На кого бог пошлет

Вот - горка, на горке - и вверх, и вниз - дома. Там, где-то наверху — памятник павшим воинам, в виде бетонной стелы, напоминающей стилизованный штык. На стеле жестяной, раскрашенный в цвет Орден победы. Ниже — продмаг «Рябина». Там —  разливное молоко в алюминиевых флягах, и хлеб в деревянных лотках, мягкость которого все проверяли тыкая пальцем. Справа-  синий, деревянный магазин с весенним названием «Подснежник», который все горожане почему-то обидно называют «Три поросенка». В магазине продают какие-то мелочи и одеколон. За магазином — березовая роща, в котором приобретенный одеколон неторопливо пьют люди в серых одеждах. Нет, пьют в березовой роще не только одеколон. Пьют то, на что хватает средств. Но одеколон пьют тоже. То там , то тут,  на полянках  сидят компании, состоящие из лиц преимущественно мужеского пола.  Будет слишком упрощенным думать, что это всегда алкоголики и тунеядцы, прожигающие свою никчемную жизнь вот таким нехитрым образом. Нет, среди любителей пикников за «Тремя поросятами» есть и ударники труда, и сотрудники внутренних органов, и люди бывалые, отмотавшие не по одному сроку.

Я уверен, что если начать копать в любом месте этой рощи, то сначала землекопу придется преодолеть, как минимум, метровый  слой бутылочного стекла. Мы с пацанами приложили к формированию этого необычного геологического отложения немало усилий. Одним из немногих развлечений раннего детства, лет так с пяти, было как раз активное превращение стеклянной тары  в стеклянный же бой.  Это, уж поверьте, интереснее и веселее любого тира. Мы били бутылки ежедневно, в любой, свободный от снега, сезон. То есть, со сноской на географическое положение города - с мая, по сентябрь. Замечательно, что взрослые не видели в этом почти никакого криминала. Проявлением культурности было не бить бутылки возле домов и на дороге. В этом смысле мы были очень культурными детьми. Из прочих ежедневных развлечений  были костры, в которых непременно плавился свинец, вытряхнутый из испорченных автомобильных аккумуляторов, полиэтилен, и все остальное, что получалось расплавить. Лет с шести- семи мы потихоньку начали осваивать взрывотехнику, и в костры полетели строительные патроны и сифонные баллоны, которые поначалу использовались в оригинальном виде, а после набивались порохом, украденным кем-то из пацанов у охотника- отца. Взрывами опаливало волосы, кончики которых все время спекались в хрупкие шарики, опаливало ресницы, которые весело закручивались вверх, как после какой-то парикмахерской процедуры. На пике мастерства мы одним баллоном, заложенным под корень уронили среднего размера березу. После этого тяга к взрывам как-то поутихла.
Ни единого павшего в этих боях я не припомню. Никто из моих друзей серьезно не пострадал, ни от взрывов сифонных баллонов, ни от опытов с карбидом. Видимо природа бережет детей, активно познающих окружающий мир. По крайней мере раньше было так.
У каждого из нас в кармане штанов было по складному ножу, довольно внушительного размера («пантера», или «белка».. но лучше - «пантера», хотя понимающие люди знают, что это одно и то же), мы курили краденные сигареты и подобранные на тротуаре окурки, пели матерные песни, жевали строительный вар и серый шовный герметик,  который называли липучкой, и натирали трехкопеечные монеты ртутью из разбитых градусников, чтобы получить из них двадцатикопеечные, и обмануть бабку, продающую на рынке семечки, всучив ей, подслеповатой, крашенный трояк, гербом вверх. А еще были рогатки из алюминиевой проволоки и резинки — модельки, и толстенные алюминиевые пульки, которые надо было сгибать и обкусывать плоскогубцами, и набивать полный карман, потому, что в перестрелке — стенка на стенку пули кончится не должны.  Если собрать все это вместе, и в довесок упомянуть о совсем уже веселой детской игре «На кого бог пошлет», которая состояла из одного лишь правила: надо взять камень побольше, и подкинуть его как можно выше, стоя в толпе друзей, и произнести в тот момент сакральное: « на кого бог пошлет». Главное — никто не должен смотреть на камень, а просто стоять и ждать, на кого он упадет. Мужчины — это случайно выжившие дети. Это чистая правда.


Рецензии