Чужие воспоминания. Художник

Реальность — она не такая, какой мы ее себе представляем. Ожидания чаще всего не сбываются. Я ожидал, что буду отличником, буду учиться только на 5. И что?!  Правда по рисованию у меня было все прекрасно. Моя мама Антонина Алексеевна, прекрасная вышивальщица, бывало бралась что-то рисовать. Рисовала она преимущественно оленей и цветы. Вот нравились ей олени. Не долго думая я подхватил этот образ, и понес его в массы. На уроке рисования я нарисовал как бы бегущего оленя, а над ним желтые звезды. Видимо это был ночной олень. Ночной олень произвел фурор. Здесь возможны две версии: или мой олень был  в самом деле неплох, или ни у кого в классе не было таланта видеть прекрасное. Вот так, за какой-то час я из серенького паренька превратился в известного художника. Примечательно, что я сначала стал известным художником, а потом, с течением лет, превратился сначала в обычного, потом в заурядного. Но тогда я был в восторге. Я знал, чем я теперь буду заниматься в жизни. Родители поддержали мой почин. 
-Прадед твой был довольно известным художником- передвижником, сказал отец, - по бабке. Значит  у тебя это от прадеда, по бабке. Я был на седьмом небе. Подтверждение моей гениальности было получено , теперь уже и от науки генетики. Как нельзя кстати в местной художественной школе был набор учеников. Отец отвел меня на вступительный экзамен. Приемная комиссия без особого энтузиазма посмотрела мои домашние рисунки. Отсутствие восторга у смотрящих ввергло меня в уныние.
-Ничего, подумал я, вот сейчас посадят меня за стол,  и попросят что-нибудь нарисовать, - тут я и отыграюсь. Но меня завели в помещение, посадили за мольберт, и.. Я уже прикидывал какого размера оленя я нарисую, и в какой раскраске мне забацать его шкуру. Но дядька - художник поставил на стол унылый гипсовый куб, и такой же унылый шар.
-Вот это надо рисовать, простым, графитовым карандашом.
Меня это потрясло. Я кое- как нацарапал на бумаге жалкое подобие этих странных предметов.
 -Года вашему мальчику не хватает , по возрасту. ..А когда уже шли домой:
-Не взяли? - спросил я убитым голосом.
-Приняли, - сказал отец. Идем праздновать. Было настоящее торжество, с гостем в виде коллеги отца по работе Иваном Степановичем.
-Художником будет, - гордо произнес  отец.
- Это хорошо,- сказал Иван Степанович, и залпом выпил.

    В художественную школу я ходил где-то около полутора лет. Очень стеснялся ходить с папочкой, в которой носил все художественные принадлежность: кисти, краски, карандаши, бумагу. Мне казалось, что это выглядит как-то совсем не по- пацански. Хуже может быть только скрипка в футляре, или букет цветов. Все мои сверстники посещали различные спортивные секции, или такие причудливые детские кружки, как  ЮДМ, что расшифровывалось как « Юный друг милиции» Но даже «Юный друг милиции», где перед началом занятия тебе нужно было сообщать инспектору по делам несовершеннолетних кто из пацанов во дворе курит,  употребляет спиртное, или ворует, выглядел на порядок брутальнее, чем художка, или не приведи, Господи — музыкалка. В художке мне и нравилось, и не нравилось одновременно.  Я зачем-то наврал здоровяку Кабакову, который изображал такого криминального авторитета , и по совместительству — учащегося художественной школы, что в следующий раз принесу самую настоящую живую гадюку, а когда не принес, то обещал ( в следующий раз - точно) принести гадюку, и еще золотую перуанскую монету. Ни того ни другого у меня конечно не было.  Однажды я проснулся, позавтракал, и как обычно пошел  постигать азы изобразительного искусства. Но по дороге что-то во мне сломалось. Я сделал один круг по зимнему, еще темному городу, потом еще один. На пути моем встала городская библиотека, а в библиотеке — читальный зал. Я простоял на морозе с час, дожидаясь когда библиотека откроется. Потом записался в читальный зал, и попросил какую-нибудь книгу с приключениями. То же самое повторилось и на следующий день, и еще через день. Я целенаправленно стал ходить в читальный зал, и сидеть в нем почти до самой школы, часа по четыре. В читальном зале было тихо и тепло. Все располагало к погружению в книгу. Родители мои понятия не имели, что я сменил вид деятельности, а я, даже не то, чтобы боялся признаться, я просто ничего им не говорил, и просто, в то время, когда нужно было идти в художественную школу, шел в читальный зал, и читал. Так продолжалось два месяца. Через два месяца мое спокойствие закончилось; в художке наконец-то обнаружили, что кого-то из учеников не хватает. К нам домой пришел учитель рисунка Наиль Харисович.
-Скажите, почему Слава не ходит в школу?
 У меня очень сообразительные родители. Поняли, что напрасно, или по ошибке, такие вопросы не задают.
-Приболел, - сказал отец.

В читальный зал я ходить не перестал, и перечитал кажется весь  местный библиотечный фонд. Как  минимум книги про путешествия, приключения,  и детективы я проглотил. Чертова библиотека разбудила во мне ненасытную страсть к чтению.

Через год я вернулся в Художественную школу, но уже в другую, и сразу во второй класс. И через 3 года я ее с отличием окончил. Помню, что дипломной работой взял гравюру на картоне (довольно сложная, но очень фактурная и выразительная техника)  на тему романа Обручева «Земля Санникова». Слышал, что моя работа долго выставлялась в городе и области, и даже путешествовала с экспозицией в Японию, но куда она впоследствии делась  - не имею понятия. Может быть висит на каком-нибудь складе покрышек , на стене, а может на ней резали колбасу, а потом сожгли в печке. Все это не важно.


Рецензии