасителю меньшинства менять божественное изобилие на никчёмную шелуху искусственно созданных удовольствий.
Они, тонко чувствующие боль планеты, живущие добром, излучающие добро, и желающие всему живому добра не могли выйти к людям, поражённым агрессией к правде, ярым противникам её, аскетам было открыто то, что народы не готовы принять от них спасительное знание, которое удалось понять и принять им самим. Точно было известно любящим грешный свет праведникам, если выйдут они и начнут вещать о том, что им ведомо, к чему пришли, что обрели, и к чему призывают собратьев — братья не примут их, убьют, легко, не испытывая чувства вины за содеянное.
Схимники, безвылазно находясь в тишине своих прижизненных могил, наполненные неизъяснимым светом неземной благодати, купаясь в лучах внутреннего рая тем не менее никогда не забывали о бестолково ожидающей прихода смерти человеческой цивилизации. Монахи неустанно молились о исцелении, о здравии, и о спасении всех без исключения смертных, желая племенам скорейшего прозрения и возвращения в родную обитель, к Богу.
Непонятные поведением остальному обществу затворники по смерти тел своих, без всякого сожаления оставив изношенные временными испытаниями храмины, моментально переносились душами в давно ставший для них родным мир ангелов, к терпеливо ожидающему их Создателю. Достигшие высшего духовного состояния светлые души, пожертвовавшие земным благополучием ради обретения себя в Новой жизни, по исходу с тверди стремительным потоком чистого сознания уносились в безбрежную даль безвременья, где моментально влились в одну из ипостасей Вечного Бога, став частью фаворского света, о котором смертным известно лишь то малое, что он: превышающий ум и чувство.
Вот что по-настоящему круто, вот что по-настоящему ценно, вот к чему должны стремиться остальные погрязшие в пороках, наполненные мутной, еле тлеющей энергией люди, но…
Впрочем, ты и сам, Прохор, основную часть своей жизнь проживший зря знаешь, что происходит в вашем медленно погибающем социуме, ибо и ты делами жизни своей сопричастен к болезни мира.
Твоё лицо в настоящее время олицетворяет отчаянье и жестокое страдание, но кроме запечатлённой гримасы боли в нём проглядываются и черты былых ошибок, и еле заметные следы прошлых соблазнов, а значит тебе необходимо продолжать исправляться, менять себя. Поясню что я имею ввиду.
Иногда в обществе встречаются такие люди, посмотрев на которых в душе рождается возглас: «Господи, ну и рожа, до чего же отвратительная!» Я сейчас говорю не о врождённых уродствах, а о приобретённых в процессе неправедной жизни какой-либо смертной особи. Наличествующее в человеке обилие греха имеет свойство менять внешний вид такого больного. Поражённая нечистью жадности, пьянства, зависти, жестокости и так далее сущность кроме того что носит на челе видимую небесным обитателям каинову печать, воняющую на всю округу калёным железом и жжёным мясом несчастна и тем, что её страсти обращены вовнутрь её, они разъедают такую тварь изнутри, мучают её нещадно до тех пор, пока душа не разъединится с телом и не плюхнется в приготовленную для неё топку ада.
А внешность оторвавших себя от мирской суеты, пребывающих в состоянии гармонии монахов-схимников кардинально отличается от внешности не только какого-нибудь аморального урода, по горло наполненного скопившейся в нём грязью, но и от облика вполне себе среднестатистического человека, ибо она принадлежит к иному, малоизвестному людям стандарту красоты, которая особенная; высокохудожественная, тонкая, будто прозрачная, чувственная, одухотворённая, возвышенная, украшательная, притягательная, полная любовью, желанная!
Подобную красоту человеческого тела, рождённую, — как выразился Фома Аквинский, — силой разумения души, то есть степенью познания ею Бога, можно видеть на иконах, но стоит заметить, изображаемые ограниченным воображением иконописцев картины лишь отдалённо напоминают истинную, неземную красоту. В чистых глазах награждённого идеальной красотой человека можно увидеть; и душевное равновесие, и море добродетели, и смиренный разум, и не имеющий границ гуманизм…, и в них отсутствует страх перед мирскими обстоятельствами, нет в них и присущей многим хватким дельцам рациональности, лишены они и романтизма и фантазийности, даже лёгкого налёта их.
Такой человек, напитанный живительными водами Вселенской Благости и мёртвым телом поразительно красив, он не обезображен гримасой усталости, на нём нет маски обречённости, трагичности, весь его облик излучает удивительное спокойствие, умиротворённость, плоть его будто наполнена исходящим изнутри молитвенным сиянием, тихим экстазом. Так происходит потому, что у верных Богу, в отличие от большинства бесполезно растративших годы жизни людей, момент наступления самой большой их любви, наиярчайшего цветения, пика её идеально совпадает с моментом прихода к ним смерти…
Молись, Прохор, без устали, посвящая общению с Небом каждое свободное мгновение, которых будет всё меньше и меньше. И пусть для тебя путеводным станет выражение философа эпохи Возрождения Мишеля де Монтеня: «Нужно поступать так, как поступают дикие звери, заметающие следы у входа в свою берлогу. Вам не следует больше стремиться к тому, чтобы о вас говорил весь мир; достаточно и того, чтобы вы сами могли говорить с собой о себе». Лечи себя, человек, помни, только в твоих руках твоё будущее. И больше никогда не вглядывайся в зеркало пытаясь увидеть приятные твоему взору изменения в своём отражении, которые, по твоему разумению, обязательно должны появиться вследствие приёма тобой сильнодействующих лекарственных препаратов, прекрати заниматься самообманом, срок твоего пребывания здесь заканчивается! Зри вглубь себя, старайся стать годным, нужным, а остальное… Верь, оно приложится.
Перед тем как исчезнуть из моего забытья подарившее мне надежду призрачное существо показало мне книгу, на обложке которой я увидел название «Челобитная человека битого человека бьющему», после чего ласково предостерегло:
— Никогда не пренебрегай шансами на спасение. Читай. Зачтётся. До скорой встречи!
Очнувшись, я потянулся за лежащими на прикроватной тумбочке таблетками и обнаружил эту самую книгу, на титульном листе которой от руки красивой вязью было написано: «Пренебрежение (якобы) здравым смыслом (тем самым, который земному обществу навязало зло) — верный путь к счастью». Джейн Остин, «Гордость и предубеждение».
Господа, вы не поверите, но в то время, когда я углубляюсь в тексты этой книги, в которых, к слову сказать, написано и про нашу сегодняшнюю встречу, и про многих из вас, я прекращаю чувствовать постоянно терроризирующую меня боль, мне становится легко и приятно, и я, что для меня удивительно, стал спать в спокойствии, меня прекратили мучить кошмары!
Я бесконечно благодарен незнакомому мне автору прежде всего за то, что моя душа и лечится, и, я безоглядно верю в это, спасается данным чтивом!
Коллеги, признаюсь, когда я обнаружил около себя книгу я не был шокирован, и я, будучи, как и все вы, до мозга костей, материалистом, тем не менее не предпринял никаких мер для расследования обстоятельства появления книги в моём, тщательно охраняемом доме, ибо сейчас я, к величайшему счастью, пребываю в том времени, когда сомневаться в наличии иных миров мне совсем не хочется, у меня нет никакого желания скептически относиться к знаниям о потустороннем бытие, и я с доверием отношусь к сигналам оттуда. Как сказал Экклезиаст: «время разбрасывать камни, и время собирать камни».
Ныне, искренне желая соответствовать сказанному Жанной-Антуанеттой Пуассон, более известной как маркиза де Помпадур: «Надо иметь ум для того, чтобы делать добро; дураки на это неспособны», и воодушевившись цитатой Фёдора Михайловича Достоевского: «Поняли бы люди, … что нельзя любить своего ближнего, не жертвуя ему от труда своего, что гнусно жить на даровщинку... Настанет скука и тоска… черти в конце концов возьмут своё и раздавят человека «камнями, обращёнными в хлебы», как муху: это их главнейшая цель…», одним из моих сильнейших желаний заключается в том, чтобы попытаться найти автора книги «Сказ о том, как Галиматья и Ахинея за чушь боролись», чтобы, если в этом существует необходимость, помочь ему в том, в чём есть нужда.
Какой в этом смысл, спросите вы…, ответ прост, вспомните мудрость Софокла:

Лишь под сенью великого малый цветёт,
Лишь от малых великий могуч и силён.

Да и, согласитесь, разве я смогу отсюда забрать что-то в небеса, а положительная память обо мне, надеюсь, на века, как о стремящимся к любви и истине человеке, дорогого стоит. И, признаюсь вам, мечтаю я о том, что когда-нибудь автор романа захочет выступить в защиту меня, перед обвинением Высшего Суда, очень надеюсь я на это!
Однажды наш соотечественник философ Мераб Мамардашвили, в своём труде «Введение в философию» написал очень правильные слова, истину которых каждый из вас способен принять уже сейчас: “С любым социальным, или внешним, наказанием можно ужиться. Есть только одна инстанция, с наказанием которой ужиться нельзя: это — ты сам, и это невыносимо”.
Так вот, учитывая данное высказывание, и приняв во внимание то обстоятельство, что книга отсутствует в продаже, где бы то ни было, беря во внимание тот факт, что вряд ли когда-нибудь роман, наполненный многими полезностями, появится в каком-либо магазине, ибо автор, судя по всему, не является другом этому миру, я распечатал для каждого из вас по экземпляру.
Только сейчас присутствующие обратили внимание на лежащие перед ними аккуратно завёрнутые в бумагу книги.
Вексель, убедившись в том, что каждый гость взял книгу и положил её ближе к себе, удовлетворённый этим, продолжил речь:
— Здесь, господа, вновь приведу я вам цитату глубокоуважаемого мной Фёдора Михайловича Достоевского, из его произведения «Бедные люди», ибо она к месту будет: «... Случается же так, что живёшь, а не знаешь, что под боком там у тебя книжка есть, где вся-то жизнь твоя как по пальцам разложена. Да и что самому прежде невдогад было, так вот здесь, как начнёшь читать в такой книжке, так сам всё помаленьку и припомнишь, и разыщешь, и разгадаешь».
Но вы вправе поступить с романом так как пожелаете, вы имеете полное право просто забыть о нём, оставив по окончании собрания на столе, но можете забрать с собой, что, по моему глубокому убеждению, будет самым правильным.
Согласитесь, всю сознательную жизнь вы пытались приспособиться к миру, стараясь играть по правилам, разработанным людьми бывшими задолго до вас, и вы всегда были ориентированные лишь на своё эгоистичное «хочу!», вместо нужного вам: «Создатель, чем я могу быть полезен Тебе?», и до сего дня все вы, — в этом у меня нет никаких сомнений, ибо я «слеплен из того же теста» что и вы, — направляете свою энергию по ложному вектору, не созидая ничего истинно полезного в себе, и для себя, а только лишь монотонно, с упрямством продолжаете разрушаться изнутри. Так не пришло ли время вам задуматься о себе, настоящем, изменить в себе не только видение окружающего вас мира, но и постараться отыскать своё исконное предназначение, дабы хотя бы попробовать начать эволюционировать в правильную сторону, о чём, уверяю вас, вы никогда не пожалеете в будущем.
Возможно, когда-то кто-то из вас, находясь в мучительном состоянии душевного страдания, захочет воспользоваться моими советами, и я, находясь уже в том месте, где буду не в силах что-то изменить для себя услышу, пусть хоть одно, два слова «Спасибо!», то, поверьте, для меня ваша честная благодарность будет сродни вожделенному глотку ледяной воды в знойный день.
