Чужие сны. Джэбэ

Лисий хвост, свисающий с лохматого малахая всадника,  неприятно лез в лицо, и щекотал мои щеки и нос . Страшный он, этот багадур Бельсигей, большой как гора, два черных лука перекинутых через огромное плечо, и полный колчан  длиннющих,  оперенных  стрел. А я – маленький, тихий комок страха, сижу позади него и постоянно утыкаюсь лицом в этот назойливый хвост.
По дороге нас нагнал тот, кого все с почтением, и кажется даже с трепетом, называли нойон Джэбэ.
-Ну, и где же  войско Мудреца  Джемухи? Ты ведь сказал, что его лагерь всего в  трех днях конного перехода.
 Джэбэ усмехнулся произнося  прозвище Джемухи – «Сечен»-мудрец.
-Кто назвал гур-хана Джемуха мудрецом? разве что он сам придумал себе это прозвище?!
Внезапно где-то далеко-далеко раздался гортанный выкрик, его подхватил второй человек, потом третий, - все ближе и ближе.
 
-Хаган, - громко сказали за моей спиной. Всадники остановились.
Далее все погрузилось в мутные воды, из которых словно  тени рыб всплывали на поверхность едва различимые в тяжелом гуле водяных струй голоса:
-Темучин! – они исчезли.
-Ты ли говоришь это, Джэбэ?
Узкая, блуждающая полоса  грязно-зеленого света выхватила сухую и прямую фигуру нойона Джэбэ.
-Не может ничего исчезнуть без следа. Угга!
 
 Тот, кого Джэбэ назвал Темучином, рванул поводья, и  теперь я уже явственно видел, как Чаган аман кула,- саврасый конь с белым ртом,  высокий и стройный, совсем не похожий на низкорослых лошадок нукеров Джэбэ, встав на дыбы, захрипел. Мне показалось, что из ноздрей его медленно и тонко струится еле видимый в сгущающихся сумерках синий дым. Я смотрел   на этот призрачный дым и на большой, звездчатой формы,  зарубцевавшийся шрам на шее коня.
 
- Поэтому Темучин и прозвал Джеркуадая - Джэбэ – «стрела»,- не оборачиваясь, сказал Бельсигей.
 -Откуда он узнал, что я смотрю на этот шрам ?- удивился я.
 
Может быть, эти слова багадура Бельсигея  были сказаны вовсе и не мне. Просто почудилось, что это ответ.
Я помню, что  подумал, не спросить ли Бельсигея про синий дым ? Но не осмелился.
Потом я вновь увидел Чаган аман кула,  и темную фигуру восседающего на нем  всадника.
Почему-то показалось, что он обращается ко мне.
 
        -Найди его, Джэбэ.
        -Я не Джэбэ, - хотел было сказать я. Но меня опередили
        -Твой верный слуга уже послал  две сотни лучших воинов в поиски Мудреца, и остатка его людей, Темучин.

Я все пытался разглядеть, того, с кем говорил нойон Джэбэ. Но лицо Темучина было невидимым в тени деревьев.
        -Опусти глаза,- зло зашипел кто-то  за моей спиной.
Я опустил голову. Только любопытство брало верх, и я пытался исподлобья, не поднимая головы разглядеть, теперь совсем трудноразличимого в сгущающихся сумерках  железного хагана.

Позади негромко разговаривали. Спрашивал, видимо тот, кто минуту назад запрещал мне смотреть на темного всадника.
            -А сам ты видел Джемуха? Это правда, что он маленький, злобный карлик с большой , как казан головой?
          -Джэбэ долго был  нукером Сечена, - язвительно ответил его невидимый собеседник. Спроси у Джэбэ.
Первый усмехнулся и видимо потянул поводья, отчего его лошадь фыркнула, и переступила с ноги на ногу.
Прибыл один из дозорных, держа что-то в вытянутой руке. Он склонился над темником.
Темник кивнул и поспешил к сидящему на коне нойону.
 
          -Джэбэ, здесь воплощение их сульде,- знамя, сотканное из хвостов красных кобыл.
Его нашли брошенным в придорожной пыли.
 
Позади  послышалось презрительное:
-А что еще можно ожидать от арад,- людей мочащихся в костер.
Громко треснул сучок под лошадиным копытом, и сумрачный лес, вдруг, внезапно, до самого горизонта, вспыхнул красным, гудящим  огнем.
          -Вставай.  Утро. Ну, вставай же, кому говорят!
 Это голос моей матери.


Рецензии