И ещё. Знаю точно, в судный день, который непременно случится, не получится у вас оправдаться незнанием правды, ведь моя речь в обличение и последующее осуждение вам будет. Но вы простите меня, ведь я говорю с вами исходя из благого намерения, искренне пытаясь помочь.
Прошу вас, получив от меня информацию не дайте пропасть ей в памяти, воспользуйтесь ей, расширьте своё сознание до нужной величины, сознательно начните убивать в себе сформированные прежде неправильные убеждения, во имя блага себя, любимых вами.
У меня нет никакого желания пугать кого-то и уж тем более причинять боль, но…, рядом с тем пленником ада, самоубийцей, я видел размытые, рваные, едва узнаваемые тени многих из тех, кто сейчас сидит в этом зале.
Посещал ли кого-нибудь из вас вопрос, кем мы, по сути своей, являемся, господа? И кто может оспорить правду философа Иоганна Кристофа Фридриха фон Шиллера: «Человек возникает из грязи, шлёпает некоторое время по грязи, порождает грязь, в грязь превращается, пока наконец грязью не налипнет на подошвы своих правнуков. Вот и вся песня, весь грязный круг человеческого предназначения»? Задумайтесь над данным высказыванием, друзья…
Вы, вне всякого сомнения, умны, неординарны мышлением, и я искренне призываю вас, прислушайтесь ко мне, открыто признающемуся — в погоне за призрачным богатством я прожил жизнь зря!
И знаете, особенно обидным для меня является то, что члены моей семьи, большая часть которых — обыкновенные дармоеды, лишь делает вид что молится за моё выздоровление, что сочувствует, поддерживает меня, по лицам и взглядам домочадцев я вижу, не хотят они этого, они, корыстолюбивые, одержимые желаниями зубами вцепиться в тело оставленного мной наследства, можно сказать торопят, подгоняют приход моей кончины. Я вынужден наблюдать за тем, как они прекратили скрывать ненависть друг к другу, вижу, они готовы не дожидаясь дня моих похорон вцепиться друг другу в горло мёртвым хватом, мне, умудрённому жизненным опытом открыты их поганые наполнением мысли, в которых зреют коварные планы о том, как бы отхватить от причитающегося им по праву кусок пожирнее, и для меня не составляет труда предположить, каждый из них, впоследствии, непременно, решит, что он, по какой-то причине, обделён остальными, каждый останется недовольным, и каждый будет мстить другим; скандалами, проклятиями, заговорами, интригами, судами, наёмными убийцами…, и хорошо зная пристрастия всех их я могу уверенно сказать, мне ведомо, что все они уже сейчас вовсю рассуждают о том, куда и как будут тратить накопленные мной, с таким трудом, деньги.
И виню в происходящем я только себя, я, заработавший огромный капитал собственноручно сделал их врагами друг другу, я повинен в том, что вырастил детей не счастливыми, а богатыми, я не смог втолковать им, что часы за 100 рублей и за 10 млн рублей показывают одно и тоже время, что быть человеком и быть человечным это разные понятия, что необходимо жить ценностями Писания, а не хвалиться ценами приобретённых товаров…
Эх, ладно, грех мой — на мне, мне за него и отвечать.
Осмысливая прожитое, я, господа, хоть и запоздало, понял три вещи.
Первое: человек живёт совсем не для того, чтобы заработать много золота для наследников. Это — воистину очень глупая мотивация!
Второе: Эгоистичным стремлением к безмерному обогащению, своей ненасытность я загубил не только свою судьбу, но и судьбы родственников, никто из которых, я в этом уверен, не знаком с мудрым высказыванием Цицерона: «Самое главное украшение — чистая совесть».
И третье, для меня самое горькое сутью понимание: нет у меня никаких, по-настоящему близких, верных людей в этом театре ужасного абсурда под названием «жизнь». Никому из моих родственников не интересна цена добытого мной, всем безразлично чем я жертвовал ради накопления кошелька.
Лишил я наследства своё окружение, господа, и завещал свои накопления созданному мной же фонду, задача которого находить по всей стране живущие в бедности семьи, коих, без преувеличения, великое множество, что, признаюсь, для меня, высоко взлетевшего, оскотинившегося мышлением оказалось неким открытием.
Выбрать для себя вот такое, по моему глубокому убеждению, очень правильное решение мне помог пример основателя благотворительного фонда The Atlantic Philanthropies миллиардера Чака Фини, который имея внушительное состояние и практически неограниченные возможности, в отличие от своих жены и детей не стесняющихся жить в роскоши ведёт жизнь аскета, добровольно отказавшись от личных удовольствий в пользу делания добра. Именно Чаку Фини принадлежат мудрые слова: «Отдавать сейчас гораздо веселее, чем когда ты умер» и «Я не вижу особых причин откладывать пожертвования, когда сегодня можно достичь стольких благ, поддерживая стоящие дела».
Вдохновившись опытом мудрого Фини, я решил, что будет правильным если фонд ежемесячно станет доплачивать к доходу каждой такой ячейки общества ощутимую прибавку, но с одним обязательным условием — присутствие всех членов семей, кроме не имеющих физической возможности на это, на воскресных богослужениях в молельных домах тех конфессий, которые выберут родители детей. Отстаивание от начала и до конца службы несомненно будет способствовать тому, что тысячи людей обретут Бога, привыкнут к присутствию Его в их жизнях, полюбят Спасителя, и возможно когда-нибудь помянут меня добрым словом в молитвах.
Мои то сытые отпрыски, уверен я, очень быстро забудут про меня, и некогда им будет посещать могилу мою, зароют и вмиг разлетятся по планете в поисках удовольствий, разъедутся, расползутся по пузу Земли, и точно знаю, найдут они нежеланию помнить меня устраивающие их совести оправдания.
Всем им, по горло наполненным цинизмом, уже сейчас, — если смотреть правде в глаза, — глубоко плевать на стенания мои, на ад души моей, я уже вычеркнут из их жизней, удалён до ужаса легко, без всякого сожаления. Эту данность тяжело принять, но необходимо, ведь лучше уж горькая правда, чем самообман, особенно в моём сегодняшнем положении.
Всё чаще, друзья, мной вспоминается речённое Екклесиастом: «Всё суета сует и томление духа ... Многим я испытывал душу свою и нигде не нашёл успокоения ...», — прав мудрый царь, нет в миру, в который мы пришли гостями, ничего того, за что стоило бы цепляться, всё тлен!
Знаете, недавно по совету нашего президента я, находясь в состоянии глубокой подавленности, жестоко страдающий от нереализованности себя, истинного, нещадно мучимый ощущением внутренней опустошённости нашёл в себе силы посетить остров Талабск, что в Псковской области.
Советую и вам всем, поезжайте, посмотрите на дом покойного старца Николая Алексеевича Гурьянова, ознакомьтесь с житием его, с скудным наполнением жилища этого богатого Духом Святым человека. И, обязательно, обратите внимание на расстояние от калитки дома христианина до ворот кладбища, где тело праведно прожившего упокоено, то короткое расстояние и есть, по сути, длинна всей жизни человеческой.
Многое в том месте понять сможете, уверяю вас.
Кстати, слово «место» навеяло мне ещё одно воспоминание, крайне неприятное.
Однажды захотел я прикупить офис в столице, в здании, которое официально признано одним из самых дорогих объектов недвижимости в стране, и которое колкий на язык народ наш обозвал «башней Педерации». Ознакомившись со списком тех, кто приобрёл в этом месте недвижимость я немедленно отказался от своей задумки. Противно, до блевотины стало мне от возможного будущего соседства со многими из тех, кого я всегда презирал, и до самой кончины буду презирать за дела их поганые.
Эту башню правильнее было бы назвать «башня отстоя», кого там только нет; и бывшие, и нынешние высокопоставленные чиновники, и главы, и экс-главы, и заместители глав, экс-глав администраций разного уровня, и сотрудники силовых ведомств, и вдовы бандитов, и жёны сидельцев-мошенников, и владельцы, совладельцы прогоревших банков, учредители, соучредители каких-то контор, холдингов, и повсюду члены их семей; мать, зять, брат, тёща, тётя, дальние родственники, любовницы, доверенные лица, посредники, офшоры…
Слушал я речь обслуживающего моё так и несбывшееся желание представителя застройщика, с придыханием распинающегося в восхвалении собственников жилья и еле сдержался чтобы не сказать ему: «Со многими из тех, о ком вы с неподдельным восторгом, заливаясь соловьём рассказываете я бы, «простите за мой французский», срать бы на одном поле не сел, настолько отвратительны эти, кем-то до сих пор уважаемые личности, продолжающие жадно жрать и ртом и жопой добытое обманом «бабло», давно потерявшие то, что обязано быть в цельном человеке — чистоту совести, у которых нет мозгов даже на то, чтобы построить хоть какой-то свой, дающий не только прибыль, но и полезный государству бизнес-проект. Все они, никчёмные, нежащиеся в личном аду, дошли до той степени омерзения, когда уже не имеет никакого смысла внушать им, подразумевая их скорую расплату: «деньги у вас есть, но вы всё равно держитесь, не опускайтесь ниже низшего, стервятники».
Ладно, чёрт с ними со всеми. Каждого из них, как и меня и всех здесь собравшихся вскорости ожидает лишь одно — маленький участок на погосте, и крайне болезненное пребывание в послесмертии…
Так вот, возвращаясь к праведнику Николаю Гурьянову, если кто-то всё-таки посетит скромную обитель Божьего человека, то на обратном пути найдите время и для посещения Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, пройдите по пещере, в которой монахов хоронят, посмотрите на уложенные друг на друга, штабелями гробы.
Обещаю вам, мысли о ценности напрочь денег пропадут, а вот лечебные размышления о бренности бытия и собственной греховности непременно появятся в вашем разуме, и, вне всякого сомнения, до вас дойдёт истинный смысл сказанного Святителем Игнатием Брянчаниновым: «...скоро протекут многие годы, пожирая друг друга, приходя на смену друг другу. И мы незаметно пролетим пространство жизни на крыльях времени, незаметно прилетим к самым вратам в вечность!.. Старюсь, — мне представляется, что время сделалось торопливее! Спешит, спешит!.. Остановись! Дай нам вглядеться в себя, и подробнее узнать волю Божию, приготовить себя к вечности, как к вечности! — Не внимает неумолимое! не удостаивает умоляющих его — ниже взгляда! Летит!.. Человеки! вам заповедал Бог: «бдите!» вам сказал Бог о времени: «дние лукави суть».
И последнее. Мне очень нравится одно высказывание, которое приписывают преждевременно покинувшему цивилизацию Стиву Джобсу, сделанному им незадолго до смерти. Позвольте я зачитаю вам его практически полностью, оно стоит того. И добавлю, если это послание не сможет затронуть струны души, если оно оставит вас равнодушным, то… Готовьтесь, господа, по исходу души из тела впрячься в телегу с золотом, безо всякой надежды на помилование.
Итак, слушайте слова известного в прошлом миллиардера, до уровня которого большинству из вас никогда не дорасти: «Мне удалось достичь вершины успеха в мире бизнеса. Многие считают, что моя жизнь — это олицетворение успеха. Но признаюсь, помимо работы, у меня не так много радостей. И вообще, богатство — это только факт жизни, к которому я просто привык.
В настоящий момент я лежу на больничной койке и вспоминаю всю мою жизнь. Теперь я понял, что богатство и признание, которыми я так гордился, потеряли своё былое значение перед лицом надвигающейся смерти. Когда в темноте я смотрю на зелёный свет, идущий от аппарата жизнеобеспечения, и слышу характерный механический звук, я чувствую приближение смерти и дыхание Бога.
… Постоянная гонка за наживой превращает человека в марионетку. Это случилось и со мной, я ведь также как и все вы не придавал значения правильным суть простым словам: «Если у вас есть больше, чем вам нужно, делайте стол шире, а не забор выше», и сейчас я горько жалею о том, что был богатым, но бестолковым.
 Бог наделил нас чувствами, чтобы мы, в том числе, могли рассказать о своей любви близким. Богатство, которое я нажил в своей жизни, я не могу взять с собой. Всё, что я унесу с собой, — это лишь воспоминания, связанные с любовью. Вот настоящее богатство, которое должно следовать за вами, сопровождать вас, давать вам силы идти дальше. Любовь способна преодолеть огромные расстояния. У жизни нет пределов. Достигайте высот, которые вы хотите достичь. Идите туда, куда зовёт вас сердце. Это всё в ваших руках.
Имея деньги вы можете нанять кучу людей, которые будут возить вас, делать что-то по дому или работе. Но никто не возьмёт ваши болезни на себя. Материальные вещи, которые мы упускаем, ещё можно найти, заработать, отыскать. Но есть одна вещь, которую никогда не найдёшь, если ты её потерял. Это жизнь.
Неважно, сколько вам сейчас лет и чего вы добились. У нас у всех наступит день, когда занавес опустится вниз… Ваше сокровище — это любовь к семье, возлюбленному, близким, друзьям… Берегите себя. Заботьтесь о других».
Господа, никогда не желайте себе именно быстрой смерти, ведь в этом случае вы теряете возможность хотя бы частично исправить ситуацию с будущим вашей души в свою пользу. Лишние секунды, проведённые человеком в сознании, пусть даже они и будут проходить в невыносимой физической боли — это подарок Всевышнего, это возможность спастись. Кайтесь, пользуйтесь каждым мгновением, конец череды которых от вас скрыт.
И знайте, прямая цель и обязанность каждого злого духа, коими наполнен воздух Земли — как можно быстрее сделать чистого человека грешником, чтобы впоследствии, гарантированно, доставить его душу в преисподнюю, дабы получить за это награду от хозяина зла.
Не обманывайте себя тем, что эта правда всего лишь вымысел.
И поверьте, не помогут вам избежать наказания ни многочисленные хвалебные оды, раскиданные по средствам массовых информаций продажными журналистами, ни повышающие ваш имидж тексты лжи толстых книг, написанные по вашему заказу нуждающимися в хлебе насущном писателями, изо всех сил восхваляющих вас как людей высшего качества, новой формации, таких, какими непременно должны будут хвалиться потомки. Глупость всё это!
Только то хорошее, что есть в ваших сердцах — ценно, только добром сможете похвастаться перед Создателем.
Господа, мир находится на пороге великих событий, тревожных революционных, кровавых. Признаюсь, я рад что меня здесь уже не будет. Новые вехи истории, это не только новые возможности, но и новые испытания для человека, трудный выбор места себя, постоянно находящегося между молотом и наковальней — между добром и злом.
Я покидаю вас, и умоляю, задумайтесь о быстротечности времени, помните: «Кому многое дано, с того многое и спросится». Прощайте!
К коляске быстрым шагом подошёл человек, и резко развернув её выкатил за пределы помещения.
В зале наступила продолжительная тишина. Многогранное повествование готовящегося вскоре покинуть мир планеты  не оставило равнодушным никого, гости сидели молча, каждый погружённый в раздумья, многие задавали себе вопрос: на что они потратили годы жизни, каков будет конечный результат её, кроме сухой статистики цифр заработанного ими.
Внезапно, тишину прервал голос Алиша Смана:
— Уважаемые коллеги, позвольте мне, как самому старшему из находящихся в этом зале высказаться первому, озвучить, как мне видится, мысли большинства, которое само вряд ли решиться на это.
Зал как по команде разразился негромкими аплодисментами, дав понять, он полностью одобряет инициативу Смана.
— Друзья, я очень надеюсь на то, что вы поддерживаете мою признательность Прохору Михельсоновичу в том, что он взял на себя смелость вынести на поверхность тайные, неоднократно, в процессе жизни мучавшие нас мысли. Пожелаем ему облегчения его телесных страданий и успокоения его мятежной душе!
Зал вновь одобрительно захлопал.
Алиш внимательно осмотрел присутствующих:
— Наверное я никого не удивлю тем фактом, что суммарная стоимость яхт, принадлежащих сидящим здесь людям, составляет без малого шесть миллиардов евро, и это, будем честны, ничто в сравнении с другими имеющимися у нас активами.
Не для кого из вас не является секретной информация о том, что уровень несправедливого перераспределения богатств в стране принял поистине катастрофичную форму, расслоение общества небывалое, ведь вы только вдумайтесь в эти цифры: совокупный капитал 24-х самых богатых россиян ($373 млрд.) превышает сумму, которую держит в банках всё остальное население государства, а 500, как видно «самых одарённых» нас контролирует более 60% всего финансового капитала страны.
По неравномерности распределения финансов наша, изобилующая неравенством возможностей страна опередила большинство государств мира, и, хотя, конечно, нам никогда не догнать идеализирующего себя разбойника мирового уровня — США, отсутствие равноправия в котором является его основой, краеугольным камнем, тем не менее вывод из всего этого печален, а мы с вами, как не посмотри, людоеды, господа!
Так давайте же, освежив в памяти слова римлянина Марка Сидония Фалкса, из его труда «Как управлять рабами»: «Что случилось с самодостаточностью, столь старомодной ныне? Почему нам нужно владеть целой свитой рабов только затем, чтобы показать, как мы богаты? Взгляните на небеса: вы увидите, что боги наги: они все отдают, не оставляя ничего себе. А теперь посмотрите на землю: вы увидите ненасытных особей, которые собирают вокруг себя всевозможных рабов ради создания своего имиджа, ради показного блеска», задумаемся над тем, сколько нам осталось жить то, сколько ещё дней нам отпущено, успеем ли за оставшийся срок насладится всеми радостями которыми изобилует реальность, и так-ли уж это необходимо нам, наслаждающимся своим, что уж скрывать, несправедливым первенством, нам, которые своей деятельностью, влекомые жаждой наживы исподволь подталкивающих общество к социальным потрясениям, своей бессовестностью делающих ситуацию в государстве взрывоопасной?
Признаемся, каждый из нас, которых напрямую касается реплика Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина: «Есть легионы сорванцов, у которых на языке «государство», а в мыслях — пирог с казённой начинкою» находясь наедине с собой, перед сном часто задавал себе вопрос: ради чего нам огромные состояния?
Мы искали ответ на этот вопрос, но не находили его, мы пытались придумать хоть какой-то устраивающий наши совести ответ, но понимали — себя невозможно обмануть. И засыпая мы тешили себя мыслью о том, что всё-таки смысл в нашем стремлении к несдержанному обогащению должен быть, не может не иметь смысла то, ради чего мы тратим дни свои, число которых ограниченно малым сроком.
Проснувшись утром, мы по привычке цепляли на себя ярмо наших дел и вновь «тащили в гору» пресловутую «бочку с золотом» отбросив от себя мысль о том, что это, как не крути — сизифов труд. Мы ведь как те смешные ограниченным мышлением кроты из мультфильма «Дюймовочка», с утра до ночи только и делающие что считающие накопленное ими.
Кто-нибудь из нас когда-нибудь смог съесть два, три сытных обеда зараз, кто-нибудь смог купить не суррогат счастья, а истинное счастье, у кого-то получилось хоть раз обменять имеющиеся деньги на откровенность личного общения?
Мы же, «упакованные», только с виду довольные, цельные, на самом деле все, до единого — эмоциональные инвалиды, тщательно пытающиеся скрыть что глубоко страдаем от окружающей нас повсеместной фальши. Вы посмотрите на наши лица, на них отображено всё что угодно, но только не довольство выпавшей на нашу долю участи. Нам не хватает обычных, естественных человеческих эмоций. Мы, перефразируя писателя Сергея Довлатова, всегда с кем-то, но постоянно одни. Это убивает нас, господа, и это ужасно!
Признаюсь вам, я, чтобы хоть как-то спасти погибающую в моей душе нормальность восприятия мира, чтобы воскресить с катастрофической скоростью угасающую во мне честную эмоциональность, чтобы, — простите за это слово, — окончательно не оскотиниться, не стать обездушенным, напрочь лишённым живительных соков зомби люблю бывать, к примеру, на свадьбах и днях рождениях простых деревенских жителей.
Да я лишён возможности присутствовать на данных событиях лично, ибо моё положение приговорило меня держаться общения с теми людьми, уровень которых не ниже моего, а что уж скрывать, каждый из нас довольно-таки скучен, мы ведь никогда внутренне не расслабляемся, мы до смерти обречены играть определённые роли, в которые вжились.
Поэтому я наслаждаюсь искренними, открытыми улыбками, общим позитивом того или иного празднества при помощи веб-сервисов, куда люди, по доброй воле, желая поделиться с человечеством своим, пусть и временным, переменчивым счастьем загружают видеоролики. Это мы, глупцы, загнали себя в клетку скрытности, это мы в целях собственной безопасности вынуждены тщательно оберегать от посторонних взглядов события своих быстронесущихся жизней, обычным же людям нет никакой нужды становиться «невидимыми», они не миражи, они — настоящие, цельные, завидные мне!
Знаете, когда я, дома, укрывшись от домочадцев в комнате отдыха, специально оборудованной большим экраном, наблюдаю за неподдельным весельем живущих простой жизнью сограждан, за участием их в незамысловатых, порой даже и примитивных заданиями конкурсах, когда слушаю лишённые всякой витиеватости, наполненные душевностью застольные тосты я испытываю не только ощущение полного присутствия среди открытых сердцем сельчан, я буквально купаюсь в поглощающем моё естество огромном удовлетворении, я заразившись атмосферой увиденного задорно смеюсь, я пою вместе с ними… Только в такие моменты я легко забываю о нескончаемых делах, перестаю размышлять о том, как работают принадлежащие мне структуры, насколько хорошо или плохо руководят процессами мои доверенные лица, где мои деньги, сколько их, как не потерять их, как преумножить… Я, если так можно выразиться, испытываю настоящий, естественный, ни с чем несравнимый кайф, друзья!
Вспомните, разве все мы не терзали наши души бессонными ночами, по причине резких колебаний стоимости наших активов, и разве не именно мы живём в постоянном опасении того, что люди приветливы с нами лишь потому, что мы богаты? И таких «если» слишком много, не правда-ли, господа?
Огромные состояния давно уже не приносят нам искренней радости, и не дают ощущения полноты, целостности нашего существования, лишены мы стройности понимания смыслов своих жизней. Вспомните касающееся всех здесь присутствующих умное выражение Артура Шопенгауэра: «Богатство, как соль: чем больше есть, тем сильнее жажда». Мы — рабы своих денег, друзья, и нам нужно признать это бесспорное, и крайне постыдное обстоятельство.
Многие из нас, не найдя смысла в самом процессе обогащения стали попросту куражиться, шокируя своими поистине идиотскими поступками общество, и радуя жирного бога алчности. Один покупает похожий на дворец домище грязной чёрной кошке, с лёгкостью меняющей одного хозяина на другого, второй приобретает для себя несколько по сути ненужных ему огромных особняков в разных странах, и забивает их дорогой рухлядью, третий тратит миллионы на приобретение команды бегающих с мячиком человечков…, ей Богу, как маленькое, не наигравшееся в песочнице дитя. А иногда поведение ходящих с вздёрнутыми носами нуворишей и вовсе доходит до полнейшего маразма, до несусветной глупости, когда, например, обожравшийся купюрами «обрыган», по всей видимости напрочь лишённый даже зачатков фантазии, скупает участки поверхности Луны в подарок своим часто меняющимся пассиям. Хочется спросить у такого «отмороженного»: какого же уровня развития твой мозг, «вседозволеныш», раз ты решился на подобное, что двигало тобой, ты, странный имеющейся в тебе бредовой непредсказуемостью?
Самолёты, яхты, длинные очереди из голодных, готовых на любую подлость любовниц и любовников, стаи животных редких пород, пафосные рестораны, клубы, дорогущие аксессуары, тряпки раскрученных брендов, прочее неимоверной стоимости барахло..., перечислять можно бесконечно, но одно ясно — отсутствует в нас культура владения большими финансами, господа, от слова «вообще».
Но страшно даже не это, дико то, что при подобном, недостойном воспитанных людей поведении мы, некогда дорвавшиеся до многочисленных возможностей, погрязшие в болоте безумных трат, наши жены, дети, внуки, вполне предсказуемо копирующие нас, называемся элитой общества, мы каким-то непостижимым для нас образом стали являться неким эталоном, мерилом для остального общества, на нас равняются живущие, так сказать, под нами сограждане… Согласитесь, это какая-то несусветная бредятина, способная вынести мозг любому здравомыслящему человеку.
Знаете, когда я читаю слова российского министра графа Витте, обличающего жившее столетие назад богатое быдло: «Большинство наших дворян представляет собой кучку дегенератов, которые кроме своих личных интересов и удовлетворения личных похотей ничего не признают ...» то, признаюсь, мне становится невыносимо стыдно.
И мы ведь, если не кривить душой, настолько привыкли к непотребству нашего образа жизни, что творимые нами мерзости стали казаться нам нормой. Но норма ли это, на самом деле? Не противоречит ли наше отвратительное бытие истинно правильному, не расходятся ли наши поступки с замыслами создавшего нас, и позволившего нам жить, и если Всевышний действительно существует, то не придётся ли нам, вскорости, ответить за творимые нами преступления, в том числе и против основ нравственности?
У меня нет сейчас никакого желания выяснять кто из вас атеист, кто какой религии придерживается, я не проповедник и не судья, я один из вас, но давайте признаем очевидное, все мы — верные адепты мамоны-искусителя.
Господа, не кажется ли вам, что мы вплотную подошли к тому историческому моменту, когда в миру может появиться новый «Лев Толстой», который вновь разнесёт по всей земле подобие статьи великого прозаика, под названием: «Почему голодают русские крестьяне?», некогда опубликованной классиком в английской «Daily Telegraph»?
Мы то, вне всякого сомнения, выдержим идущий нескончаемым потоком в нашу сторону людской позор, нам не привыкать, но как быть с угрызениями собственной совести, друзья?
А как каждый из нас будет ощущать себя на исходе жизни, на смертном одре, не пришло ли ещё время подумать над этим, как думаете?
Кто создал во Вселенной жизнь, и законы, которыми руководствуется жизнь? Ведь кто-то, определённо, создал, и надеюсь сомневающихся в том, что это именно так среди нас нет, кто способен оспорить сказанное Исааком Ньютоном: «Чудесное устройство космоса и гармония в нём могут быть объяснены лишь тем, что космос был создан по плану всеведущего и всемогущего существа. Вот — моё первое и последнее слово».
Что будет с нашим сознанием если допустить мысль о том, что богатство является не наградой, что оно, по сути своей, — испытание нам, соблазн которому мы поддались?
Почему именно мы удостоились возможности стать финансовыми воротилами, для какой цели? Кто может ответить на этот вопрос, господа, кому открыта истина?
Присутствующие, не находя что ответить, молчали.
Алиш тяжело вздохнул:
— Вот и у меня нет готовых ответов на многие вопросы. Не для того же мы имеем многое, чтобы лишь иногда жертвуя малым, изредка снисходя до помощи нуждающимся считать себя хорошими людьми?
Не в укор ли нам впоследствии пойдёт нынешнее утешение себя самих в том, что мы благотворим крохами «от обилия стола нашего», если вспомнить сказанное Христом, у храма, о бедной женщине: «истинно говорю вам, что эта бедная вдова больше всех положила; ибо все те от избытка своего положили в дар Богу, а она от скудости своей положила все пропитание своё, какое имела...». Как мы можем быть твёрдо уверенными в том, что единичные случаи помощи нашей пойдут плюсом к карме нашей?
Вспомните слова нашего современника, основателя структуры «Alibaba Group» мудрого Ма Юна, более известного как Джек Ма: «Когда у вас есть $1 млрд, то это уже не ваши деньги. Эти деньги — ответственность. Это доверие людей». И ведь мы это прекрасно осознаём, но насильно отгоняем от себя правду, ибо мешает она, неудобная нашему желанию до смерти пребывать в комфорте, в наслаждении, в пресыщенности.
Друзья, скажу прямо о чём думаю: сейчас для нас наступило именно то время, когда нам необходимо сделать правильные выводы, и поступить неординарно, смело, опровергнув слова британца Джозефа Даннинга о том, что: «Капитал … отличается боязливой натурой». Я предлагаю всем находящимся в зале совершить невероятное — добровольно отдать родине все свои капиталы, все активы, оставив себе лишь те суммы, которые каждый из нас добровольно обозначил на листках, лежащих на столе президента. Это, вне всякого сомнения, будет не только благородно, но и справедливо по отношению к давшему нам буквально всё государству.
Да, цивилизация подобного не знала, да, наш экстраординарный поступок, вне всяких сомнений, будет непонятым мировыми элитами, да, возможно действия наши подвергнуться неприятию, насмешкам, и даже прямому осуждению со стороны большинства мало что понимающих простых людей, но, господа, совершив это мы оставим в истории мира свой яркий, неповторимый свет, на века! Сознательно избавившись от лишнего, взамен мы обретём действительно ценное, бессмертное, и, что самое важное, крайне необходимое больным душам нашим…
Внезапно Алиш прервал свою речь по причине того, что один из тех, к кому он обращался поднял руку сигнализируя о том, что хочет быть услышанным.
— Уважаемый Эраст, вы хотите что-то сказать? — обратился Алиш к требующему к себе внимания человеку.
— Да — послышалось в ответ нетерпеливое.
Гость встал. Рыжий, с хитрым прищуром на сытом, сильно обвисшем лице, на среднем пальце правой руки золотой перстень с изображением креста, затянутого в петле виселицы. Присутствующим Эраст Скотолюб-Мироедов, именно так звали человека, был знаком не понаслышке, знали его как отъявленного, беспринципного пройдоху, чей жизненный успех многим был непонятен.
В давние, мутные, революционные для страны годы он, какими-то непостижимыми, оставшимися для всех любопытствующих тайной способами, совершил головокружительную карьеру, добрался, буквально, до самого верха. Был вхож к президенту, на тот момент, измотанного неопределённостью, крайне ослабленного испытаниями государства, принимал активное участие в грабеже экономического сектора страны, и, судя по приватным разговорам, безнаказанно вывел в офшоры внушительные суммы денег.
Никто не мог найти, к примеру, объяснение тому, почему только подконтрольной Скотолюбу-Мироедову, некогда созданной им же самим корпорации позволительно было сделать то, что категорически запрещалось другим структурам, когда она, набрав десятки миллиардных кредитов, под очень высокий процент, и бесконтрольно растратив их, после этого предложила банкам в досудебном порядке признать недействительными договоры о этих самых кредитах, взятых, между прочим, под госгарантии.
Нынешнему правительству, в финансовом плане, от его деятельности, больше похожей на махинации ловкого мошенника, не было никакой пользы, совершенно, только вред да убытки, но несмотря на это Скотолюб-Мироедов оставался на плаву, на зависть многим другим, менее успешным нуворишам.
Злые языки поговаривали, что власть ценит этого беспринципного негодяя ещё и потому, что он, якобы, долгие годы, олицетворял собой своего рода лакомую приманку для окопавшихся в высших структурах правительства шпионов-кротов, агентов западных спецслужб, исподволь работающих на развал государства.
К нему, открыто позиционирующему себя как отъявленного либерала, ища поддержки своей, направленной против существующего строя, преступной деятельности, широким потоком шла всякая нечисть, осведомлённая о том, что именно с помощью этого продажного упыря мировой капитал завладел практически всеми технологиями, разработками, селекционным материалом, накопленными Советским Союзом за годы своего существования.
По слухам, именно Скотолюб-Мироедов, — являясь одним из тех, про кого Достоевский писал, в своём труде “Преступление и наказание”: “Честный и чувствительный человек откровенничает, а деловой человек слушает да ест, а потом и съест”, — являлся первоклассной, внушающей доверие врагам страны, наживкой. Благодаря ему силовые структуры знали буквально обо всех негодяях, так или иначе причастных к противоправной деятельности, как бы умело они не прятались.
Вряд ли когда-то преступные дела данного персонажа будут подтверждены документально, ведь силовики редко когда раскрывают личности работающих на них граждан, но возможно именно в этом факте и крылся секрет непотопляемости противного многим персонажа.
Куда Эраст тратил своё баснословное состояние для всех знающих его людей оставалось загадкой. Он, наглый, не имеющий, как виделось многим, ни совести, ни стыда, имел всего одну слабость — был жаден, очень жаден.
Паталогическую скупость Скотолюба-Мироедова косвенно подтверждало и то, что он, имея морщинистую, потрёпанную временем и былыми пороками физиономию не предпринимал совершенно никаких действий по приведению внешнего вида в порядок.
На многочисленные, доносящиеся со стороны его быстроменяющихся партнёров намёки на то, что им известны контакты имеющих отличную репутацию пластических хирургов, о появившихся новых, действенных омолаживающих средствах, о рецептах народной медицины, способствующих восстановлению дряблой кожи, Эраст, с плохо скрываемой агрессией, выраженной в ехидной улыбке и колком взгляде, отвечал доброхотам: «Уверяю вас, я чертовски красив. Посмотрите на то, с каким вожделением смотрят на меня не только женщины, но и многие мужчины, в их глазах горит огонь желания, они стремятся ко мне как пчёлы к мёду. Жаль, что вожделеющие меня не догадываются о том, что моей любовью являются, исключительно, деньги.
И, вообще, господа, — зло язвил прохвост, — если бы я строил свою жизнь руководствуясь советами сторонних людей, то, уверяю, я не находился бы сейчас среди вас, и, точно, не был бы своим положением выше многих из вас, и тогда вам, признайте это, бы было совершенно плевать на то, как я выгляжу, и что со мной, вообще, происходит. Так что оставьте свои попытки быть полезным мне при себе».
Его огромный, похожий на индюшиный зоб свисал до самой груди мёртвым парусом, мелко колышущимся лишь тогда, когда Скотолюб-Мироедов ехидно посмеивался над неудачами других. Выпученные, блеклые холодные глаза, вкупе с тяжёлой, гнетущей энергетикой исходящей от воняющего затхлым потом тяжёлого, спрятанного в дорогие одежды тела, всё это пугало, отталкивало обычных людей, и магнитом притягивало тех, кто наивно мечтал получить от знакомства с выросшим в эпоху дикого капитализма монстром, какую-либо прибыль.
Эраста правильнее было бы сравнить с вараном, с этим славящимся хитростью и коварством животным, ведь методы борьбы с неугодными ему бизнесменами у него были ничем не лучше тех, которые применяют драконоподобные хищники. Он также театрально-неуклюже, стараясь не вызвать у конкурента ощущение страха подбирался как можно ближе, чтобы потом молниеносным укусом занести в плоть противника не оставляющий никаких шансов на спасение сильнейший яд, и отползя на безопасное расстояние терпеливо ожидал кончины «будущей еды», лениво разинув кровожадную пасть и прикрыв от предвкушения тлеющие огнём ледяного цинизма глаза. Скотолюб-Мироедов безжалостно наносил смертельный удар, после чего с жадностью сжирал бизнес-структуру конкурента, полностью, подчистую. Ему доставляло неимоверное, несравнимое ни с чем другим удовольствие наблюдать за агонией загнанного в отчаянное положение человека, он с удовлетворением наблюдал за тем, как раздавленный обстоятельствами непреодолимой силы несчастный теряет семью, друзей, иногда и жизнь. Подхватывая грязным языком обильно стекающие из мерзкой пасти слюни, жадно следил за тем, как жертву заковывают в наручники и подобно дикому, опасному зверю ударами загоняют в железную клетку, из которой человек если и когда-то выйдет, то выйдет не прежним, а потерявшим жизненную силу «овощем», отрешённо взирающим на мир, и не представляющим больше ни интереса, ни опасности.
Все понимали, если бы Эраст не был богат и угрожающе влиятелен, то, вне всяких сомнений, общество всячески сторонилось бы его, люди избегали бы присутствия рядом с собой этого поистине отвратительного человека, вызывающего жгучую брезгливость и чувство скорой беды. Но его терпели, с ним приходилось считаться, и, конечно же, он знал, что ненавидим всеми, но это обстоятельство мало волновало Скотолюба-Мироедова, открыто демонстрировавшего пренебрежение к другим людям.
На данный момент времени Эраст являлся руководителем крупной, государственного значения организации, непонятно для чего и кем созданной, но которая щедро спонсировалась Центральным Банком страны. Никто не знал причину подобной ненормальности, но все прекрасно видели, что разваливший не один бизнес-проект, никогда не перед кем не отчитывающийся олигарх регулярно получал из государственного бюджета миллиардные средства, чтобы потом, не боясь никого, совершенно, распоряжаться ими по единоличному усмотрению.
Любой другой подобный Скотолюбу-Мироедову деятель, непопулярный, вызывающий у населения лишь негатив, проваливший не одно важное для страны задание давно был бы осуждён судом истории, и опозоренный канул бы в небытие. Но этот делец, несмотря ни на какие свидетельствующие против него обстоятельства продолжал оставаться «на вершине Олимпа».
Руководству государства каким-то образом удалось отодвинуть Эраста от правительственных кабинетов, он давно уже не влиял на судьбу решений, принимаемых законодательной и исполнительной властями, но тем не менее в редких интервью с его участием часто разглагольствовал на серьёзные темы, пытаясь представить себя всезнающим профессионалом, апеллируя такими понятиями, как; патриотизм, макроэкономика, новейшие технологии. Его слушали, его терпели, но никто всерьёз не воспринимал его доводы, выводы, всевозможные изыскания, советы.
Народ привык к тому, что он, этот непроходящий гнойник на теле родины, усердно скрывающий от посторонних всё что касалось его личной жизни, просто есть.
Члены собрания внимательно смотрели на Эраста.
— Господа, коллеги, извините меня, но я не понимаю, что происходит? — вкрадчивым, немного нервным голосом начал он свою речь. — Разве для всех нас не является правдой то, что деятельность правительства должна ограничивается лишь гарантией населению его права на жизнь, и не более того, ну если не говорить о праве на иные, прописанные в Конституции свободы. И уж тем более, власть не должна, не обязана в ущерб своему спокойствию принимать законы, предполагающие какой бы то ни было достойный уровень жизни народа, который сам не способен ни на что.
Почему я, на старости лет, должен потерять нажитое мной за долгие годы, и к чему мне заново учиться зарабатывать? Я не привык к этому делу. Просить, пилить, тратить, вновь просить и транжирить деньги из государственного бюджета — вот моё призвание. Кроме этого, до сих пор действенного способа у меня нет никакого другого, я не смогу, лишившись всего что имею, вновь заработать себе на комфортную жизнь. Да, я никогда не был так называемым державником, но это не мешало мне жить в своё удовольствие, так для чего мне сейчас становиться готовым на жертвы патриотом?
Что вы так волнуетесь за этих людей? Ну, вымрет их миллионов тридцать — пятьдесят, так в чём, собственно говоря, проблема, все мы когда-то умрём, просто у некоторых получится сделать это намного раньше. Ну значит не смогли они, неудачники вписаться в новые условия развивающегося рынка, нашей то вины здесь нет, не так-ли?
Со временем умерших заменят вновь рождённые, простолюдинам свойственно плодиться ускоренными темпами, особенно когда он находится в темноте, как в прямом, так и в переносном смысле.
В воздухе зала стоял резкий запах отвращения как к самому Эрасту, так и к его наполненной циничностью речи. Но несмотря на явное неприятие всеми присутствующими оратора никто не останавливал его, регламент есть регламент.
— Друзья, сейчас я предлагаю откинуть лирику, и разобраться в этом вопросе более детально, с точки зрения здравого смысла, а не руководствуясь эмоциями и тягой к революционным методам, ради каких-то там идеализированных, и как мне кажется недосягаемых целей.
Президент попросил нас о содействии, мы, безусловно, радея душой о бедных согражданах скинулись кто сколько может, не так ли? Так какие к нам могут быть претензии?
Разве недостаточно заявленных нами отчислений, и разве спасёт мир то обстоятельство, что мы, отдав всё, разом останемся нищими и сброшенные со своих пьедесталов, что произойдёт непременно, можете мне поверить, взвоем от тоски, недовольные несправедливым лишением результатов нашего многолетнего труда.
Да, соглашусь, наши граждане живут если не бедно, то очень бедно, с этим фактом спорить бессмысленно, но может всё-таки исправление сложившейся ситуации находится не в этой добровольно-принудительной экспроприации, есть же и другие меры, да, жёсткие, да, непопулярные, как, например, создание необходимых условий для искусственного уменьшения численности населения, допустим, до отметки в пятьдесят миллионов человек. Ведь при таком объёме живой массы легче проводить реформы, ведущие к достижению максимально положительных показателей уровня благосостояния народа.
Коллеги, я осознаю, что данное предложение, по причине своей ничем неприкрытой практичности не найдёт понимания среди большинства собравшихся, но есть ещё один, более щадящий вариант, идеально, по моему мнению, подходящий для всех нас — продолжение, в разы усиленного, зомбирования сознания населения постулатами о том, что в их бедности виноваты, прежде всего, разрушившие экономику государства прошедшие революции и мировые войны.
Если пожелаете, то можно добавить в этот список и другие, высосанные из пальца убедительные версии.
Так же, придумаем внешнего врага, переключив тем самым внимание обывателей с внутренних проблем на невидимого недруга. Настойчиво станем культивировать в средствах массовой информации «факты» о том, что мы, хоть и медленно, но довольно-таки успешно противостоим проискам могущественного противника. И что вот-вот наступит эра всеобщего благоденствия, нужно, лишь ещё чуть-чуть потерпеть, плотнее сплотиться перед всеобщей угрозой, продолжать преданно поддерживать власть, безоговорочно верить ей в том, что проводимый ею курс — единственно правильный, и что другого выхода из тяжёлого положения просто нет. Уверяю вас, общество, если его правильно обработать, действуя при этом нагло, нахально, сможет терпеть лишения ещё многие десятилетия, а значит спокойствия на наши жизни хватит.
Подключим опытных политтехнологов, имиджмейкеров, маркетологов, и так далее, завесим улицы кричащими лозунгами, в которых, естественно, будет минимум конкретики и максимум обещаний свободы, сытости и прочей несбыточной фантазии… Это же проверенные способы, господа, и к тому-же прекрасно работающие, так почему бы не воспользоваться ими?
Мы все свои действия сможем оправдать интересами самих людей, которые продолжат терпеть, куда ж им, хилым деваться?!
Как бы это странно не звучало, но нам необходимо рассматривать народ лишь как грубый материал в глобальном историческом процессе.
Поймите, мы с вами не имеем никакого права вмешиваться в чётко работающий механизм, разделяющий земные сообщества на социальные слои. Расслоение не нами придумано, не нашими усилиями создано, и любые попытки реформирования нами устоявшихся издревле правил несомненно будут обречены на провал. Мы, так же, не имеем права быть сентиментальными, мы обязаны поддерживать равновесие существующего баланса, созданного, отнюдь, не нами, друзья. И я очень прошу вас убояться не только осуждения со стороны создателя правил жизни на планете, но и возможного гнева его. Предупреждаю, никто из вас не способен противостоять ему.
Вы посмотрите на историю, для того чтобы глубоко инфантильное общество не жило подобно дикой крапиве, расползаясь отростками по всей Земле, его необходимо культивировать, иногда и прореживать, уничтожая часть его, и этим всегда занималась та сила, которой, единственной это под силу.
А народ…, — брезгливо сморщился Скотолюб-Мироедов, — он как был инертной массой, не способной испытывать чувство благодарности к нам, богатым, таким и останется до скончания веков. Я понимаю, не может быть никакого спроса с толпы, которая не желает проявлять раболепных чувств к нам, к тем, кто построил для неё заводы, кто поддерживает культуру, науку, кто кормит её, в конце концов? Стадо, — простите меня за прямоту, — оно и есть стадо!
Народ, по моему убеждению, обязан быть нам признательным, должен молиться на нас, его кормильцев, а у него нет ни одного доброго слова для олигархов, как он нас, не скрывая ненависти называет. Заслуживает ли такой народ снисходительного, человечного отношения к себе, если принять во внимание ту правду, что он никогда не дозреет до состояния, когда скажет: «Ой, нижайше просим простить нас, запамятовали мы соделанное вами доброе, спасибо вам, благодетели наши!»?
Конечно же, мы можем, уподобившись наивным детям, терпеливо ожидать такие признания, но ни к чему это не приведёт, как были мы нелюбимы, так и останемся таковыми в глазах обыкновенных человечишек, навечно.
Вот честно вам признаюсь, коллеги, будь моя воля, наплодил бы я несметное количество «Николаев Васильевичей Гоголей», первому из которых принадлежат слова: «Ах ты невымытое рыло! Сам весь зажил в саже, так что и глаз не видать, да ещё не хочешь оказать и чести честному! Поклонись же ему в ноги и попроси, чтобы навёл тебя на разум; не наведёт на разум — собакой пропадёшь», да пустил бы их всех в народ, чтобы проповедовали «Гоголи» повсеместно, поучая как надобно быдлу к нам, достигшим вершин относиться.
Да, бизнес ведёт себя так, как может и хочет себя вести, он заслужил это право, выцарапав когтями у судьбы право быть «жирными», и не обращающими внимания на ниже живущих. И мы ведь, несмотря на всё, тем не менее, всё равно часто думаем о слабых человечишках, стараемся искренне переживать за судьбу отчизны, по мере сил своих участвуем в её обустройстве, и мы не можем поступать по-другому, ведь это наша родина, и мы приговорены жить в ней.
Меня, честно скажу, удивляют рассуждения о том, что, дескать, бизнесмены, в своём желании обогащения, похожи на вечно голодных, с дырявыми желудками, акул. Господа, когда я слышу дискуссии о жадности предпринимателей, мне кажется, что это несколько странно. Вообще мы, наверное, хотим, чтобы предприниматели были жадные. Я вообще смею утверждать, что все сидящие в этом зале в той или иной степени жадные, если мы понимаем под этим словом желание иметь больше. И это очень хорошо, потому что по моему мнению, это как раз двигатель прогресса. Трудно представить себе предпринимателя, который не хочет большего. Это хорошо — хотеть большего! И если люди хотят большего и делают что-то в этом направлении, то обвинять их в этом мне кажется странно.
Друзья мои, сейчас от решения насущных задач нас не отвлекают мысли о ежедневном «куске белого хлеба с маслом», но, если мы согласимся стать бедными, то…
Вдруг лицо оратора побагровело, глаза сверкнули бешеной злостью, синие вены на дряблой шее вздулись, на побелевших скулах заиграли желваки. Вцепившись старыми сухими пальцами в кромку стола Эраст, несвойственным ему грубым, хриплым голосом затараторил так быстро, что слушающие с трудом улавливали смысл его слов: «Кто вы такие, чтобы лишать меня всего? Иисус не может отобрать у меня то, что дано не Им. Я не признаю Его. Лишь пославший меня — опора и защита моя. Он правит, ему одному поклоняюсь, его одного славлю, ему одному подчиняюсь. Я заплатил слишком высокую цену за благополучие рода моего. Не вам решать, не вам судить, не вам распоряжаться моими сокровищами…»
Внезапно глаза его закатились, блекло-рыжая голова откинулась назад, тело напряглось так, что стало похоже на сжатую до предела пружину: «Нет, нет, никогда, не отдам, прокляну, отомщу…» — истошно кричал он утробным, будто доносившимся из преисподней голосом. И вдруг затрясся крупной дрожью, из широко открытого рта полезли клочья пузырящейся пены, дёрнувшись несколько раз, будто пронзённый мощными ударами тока он, дрыгая ногами, свалился на пол, обмяк, затих.
Изумлённые увиденным гости не могли произнести ни слова и лишь недоумённо смотрели на лежащего под их ногами человека.
Откуда-то появился врач. Подбежав к больному, он быстро сунул ему под нос большой кусок ваты, пропитанный нашатырным спиртом, и с силой принялся хлопать лежащего человека по посеревшим щекам, отчего голова потерявшего сознание сотрясалась, болтаясь как на резинке, из стороны в сторону.
Спустя несколько минут Эраст открыл глаза, осмотрел окружающее его пространство мутным, рыбьим взглядом и поддерживаемый доктором, с трудом, покачиваясь, уселся на стул.
Недолгую тишину нарушил тихий голос Алиша Смана, обратившегося к Скотолюбу-Мироедову:
— Эраст, обращаясь сейчас к вам я вероятно озвучу мнение всех присутствующих. Мы никогда прежде не видели вас в таком беспомощном состоянии, в изменённом сознании, говорящим позорящим вас несвязным бредом. Признаюсь, выглядит это ужасно, и все мы искренне желаем вам прояснения вашего разума!
Среди людей давно бытует мнение что за вами стоит огромная сила неизвестного, возможно даже неземного происхождения, и именно поэтому, несмотря на все жизненные перипетии, на все ваши провалы вы до сих пор остаётесь «в игре». Да, вы, несомненно, являетесь частью большой игры планетарного масштаба, и данный вам вашим покровителем иммунитет безусловно позволяет вам многое, но прошу вас обратить внимание на то, что в данное время вы находитесь в элитарном обществе, где каждый его член имеет не только определённый, заслуженный своими делами вес, но также и уважение к себе. В своём исступлении вы дерзнули опуститься до уровня угроз благородному собранию, это недопустимо, и непростительно. Держите себя в руках, помня слова: «Элита — это не те, у кого много денег, элита — это те, кто в совершенстве владеет самим собой».
Мы не должны позволять себе поддаваться слабостям присущим обычным гражданам. Ведите себя достойно вашему положению, чтобы при виде вас не вспоминалась фраза из фильма «Женитьба Бальзаминова», обращённая матерью главного героя к нему: «С деньгами то мы и без ума проживём».
Кстати, озвучу свои мысли относительно ваших высказываний о соотечественниках. Для расширения вашего кругозора напомню цитату, принадлежащую перу истинно русского писателя Василия Шукшина: «Бедным быть не стыдно, стыдно быть дешёвым...»
Да, допускаю что данная фраза не актуальна для вас и лишена какой-либо ценности, но, смею заметить, правда жизни состоит в том, что испокон веков на Руси человек ценился по поступкам, а не по содержимому его кошелька. Бедный не значит — слабый, умный не значит — богатый, достоинство никогда не лежало в плоскости богатства или бедности, никогда не измерялось количеством обладаемых человеком купюр, вспомните, в качестве примера, вызывающий восхищение поступок российского гения-математика Григория Перельмана, отказавшегося от денежной награды.
Умный человек понимает — убивая в себе желания тем самым избавляешь себя от многих проблем. Правда состоит, как известно, и в том, что счастлив не тот, у кого много, а тот, кому хватает того, что есть.
Вам, по всей видимости, вряд ли когда-нибудь станет понятен мотив футболиста Диего Армандо Марадоны, категорически отказавшегося стать лицом чемпионата 1994 года, проводимого в США. Диего была предложена сумма в сто миллионов, плюс огромных размеров гонорар за появление на промо-мероприятиях, плюс, как говорят люди, личный звонок от президента Америки, гарантирующего отсутствие требований соответствующих фискальных органов его государства по уплате налогов с этих ста миллионов, но Марадона, по всей видимости испытывающий ненависть к американскому и британскому империализму отказался, и сделал он это потому, что одним из основных пунктов контракта было обязательное принятие им гражданства США, что влечёт за собой необходимость принесения присяги на верность этой стране, что, рискну предположить, для этого уникума было бы сродни величайшему позору, его слова подтверждают это: «Они просили меня стать американцем. Американцем! Да, мне предложили космические деньги — но гражданство, возможность быть аргентинцем вообще не имеет цены».
Но для вас, Скотолюб-Мироедов, скорее всего этот великий человек покажется неумным, раз не оценил предложенной ему суммы. Что ж, у каждого свои ценности, у кого-то они высшие, у кого-то примитивные, до скучности.
Мы, присутствующие в этом зале очень зависимы от источников поступлений в наши карманы денег, и мы, что уж скрывать, опасаемся, что однажды эти источники иссякнут, накопление денег стало для нас самоцелью, деньги поработили наше сознание, наше «я», к тому же, стремление к тщеславию отняло у нас возможность жить простотой повседневности. Мы изо всех сил стремились жить, как нам виделось, достойно, и мы добились своего, но обнаружилось, что мы потеряли достоинство в глазах общества, и ныне нам, обманутым собой, осталось то скудное, что мы утешаемся лишь самоуважением.
Да, качество нашей жизни поменялось, мы, как рыбы в уютном аквариуме, обитаем в комфорте и сытости, но также как и все люди мы подвержены душевным слабостям; раздражению, депрессии, унынию..., всему тому, от чего невозможно избавиться с помощью денег. Так умны ли мы, недальновидные, добровольно надевшие на себя кандалы никчёмной сутью статусности, забывшие о том, что самый ценный ресурс — время?
Мы, в большинстве своём тратим деньги на бесполезные вещи пытаясь впечатлить тех, кому мы либо безразличны, либо кем мы ненавидимы и презираемы.
Знаете, Эраст, все здесь собравшиеся, в этом я нисколько не сомневаюсь, хорошо понимают: чем ты богаче, и чем выше твой социальный статус, тем беднее кто-то другой, и тем дешевле стоит вся твоя быстро проходящая, прошу акцентировать внимание на слове «быстро», в роскошестве жизнь.
В миру есть те люди, от которых исходит дивный, притягательный свет духовности, братской любви, душевности, наконец, а есть те, от кого неприятно пахнет лишь большими финансами. И если принять во внимание существование рая и ада, то вряд ли кто-то возжелает быть в вечности со вторыми, к коим, вне всякого сомнения, относитесь и вы.
Я призываю к остаткам вашего благоразумия. Оставьте в стороне свою значимость, напыщенность, мнимое превосходство и примите тот факт, что вы, волею судьбы, оказались со всеми нами «в одной лодке», и вы просто обязаны «грести» в ту сторону, в которую гребёт большинство, и никак иначе. Быть балластом, помехой движению мы вам не можем позволить.
Вы, хотите вы того или нет, являетесь одним из винтиков машины под громким названием «Отчизна», и вам, несмотря на чуждые всем нам установки вашей совести, придётся играть положительную роль в движении России вперёд. В противном случае, прошу не сомневаться в этом, вы волевым и единодушным решением большинства финансовой элиты страны будете низвергнуты, безжалостно выброшены за порог современной истории, и преданы позору всеобщего забвения.
И, если вы уверены в том, что давший вам возможность пребывать в высших слоях общества, как вы выразились сами, «пославший» вас действительно видит в вас для себя ценность и перспективу, то несмотря на потерю вами большей части своего капитала он вернёт вам сторицей, не так ли? Поэтому прекратите выглядеть омерзительно, перестаньте показывать свою душевную слабость, не подобающую зрелому мужу.
Да, и кстати, учитывая моё прямое отношение к одному интернет-холдингу хочу озвучить пока ещё вряд ли известную вам информацию.
Безусловно, в стране имеется большой пласт граждан недовольных неправильным. по их мнению, распределением финансовых ресурсов, и, что вполне нормально, каждый из сидящих здесь время от времени подвергается критике, иногда и осуждению со стороны как отдельных личностей, так и групп людей.
Но вчера мне доложили о том, что в одном из мессенджеров с молниеносной скоростью распространяется сообщение о том, что в определённый день и час людям всей страны, разных религий, течений, ветвей необходимо начать совместную молитву с просьбой к богам о том, чтобы Высшая сила как можно быстрее удалила вас из пределов планеты. Не сомневаюсь в том, что у вас для себя давно имеется ответ на вопрос, почему именно вас, а не кого-то другого назначили козлом отпущения, сделали громоотводом для частых выплесков народной ненависти.
Затеявшие данное мероприятие инициаторы известны правоохранительным органам, но нейтрализация их в виде ареста ничего не даст, ибо озвученное ими предложение нашло горячий отклик у десятков миллионов пользователей. Надеюсь вы понимаете что одновременный молитвенный крик в небо непременно будет услышан Создателем, если он и правда существует.
В предоставленном мне для ознакомления тексте будущего совместного обращения людей к высшей силе, по поводу вашей участи, есть и такие поистине страшные, сильные отчаянием, пронизанные гневом строки: «Будь он проклят во веки вечные! Будь проклят его род! Пусть мучения обрушатся и на него, и на его потомков, до семьдесят седьмого колена! Пусть он сдохнет быстрее, и пусть его душа никогда не найдёт успокоения, пусть она горит в аду, до скончания веков!»
Вы, конечно, можете посмеяться над всем этим, но, на всякий случай, прошу обратить вас внимание на то, что люди собрались просить вашей смерти несмотря на открытую поддержку вашей персоны со стороны патриарха, прогундевшего однажды французскому изданию: «Олигарх, не задумывающийся ни о чем, кроме своего кошелька, одинаково отвратителен, где бы он ни жил: в России, Германии или Франции», для которого плоды вашей бурной деятельности по зарабатыванию личного состояния уж точно не являются секретом.
Да, отступая от темы, замечу, его поздравление выглядит довольно-таки странным, ведь, как известно, вы не имеете к возглавляемой им структуре никакого отношения, совершенно.
И по всей видимости яростно ненавидящее вас общество, возложившее на вашу персону ответственность за сотни тысяч смертей, случившихся из-за проводимой вами ранее политики, не дождавшись вашего наказания, а впоследствии и вашего естественного ухода с Земли решило напрямую обратиться к высшим силам. Но это лишь моё предположение, которое совсем не обязательно принимать в расчёт.
И как, наверное, замечательно то, что у вас есть кому вас защитить, что вы находитесь под защитой того, кто собственной волей внёс ваше имя в список касты неприкасаемых.
Удачи вам в борьбе против искреннего желания огромной массы людей мечтающих, жаждущих вашей смерти.
— Господа, — Алиш вновь обратился к собравшимся, — надеюсь этот небольшой инцидент не помешает вам дослушать мою речь, и по окончании её, каждому, самостоятельно, принять единственное правильное решение.
Послышались громкие аплодисменты и выкрики: «Просим, просим!»
Скотолюб-Мироедов стыдливо, с видом провинившегося пса, опустив глаза в пол, был вынужден хлопать вместе со всеми. Для него произошедшее с ним было полным провалом, унижением, потерей остатков былого авторитета, он явно чувствовал презрение к себе со стороны присутствующих. Конечно-же, он понимал, ему придётся смириться с решением большинства, иного выхода не было.
Отныне ставший ненавистным Эрасту Алиш Сман, инициатор его позора, являлся для него заклятым врагом, которому он будет мстить всеми возможными способами, не останавливаясь ни перед чем, не жалея на это средств. Злоба съедала его грязное нутро, и пока все внимательно вслушивались в речь Алиша, Скотолюб-Мироедов находился в плену нескончаемых, яркими вспышками взрывающихся в его воспалённом мозгу быстро сменяющих друг друга картинок, вариантов отмщения.
В тишине зала размеренным потоком лилась тихая речь Смана:
— Знаете, друзья, я всё чаще начинаю задумываться над словами своего деда, услышанными в детстве: «Внук, запомни истину: никогда не греши там, где можешь не грешить. Береги себя, изо всех сил береги! Помни, каждого из нас в Вечности ждёт обязательная встреча с теми людьми, кому мы при жизни сделали что-то плохое. Все они; избитые, убитые, униженными нами, оскорблённые нашими словами, поступками, разорённые нашей жадностью вечно будут укорять нас своим, не имеющим ограничение по времени присутствием. И наши души не смогут спокойно смотреть на них, несчастных, поломанных, исковерканных, мы будем жестоко страдать, жертвы совершённого нами беспредела, бездушия будут повсюду, давя непрестанными стенаниями, рыданиями, ежесекундно мучая нас нашим же чувством вины.
Страшись, внук, встретить многочисленность результатов своих порочных дел, от них за гранью земного бытия ты не сможешь избавиться, спастись, навеки они останутся с тобой. А это, поверь мне, который уже скоро покинет земной мир — ужас, бесконечный, не знающий границ ужас!» …
Кто-нибудь из нас, господа, пребывающих в болоте личного беспутства, в омуте несдержанности своей способен громко, во всеуслышание повторить за Львом Толстым: «Мучительно страдаю от роскоши, разврата, гнусности своей жизни. Стыдно, больно, мучительно», или не созрели мы ещё совестями своими до подобного признания?
Кто может вслед за ним, гением, констатировать явное: «Жизнь наша господская так безобразна, что мы не можем радоваться даже рождению наших детей. Рождаются не слуги людям, а враги их, дармоеды»?
Алиш глубоко вздохнул:
— Признаюсь вам, друзья, мне страшно! Страшно понимать, что года летят стремительно, что жизнь в любой момент может прерваться, что в вечности моим предназначением будет мучительный бег по той же дороге, по которой спотыкаясь о ошибки собственного прошлого бегут десятки тысяч неразумных.
Когда-то я был искренне уверен в том, что бизнес мой — лишь инструмент для достижения какой-то высоко стоящей, манящей своей недосягаемостью цели. Но всё оказалось намного прозаичнее — бизнес, вкупе с тщеславием полностью захватил мою душу, как спрут, щупальца которого обвили самые потаённые ниши моего разума…
Величие и дальнейшее процветание страны, благо соотечественников вот то единственное, что должно является целью для каждого из нас? И если мы примем данную идею за истину, то разве будет напрасной наша добровольная жертва? Разве ж не пожили мы с вами долгое время слишком хорошо, разве не сможем мы теперь пожить не слишком хорошо, а просто хорошо, по-прежнему не нуждаясь ни в чём? Разве мы не обеспечили наших детей отличным образованием, всем необходимым для их движения вперёд? Разве отказавшись принять эту инициативу, мы, впоследствии, не начнём мучиться угрызениями совести, до самой смерти, и возможно после неё? Разве сможем унести с собой на тот свет накопленное?
О гарантиях, преференциях для себя со стороны государства мы сможем поговорить позже, более детально. Сейчас же, в столь ответственный момент истории я обращаюсь не к вашим жадности и амбициям, не к вашим самолюбию и самолюбованию, а к вашей мудрости, дальновидности, благоразумию, чувству ответственности.
Я предлагаю всем истинным патриотам России поднять руки в знак согласия поступить именно так, как предложил я — то есть, безвозмездно передать все свои капиталы родине.
И пусть решение отказавшихся будет, по моему глубокому убеждению, в корне неправильным, но, тем не менее, оно будет являться сознательным выбором их самих, и им придётся нести ответственность за последствия данного шага, в первую очередь перед собой.
Лес рук взметнулся вверх. Никто не пожелал оказаться в меньшинстве.
В следующее мгновение вошёл президент. Проницательным, долгим взглядом осмотрел зал, коротко сказал:
— Ну что ж, друзья, продолжим.
Сман поднял руку, прося слова. Глава государства повернулся:
— Да, уважаемый Алиш, слушаю вас.
— Господин президент, пока вас не было мы провели довольно-таки откровенную дискуссию. И я, если вы позволите, от лица всех, без исключения, находящихся в этом зале людей хочу сделать заявление…
Президент взмахом руки попросил Алиша остановить речь, и обратился к присутствующим:
— Я видел и слышал всё, что происходило в зале. Большое спасибо каждому гостю за проявление взвешенной позиции, за патриотизм и за искреннее желание помочь. Вне всякого сомнения, это дорогого стоит!
Друзья, для вашего полного понимания сегодняшних событий я, с вашего позволения, проведу краткий экскурс в историю. Послушайте, это не займёт много времени.
Итак. В 1122 году ректор монашеского Ордена, переименованного впоследствии в Мальтийский, Раймон де Пюи, сменивший на этом посту основателя Ордена, Блаженного Жерара де Торна, завершив окончательное формирование Ордена призвал представителей знатных семей, претендующих на звание «Рыцарь Ордена» на общую встречу.
Обратив внимание собравшихся на слова девиза Ордена, гласящего: «Защита Справедливости и Помощь Бедным и Страждущим», напомнив о том, что белый восьмиконечный крест на алой накидке символизирует безупречность рыцарской чести на поле войны, а также является символом целомудрия и 8 рыцарских добродетелей: долга, чести, достоинства, силы, благородства, бесстрашия, великодушия, справедливости, он попросил богатую знать немедленно принести клятву в том, что все они готовы, безо всяких условий, передать Ордену свои состояния, до последней монеты. И ни один член собрания не воспротивился, каждый подтвердил свою преданность Ордену.
Друзья, иногда помещение того или иного человека в нестандартную, непривычную для него ситуацию, и наблюдение за принятием им тех или иных решений в данной ситуации позволяет многое понять о личности человека, о его, ранее тщательно скрываемых им от окружающих внутренних установках, ты видишь, если можно так выразиться, его во всей красе, не таким как он хочет казаться, а таким каким является по существу, видишь истинные устремления его внезапно обнажившейся души, совести.
У меня, в самом начале нашей встречи, честно признаюсь, была задумка перенести содержимое вот этих листов, — он указал рукой на лежащую перед собой стопку бумаг с цифрами, — на экран, на всеобщее обозрение, чтобы вы имели возможность увидеть скрытое, — простите за это слово, — нутро сидящих рядом с вами людей. Но, учитывая произошедшее в моё отсутствие я принял решение не делать этого.
И, я прошу вас отнестись с пониманием к моему желанию увидеть вас несколько с иной стороны. Мне, не имеющему морального права поддаваться на обман мира иллюзий, несмотря на ваши заверения в лояльности необходимо было самому убедиться в том, что правительство в любой момент может рассчитывать на каждого. И я, ещё раз, благодарю всех за ваше стремление без промедления пожертвовать своим благополучием ради Отчизны.
Построенное нашими совместными трудами сильное государство не нуждается в финансовой подпитке со стороны частного капитала, у правительства для выполнения поставленных перед ним задач вполне достаточно имеющихся резервов…
Я вот о чём хотел откровенно поговорить с вами.
Известна расхожая истина о том, что у капитала нет родины, и ни для кого не является секретом, родина у капитала там, где есть гарантия и сохранности его, и преумножения.
Давайте сейчас, господа, безо всяких обид, вооружившись непредвзятостью, объективностью на секунду представим, что завтра, не дай Бог, война. И учитывая то, что финансовое благополучие подразумевает в том числе и право выбора жить в безопасности, где в этом случае будут ваши семьи, дети, вы сами, ведь? Правильно, там где имеется гарантия спокойного проживания, то есть вдали от полыхающей бедами России.
Конечно-же, мы все рады вашим возможностям, но ... Друзья, у меня нет никакого желания отвечать на трудный вопрос доморощенных провокаторов, нацепивших личины обычных граждан, о том, кого, в случае нападения врагов на родину они, их дети будут защищать, чьи именно интересы, свободу, ценности, успехи, будущее, и так далее, подразумевая по этим «кого» вас, сытых и довольных своим положением.
Я сейчас предложу одну интересную идею, а вы, не задавая лишних вопросов о целесообразности предложенного мной, будьте любезны, просто согласитесь на это. Уверяю вас, господа, осознание правильности этой идеи придёт к вам очень скоро, ведь все вы, несомненно, люди умные.
Итак, суть моей инициативы заключается в том, что каждый из вас, в определенный день и час в прямом эфире федеральных телеканалов будет лично отчитываться перед населением страны о своём финансовом положении. Без утайки станет раскрывать всю информацию о принадлежащих ему активах, в том числе и тех, которые находятся в ведении, в управлении ваших родственников и доверенных лиц, фондов, и так далее. От вас необходимо лишь одно — полная, исключительная прозрачность при озвучивании общей суммы ваших состояний, предельно откровенная информация как о прибыли ваших активов, так и подробности о трате их, учитывая в том числе и личные расходы, до рубля.
Связь будет односторонней, никто не будет задавать вам лишних вопросов, просить вас о помощи, бросаться в вас негативом. Отчитались, забыли об этом, до следующего раза, и продолжили дальше вести свою деятельность привычными вам методами.
Вам будет предоставлено достаточное время эфира, это я гарантирую вам лично. Если понадобиться, то мы, со своей стороны, по запросу, готовы предоставить в ваше распоряжение команду высококлассных специалистов, профессионалов своего дела; программистов, дизайнеров, и прочих, для подготовки вами обширных, наполненных правдивой информацией презентаций. Правильный, с моей точки зрения, формат данных трансляций уже прорабатывается соответствующей структурой, и скоро вы сможете ознакомиться с ним.
Прошу вас, помните о том, что спецслужбам известно о вас всё, пожалуйста, недооценивайте их.
И давайте сразу договоримся о том, что если о каких-либо активах вы, ненароком, по невнимательности, случайно умолчите, то власть, указав вам на это упущение, будет иметь неоспоримое право считать, что данные активы вам не принадлежат, и вы в течении десяти календарных дней будете обязаны перечислить стоимость, неважно по какой причине скрытых активов в казну государства. Так будет честно.
Глава государства внезапно по-доброму улыбнулся.
— И, господа, добрый всем вам совет, от меня, лично, всегда помните интересный наполнением диалог: «Доктор, я жить буду?». Ответ: «А смысл?» Захотите наполнить ваши жизни настоящим смыслом, не тем суррогатом видимости смысла, состоящим из ваших «хотелок», а таким, ради которого и умереть не жалко.
Вы все уже достаточно богаты, и теперь, будем говорить прямо, у многих из вас остались лишь две основные, безостановочно продолжающие стимулировать ваш разум цели, первая: постараться стать богаче остальных, сидящих в этом зале, и, вторая: сохранить накопленное от, желательно, всех возможных опасностей. Вот на это и уходят годы ваших бесценных жизней. Задумайтесь о себе, друзья, о продолжающем губить вас собственном тщеславии. А деньги … Деньги держите в пределах родины, тем самым вы лишите наших, так называемых зарубежных партнёров способа давления и на вас, и на нас, тех кто рассчитывает на вас.
Вы ведь и сами понимаете колоссальную разницу между Россией и остальными странами, заключающуюся в том, что: здесь вы полноценные граждане, имеющие и неприкосновенность, и уважение, а за пределами отчизны вы — всего лишь второсортные и ниже, «откормленные в чужом огороде беззащитные цыплята», с которыми спецслужбы западных стран не церемонятся, легко «ощипывают», и даже, — что случается довольно-таки часто, — «сжирают», иногда и без остатка. Так зачем вам возможные риски, столкнувшись с которыми вы не только лишитесь всего добытого вами, но и непременно, вне всякого сомнения, разочаруетесь в себе, будете корить себя за то, что однажды, влекомые наивностью, беззаботно откинувшие бдительность, и так необходимые деловым людям осторожность и рассудительность рискнули заглотить яркую наживку в виде извращённого сутью, ложного понятия «свобода…».
Глава государства несколько минут ждал когда стихнут внезапно всколыхнувшие тишину помещения волны оглушительных аплодисментов, ясно говорящие о том, что скрытый смысл речи президента присутствующими «акулами бизнеса» был понят правильно, приглашённые поняли главное, время долгой неопределённости закончилось, дальше их ждут; полное прекращение ожиданий возможных неприятностей со стороны исполнительных структур страны, имеющих, в чём никто не сомневался, долгую память о прошлых проделках ныне занимающих высокое положение бизнесменов, и значит, стабильность и возможность без опаски продолжать заниматься любимым делом, что неизменно приведёт к постоянству душевного спокойствия, о котором мечтает любой человек планеты.
Наконец в зале наступила тишина, и президент продолжил:
— Господа, я предлагаю перенести обсуждение имеющихся у вас ко мне вопросов в конец нашей встречи. Сейчас же я перейду к ещё одной важной новости, а вернее будет сказать, к самой важной.
И вновь начну с небольшого отступления.
Всем вам известно, во всё время восстановления из руин и последующего за этим укрепления державы неизменно находились те люди, кто, видя ваше стремительное обогащение, позволяли себе довольно-таки жёстко критиковать верховную власть, и это, вне всякого сомнения, делалось правильно.
И, более того, признаюсь вам, наши спецслужбы сознательно, с разных сторон подогревали недовольство народа, и многие из находящихся здесь товарищей принимали в этом непосредственное участие, понимая важность, необходимость досконально продуманной операции, не только позволяющей своевременным выпускать скапливающееся в обществе негодование, но и проводимой в целях принуждения наших потенциальных противников к неправильной трактовке, оценке происходящих в стране процессов и, соответственно, к неправильным действиям их по отношению к нам, и нам, сейчас уже можно говорить об этом открыто, удалось усыпить их бдительность, ввести в заблуждение, и к тому же наши специалисты из силовых ведомств выявили десятки тысяч работающих на подрыв государственного строя оплачиваемых иностранными разведками негодяев.
Простые люди не обязаны понимать, что в рамках величины бюджета страны деньги олигархов, то есть, ваши — это «сущие копейки», что если сложить все миллиардные состояния нуворишей, как вас называют, то в итоге сумма всех их, взятых вместе, будет равна всего лишь годовому бюджету страны, не более. Несмотря на это не имеющим возможности мыслить глобально обычным гражданам всегда почему-то казалось, что если национализировать всё принадлежащее самым богатым людям, то в стране непременно наступит финансовый рай. Да, несомненно, любящий идеализировать свои мечты народ имеет право думать так, как он думает, ему невозможно растолковать, что такие вот его размышления не более чем утопия, что неспособна жизнь социума превратиться в сказочную если разово экспроприировать имеющееся у более успешных, чем они, сограждан…
Президент на секунду задумался, вздохнул, молвил:
— Да, конечно, нужна долгосрочная программа по обучению населения финансовой грамотности, на первых порах хотя бы основам её. — после чего вновь внимательно оглядел гостей — Пожалуй самое время перейти к основной теме.
Господа, друзья, вот и началась новая веха в развитии нашей отчизны, которую мы с вами так долго ждали, к чему, несмотря на многочисленные происки недоброжелателей настойчиво стремились.
Наступило то самое время, когда понятия «государственный человек» и «служу России» приобретают свои истинные понятия, равные понятию «могущество России».
Пришла пора важных, кардинальных изменений в экономической политике, целью которых является дальнейшее усиление державы, укрепление её внутренней мощи. И для воплощения в жизнь данных изменений потребуется совместное сопряжение усилий всех ветвей власти, и всего крупного частного капитала, представителями которого вы являетесь.
Как мы с вами и договаривались в самом начале моего правления мы возвращаем плановую экономику, этот единственно надёжный, не имеющий аналогов по эффективности инструмент управления, именно плановая экономика будет тем крепким фундаментом, на котором мы будем строить успех, мощь нашего государства. Определять будущий вектор развития экономики страны, её дальнейшее направление, исходя из сложившихся на тот или иной момент реалий будет вновь созданное ведомство «Госплан». Но воссоздадим мы структуру государственного планирования исключительно на основании разнообразия форм собственности.
Да, все мы помним постулат, в прошлом нашего соотечественника, Нобелевского лауреата-экономиста, уважительно названного «апостолом планирования», Василия Васильевича Леонтьева: «Эффективность производства не зависит от форм собственности! А зависит от трёх систем: организации, управления и заработной платы», но тем не менее, отныне власть всегда будет стремиться поддерживать именно развитие различных форм собственности, это является для нас одним из ключевых, входящим в общую стратегию приоритетов.
Давайте посмотрим, что происходит сейчас. У государства нет полностью собственных компаний, и оно, к тому же, не имеет необходимого для управления производствами набора компетенций, и у него нет времени на их создание, у вас же, господа, нет собственных, требуемых на создание этих самых производств денежных ресурсов.
Правительство предлагает вам на рассмотрение схему, по которой государство объединяет свои силы с частным капиталом, а именно с принадлежащими вам эффективно работающими компаниями, для реализации новых амбициозных проектов, которые в современных условиях, по отдельности, не сможете реализовать ни вы, частники, ни само государство.
Итак, при вашем согласии, все ваши ресурсы сливаются с частично принадлежащими государству корпорациями образовывая тем самым новые супер предприятия, имеющие, без преувеличения, громадный уставной капитал, и эти новообразованные предприятия де-факто и де-юре переходят в государственную собственность. Мы вместе создадим новые госкорпорации, целью которых будет реализация национальных проектов в соответствующих областях.
Эти новые компании, не просто используя своё право, но в обязательном порядке, что будет закреплено законодательством, должны будут привлекать к процессу строительства, к переработке продукции и прочему других лиц, субподрядчиков, а генеральными подрядчиками всех без исключения крупных заказов государства, масштабных инфраструктурных строек будете являться вы, господа. Это произойдёт потому, что в новообразованных структурах каждый из вас, кто согласится на взаимовыгодной основе объединиться усилиями с государством получает долю в объединённой компании, в виде ценных бумаг, акций, размер доли будет равен рыночной стоимости принадлежащей вам ранее организации, на основе которой и была создана новая структура, и значит вы становитесь крупнейшими держателями пакета акций того или иного производственного комплекса.
Здесь необходимо дополнить вот ещё что, каждый участник данной программы, независимо от его желания вынужденно меняет свой титул, вместо олигарха становится государственным управленцем высшего звена, с возможностью делегирования своих полномочий доверенным лицам, а также передачи личной доли наследникам.
Надеюсь, потеря статуса «олигарха» не сильно расстроит согласившихся на моё предложение, — улыбнулся глава государства.
— Вы, друзья, за прошедшие годы, приняв непосредственное участие в строительстве многих необходимых стране объектов доказали не только своё умение грамотно руководить, не только показали себя специалистами высочайшей квалификации, обладающих огромным профессиональным опытом, для которых качественный труд стоит на первом месте, но что самое главное, вы своей преданностью делу, неустанностью, плодотворностью показали готовность трудиться на благо России, во имя процветания её... Это, скажу я вам, дорогого стоит!
Да, правительство прекрасно осознаёт тот факт, что не все присутствующие на встрече смогут принять участие в данных проектах, по разным, в том числе и по независящим от них причинам, но я прошу не расстраиваться по этому поводу, мы никого без внимания не оставим, каждому найдём достойное его положения дело, которое, ни в коем случае, не усугубит его настоящее, а напротив, будет способствовать продолжению успеха, я обещаю это.
В заключение своего выступления хочу заверить всех вас, друзья, уверенность в том, что руководству страны в течении нескольких ближайших лет удастся сменить курс, по которому сегодня неспешно движется страна у меня есть. Россия, вне всяких сомнений, вопреки своре недоброжелателей, вопреки их проискам станет лидером мира, и не только на международной арене, но, что самое главное, она станет лидером по сплочённости нации! Мы обязательно построим богатое, динамично и гармонично развивающееся государство, во главе политики которого будет забота о каждом гражданине.
Зал взорвался громкими, продолжительными аплодисментами. Присутствовавшие были довольны собой, и прежде всего довольны тем, что своей осторожной безынициативностью избежали риска навредить самим себе. Бизнесмены радовались открывающимся перед ними новым перспективам, большим прибылям.
Вместе со всеми вяло хлопал и Эраст Скотолюб-Мироедов, серое, мертвенно-бледное лицо которого было растянуто фальшивой, будто вымученной улыбкой.


Рецензии